P.S. твой любимый Ви/зави.

Тэхён проснулся, когда солнце стояло высоко в зените. В комнате царил полумрак — сенсорные шторы были задвинуты, но не до конца. Один луч всё же пробрался сквозь витражи, через всю комнату за балдахин, нашёл обнажённый участок кожи и ласкал своим теплом. Тэхён перевернулся на спину. От этого всё тело заныло приятной истомой, напоминая о том, что было под покровом ночи: ненасытные поцелуи настойчиво будили его, и так продолжалось почти до самого утра. А до всего этого были луна, море и мысли, уходящие далеко за горизонт… Вот такая смена — от луны до яркого солнца. Луна завидует дневной жаре. А солнце тоскует по тому, что скрыто от него в темноте. С такими философскими рассуждениями Тэхён окончательно пришёл в себя. Голова была тяжёлой, а на душе воцарилось неспокойное понимание: обратной дороги нет. В комнате он был один, и для него так было даже лучше. Хотелось спрятаться от самого себя. Вспоминая, как он отдавался чужим рукам и губам, позволяя испить себя до дна, в то время как тело и разум вели жестокую борьбу между собой. Тело отдавалось самозабвенно, а разум стягивал сердце и душу в тугие ремни, стирая границы между удовольствием и болью, создавая мазохистский тандем. Неважно, что внутри него сопротивляется, — ему нужно найти выход. Он должен действовать так, как и задумал. Для этого ему нужен Хин Су, и пока всё идёт по плану, а остальное пускай остаётся под покровом ночи. Он сел на постель и коснулся босыми ступнями мягкого ковра. Тэхён прислушался к сенсорам комнаты — всё тихо, никаких посторонних звуков, системы наблюдения не фиксируют движения в коридоре. Тихонько поднялся, накинув на себя халат. Собираясь уже уйти, он остановился, осмотревшись вокруг. И всё же ему нужно было понять, с кем он имеет дело. Кто такой Пак Хин Су? Что за личность скрывается за маской влиятельного члена Совета, свободного от подавителей? Возможно, в этой комнате есть подсказки. Оглядевшись: на первый взгляд — типичная мужская комната. Ничего необычного, всё в тяжёловесном стиле, характерном для элиты Главного сектора. Цвета стен были более светлыми, а массивная мебель — в тёмных тонах. Много книг — это было самое любопытное, и какая жалость, что они были закрыты под стеклянными створками на биометрический замок. Он мог только лицезреть разноцветные корешки, вычитывая названия книг и их авторов. Тут были прекрасные перлы Земли: Франц Кафка, Джон Толкин, Фридрих Ницше, Артур Шопенгауэр. С последним автором Тэхён был знаком по-особенному близко — великий пессимист своего времени с очень тонким чувством юмора. Парень вспомнил одну из любимых цитат: «Есть одна только врожденная ошибка — это убеждение, будто мы созданы для счастья». Цитата хорошо отображает суть его мира. Мира, в котором, как в стерильном госпитале. — Все мы немного больны, — горько усмехнулся Тэхён своему отражению в стекле шкафа. Тэхёна это убеждение Шопенгауэра касалось в самом что ни на есть прямом и переносном смысле. Это была абсолютно его цитата — вернее, отражение его нынешней сути. Неспешно перемещаясь по комнате, он подмечал для себя всё новые детали, складывающиеся в единый портрет хозяина. Пак Хин Су определённо был страстным коллекционером: он любил редкие электромобили, раритетное оружие и бумажные книги — редчайшее, почти криминальное явление для их стерильного технологичного мира. В частности, взгляд Тэхёна зацепился за подлинные японские мечи, покоящиеся на специальных подставках. Хин Су открыто выставлял свои трофеи напоказ, словно манифестируя собственную независимость. Вся эта колоссальная коллекция вела свою историю ещё со времён ушедшего человечества, и осознание этого факта по-настоящему поражало. Здесь также находилось множество других символических вещей, которые напрямую относились к личности Пак Хин Су, позиционируя его безграничную силу и власть, а в первую очередь — подчёркивая через эти артефакты его уникальность и независимость в кастовом мире. Во вкусах этого мужчины не было банальной конкретики: его интересы казались настолько разнородными и масштабными, что Тэхён на миг засомневался в собственных силах. Не усложнит ли он и без того запутанную жизнь? Но в то же время парень отчётливо понимал: ему определённо нужен сильный, влиятельный покровитель в лице Хин Су, способный защитить его от жестких тисков Системы. Продолжая исследовать комнату, Тэхён дошёл до массивного рабочего стола. Здесь ровными рядами лежало множество информационных планшеток, строго распределённых по цветовым маркерам — стандартная система классификации данных в Высшем Совете. Вчитываясь в закодированные технические названия, он мало что понимал в их сути, пока его взгляд не зацепился за маркировку с медицинскими терминами. Точно такие же инфоблоки обычно лежали в кабинете у его собственного отца. Вот только у Хин Су они были совершенно другого оттенка, а значит, и уровень сложности, и степень секретности данных здесь были принципиально иными. Тэхён как-то случайно услышал, как Намджун говорил одному из сотрудников лаборатории, что планшетки с оранжевой полосой строго засекречены Высшим Советом — даже у отца Тэхёна нет к ним санкционированного доступа. А здесь их были десятки. К огромному удивлению парня, среди этого множества пугающих оранжевых меток ярко алела одна-единственная полоса глубокого синего цвета. Вот такие маркеры обычно хранились у отца в закрытых архивах — личные дела, генетические карты, результаты экспериментов, доступ к которым имели единицы. Аккуратно, буквально двумя пальцами, чтобы не нарушить идеальный порядок остальных носителей, Тэхён вытянул планшетку наружу. На сенсорной панели крупными заглавными буквами было выведено: «Персональные данные Ким Тэхёна». Какая жалость — без нужного персонального пароля или биометрического ключа её было так просто не активировать. Система требовала идентификации: отпечаток пальца, сканирование сетчатки или голосовой код. Значит, Пак Хин Су всерьёз интересуется им. Тэхён горько, но удовлетворённо усмехнулся. При других обстоятельствах подобный несанкционированный сбор данных его бы глубоко возмутил и даже напугал. Но на данный момент эта находка служила идеальной подсказкой, наглядно демонстрирующей, насколько сильно Хин Су им увлечён. Это выходило далеко за рамки позволительного кастового этикета — скажем прямо, в Главном секторе подобный взлом личных архивов тянул на полноценное уголовное дело. Тщательно просунув инфоблок обратно на то место, откуда извлёк, Тэхён бережно поправил его, восстанавливая прежний вид, чтобы хозяин комнаты ничего не заподозрил. Сенсоры слежения в кабинетах элиты могли фиксировать любые перемещения предметов — но если всё вернуть на свои места, система может не заметить кратковременного нарушения. Он выпрямился, окинул комнату последним взглядом и бесшумно направился к выходу. В груди пульсировало странное, доселе незнакомое чувство — смесь острой тревоги, мазохистского азарта и горькой, железобетонной решимости. — Нет преступления — нет наказания… — едва слышно прошептал Тэхён. С хитрым, заговорщическим видом он провёл пальцем по припухшим губам, анализируя в голове свои дальнейшие действия. План обретал чёткие контуры. Ему нужно ещё ближе подпустить к себе Хин Су, завуалировать его одержимость под собственный интерес — и с этим у него точно не должно возникнуть трудностей. А когда Намджун наконец отключит ему чувства — нейроблокировку, о которой они договаривались, — решать проблемы через призму холодной рациональности станет в разы проще. Тэхён добьётся своей свободы любыми способами, чего бы она ему ни стоила. А после — уедет. Желательно куда-нибудь на дальние рубежи планеты, подальше от всей этой кастовой иерархии и лицемерных протоколов. Подальше и от того, кто, к его глубочайшему сожалению, так и не нашёл в себе смелости выбрать свободу их отношений. От того, кто предпочёл капитулировать перед Системой и так пугающе легко согласился взять в жёны девушку, которую ему даже не подбирали официальные алгоритмы совместимости. Глубоко вздохнув и насильно загнав выжигающую тоску обратно в подсознание, Тэхён поплотнее запахнул ворот халата, скрывая багровые следы ночи. Натянув на лицо маску абсолютного безразличия, он осторожно выскользнул из личного сектора Хин Су. Бесшумными шагами, стараясь не привлекать внимания редких сервисных дронов, парень начал спускаться по винтовой лестнице в гостевое крыло. Он почти добрался до своего жилого блока, когда в пустом коридоре нос к носу столкнулся с Хосоком. Вот это везение так везение. Самая настоящая, предсказуемая классика жанра. — Тэхён?.. Хосок замер, глядя на него непривычно подозрительно и мгновенно сканируя его внешний вид. А вид у Тэхёна, как он и сам прекрасно понимал, был откровенно и красноречиво затраханный — в самом прямом и жестоком смысле этого слова. Волосы взъерошены, распахнутый ворот халата, тёмные засосы на шее и босые ноги выдавали его с потрохами. — Ты где был? — Хосок нахмурился, и его ментальное поле выдало волну сильного раздражения — неприкрытую, почти физическую. — Я тебя по всей резиденции искал, виртал твой всё утро до полудня разрывал! Тэхён мгновенно и провально покраснел. В такой ситуации даже глупо пытаться соврать, что он в подобном виде ходил на берег дышать морским бризом или в сад — цветочки нюхать, едко сыронизировал он в душе. Биометрические датчики резиденции фиксировали каждый его шаг с полуночи — Хосок мог в любой момент поднять полный отчёт о его передвижениях. Оправдаться тем не менее было нужно. — Хосок, я… — Ты был с ним? — резко, леденящим тоном перебил его друг. — Я прав? Молчание между ними затянулось, становясь удушающим. Сенсоры коридора бесшумно регистрировали двух сверхлюдей, застывших в напряжённой тишине. Тэхён замер, не зная, что ответить. И соврать в этот раз он уже физически не мог. — Зачем я спрашиваю, если и без этого всё понятно. Так вот почему он меня так срочно отправляет в столицу, — горько усмехнулся парень. — В общем-то, я тебя искал именно поэтому. Хосок стоял серьёзный и холодный, Тэхён видел даже промелькнувшее сожаление в его глазах. Хосок был разочарован… — Было бы глупо сейчас говорить, как мне жаль, и всё же… прости, — тихо произнёс Тэхён. — Мне нет оправдания, он твой отец, я всё понимаю. Не могу больше ничего сказать, у меня были на то свои причины. — Странные у тебя причины, я тебе скажу. Разве постель может решить твои проблемы? Что ты несёшь, Тэхён?! — Возможно, когда-нибудь я тебе всё объясню, и ты поймёшь, почему я поступил так, как поступил. — Глупый ты. Ты хоть понимаешь, с кем ты связался? Ты не знаешь его и на что он способен. Думаешь, ты у него первый такой? У него уже есть фаворит. Он вас, таких прекрасных, пачками коллекционирует. Я видел желание в его глазах, желание обладать тобой. Вот ты реально глупый, — повторил в очередной раз Хосок. — Беги от него, пока не поздно. Даже я тебе помочь не буду в силах. — Зато я смогу помочь тебе. У меня найдутся для этого силы. — О чём ты говоришь, Тэхён? О какой помощи ты толкуешь? — возмущённо спросил Хосок. —Я сейчас не могу тебе ничего рассказать. Просто верь мне, хорошо? — Ты странный… — Ровно как и ты, — смущённо улыбнулся Тэхён. — Я уезжаю сегодня, — Хосок сделал глубокий вдох, беря эмоции под контроль. — Он заблокировал мои протоколы и наотрез запретил забирать тебя с собой в столицу. Хочешь дельный совет? Плевать на его запреты. Поехали со мной прямо сейчас. — Я обязательно поеду, но не сегодня. Не будем провоцировать его. У тебя и без этого с ним сложные отношения. Хосок понял, что бесполезно просить самого глупого на этой планете — Тэхёна. — Могу я тебя попросить не говорить ничего Чимину? — Тэхён умоляюще посмотрел на друга. — Оставь это для меня, ладно? Я сам всё ему расскажу. — И не собирался, — глухо бросил Хосок. — Спасибо, Хосок. — Надеюсь, ты разберёшься во всём этом, и всё, что ты задумал, действительно стоит того, чтобы так рисковать. Тэхён сдержанно улыбнулся: он был абсолютно уверен, что жертва не окажется напрасной. По крайней мере, для Чимина и Хосока он собственными руками проложит беспрепятственную дорожку к алтарю... __________ Тэхён встречает вечер у себя в комнате, наслаждается с балкона вечерней тишиной. Где-то на задворках своего сознания понимает: он оттягивает встречу с Хин Су. Хосок уехал. План Чимина провалился. Видимо, не судьба провести последнюю неделю, как и договаривались, все вместе. Так ещё придётся по приезде сделать всё возможное, чтобы его самый-самый близкий сверхчеловек переехал сюда насовсем. Грустно… От этого неприятно сдавливает грудную клетку. Может, оно и к лучшему — держать его какое-то время подальше от себя. Раз всё так сложилось, Тэхён для себя решил, что обязательно проведёт эти две недели как самый обычный человек. Забудет на время обо всех проблемах, что оставил за своей спиной, и тех, что ждут его ещё впереди. Втянув в себя вечернюю прохладу, по коже пробежался отряд мурашек. Сегодня очень свежо. Слышен шум прибоя, отчего в душе становится спокойно. Кажется, он сам себя убедил, что и впрямь жизнь здесь и сейчас может быть прекрасна… … Пак Хин Су ловит себя на мысли, что ему очень сильно нравится наблюдать за Тэхёном. Как тот выглядит сейчас спокойным и расслабленным, а ещё безбожно красивым и притягательным. Мысли о Тэхёне вызывали какой-то нездоровый и одновременно сладкий трепет в груди… Жгучее влечение начинает скапливаться в груди, теплом растекаясь вниз по венам. То, что он испытывает к юноше не объяснить словами. Похоть словно туманит мозг, он никогда не испытывал ничего подобного и ни к кому. Хин Су обнял его со спины, прижался всем телом, поцеловал в шею. Именно это и хотелось сделать прямо сейчас. Тэхён не удивлён, даже не испугался от неожиданности, а только сильнее спиной к нему прижался. — Ты совсем замёрз… Тэхён загадочно улыбнулся, глядя через весь двор куда-то далеко — туда, где море встречалось с небом, и даже сенсорные маяки берега не могли разграничить эту бесконечность. Хин Су с трудом отвёл от него взгляд, устремив взор туда же. — Любовь не греет меня, — в шутку ответил Тэхён, но в его голосе проскользнула едва заметная, леденящая прохлада. Словно он вовсе не шутил, а делал глухой, выжигающий изнутри намёк на того, кто остался там, в Главном секторе Системы. На того, чьи чувства вместо тепла принесли в его жизнь лишь сокрушительный холод и пустоту. — Хорошая тема для разговора… — Как показала практика, я в этом полный профан, — признался Тэхён. — Может, ты и неопытен. Но ты вкусил этот запретный плод… Я прав, Тэхён? — Вкусил и был отравлен, — Тэхён горько усмехнулся. — К сожалению, любовь не убила меня. Она просто меняет: деформирует позвоночник, гасит звёзды в глазах, погружая всё нутро в темноту, и обрубает руки, которые после очень сложно протянуть кому-нибудь другому… Он замолчал. Внутри, под рёбрами, снова заныло — фантомно, нестерпимо. «Как же легко говорить об этом, когда тот, кто обрубил руки, даже не знает, какой оставил след», — подумал Тэхён. — Тэхён, любовь не всегда даётся для продолжения, — Хин Су плотнее прижал его к себе со спины. Его голос, низкий и вибрирующий, оседал где-то под рёбрами Тэхёна, нагреваясь там, где минуту назад было холодно. — Она может прийти, чтобы научить тебя чему-то важному, а затем так же непредсказуемо уйти, уступая место чему-то новому. Ты допускал такую мысль? — Говорю же, я в этих вопросах неопытен, — повторил Тэхён, устремляя взгляд в сумерки, где море сливалось с небом, а сенсорные маяки берега уже начинали мягко подсвечивать линию прибоя. — Но обязательно учту. — Никогда не ищи злой умысел там, где, скорее всего, имела место обыкновенная глупость. — Так я, получается, ещё и глупым оказался… — Не придирайся к словам… — Хин Су глубоко в лёгкие втянул запах Тэхёна. Бесподобен. Мужчина выдохнул с жадностью, желая оставить этот аромат подольше у себя внутри, буквально зарыть его в самые лёгкие. Первозданные, дикие инстинкты его природы не могли притупить это ощущение — наоборот, они обостряли восприятие до абсолютного предела, неумолимо превращая близость в опасную зависимость. На мгновение повисла тяжёлая тишина. Только шум прибоя и далёкие сигналы навигационных буёв нарушали вечерний покой. — Это был Чонгук? — спросил Хин Су. Голос — ровный, почти светский, но в нём чувствовалась сталь, спрятанная под бархатом. — Тот, кого ты вылепил вчера из песка. И тот, кто украл твоё трепетное сердце? Тэхён не ответил. Только сжал пальцы на перилах балкона — и, странное дело, не отстранился. Позволил этому человеку, который только что назвал имя его боли, оставаться так близко. «Всё правильно, — сказал он себе. — Так и должно быть». Но в груди всё равно болело. — Это уже не имеет для меня никакого значения… — тихо отозвался Тэхён, глядя на темнеющий горизонт, где сенсорные маяки берега уже начинали мигать в такт приближающейся ночи. — Я очень на это надеюсь, Тэхён, — Хин Су обжёг его шею горячим дыханием. — Ведь я не собираюсь тебя ни с кем делить. Я заберу тебя у всех. Ты будешь только мой. — А как же мой будущий брак с Сокджином? — Его не будет. Система найдет другое решение. Или я сам его придумаю. — Да ты всесильный, как я погляжу, — Тэхён завуалированно улыбнулся. Он плавно освободился из чужих рук, развернулся к мужчине лицом и внимательно посмотрел ему в глаза. В его взгляде промелькнул холодный, трезвый расчёт — именно этой реакции он и добивался. Его план работал, и теперь пришла пора разыграть свои карты. — У меня к тебе две просьбы. Ты поможешь мне? — в голосе Тэхёна проступили нарочитая осторожность и сомнение. Он намеренно играл роль — и играл хорошо. — Всё что угодно, — без малейшего колебания ответил Хин Су. Его ментальное поле не дрогнуло. — Я хочу пройти повторную кодовую программу. В столице я так и не смог добиться повторного теста совместимости — система выдала «не подлежит пересмотру», и даже отец не смог обжаловать это решение. Но у тебя, думаю, получится. Хин Су слегка нахмурился. Его янтарные глаза потемнели. — Необычная просьба. Не этого я ожидал услышать от тебя, Тэхён. — Пауза. — Но будет сделано. Что ещё? — Ещё я хочу, чтобы Чимин стал полноценным членом вашей семьи. Мужем Хосока, по всем канонам нашей системы. С официальным статусом, с закреплением в генетическом реестре, с правом на наследство и защиту. — Какие именно отношения связывают тебя с Пак Чимином? — атмосфера на балконе мгновенно похолодела. Сенсорные панели освещения, казалось, притушили яркость, и в голосе мужчины прозвучали опасные нотки стали. — Он очень важен для меня. — Тэхён искренне и с нежностью улыбнулся своим мыслям. — Мне с ним всегда тепло. Даже когда вокруг холодно. — Только из-за этих слов я готов отправить его под венец хоть завтра, — почти прорычал Хин Су, и его собственнический инстинкт выдал глухую ярость. — Только бы держать этого мальчишку как можно дальше от тебя. Убрать всех этих ненужных из твоего пространства. Тэхён лукаво прищурился, слегка наклонил голову набок — призывно, порочно, дразня. — Пак Хин Су… да ты ревнуешь? — его голос понизился до интимного шёпота. — Он ведь просто мой лучший друг. Всего лишь друг. Взгляд Хин Су мгновенно стал тяжёлым, почти гипнотическим. — Друг, говоришь? — наконец глухо выдавил он, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Хорошо. Пусть будет друг. Но запомни раз и навсегда, Тэхён: даже с друзьями я делить тебя не намерен. Тэхён улыбнулся уголками губ — и ничего не сказал. — Ты мне нравишься… слишком сильно нравишься, — ответил мужчина, непреклонно притягивая парня обратно к себе. Правой рукой Хин Су властно перехватил его подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, а в следующую секунду грубо впился в пухлые губы глубоким, мокрым поцелуем. Он целовал долго, лишая Тэхёна малейшей возможности нормально дышать. Парень первый не выдержал этого напора и отпрянул, жадно, судорожно глотая прохладный воздух. Хин Су, тяжело и рвано дыша. Не разрывая этого удушающего тактильного контакта, мужчина увёл его за собой — прочь с прохладного балкона, обратно в тёплый, убаюкивающий полумрак спальни. Хин Су пятился назад, непреклонно увлекая Тэхёна за собой, пока колени не упёрлись в край матраса. Планка контроля окончательно упала, и они вместе рухнули на постель. Их тела с глухим стоном вжимались друг в друга, а поцелуи — сильные, требовательные с первой секунды и без всяких предисловий — теперь больше походили на яростные укусы. В какой-то момент Тэхён, неожиданно оказавшись сверху, замер. Он застыл, вглядываясь в запрокинутое лицо Хин Су. Мужчина едва заметно покачал головой, приказывая не останавливаться, и хрипло шепнул: — Я хочу тебя… Тэхён снова склонился к его лицу. Хин Су нетерпеливым движением принялся вытягивать подол тонкой рубашки из-под пояса брюк Тэхёна. Его горячие ладони скользнули под ткань: он ещё не видел тела в полумраке, только осязал под пальцами упругую, пылающую кожу, и от одного этого тактильного контакта по венам мужчины растекалось сладкое, пьянящее тепло. Хин Су быстро, срывал одежду, полностью обнажая Тэхена. Хин Су в очередной раз поразился тому, насколько ошеломляюще чувствителен был этот инопланетный парень к любому прикосновению, как мгновенно и откровенно реагировала. Подготовка заняла совсем немного времени, учитывая их недавнюю утреннюю близость. После короткой прелюдии Хин Су уверенно вошёл в него. Его бёдра начали стремительно наращивать такт, а широкие пальцы мужчины обхватили до предела возбуждённый член Тэхёна. Парень накрыл его ладонь своей поверх, задавая общее движение. Хин Су вколачивался в него мощно, не щадя. Его бёдра двигались в жёстком, неумолимом ритме, и Тэхён принимал это — каждый толчок, каждую вспышку чужой страсти. Снаружи он выглядел так, будто получал от этого процесса чистое, мазохистское удовольствие: откровенно, охотно, до крови кусал собственные губы и хрипло, надрывно стонал под ним. Но внутри было иначе. Там, где-то глубоко, где не доставали чужие руки и губы, Тэхён наблюдал за собой со стороны — холодно, отстранённо, с глухим, нарастающим отвращением. Его тело жило своей жизнью: податливое, разгорячённое, чужое. А он сам сидел где-то в углу собственного сознания и смотрел на этот спектакль — на собственную роль, сыгранную так безупречно, что даже Хин Су не замечал фальши. «Как же мерзко», — пронеслось в голове. — «Ты стонешь, тянешься к нему, открываешься — и в душе пустота. Ледяная, выжженная пустота». Он презирал себя. За эту ложь. За то, что так легко переступает через собственную природу. За то, что тело его предаёт, а разум только фиксирует это предательство — без боли, без сожаления, только с холодной брезгливостью. И в самый острый момент, когда Хин Су вошёл особенно глубоко, перед глазами Тэхёна вдруг всплыло другое лицо. Чонгук. Его взгляд — тёмный, насмешливый, полный той особенной нежности, которой Тэхён никогда не видел ни от кого другого. Он вспомнил его руки — сильные, но бережные; его поцелуи — жадные, но такие родные, что внутри разливалось тепло, а не этот липкий, чужой жар. «Что я делаю?» — панически подумал Тэхён. — «Я люблю его. Люблю. А сплю с другим. Предаю не тело — душу. И всё это — ради свободы. Ради того, чтобы однажды проснуться и не быть ничьим». Он почти остановился. Почему-то стало трудно дышать. Но Хин Су не дал ему замереть — его руки впились в бёдра Тэхёна, притягивая ближе, заставляя продолжать. Тэхён закрыл глаза и снова застонал. Но этот стон был уже не для Хин Су. Он был для того, кого здесь нет. Для того, кто даже не знает, какой ценой Тэхён платит за свою свободу, верней сказать за свой побег. «Прости, — мысленно прошептал он кому-то далёкому…» Хин Су отчётливо чувствовал стремительное приближение пика, но оттягивал финал как мог. Делал короткие паузы, с силой вонзал ногти свободной руки в собственную ногу, отвлекаясь на вспышку физической боли. Он отчаянно не хотел, чтобы этот момент заканчивался, желая, чтобы близость длилась, длилась, длилась бесконечно. Тэхён под ним отвечал на каждое движение, но Хин Су не знал — и не должен был знать, — что сейчас этот мальчик далеко. Там, где живёт его настоящая любовь — и его настоящая боль. Когда Хин Су увидел, что Тэхён находится на грани срыва — этот затуманенный взгляд на запрокинутом лице, полуоткрытые, искусанные губы, — его рассудок окончательно капитулировал. Хин Су кончал сильно, бурно, сокрушительно, всем весом упав на Тэхёна и буквально впечатав его в белоснежные простыни. А после — ещё очень долго лежал на нём, бережно и заворожённо покрывая поцелуями его мокрые щёки, прикрытые глаза и глянцевые губы. А Тэхён лежал неподвижно, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри, где-то под рёбрами, медленно разворачивается холод. Не от Хин Су — от самого себя. «Ты переступаешь через себя, — сказал он себе. — Ты любишь одного, а спишь с другим. Ты мечтаешь о свободе — и продаёшь себя за нее. Когда это закончится — ты сможешь посмотреть себе в глаза?» Они лежали в постели среди смятых простыней и разбросанных подушек, негромко разговаривая о какой-то мимолётной ерунде. Приглушённое, мягкое освещение в спальне золотило растрёпанные волосы и кожу Тэхёна, окутывая его фигуру тёплым, интимным облаком. Тэхён слушал вполуха — голос Хин Су звучал где-то на периферии, не задевая главного. Он улыбался в нужные моменты, кивал, издавал одобрительные междометия — безупречно играл роль ведомого, покладистого мальчика. Но внутри было пусто. Холодно. Спокойно, как в стерильной лабораторной капсуле. Наконец Тэхён вытянулся на животе, словно устав говорить. Его взгляд, устремлённый в пространство, мгновенно стал задумчивым и отстранённым. Хин Су долго, немигающе смотрел на него, а после еле слышно, с благоговением произнёс: — Ты как ангел… такой красивый, светлый и невинный. Глаза Тэхёна тут же сфокусировались на мужчине, а с лица в ту же секунду исчез прежний расслабленный, мечтательный вид. Маска скользнула на место — тёплая, почти нежная, но Хин Су, кажется, замечал эту смену. Он не подавал виду, но его янтарные глаза чуть темнели — то ли от желания, то ли от догадки. — Грешный ангел, упавший с небес, — пугающе серьёзно ответил Тэхён, приподнимаясь на локтях. — Хин Су, ты слишком остро реагируешь на мою внешность. — Ничего не могу с собой поделать. И тебе советую поскорее научиться принимать от меня комплименты… ты слишко недооцениваешь себя. Мужчина собственническим движением утянул Тэхёна к себе на грудь, мягко поправляя кудрявую прядь за ухо и целуя его в макушку. — Мой эльф-подкидыш… — заворожённо улыбнулся он парню прямо в висок. — Эльф-подкидыш? — Тэхён приподнял голову, вопросительно переспрашивая: — Почему именно так? — Хмм… — Хин Су растянул губы в довольной, загадочной улыбке, в которой сквозила его непреклонная воля. — Потому что внешность бывает слишком обманчива, а выглядишь ты, как ангел. Тэхён ничего не ответил — лишь устало усмехнулся, поражаясь всему этому собственническому абсурду. Он плотнее прижался к широкой груди мужчины, засыпая в кольце его сильных рук. На этой интимной ноте их ночная дуэль прекратилась. Под вкрадчивый, баюкающий шёпот Хин Су измотанный разум Тэхёна наконец отключился, и парень провалился в глухой, целительный сон до самого рассвета. Тэхён проснулся под утро, когда на небе только-только рождались первые всполохи розово-оранжевого рассвета. Едва открыв глаза, он обнаружил, что в постели остался один. Встав с кровати, Тэхён босиком направился в ванную. И там резко замер, столкнувшись с собственным отражением в зеркале: растрёпанные волосы, припухшие от настойчивых поцелуев губы, безупречно белая кожа, вся в отметинах и… взгляд. Взгляд абсолютно индифферентный. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее ему становилось страшно. Фальшивый. Нарисованный. Вот таким он ощущал себя. «Неужели это действительно я? — пронеслось в голове, пока он разглядывал следы ночи на своём теле. — Я… любовник мужчины?» Его передёрнуло — не от отвращения к самому акту, а от того, как легко он согласился, как гладко сыграл, как естественно притворялся. Он переступал через себя — и делал это с улыбкой на губах. — Я прожил всю жизнь, даже не допуская в своей голове ничего подобного, — прошептал он зеркалу. — И вдруг теперь… меня трахает мужчина, который старше меня почти на двадцать лет. — Он провёл пальцем по стеклу, оставляя мутный след. — Может, мне просто нужно наконец проснуться? Но он не спал. И просыпаться было некуда. Принимая душ и лениво наблюдая сквозь стеклянные стены за потрясающим рассветом, Тэхён никак не ожидал, что к нему присоединятся так скоро. Дверная панель аква-зоны бесшумно скользнула в сторону. — Я могу принять душ вместе с тобой? — низкий, бархатный голос Хин Су заставил Тэхёна обернуться. — Проверяешь себя на выдержку? — в ответ моментально полетела дерзкая, ленивая насмешка. Тэхён уверенно вскинул подбородок, смывая под струями воды остатки пены. — Могу с точностью сказать: миссия провалена, — Хин Су шагнул прямо под тёплые потоки, и его светлые янтарные глаза потемнели от мгновенно вспыхнувшего желания. — Рядом с тобой никакой выдержки. Мужчина резко притянул его к себе со спины и вцепился зубами в загривок — не больно, но вполне ощутимо, обозначая свои собственнические права. Тэхён от неожиданности зашипел, упираясь ладонями в мокрую кафельную стену. — Какой чувствительный, — тихо рассмеялся Хин Су, довольный такой реакцией. Развернув парня к себе лицом, намертво прижал к своему поджарому телу и принялся жадно выцеловывать. От влажных губ он плавно перешёл к щекам, мочке уха, шее, физически чувствуя, как тает в его руках эта послушная, податливая плоть. Между рваными, горячими поцелуями он хрипло выдохнул: — Я уже никогда не смогу отказаться от тебя… это просто не возможно. Надеюсь ты понимаешь все серьезность моих слов. Тэхён в этот момент придерживался совершенно иного мнения. Если его жизнь прямо сейчас не принадлежала ему, то в скором будущем он это обязательно исправит. Да, он растворялся в чужих руках, но его разум продолжал хладнокровно просчитывать ходы. Он слишком хорошо помнил закон обратного действия: для того чтобы тебе передали безграничную власть над кем-то, критически важно дать понять, что ты искренне считаешь его своим единственным ориентиром. Тот, кого изначально подозревают в возможном обмане, получает своего рода законное право обмануть в ответ. А чтобы Пак Хин Су поверил ему безоговорочно, Тэхёну нужно было сначала самому поверить в эту иллюзию.