Вино в борделе кислое

Стоит ли говорить, что работа в весеннем доме — не самый лучший выбор для молодых людей? Лян Биюэ мог бы прочитать лекцию длиной в несколько часов, но, разумеется, никогда такого не делал. В конце концов, даже у работников публичного дома есть чувство стыда. Час сюй-ши почти закончился, приближался хай-ши. Солнце уже зашло, попрощавшись с небом красно-оранжевым всполохом. Лян Биюэ хотел бы запечатлеть закат на бумаге, но клиент пришёл не вовремя. После того как мужчина ушёл, всё художественное настроение исчезло. У работников борделя «Дом весенних цветов» не было определённого графика работы. Если кто-то хотел снять Лян Биюэ, тот должен был согласиться. Не в том положении, чтобы отказывать. Поэтому, когда хозяйка объявила о прекращении работы, юноша удивился. — Госпожа Цзы, что-то случилось? — Лян Биюэ не смотрел на женщину, вместо этого разглядывая прохожих из окон комнаты. — Приведи себя в порядок и тогда будешь зарабатывать больше, — дама обладала исключительно мелодичным и приятным голосом, который, однако, все её работники терпеть не могли. — На меня кто-то пожаловался? — наконец обернувшись, Лян Биюэ взглянул на госпожу Цзы с ироничным превосходством. Конечно, никто на него не жаловался. Что-что, а работу свою юноша выполнял умело и качественно. По крайней мере, мужчины уходили довольными и даже приносили подарки. Изящные черты лица и гордо горящие золотом глаза-фениксы напоминали облик многих богатых господ, до которых клиентам борделя было не дотянуться. Лян Биюэ стал доступной заменой: покорной, но не пассивной, уступчивой, но несгибаемой там, где хотел. Необычный цвет волос, глубокий бордовый, напоминающий вино, что не распространён среди жителей столицы, и придающий особый шарм и без того красивому юноше. Желание же хозяйки ограничить доход Лян Биюэ не удивляло, но раздражало. Госпожа Лян оставила огромный долг. Будучи сыном проститутки, мальчик едва ли мог найти место получше, чем тот же бордель, где работала мать. Биюэ и так никуда не мог уйти, а госпожа Цзы всё продолжала гневаться на излишне гордого юнца. — Пока нет, но для всех очевидно, твоё время подходит к концу, — оставив последнее слово за собой, женщина покинула комнату, оставив после себя удушливый запах благовоний. Тяжёлый аромат оседал на вещах, вытесняя любимый сандал. Лян Биюэ поморщился и поставил в курильницу новую палочку. Вдохнув освежающий аромат, он сел перед зеркалом и начал разбирать запутавшиеся волосы. Пряди следовало покрыть маслом, чтобы сохранить блеск и качество надолго. Что бы ни говорила хозяйка, а внешняя красота и утончённость сохранялись. Только глупец назовёт семнадцатилетие годом заката. Впрочем, госпожа Цзы совсем не разумной тоже не была и видела намётанным глазом первые следы затухания некогда яркой звезды. Только вот дело не в цвете лица или перенапряжении в постели. Холодеющее сердце не излечить косметикой или мазями. Сняв громко звенящие украшения, Лян Биюэ перевязал волосы чёрной лентой, накинул ханьфу и, небрежно завязав пояс, вышел в коридор. Девушки в основном сидели по своим комнатам, только некоторые выходили «подышать воздухом» в главный зал или на улицу. Быстро проскользнув по знакомому пути, Лян Биюэ спустился на первый этаж и, сохраняя отстранённое выражение, чтобы не привлекать внимание посетителей, направился к знакомой двери. Небольшая подвеска, перевёрнутая изображением лотоса наружу, говорила, что хозяйка занята. Лян Биюэ прислонился к стене, скрываясь за колонной от блуждающих взглядом мужчин, и ждал. Фэн Мэйли всё равно не оставляет клиентов на ночь. Вскоре дверь отворилась, и смущенный, но довольный мужчина покинул комнату. Увидев незваного гостя возле двери, он сперва замер, но, распознав в незнакомце работника весеннего дома, усмехнулся и ушёл. Лян Биюэ даже не взглянул в его сторону. — Гэгэ закончил на сегодня? Фэн Мэйли развалилась на постели, прикрытая лишь полупрозрачным одеялом. Ничуть не смущаясь вида обнажённой девушки, Лян Биюэ зашёл в комнату и закрыл дверь. Подвеска так и висела лицевой стороной наружу. — Хозяйка сказала, что мне нужно привести себя в порядок, — парадируя намеренно заботливый тон госпожи Цзы, Лян Биюэ сел на край кровати. Комнаты проституток порой сильно отличались друг от друга. Всё зависело от популярности и отношений с руководством. Фэн Мэйли повезло, ведь благодаря миловидной, немного детской внешности, мужчины любили её, считали нежной красавицей и всячески баловали. Госпоже Цзы было бы невыгодно относиться к ней грубо. Спальню Лян Биюэ тоже не назвать плохой, но там не было столько места. А вот вид со второго этажа явно лучше. Рассеянно оглядывая знакомую обстановку, Лян Биюэ остановил взгляд на книге, лежащей на столике возле зеркала. — Хуа-мэй, разве ты её уже не прочитала? Нахмурившись, Фэн Мэйли поднялась и взглянула на указанный том. Поняв о чём речь, она снова упала на подушки. — Перечитываю. И сколько раз просила не звать меня старым именем. — Это твоё имя, так же, как и Мэйли. Фэн Хуа было изначальным именем Фэн Мэйли. После попадания в «Дом весенних цветов» госпожа Цзы дала девушке новоё «вежливое» имя или скорее прозвище для проститутки. Тут каждый сам решал что думать. Лян Биюэ считал, что подруга, отказываясь отзываться на «Хуа», просто хочет казаться взрослее, и не потакал детским капризам. — Это другое издание. Тебе господин Гао подарил? Господин Гао несколько недель, день через день, наведывался к Мэйли, принося разные вещи, еду, книги со стихами, любовные рассказы и косметику. А ещё дорогие украшения. Особые поклонники не были чем-то неслыханным, у всех время от времени появлялись постоянные посетители. Лян Биюэ помнил как минимум двух мужчин, заходивших к нему раньше ежедневно. Конечно, такие отношения не держались долго. От пары недель до нескольких месяцев — вот распространённый срок. Дева Ши, недавно устроившаяся в «Дом весенних цветов», подначивала делать ставки на то, когда поклонник Фэн Мэйли забудет о ней. Лян Биюэ в чём таком не участвовал. Он, если честно, был бы не против, если мужчина как можно дольше оставался с Хуа-мэй. — Так теперь тебе нужна помощь этой сестры? — приподняла брови Фэн Мэйли, поднимаясь на локтях. — Румяна закончились. Не хочу идти в магазин. Закатив глаза, Фэн Мэйли запрокинула голову, как бы спрашивая у Небес, почему лучший друг предпочитает обдирать её, а не тратить свои деньги. Встав на ноги, Лян Биюэ зашёл за ширму и, покопавшись минуту, кинул на кровать платье, а вдогонку полетел нефритовый браслет. — Замёрзнешь, оденься. — Эта неразумная слушает гэгэ, — с улыбкой вскочила Фэн Мэйли и, первым делом схватив украшение, повертела его в руках и только потом накинула одежду. — Считай это оплатой. Словно хозяин, Лян Биюэ забрал упаковку румян и вышел, оставив подругу одну. У неё впереди ещё целая ночь, в которую она может заработать деньги. Не стоит мешать. В главный зал в этот момент вошла компания. Среди них, к несчастью, выделялся знакомый Биюэ. Цянь Чжунчэн слыл как лихой, весёлый человек, способный на сумасбродные и неприличные поступки. В весенние дома ходят много подобных людей. Богатых и распущенных, не знающих цены человеческих душ. Но конкретно с этим молодым человеком Лян Биюэ не хотел встречаться как можно дольше. Прикинув в уме путь, он развернулся и вышел на задний двор. Тёмное небо провисало под тяжестью облаков. Ветер кружил разбросанные по дорожке завядшие цветы, выкидываемые проститутками прямо из комнат. Лепестки жалобно шептались под ногами Лян Биюэ. На заднем дворе обычно никого не встретишь. Несколько прилегающих заведений вместе с «Домом весенних цветов» как бы зарезервировали это место под свои нужды. В середине дворика находился небольшой колодец и пара скамеек. Тут и там лежали ненужные вещи, вынесенные на улицу, чтобы не занимать места в доме. Изначально между зданиями проходила дорога, ведущая к мосту, но со временем этим путём перестали пользоваться. Кому надо ходить по таким закоулкам? Только немногочисленные жители выходили, чтобы вынести мусор или набрать воды. Поэтому услышать рядом чьи-то шаги и пыхтение стало для Лян Биюэ настоящей неожиданностью. Страх мёрзкой, холодной дрожью прокатился по спине. Кто знает, какие люди шарятся по подворотням в такое время. Разве может не смыслящий ничего в боевых искусствах Биюэ что-то сделать? В закутке между борделем и рядом стоящей винной лавкой продолжалось движение. Глубоко вздохнув, Лян Биюэ отвернулся, намереваясь не обращать внимания на странные звуки и спокойно пройти мимо, обойдя здание и зайдя с бокового входа. — Кто здесь? Покажись! — громко спросил Биюэ, уловив краем глаза движение. Руки сжались в кулаки. Напуганный приказом, не знающий куда ещё деть себя, из-за угла показался ребенок. Неровные грязные пряди свисали на чумазое лицо, не давая разглядеть его черты. Биюэ с первого взгляда и не понял, мальчик или девочка перед ним. А вот что сразу стало понятно, так это плачевное состояние незваного гостя. Протёртые лохмотья не скрывали синяков и ран на детском теле. Не мешкая, Лян Биюэ подошёл ближе, предусмотрительно сразу схватив ребенка за руку. Покрытая толстым слоем грязи и уличной пыли кожа ощущалась шершавой и неприятной. Не обращая внимание на испачканные ладони, Биюэ ощупал вырывающегося мальчику — при ближайшем рассмотрении пол стал очевиден — и с облегчением выдохнул, поняв что у того нет переломов или серьёзных травм. — Успокойся, ничего тебе не будет, — строго сказал Лян Биюэ и дёрнул малолетнего нищего за руку. — Кто ты и что здесь делаешь? Ответа не последовало. Ребёнок перестал тянуться назад, пытаясь вырвать руку из твёрдой хватки, видимо смирился со своим положением. — Ты сирота? Мальчик снова промолчал, но в такой ситуации ответа и не требовалось. Покрытый грязью с ног до головы в позорной одежде, непричёсанный и побитый — точно не домашний. Сиротка, беспризорник, возможно, сбежавший раб. Подобных ему детишек хватало в столице. С главных улиц попрошаек гнали, вот те и шатались по закоулкам. — Послушай меня, — Лян Биюэ присел на корточки, оказавшись лицом к лицу с ребенком, — этого господина зовут Лян Биюэ, я схожу и принесу тебе что-нибудь, а ты подожди здесь, хорошо? Мальчик, так и не назвавший своего имени, в ответ подозрительно прищурился и кивнул. В отличие от волос и прочей внешности, глаза ребенка оказались светлыми и чистыми. Два чёрных омута прозрачные и сверкающие, словно драгоценные камни, смотрели не по-детски серьёзно. Верный своему слову Лян Биюэ действительно сбегал на общую кухню и вернулся на задний двор с двумя паровыми булочками, завёрнутыми в чистый платок, ещё хранивший слабый запах сандалового благовония. Немного подумав и повздыхав на собственную глупость, Биюэ захватил маленькую баночку мази. Не лучшего качества, но для ушибов и мелких травм сгодится. На прежнем месте мальчишки ожидаемо не обнаружилось. Вместо этого тот спрятался за ближайшим укрытием, готовый бежать, если хорошо выглядящий господин вернётся не с едой. Прекрасно понимая ход мысли бродяжек, оставшихся в одиночку на улице, Лян Биюэ оставил булочки прямо на каменной дорожке и ушёл к себе. В любом случае, на недостаток еды он не жаловался, а ребёнку хоть такой ужин будет не лишним. Прежде чем скрыться в здании борделя, Биюэ оглядел задний двор и хмуро предупредил: — Не ходи здесь больше. Хозяйке не понравится оборванец, шатающийся возле её владений. Поймают — мало не покажется.