Вино в борделе кислое

Так как госпожа Цзы сама отказала Лян Биюэ в принятии клиентов, тот потратил всю ночь на отдых и сон. Потому следующим утром проснулся он в куда лучшем настроении, чем ложился. В лучах солнца комната не выглядела так мрачно и захудало, как по вечерам, а в отсутствии клиентов перестала напоминать клетку. Приведя себя в порядок, Лян Биюэ присел за столик, на котором стояла жемчужина его владений, самая драгоценная вещь — гуцинь. Многие весенние девы и юноши учились играть на музыкальных инструментах. Лян Биюэ от них отличало то, что он имел талант от рождения и всей душой любил играть. На протяжении дня проституткам выпадает не так много работы. Мужчины под светом солнца не признают своих пристрастий, да и заработок денег тревожит их больше плотских утех. Последние дни выдались удачными, Лян Биюэ заработал достаточно, чем собственно и разозлил параноидальную хозяйку. Переливы нежных мелодий лились из-под бледных рук, тонкие длинные пальцы дёргали струны с аккуратностью и трепетом влюблённого, перебирающего волосы пары. В то же время совсем не приятные и радостные мысли заползали в голову Биюэ. Маленький мальчик, случайно встреченный прошлой ночью, снова возник в сознании и не покидал мысли. Голодающий сирота, не способный как следует защитить себя, полагающийся на помощь и сострадание других — Лян Биюэ мог бы стать таким же, если бы мать не начала брать в долг у хозяйки, тем самым на долгие годы привязав себя и сына к «Дому весенних цветов». Со дня смерти Лян Нуаньцю прошло три года, Биюэ сам зарабатывал себе на жизнь, продавая тело, как и родительница когда-то. Жил юноша в самом борделе и не содержал никого, кроме себя. Среди всех посетителей лишь малая часть отдавала предпочтение мужскому телу, зато платила всегда щедро, ведь не везде найдётся такая услуга. А идти в другое место многие опасались, в конце концов, госпожа Цзы, может и ворчливая, но надёжная, как и её работники. Проведя всё детство вместе с тётушками и девушками из весенних домов, Лян Биюэ не понимал и боялся мира за пределами уютной комнаты-клетки. Собственная судьба не принадлежала ему, отданная в руки хозяйки и её желаний. Впрочем, он не спорил, всё равно не знал что делать бы со свободой. — Чунь-гэ, — взволнованным вихрем в покои Биюэ ворвалась Фэн Мэйли. В отличие от прошлой ночи, в этот раз на девушке было приличное, закрытое платье бледно-жёлтого цвета и простая причёска, украшенная шпилькой с лотосом. Остановив игру, Лян Биюэ плавно опустил пальцы поверх струн. — А-Хуа, не кричи поутру. Юной деве не пристало так себя вести. — Пф, Чунь-гэ, не занудничай, — Фэн Мэйли закатила глаза. — Эта госпожа не дворцовая барышня, чтобы соблюдать тысячи правил этикета. Девушке в возрасте Фэн Хуа действительно не стоило вести себя вызывающе, но и в весеннем доме работать не стоило. И всё же, Лян Биюэ продолжал наставлять её и пытался привить порядок в мыслях и обходительные манеры, с упорством старшего брата раз за разом повторяя одно и то же. — Сегодня недалеко от Нефритового дворца будет рынок. Туда съедется вся столица. Нам обязательно стоит сходить! — щебетала Мэйли, легко летая по комнате в поисках подходящего наряда для старшего друга. Лян Биюэ помрачнел. Он не любил большие сборища, особенно терпеть не мог главные улицы и рынки, собиравшие жителей со всех концов города. В такой толпе шанс ненароком встретить знакомого посетителя возрастал как никогда. — Зачем тебе на рынок? — без энтузиазма спросил Биюэ, неохотно вставая и сам открывая шкаф. Доверять выбор наряда Мэйли — гиблое дело. — Вчера кто-то забрал мои румяна. Сегодня утром обнаружилось, что их совсем мало. У Фэн Мэйли была дурная привычка. Когда она говорила неправду, всегда смотрела в сторону, скрывая глаза от собеседника. — Дай угадаю, хочешь купить украшения, чтобы впечатлить господина Гао? Молчание в ответ говорило ярче слов. Упрямую девицу не переубедить, Биюэ это хорошо знал. В то же время он не мог не вдохнуть с сожалением. Фэн Мэйли нельзя назвать глупой. Она попала в бордель в раннем возрасте, родной дядя привел её сюда, когда та осталась сиротой. Надежды и чаяния совсем юной Мэйли — тогда ещё просто Фэн Хуа — разбились о суровую реальность. Найдя в Биюэ старшего брата и наставника, Мэйли усердно училась и приспособилась к непростой жизни весенней девы. Однако несправедливость и жестокость мира так и не выбили мечту об истинной любви из хорошенькой головы. Зачитываясь романами и часами выбирая наряды, девушка погружалась в мир грёз, где отношения богатого господина и проститутки обязательно закончатся счастьем. Несколько раз Биюэ пробовал переубедить Мэйли, пересказывая истории, которым сам был свидетелем с самого детства. Жизнь Лян Нуаньцю уже была хорошим примером наивной девчонки, поверившей в сладкий обман. Фэн Мэйли не слышала, не хотела слышать доводы старшего. Всё, что оставалось делать Биюэ — это быть рядом, когда надежды в очередной раз разобьются, и бережно склеить девичье сердце после. — Мы не будем заходить в самый центр, пройдёмся у окраины, — не терпящим споров голосом принял решение Лян Биюэ и уверенно вытащил неприметное синее ханьфу. Вопреки желаниям людей, превратности судьбы не разгадать и не предотвратить. В тот день на рынок направилась группа молодых господ, принадлежащих к разным знаменитым в столице кланам. Цянь Чжунчэн тоже гулял с ними. Лян Биюэ вместе Фэн Мэйли стоял у прилавка со всевозможными шпильками, заколками, браслетами и подвесками. Девушка увлеченно спорила с продавцом о качестве продаваемого нефрита. Биюэ скучал рядом. Представленные украшения не подходили мужчине, а наряжаться как барышня Биюэ не видел смысла. — Посмотрите кто тут у нас! — слова прозвучали как гром среди ясного неба — благожелательное настроение Лян Биюэ зашлось тучами. — Диди, почему ты так не учтив по отношению к старшим? — насмешливо вопрошал молодой человек в богатых одеждах. Конечно же, из всех возможных знакомых Лян Биюэ столкнулся именно со своим единокровным братом Цянь Чжунчэнем. Отношения между ними не должны были быть известны общественности. Признавать наличие бастарда от проститутки не захотел бы любой наделённый властью человек, но Чжунчэнь нарушил планы отца. Как всегда. Между братьями прослеживалось сходство. К огромному сожалению, Чжунчэн хоть и родился раньше, рядом с младшим напоминал плохо сделанную подделку. Тонкие черты, узкий нос и пухлые губы делали Биюэ подобным сошедшему с небес небожителю, а знатного господина — статуей, вырезанной неумелым мастером. — Второй молодой господин Цянь что-то хочет от этого слуги? — поклонился Лян Биюэ, сохраняя вежливое отстраненное выражение. Именно из-за таких ситуаций обычная ярмарка превращалась в прогулку по лезвию клинка. С тех пор как пару месяцев назад Лян Биюэ переспорил единокровного брата в чайной, выставив того дураком, Чжунчэн при каждой встрече старался уколоть бастарда побольнее, то и дело намекая на родство и неоспоримое различие между братьями. — Разве ты не должен звать меня эргэ? Ах, да сыну шлюхи не место в приличной семье, такому отбросу только и остается, что ходить на цыпочках перед законными наследниками отца! — Молодому господину не стоит беспокоиться, этот слуга и не мыслит о присоединении к семье Цянь, — Лян Биюэ натянуто улыбнулся. — Конечно, ты ведь и так хорошо зарабатываешь. К чему деньги семьи Цянь. Расскажи старшему брату, сколько стоит ночь с тобой? — глумился Цянь Чжочэн Предчувствуя дальнейшее развитие событий, Фэн Мэйли схватила Биюэ за рукав и отчаянно потянула в сторону. Силы хрупкой девушки не хватило, чтобы привести в чувства оскорблённого Лян Биюэ, всей душой ненавидящего напоминания о своей работе. — По крайней мере этот сын не признан семьёй Цянь и не может опозорить отца, в отличии от его официальных детей. Разнузданное поведение Цянь Чжучэна было известно в кругах богатых и знатных семей. После смерти старшего сына обязанности наследника легли на второго ребёнка. Господин Цянь ждал от Чжунчэна поддержки и послушания, почтительности и успехов в службе, но тот получил только репутацию пьяницы и бабника, любившего шататься по борделям. В сравнении со вторым законным сыном, непризнанный, но тихий и не создающий проблем Лян Биюэ, смотрелся лучше. Вытерпеть унижение в сравнении с младшим братом-бастардом, тем более с ребёнком проститутки, гордый Цянь Чжунчэн не смог. Покраснев от гнева, он с силой толкнул поздно осознавшего вес своих слов Биюэ прямо под колеса проезжающей повозки. Фэн Мэйли закричала. Когда Биюэ толкнули, она, упорно держащая друга за одежду, повалилась следом и упала на землю, разодрав ладони. Биюэ же пришлось ещё хуже. Не обладающий навыками боевых искусств юноша не мог сравниться с обученным нанятыми солдатами братом. Падение под повозку нанесло бы тяжелые раны. Но болезнь плоти не так пугала, как повреждение самого важного товара весенних мужчин и женщин — лица. Лян Биюэ в сердце попрощался с прежней жизнью и приготовился к боли. Судьба каждого человека имеет своё уникальное направление. Если кому-то суждено быть изуродованным, так и будет. Если кто-то должен быть красавцем, так и случится. Господин, ехавший в повозке, заметил сцену ссоры на улице ещё на подъезде и велел вознице замедлить ход. Слуге удалось вовремя остановить лошадей и не наехать на распластавшегося по земле юношу. Дверца открылась, из крытой повозки вышел высокий мужчина в военной форме. Не обращая внимание на молодых господ, затеявших балаган, он подошёл к всё ещё лежащему на дороге Биюэ и помог подняться, поддерживая чуть не покалеченного юношу за локти. Мельком взглянув на лицо хозяина повозки, Лян Биюэ отвернулся и устремил взгляд на единокровного брата и его компанию. Молодые люди застыли в шоке то ли от действий их друга, то ли от личности незнакомца. — Чунь-гэ, прошу, пойдём отсюда. Эта Хуа передумала, ей не нужны румяна, оставь их себе! — слёзы выступили на глаза Фэн Мэйли. Она знала о натянутых отношениях семьи Цянь и их младшего незаконнорожденного сына, но и помыслить не могла, что старшего брата будут толкать под колёса. Немного успокоившись, Лян Биюэ перевёл взгляд на подругу, а конкретно на её испачканное пылью платье. Вырвавшись из хватки незнакомца, он вежливо поблагодарил: — Благодарю, господин. Взяв Фэн Мэйли за руку, Биюэ быстро покинул место событий, будто бабочка, упорхнувшая с цветка в мгновение ока. — Хуа-мэй запачкалась, не стоит так показываться на люди. Вернувшись в «Дом весенних цветов», Лян Биюэ помог Мэйли очистить ткань и вернулся в комнату, чтобы попрактиковаться в игре на гуцине. Ближе к вечеру, приведя внутреннее состояние в порядок и присмирив обиду и гнев, Биюэ спустился на кухню и, прихватив еды, вышел на задний двор. Как и ожидалось, прошлых булочек не было, а вот за ближайшим поворотом мелькнула низкая тень. Вздохнув, Лян Биюэ позвал: — Иди сюда, у меня снова есть булочки для тебя. После вчерашнего уровень доверия беспризорного ребёнка к господину в красивой одежде возрос. Мальчик, всё ещё настороженный, но более спокойный, подошёл к нему. — Вчера ты узнал имя этого господина, но не назвал своё. Так поступать невежливо. Ребенок опустил голову. Он не испытывал стыда, просто поступал так, как от него ожидали. — Раз не хочешь говорить, придётся только слушать, — серьёзно начал Биюэ и присел на корточки возле мальчика. — Понимаешь, здесь небезопасный район. Ты знаешь, что это за здание за мной? Это «Дом весенних цветов», бордель. Знаешь что это такое? Дождавшись слабого кивка, Биюэ продолжил: — Как думаешь, куда пристроит тебя хозяйка, если поймает? Госпожа Цзы не стала бы торговать детьми. Даже у этой женщины было какое-то чувство стыда и меры. Но напугать ребёнка Биюэ считал необходимым. Пусть хозяйка и не приложит к этому руку, но возле борделя ошивается много неблагонадежных личностей. В том числе работорговцы и держатели других борделей. — Лучше бы тебе пойти в другую часть города. Поближе к центру. Беспризорным сиротам, оставшимся без опеки родных, в любой части города были бы не рады, но в отдалённых районах способы справиться с «неучтёнными» детьми выходили за рамки разумного и разрешённого законом. Мальчишка внимательно выслушал доводы Биюэ, склонил голову вбок, как бы размышляя над ходом мыслей странного красивого взрослого. — Понял? — как мог, сурово гаркнул Лян Биюэ, но получилось не ахти. Несвойственная манера речи не сразу ложилась на язык. Работникам весенних домов не разрешено злиться, грустить или радоваться без разрешения клиента. Куда приятнее видеть милое личико, покрытое румянцем от смущения, чем красные пятна бешенства и гнева. Так и Лян Биюэ, взращённый среди фальшивых улыбок и наигранного смеха, не умел правильно выразить возмущённое беспокойство. Он сросся с ролью, потеряв собственные эмоции. Выразить действиями стало куда легче, чем голосом и выражением лица. Невпечатлённый мальчик кивнул и, прижимая у груди свёрток, снова убежал. Лян Биюэ выпрямился и раздражённо поправил рукава. «Дом весенних цветов» открылся, комнаты начали наполняться посетителями. Среди них Биюэ с отвращением приметил пару человек, участвовавших днём в ссоре на улице. Изначальный план состоял в том, чтобы проскочить незаметно и подняться в свою спальню, покорно ожидая, придёт ли кто-то. Уже у лестницы Лян Биюэ перехватили. Хозяйка выглядела встревоженно, но довольно. В её глазах так и сверкал блеск монет. Каждый работник дома платил процент, а Биюэ к тому же выплачивал долг матери. Сегодняшняя ночь обязала стать прибыльной. — К тебе пришёл уважаемый господин, — без предварительных вежливостей начала Госпожа Цзы. — Он оплатил всю ночь наперёд и очень щедро. Лян Биюэ поморщился от такого топорного разговора. Лишь услышав сумму, удивление и страх затмили все остальные эмоции. Да, целая ночь стоит недёшево, оно и понятно, но число, названное хозяйкой, превышало обычную плату в три раза. — Тот господин сказал, что доплатит, если ему понравится, — добавила госпожа Цзы и угрожающе посмотрела на юношу. Тот же не отреагировал на тяжёлый взгляд, внутренне готовясь к непростой ночи. Если клиент платит столько, то скорее всего рассчитывал на полное молчание. Среди знатных и влиятельных господ принято скрывать некоторые особенно жестокие пристрастия. — Этот ничтожный ещё не восстановился, — возразил Лян Биюэ. — Ничего-ничего, не всё так страшно, — вмиг поменяла мнение госпожа Цзы и начала перечислять заслуги Лян Биюэ. — Помнишь, твоя красота затмевает Луну, иди и веди себя хорошо. Умом Лян Биюэ понимал, что не в силах отказать богатому гостю, тем более уже зашедшему в его комнату и явно заранее обговорившему многое с хозяйкой. Однако, вспоминая таких уважаемых господ, после которых впору было идти в храм молиться, чтобы отвадить их от себя, невозможно не содрогаться. — Хозяйка знает его? — Разумеется. Этот господин недавно получил звание самого молодого генерала столицы. Нань Хукоу, старший сын Нань-хоу. Молва о последнем походе на границы и совершённые генералом Нань подвиги передавалась из уст в уста, служа темой для сплетен на протяжении последних трёх месяцев, со дня возвращения армии в столицу. Простые люди, не нюхавшие пороха войны, не познавшие на себе тяготы жизни в пограничных городах, вовсю воспевали доблесть солдат, используя её как тему для праздной болтовни. Все в столице слышали о генерале Нань, те же, кто знал лично, отзывались с ещё большим трепетом и уважением. Удивительно, что прославленный герой пришёл в «Дом весенних цветов». Не то чтобы это место совсем плохо, но в столице нашлись бы и куда более известные и популярные места. С другой стороны там и шансов быть замеченным куда больше. — А теперь иди, — поторопила хозяйка и подтолкнула в сторону лестницы. От Лян Биюэ не укрылся её презрительный взгляд. Госпожа Цзы не понимала, почему знатный и знаменитый генерал предпочёл видеть в постели мужчину. Столько красавиц под её опекой так и ждало подходящего покровителя, а в итоге он мог достаться Лян Биюэ. Оставив госпожу Цзы, Лян Биюэ поднялся на второй этаж и мучительно медленно приблизился к своей комнате. Подвеска на двери была обращена лицевой стороной наружу. Тонкие линии резьбы тонули в полумраке коридора, изображения иероглифа «счастье», начертанного нетвердой рукой, едва различалось. Важно было изначально правильно начать. Лян Биюэ постоял немного, собираясь с мыслями, и вошёл. Лёгкая походка, гордый разворот плеч, но почтительно опущенный взгляд и скромное поведение. Знающий себе цену, готовый подчиняться красавец. Такой образ легче всего давался Биюэ, потому что лучше всего соответствовал его характеру. — Господин Нань, этот недостойный извинятся за опоздание, — певучий нежный голос юноши звучал подобно переливам мелодии гуциня, изысканно и элегантно. Вместо ожидаемого приветствия, флирта или требования немедленно приступить к делу, со стороны гостя последовал только задумчивый вздох. Нехарактерная реакция заставила Лян Биюэ поднять голову. Не может быть! Хозяин повозки, чуть не сбившей Лян Биюэ из-за бесчинства Цянь Чжочэна, сидел на мягких подушках, скрестив ноги и подперев голову кулаком. Переварив неожиданную встречу, Лян Биюэ обольстительно улыбнулся и засмеялся непринужденно. — Господин, неужто это судьба? — без запинок продолжил Биюэ, мягко, по-кошачьи плавно подходя ближе. — Правда говорят, судьба не успокоится, пока не столкнет тех, кому предназначено. — Так говорят? — с искреннем любопытством уточнил Нань Хукоу, смотря точно в лицо Биюэ, ни на сантиметр ниже. Юное тело, облачённое в лёгкое летнее ханьфу, подчёркивающее талию и живой цвет лица, не составило бы равнодушным ни одного мужчину, посещающего «Дом весенних цветов». Просто кто-то предпочитал видеть не только стройный стан, но и полную грудь. Нань Хукоу не действовал как другие клиенты. Лян Биюэ продолжал играть свою роль гладко и беззаботно, ловя любые реакции, чтобы создать подходящую маску. — Если судьба, то встретишься и за тысячу ли, а не судьба, и рядом не заметишь, — со знанием проговорил Лян Биюэ и опустился на некотором расстоянии от Нань Хукоу. Не таком далёком, чтобы злить, но и не близком, чтобы держать дистанцию. — Столица не простирается на тысячи ли, — насмешливо напомнил генерал, окидывая Лян Биюэ пристальным, цепким взглядом. — И всё же достаточно велика, чтобы жить в одном городе и ни разу не встретить друг друга, — стоял на своём Биюэ. Искусство обольщения не просто так называлось искусством. Понравиться человеку, тем более заинтересовать его, будучи, по сути, товаром, непросто. Многие так и не смогли познать тонкие приёмы лучших куртизанок. Лишь практикуясь и наблюдая за работой более опытных коллег, удавалось достичь желаемого. Лян Биюэ повезло родиться у лучшей проститутки «Дома весенних цветов» и беспрепятственно наблюдать за её мастерством многие годы. — Так значит наша встреча — судьба? — приподнял бровь Нань Хукоу. Во взгляде генерала виднелся интерес, но совсем не тот, которой требовался Лян Биюэ для хорошей работы. Казалось, Нань Хукоу видел интересную зверушку или, что более вероятно, праздно наблюдал за представлением, которое его мало интересовало. — А как господин Нань назовёт нашу с ним встречу? — вернул вопрос Биюэ, внутренне злясь на нежелающего играть по привычным правилам смутьяна. — Случайность, — небрежно бросил Нань Хукоу. — Друзья этого господина велели ему развлечься и привели сюда. Не мой выбор, что здесь работает лишь один мужчина. Теперь Лян Биюэ стало всё понятно. Нань Хукоу не выбирал идти в бордель. Как и многие другие преданные своему делу люди, он не видел вокруг себя ничего кроме работы, которую сделал смыслом всей своей жизни. В случае молодого господина Нань, всё его существо концентрировалось на войне и сражениях. Плотские утехи не волновали его. Пока не волновали. Уже приготовившись к новой роли терпеливого наставника на пути страсти, Лян Биюэ потерпел сокрушительное поражение от следующих слов Нань Хукоу. — Поэтому господину Лян не стоит утруждаться и вести себя жеманно. Жестокая ошибка. Лян Биюэ подавил желание хлопнуть себя по лицу. Конечно, военному человеку, привыкшему к простоте военного лагеря, не придутся по душе выверенные игры столичного юнца. Невинный и наивный образ подошёл бы куда больше. Опустив голову, скрывая взгляд и сжавшись, демонстрируя смущение и обиду, Лян Биюэ закусил губу. Прежде чем хоть одно слово слетело с губ, Нань Хукоу снова заговорил: — На войне искусство обмана ценится, но мы не на войне. Лживый яд лести, взращённый в неприступных чертога сердца, так и не слетел с алых губ Биюэ. Прикрыв глаза, юноша быстро вернул себе прежнее хладнокровие. — Чего же в том случае желает господин Нань? Непривыкший к простоте и прямоте, Лян Биюэ, не знал что делать, поэтому ему пришлось признать поражение и спросить напрямую. — У господина Лян в комнате гуцинь. Этот генерал послушал бы. Улыбка скользнула по губам Лян Биюэ. — Господин Нань ошибся заведением. Если ему больше нравится проводить время, слушая изысканную музыку и наслаждаясь беседами с учёными особами, то ему стоит зайти в «Цветение сливы» или «Сад орхидей», в «Доме весенних цветов» вы найдете товар только низкого сорта. На самом деле Лян Биюэ не считал продажу тела низкой, у него не настолько толстое лицо для этого. К тому же порой заинтересовать мужчину и удовлетворить все его подробности в постели куда сложнее, чем сыграть мелодию и поговорить о литературе. С другой стороны, если Нань Хукоу хочет возвышенного досуга, Биюэ его ему предоставит. Вопреки своим словам, Лян Биюэ сел возле гуциня и начал играть. Струны запели под пальцами юноши. Никогда ещё в «Доме весенних цветов» не звучали такие красивые и романтичные песни. Сплетая звуки в мелодию, Лян Биюэ повествовал о любви и горе, смелости и слабости. Ни одно сердце не осталось бы холодным, услышав такую музыку. Так и Нань Хукоу потерял ленивую праздность, выпрямился и внимательно слушал, не открывая взгляд от выражения сосредоточенности на лице музыканта. Закончив, Лян Биюэ позволил нахальной улыбке мелькнуть на лице и тут же спрятаться под отстранённой любезностью. — У господина Нань не вышло сманить тигра с гор на равнину. Господин расстроен? Нань Хукоу покачал головой. Печаль смешалась с мягкостью в чёрных глазах. — Господин Лян сыграет ещё? — Разумеется, — Биюэ повёл плечами, — вы же заплатили. Всю ночь из комнаты на втором этаже слышались переливы душещипательных мелодий.