P.S. твой любимый Ви/зави.

В старом архивном словаре Тэхён когда-то давно наткнулся на одно интересное определение — «Hassliebe». Оно переводилось как «чувство, непрерывно колеблющееся между любовью и ненавистью». Тогда он ещё не мог понять как можно любить и в то же время ненавидеть. Тэхен только сейчас стал понимать смысл этого слова и в полную силу прочувствовал его на себе… Его новая, зачищенная ментальность должна была оставаться стерильно-холодной. Ингибиторы Намджуна — безупречны. Но внутри, где-то под слоем выжженной эмпатии, сквозь трещины этой искусственной маски всё равно пробивалось что-то смутное, необъяснимое. Какая-то запретная искра, которую не смогли погасить даже самые сильные блокираторы. «Маруся» с рёвом вылетела на пустынную магистраль Главного сектора. На дисплее виртала светилось три часа ночи. Самое время набрать Намджуна и прямо спросить: какого чёрта с ним происходит и почему он настолько яростно, до судорог чувствует то, что чувствовать больше не должен?! Тэхён ведь рассчитывал, что если он принудительно заблокирует синаптические связи и освободит разум, то легко перешагнёт через разрушительные чувства к Чонгуку. Быть эмоциональным в Системе означало быть уязвимым. А быть уязвимым — значит неизбежно стать жертвой собственных биореакций. Тэхён категорически не хотел оставаться страждущим. Однако, пока он уже третий раз подносил пальцы к сенсорной панели виртала, в ответ — лишь пустота. Ни привычного подтверждения соединения, ни голографического отклика. Учёный не отвечал. Тэхён хладнокровно отшвырнул сенсорный браслет на соседнее пассажирское кресло. Одним резким движением он открыл панель бортового хранилища, выудив оттуда небольшую сумочку со скрытым инфоблоком, где был записан нужный адрес, и связку тяжёлых чип-ключей. Никаких эмоций — только сухой, автоматизированный расчёт. В довершение всего виртал снова заполнил салон требовательным сигналом — Джин продолжал забрасывать его сенсорными уведомлениями, но теперь они вызывали лишь глухое раздражение, не более. Возвращаться в столичную студию Тэхён не собирался — там его вычислят в самые кратчайшие сроки. Вариант с родовым поместьем отца он даже не рассматривал. Намджун отпадал автоматически — при всей дикой необходимости разобраться. Ему требовалось немедленно снять это удушающее ментальное напряжение, перебить чужую боль и забыться. И у Тэхёна оставался только один радикальный, подходящий под его новое состояние вариант. Пак Хин Су. Массивные ворота резиденции разошлись в стороны абсолютно беспрепятственно — плавно, без единого звука, словно вся интеллектуальная система безопасности заранее знала, кто именно к ним приехал. Электронные замки считали цифровой код автомобиля ещё на подъезде к периметру, безмолвно пропуская гостя внутрь. Заезжая в огромный, ухоженный двор, обнесённый невысокой каменной оградой с кованными элементами, Тэхён сразу сбавил скорость. Машина мягко заскользила по широкой подъездной аллее, вымощенной светлым камнем, по краям которой тянулись аккуратно подстриженные кусты и редкие фонари. Их тёплый, приглушённый свет включался автоматически, реагируя на приближение автомобиля. Сам дом был монументальным, выдержанным в классическом стиле: светлый камень, колонны, широкие окна с резными наличниками. Двор утопал в зелени — высокие деревья, клумбы с цветами, фонтан в центре. Никакой навязчивой техники, только тонкие сенсорные ленты, едва заметно встроенные в бордюры дорожек, мягко подсвечивали путь. «Ну вот, приехал. Молодец, Тэхён, — иронизировал он про себя. — А дальше что?» Он запрокинул голову на подголовник, глубоко вздохнул и прикрыл уставшие веки. Анализ ситуации не утешал: он был на взводе, вымотан ментально и физически. Даже если самого Хин Су сейчас не было в особняке, назад он уже не поедет. Ему нужно было просто отдохнуть. Хотя бы несколько часов тишины. Собравшись с силами, Тэхён вышел из машины. Прохладный ночный воздух пах свежей листвой и землёй — ни тебе фильтрации, ни озонной стерильности. Он поднялся по широким каменным ступеням, оглядываясь по сторонам. У массивной деревянной двери с бронзовой ручкой, казавшейся старинной, он нащупал в кармане связку чип-ключей. Отыскав нужный, приложил его к едва заметной сенсорной панели, искусно вписанной в дверной косяк. Замок тихо пискнул, и дверь бесшумно открылась. Внутри царили темнота и тишина. Вестибюль оказался просторным, с высокими потолками и стенами, украшенными лепниной и старинными картинами в тяжёлых рамах. Паркетный пол глухо отзывался на шаги. Единственный источник света — тусклый ночник где-то в углу — почти не рассеивал мрак. Тэхён сделал несколько шагов, и вдруг сенсоры движения мягко включили приглушённую подсветку по периметру потолка — достаточно, чтобы видеть, но не резать глаза. Он уже собирался наощупь искать любую комнату с кроватью, чтобы просто завалиться спать, когда из боковой двери вышла сонная девушка в простом форменном платье. Увидев незнакомца, она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Её взгляд с любопытством скользнул по его белоснежным волосам и бледному лицу. — Э-э… я Тэхён, — представился он, про себя иронично отметив, насколько неуклюже это прозвучало. — Здравствуйте, господин Ким, — вежливо ответила девушка, продолжая с интересом разглядывать парня. — Могу я вам чем-то помочь? И тут Тэхён понял: девушка из обслуживающего персонала, и она осведомлена о том, кто он. Что ж, это упрощало ситуацию. — Прошу прощения за столь поздний час, — негромко произнёс Тэхён. — Если вы поможете мне найти в этом огромном доме спальню, я буду премного благодарен. — Конечно! — охотно воскликнула девушка в униформе. — Вас проводить в апартаменты господина? — Если можно… — Тэхён устало потёр лицо ладонями, чувствуя, как зачищенный разум окончательно отключается от перегрузки. — Следуйте за мной. Он испытывал глухое разочарование. Ему снова достался очередной бездушный, монументальный дом с огромным количеством абсолютно ненужных, пустых комнат. Тэхён шёл следом за горничной, даже из праздного любопытства не разглядывая окружающую роскошь. Его новые голубые глаза-льдинки оставались безразличны к дорогому интерьеру. — Могу я узнать ваше имя? — обратился к девушке Тэхён. — Меня зовут Мира. — Очень приятно, Мира. Я тут подумал… пожалуй, это плохая идея — будить вашего господина посреди ночи. Вы не могли бы подготовить для меня отдельную комнату? — Но господин Хин Су отдал чёткий приказ, — растерялась девушка, останавливаясь на развилке коридора. — Он велел, если вы придёте — неважно, днём или ночью, — незамедлительно проводить вас в его, то есть в вашу совместную спальню. — Мира, пожалуйста, мне нужна другая комната, — жёстко настоял Тэхён. Его тон больше не был любезным, в интонациях проступил холодный металл. — Можешь смело валить всё на меня. Скажи Хин Су, что я категорически настоял на этом. Просто отведи меня в гостевой сектор, и всё! — Хорошо, молодой господин. Следуйте за мной. Тэхён ещё сильнее начал закипать. Впечатление, что цель этой милой девушки — показать ему весь дом, и неважно, что половина пятого утра, а он всё ещё не спит и валится с ног от усталости. Наконец добравшись до нужной комнаты, Тэхён уже ликовал от возможности свалиться мёртвецким сном. Но милая девушка Мира решила его сегодня окончательно добить. — Господин, простите, я ключи забыла, — спохватилась девушка. — Могу я вас тут оставить? Я сейчас быстро вернусь. Тэхён готов был в голос завыть, но всего лишь согласился спокойно подождать, пока милая девушка — мать её, Мира! — пошла за ключом. Завалившись на пол, приподняв одну ногу в колене, свесив руку, облокотившись спиной о дверь, он запрокинул голову, блаженно прикрыл на минуточку веки. Кажется, он прямо сейчас тут заснёт, так и не дождавшись ключа. Можно было посекундно отсчитать, но, не досчитав и до минуты, Тэхён провалился в царство Морфея. Ему не мешали лёгкие прикосновения к губам, даже лёгкие поцелуи, которые покрывали всё его лицо. И даже когда его кто-то понёс и уложил, бережно снимая вещи с его уставшего тела, Тэхён всё так же крепко спал… Проснулся Тэхён от того, что по его телу блуждают чужие руки. Несложно было догадаться — кто. Он чувствовал на шее жаркое дыхание и как Хин Су, абсолютно голый, прижимается к такому же голому Тэхёну. Мысли сосредоточились всего в двух местах: на бёдрах, где хозяйничали руки, и у горячих, чуть суховатых губ на его загривке, которые целуют влажно, а после легонько прикусывают поцелованное место зубами. От такой нехитрой ласки тело Тэхёна начинало пробуждаться и реагировать. Но что-то очень резко меняется, и в памяти начинают всплывать кадры с парковки, и этот дурацкий взгляд, что громче любых слов… и всё желание пропадает. — Мне нужно в душ, — раздражённо выпалил Тэхён. Мужчина неожиданно застыл, не сразу понимая, что происходит. Он повернул парня к себе лицом и навис над ним сверху. — Что не так? Тэхён изучал лицо мужчины и не мог сказать ничего путного. Он сослался всего лишь на нервозность из-за вчерашнего вечера, слегка приукрасив события. — Я был вчера на вечеринке с Джином, и у меня просто нет настроения. Как ты думаешь, это веская причина? У Хин Су заиграли желваки — Тэхёну показалось, что он даже услышал скрип его зубов. — Это он сделал с тобой? — Хин Су прошёлся пальцем по его нижней губе, аккуратно, бережно дотрагиваясь до ранки. — Ну, он соскучился, что я могу сказать, — иронизируя, ухмыльнулся Тэхён. Мужчина перекатился рядом на кровать, его явно пробирала злость. Повернув голову в сторону Тэхёна, он пронзил его хмурым, задумчивым и тяжёлым взглядом. — Я могу всё это прекратить, только попроси. — Не нужно, я сам. Ты только всё усложнишь… — Это всё ради твоей мнимой свободы, Тэхён?.. — Стоит попытаться… — Я не могу сидеть в стороне и терпеливо ждать. — Сможешь, — ровно отрезал Тэхён. — Ты обещал не вмешиваться, пока я сам к тебе не обращусь. — Как далеко Джин заходит? — глухо спросил Хин Су, и в его голосе проступила опасная, сталь. — Оу, ну я уже давно не был девственником, когда и ты вкусил свой первый кусочек, — иронично ухмыльнулся Тэхён, ни капли не смутившись. — Это произошло всего один раз, и всё. Джин пообещал, что больше не тронет меня, пока я сам этого не захочу. Хин Су в ярости сжал пальцы в кулаки. Он нервно поднялся с постели, небрежно накинул халат на голое тело и повернулся к парню, продолжая очень внимательно всматриваться в него, пока завязывал пояс. — Это линзы? — Хин Су в упор уставился в его застывшую голубую радужку. В полумраке спальни этот цвет казался неестественным, почти светящимся. — Нет. — Что с твоими волосами? Весь твой внешний вид… он совершенно другой. И ведёшь ты себя абсолютно несвойственно твоей прежней манере. — Я тебе не нравлюсь? — Тэхён лениво приподнял одну бровь, на губах заиграла лукавая, дразнящая улыбка. Он знал, как действует на мужчину — и пользовался этим безжалостно. — Так что у вас там случилось? — Хин Су пропустил провокацию мимо ушей, но в его голосе всё ещё клокотала злость. — Временная побочка, — хладнокровно соврал Тэхён, придерживаясь легенды. — В общем-то, именно по этой причине я сейчас так и выгляжу. И моё внезапное исчезновение тоже напрямую связано с процедурой — я очень тяжело отходил… — Чем именно вызвана эта побочка? — Слишком долгая история… — Я никуда не спешу, Тэхён, — Хин Су сделал шаг к постели. — И мне почему-то кажется, что у тебя накопилось очень много секретов от меня. — Считай, что я просто сильно болел. Я в душ… — Я хочу тебя, — Хин Су неожиданно изменил вектор разговора абсолютно в другую, порочную сторону, окончательно теряя хвалёное самообладание. — И я чертовски скучал. И да, ты мне очень нравишься! Намного больше, чем просто нравишься, и сказать так — значит ничего не сказать. А ещё я безумно хочу отшлёпать твою красивую пятую точку за такое скверное поведение и за все твои тайны. За всё, что ты мне упрямо запрещаешь. Тэхён медленно поднялся с кровати. На его чувственных губах заиграла плотоядная, уверенная улыбка. Он потянулся во весь рост, бесцеремонно и грациозно демонстрируя мужчине своё безупречное голое тело. — Жду тебя через пять минут в душе. Я покажу, как сильно я тоже скучал, — каждое слово Тэхёна звучало откровенно фальшиво, но кого это волновало, когда перед глазами мужчины предстало безупречное юное тело, подействовавшее на Хин Су как красная тряпка на быка. Тэхён так и не успел сделать ни шагу в сторону ванной комнаты. В ту же секунду его резко завалили обратно на кровать и намертво прижали всем весом. Какая жалость, кажется, в ближайшие несколько часов принять душ ему точно не дадут. Склонившись к самому лицу Тэхёна, Хин Су нежно оттянул зубами его нижнюю губу. Он сознательно не стал прокусывать ранку, оставленную Джином, а лишь медленно провёл по ней кончиком языка и с неприличным, влажным звуком отпустил. — Даже не рассчитывай, что скоро отсюда уйдёшь. Никуда тебя не отпущу, — ухмыльнулся Хин Су в самые его губы, после чего принялся водить носом по щеке парня, жадно вдыхая его особый аромат. Его сенсорные рецепторы, обострённые отсутствием подавителей, фиксировали малейшие изменения чужого тела — учащённый пульс, всплеск адреналина, который Тэхён не мог контролировать, как бы ни старался. — Пока не выбью из тебя всю эту напускную дурь и наглость… Ну же, мой эльф-подкидыш, какие на этот раз дары ты мне принёс, а? — Тебе понравится… — леденящим тоном пообещал Тэхён, и в его голосе, несмотря на блокировку, прозвучала та самая опасная, хищная нотка, которая заставляла Хин Су терять голову. Тэхён провёл с Хин Су практически все выходные. Его любовник был неумолим и неутолим — за эти двое суток он окончательно извёл и без того измождённое тело. Но, признаться честно, это было приятно. Физическая оболочка реагировала сама по себе, независимо от выжженной эмпатии — и это вызывало у Тэхёна глухое, холодное недоумение. Его зачищенный разум фиксировал несоответствие: тело жило своей жизнью, не подчиняясь ментальным запретам. Анализировать этот парадокс не хотелось, и Тэхён просто отодвинул наблюдения на задний план, сосредоточившись на главной цели. Лишь поздним вечером в воскресенье Тэхёну всё же удалось вырваться из его цепких, удушающих объятий и уехать к себе в студию, несмотря на все настойчивые уговоры остаться. Сенсорные панели его электромобиля зафиксировали резкое учащение пульса, когда он набирал адрес — но Тэхён проигнорировал эти данные, как и многое другое в последнее время. Напоследок он пообещал Паку, что обязательно подумает над его предложением о переезде. Вот только для самого Тэхёна окончательный ответ уже сейчас был очевиден. Нет. Никакого совместного проживания не будет. Очередной раздражающий вызов от Джина Тэхён привычно сбросил, принудительно заблокировав всплывающее на виртале окно. Он хладнокровно продолжил переписываться с Чимином. Этот мелкий, судя по входящим пакетам данных, всё же окончательно вырубился и остался спать в апартаментах Юнги. Нужно будет обязательно набрать Мин Юнги позже и спросить, как продвигаются его дела после столь насыщенной и весёлой субботнего дня. Тэхён отстранённо усмехнулся: он был уверен, что Юнги есть что ему рассказать. Когда виртал в очередной раз заполнил салон «Маруси» требовательной трелью, Тэхён всё же соизволил ответить на надоедливый звонок. Из динамика мгновенно хлынула масса нелестных слов, кастовых обвинений и прямых угроз от Сокджина. Не имея ни малейшего желания выслушивать эту агрессию, Тэхён бесцеремонно оборвал связь. На его чувственных губах заиграло блеклое подобие улыбки. О чём вообще можно вести диалог, когда твой официальный наречённый — полнейший, не контролирующий неадекват? Тэхён чётко зафиксировал, что в его внутреннем восприятии произошёл глобальный сдвиг. Будь он прежним хрупким эмпатом, он бы уже сейчас весь извёлся от паники, страха и злости. Но теперь его ровным счётом ничего не трогало. Абсолютный ноль. Последняя капля человеческой уязвимости была безжалостно выжата из его матрицы ещё вчера, во время тяжёлого разговора на подземной парковке с Чонгуком. Тэхён лениво подумал, что, возможно, он зря погорячился и так грубо накричал на Намджуна. Похоже, уникальная сыворотка всё-таки работала — просто запускалась каким-то сложным, поступательным образом. Впрочем, кто бы в этом до конца разобрался, если кастовые учёные порой сами не способны спрогнозировать поведение собственных разработок. Заехав наконец в свой тихий столичный двор, Тэхён утомлённо зевнул — его тело, истощённое изнурительными выходными у Хин Су, всё ещё отчаянно требовало сна. Он поднялся на нужный этаж. Переступив порог собственной студии, Тэхён направился прямиком в душ, на ходу небрежно сбрасывая одежду и оставляя за собой хаотичный шлейф из вещей прямо на полу. Завтра нужно было обязательно явиться в Академию. План действий требовал безупречной формы, а значит, ему жизненно необходимо было выспаться. Он уже ловил призрачные нити сна, когда на виртал пришло лаконичное сообщение от Хин Су. Пак уведомлял, что ровно через неделю, в понедельник, Тэхён сможет пройти повторный тест своей матрицы. А вот это было по-настоящему хорошей новостью… _________ Я иду по сердцу, в воде, ты молчишь участливо, и мне слышится, будто я говорю тебе: «Мы обязательно будем счастливы». Ты отвечаешь мне: «Только если каждый сам по себе…» Эти строки — первое, что он смог написать за очень долгое время. Всё то время, что Тэхёна не было рядом, Чонгуку казалось, что он застрял на десятом круге ада из «Божественной комедии». Он громко сглотнул и слабо покачал головой — ему всё ещё было чертовски непривычно больно. Он понимал: он очень сильно виноват перед Тэхёном. Они стали просто пешками в чужой игре. Их отношения не выдержали проверки на прочность. Они не справились. Он не справился. И сейчас, когда он увидел его, то понял: потерял навсегда. Тэхен будто соткан из холода, злости, пламени и камня, из уверенности и гордости. Ничего не осталось для него — ни следа от былой теплоты, привязанности, уступчивости. Тэхен ему часто снится. Улыбается — ярче солнца, своей неповторимой, квадратной улыбкой. Заливается смехом, бежит к нему, едва касаясь пальцами, дразнит, опускает ступни в воду. Наверное, это всё же море… потому что вода пенится у его ног. Он заходит почти по колено, зовёт к себе — и Чонгук всегда идёт к нему, не раздумывая. Тэхен просит остаться с ним и жить у моря. Он молчит, просто улыбается — очевидно же, что он останется здесь с ним. А после всегда — утро и холодное пробуждение. И так хочется обратно, туда, к самому яркому солнцу. Чонгук понимает: снится, потому что думает. Думает, потому что скучает. Скучает, потому что любит. Сидя на подоконнике, он листал свой блокнот, прошёлся глазами по знакомым строчкам. Давно он себя таким раздавленным не чувствовал. Когда успело всё так кардинально измениться?.. И вот сейчас — сбежав от своей новоиспечённой невесты, уже почти чей-то муж, — он сидит в полном одиночестве, отчаянно скатившись куда-то вниз. Может, он и правда дурак. Когда предложил Тэхёну отношения «на стороне», а не предложил сбежать и пусть всё катилось бы к чертям. Они были бы всё равно счастливы — хоть где. Почему он испугался? Самое главное — чего он испугался? Джина? Он смог бы защитить от Джина. Но от системы — нет. Система никого не щадит. Вот в чём причина. А Джин и есть система. Страх навредить Тэхёну подтолкнул их к краю пропасти, и каждый остался на своей стороне, балансируя, чтобы не упасть. Вот что сделала система: женит его против его же воли, лишает самого дорогого и в придачу забирает свободу выбора. Может, не так уж и плохо жить с теми сверхлюдьми, что отказались от всего и обрели свободу? Их становится всё больше. Мог бы и он там жить — и быть только с ним. Держать в руках самое любимое и родное, греться под открытым небом у костра, смотреть в самые красивые глаза на этой планете — а может, и во всей вселенной таких не сыскать. Сейчас он здесь один. Опустошён. Отравлен горькими мыслями и воспоминаниями. Он эту битву проиграл — так и не успев за них побороться. — Почему ты здесь, в то время как твоя невеста ждет тебя в кругу своей семьи? — раздался холодный, требовательный голос. Эта женщина всегда умела виртуозно испортить его и без того убитое настроение. Вот только куда ещё хуже, чем то, что происходило с ним прямо сейчас?.. Чонгук медленно обернулся, упираясь тяжёлым взглядом в мать. — Потому что я так хочу, — без малейшего энтузиазма, глухо ответил он. — Мама, я очень тебя прошу, не нужно выливать на меня очередной бред о том, какое это несказанное везение — заключить такой союз. Потому что несказанно повезло здесь исключительно тебе. А я и до этого момента был вполне всем доволен… — Ну, раз не хочешь слушать, я не стану повторяться, ты должен это и сам понимать, — высокомерно качнула головой женщина, и в её глазах блеснула опасная сталь. — Но я официально тебя предупреждаю: обратного пути нет. Шаг назад — это несмываемый позор и сокрушительный удар по репутации нашей семьи в Высшем Совете. — Хватит! Вот правда… — Чонгук резко перебил её, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Просто прикажи отправить Соён цветы от моего имени, как ты делала это всегда. А сегодня… сегодня просто оставь меня в покое. Дай мне побыть одному. Уйди, я тебя прошу! — Ты раньше со мной так никогда не разговаривал, — искренне удивилась женщина, слегка нахмурив идеальные брови. — Так трудно догадаться почему, да? — Чонгук горько ухмыльнулся, качнув головой. — Ты… — она не успела договорить. — Я просто хочу побыть один! Так трудно оставить меня наконец в покое?! — сорвался на крик Чонгук. Он порывисто вскочил с подоконника и одним резким движением сгрёб со стола тяжёлую связку чип-ключей. Внутри него клокотала леденящая ярость. — Почему ты вечно вынуждаешь меня уходить? Тебе здесь мало места?! — продолжал кричать Чонгук. — Убавь тон, — холодно и бесстрастно процедила женщина. — Я пытаюсь остановить тебя от совершения фатальных глупостей. — Ты хотя бы раз в жизни пробовала не употреблять подавители? — Чонгук в упор уставился в её стерильный, лишённый живых эмоций взгляд. — Ты не глуп и должен прекрасно понимать: Система этого не позволяет, — ровно отрезала она. — Очнись! Ты просто… — Чонгук шумно, со свистом выдохнул, внезапно осознав, что весь этот разговор абсолютно бесполезен. Стену кастовых алгоритмов было не пробить. — Я люблю тебя, мама. Даже такую — замороженную Системой. Я ведь ради тебя всегда и на всё был готов. И даже на этот бессмысленный брак я согласился, собственноручно лишая себя самого дорогого в жизни… Ты хоть знала об этом? Знала?! — О чём ты вообще говоришь? Соберись! — в её голосе впервые промелькнула растерянность. Она видела сына такого впервые. — Я так устал… — едва слышно прошептал Чонгук, чувствуя, как ярость сменяется глухим, удушающим опустошением. Чонгук бессильно осел на пол. Поджав колени к груди, он уткнулся в них лицом. Его плечи мелко, судорожно подрагивали — тихо, незаметно для всего мира лились горькие слёзы, а от его истерзанной души один за другим отрывались огромные, кровоточащие лоскуты. — В последний раз… позволь мне эту слабость, — хрипло, едва слышно попросил он, не поднимая головы. — Я прошу тебя, просто уйди. __________ Тэхён проснулся под самое утро. На блеклом небе только-только рождались первые, робкие всполохи розово-оранжевого рассвета, когда он открыл глаза. Наконец-то он чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим и, как ни странно, спокойным как никогда. Вокруг его жизни сейчас фигурально расстилалось смертоносное минное поле, а он внутренне порхал как бабочка, не испытывая ни капли прежнего удушающего страха, тоски и боли. Смешно, конечно. Тэхён отстранённо усмехнулся собственному нелепому сравнению, а затем заметил ещё одну странность: его пальцы наконец-то перестали ныть. Он поднял ладони перед собой, медленно покрутил кистями рук — суставы больше не сводило судорогами от пережитого эмпатического шока. Сыворотка планомерно подчищала остатки физической боли. Резкий, металлический щелчок отпирающейся входной двери заставил его внутренне подобраться. Это было скорее удивление от неожиданности, нежели испуг. Но то, что секунду спустя в проёме студии во всей своей безупречной и пугающей красе вырос Ким Сокджин, не вызвало в Тэхёне ровным счётом ничего, кроме глухого раздражения. Джин мгновенно пересёк комнату. Одним молниеносным движением он жёстко схватил Тэхёна за шею, с силой вжал парня в ближайшую стену и навалился сверху всем телом, полностью блокируя любые пути к отступлению. Пальцы мужчины смыкались на горле всё сильнее, перекрывая доступ к воздуху. — Ты что, совсем в себя поверил, сучёныш? — задыхаясь от бешеной, неконтролируемой ярости, буквально выплёвывал Сокджин каждое слово Тэхёну прямо в лицо. — Где ты был? Почему ты не отвечал на мои сообщения? Виртал игнорировал, сенсорные уведомления отключал?! Тэхён бы и рад был ответить — изящно соврать очередную красивую ложь. Вот только сильная давка на шее физически усложняла всю ситуацию, перекрывая горло. В этот момент с его телом стали происходить необъяснимые, пугающие вещи: рефлекторная реакция организма на жёсткое удушье сыграла с ним злую шутку. Против воли разума Тэхён начал стремительно возбуждаться. И от проницательного взгляда Джина этот постыдный факт, разумеется, не ускользнул. — Тэхён?.. — раздался внезапно потяжелевший, искренне удивлённый голос мужчины. — Что с тобой не так?! Джин резко разжал пальцы, и Тэхён, потеряв опору, бессильно согнулся пополам, заходясь в удушливом, хриплом кашле. Воздух с болью обжёг лёгкие. — Придурок… кхм-кхм… — сипло выдавил парень, судорожно хватая ртом кислород и отчаянно пытаясь вернуть контроль над лицом. — Ничего необычного. Просто обычный утренний стояк, кхм… Кое-как успокоив разорванное дыхание, Тэхён окончательно пришёл в себя. Опираясь рукой о стену, он исподлобья наблюдал, как Сокджин в явном замешательстве и нервном напряжении мечется по студии, измеряя шагами комнату в ожидании, пока Тэхён перестанет кашлять. Это хаотичное движение дико злило. — Да прекрати ты суету наводить! — раздражённо оборвал его Тэхён. — У меня из-за тебя и без того голова кругом идёт… Джин решительно ничего не понимал. Как и когда он умудрился получить эту обновлённую версию Тэхёна? Мужчина не мог не признать, что такой дерзкий, смелый и зубастый он ему нравился не меньше, но его главная задача теперь усложнилась в разы. Как обуздать того, кто больше не боится? Джин отчётливо чувствовал, что окончательно теряет над ним контроль. Весь тот план, который он так долго вынашивал в своей голове, и всё то время, что он планомерно шёл к намеченной цели, прямо здесь и сейчас с треском провалились. Чонгук, как ему теперь казалось, больше не был помехой. Об этом кричало абсолютно всё вокруг: из студии исчезли все до единого эскизы и рисунки с его изображением, да и то, как вызывающе Тэхён явился вчера на приём, не оставляло сомнений. Чонгук оказался прав, когда уверял, что Тэхён — это просто временное влечение, обычная блажь скульптора, вдохновлённого своей музой. Тэхён на самом деле был как ящик Пандоры: никогда не угадаешь, что именно оттуда выскочит в следующий раз. — Тема всё ещё актуальна? Хочешь узнать, где я пропадал? — ровно спросил Тэхён, прерывая его затянувшееся молчание. Джин на мгновение растерялся, поймав себя на мысли, что из-за внезапного шока напрочь забыл о собственном вопросе. — Я всё ещё жду ответа, — холодно напомнил Сокджин, фиксируя его взгляд. — Ладно. Но вряд ли тебе понравится эта новость, если что я предупредил, — Тэхён безразлично повёл плечом. — У Чимина я был. Мы в пятницу так сильно напились, что решили остаться у него. Договорив, Тэхён спокойным, бесцеремонным движением стянул через голову лёгкую ночную рубашку и нагло скинул её прямо на пол, собираясь уйти в ванную. Джин мгновенно озверел от увиденного. Вся грудь, спина и бледная шея Тэхёна были покрыты яркими фиолетовыми отметинами, кровоподтёками и глубокими следами от чужих, укусов. Его зрачки расширились, дыхание перехватило — перед ним было живое доказательство того, что Тэхён принадлежал кому-то другому. И этот «кто-то» не скрывал своих намерений. Тэхён же, заметив его реакцию, даже не замедлил шага. Внутри него не было ни страха, ни смущения — только холодное удовлетворение. Он хотел, чтобы Джин увидел. Чтобы тот понял: прежний Тэхён, которым можно было манипулировать, исчез. — Это что… ты… да я тебя просто убью! — зарычал Джин как раненый зверь. Сорвавшись с места, он рванулся к Тэхёну и наотмашь влепил ему увесистую пощёчину. От сокрушительного удара в голове у парня зазвенело неестественным, оглушительным гулом. Нижняя губа мгновенно треснула, и тонкая струйка тёмной крови медленно заструилась по его подбородку. Тэхён лишь лениво ухмыльнулся. Он хладнокровно слизнул губу, даже не поморщившись. — А ты хорош в избиениях, тиран, — ровно произнёс он, фиксируя чужой взгляд. — Что ты сказал?! — Джин сделал шаг вперёд, задыхаясь от ярости. — Я не боюсь тебя, — улыбнулся Тэхён. Он бесцеремонно шагнул вплотную к Сокджину, полностью перекрывая его личные границы и заставляя замереть. Наклонившись к самому уху Сокджина, Тэхён с громком клацанул зубами, а после жадно лизнул его мочку, оттянул кожу и прикусил. В ответ в тишине студии раздался хриплый, рваный стон Джина, чьё тело рефлекторно отреагировало на эту грязную провокацию. — Ещё раз ударишь — ты очень сильно пожалеешь, — грозно зашипел Тэхён ему прямо в ухо, ловя чужое учащённое дыхание. — И не парься ты так, я с Чимином не трахаюсь. Скажем так… мы просто немного развлекались прошлой ночью, и больше ничего. Это была наглая, хладнокровная ложь, призванная временно сберечь расшатанные нервы Сокджина. Джину и невдомёк было, насколько самозабвенно и порочно Тэхён отдавался все эти выходные в постели Пак Хин Су.