Слепой мир

       — А нафига ты так напионерилась? — первое, что услышала ранним утром Алёна, лениво ковыряясь ложкой в серой массе, кою в народе прозывают «кашей».       Уныло подняв голову и хлопая всё ещё сонными глазами, Алёна созерцала перед собой друзьей в полном составе: Митя с не потухающим влюбленным взглядом; Валера, важно и пафосно натягивающий указательным пальцем на нос очки; Миша, всем своим видом очень обеспокоенный Алёной; и Артём, глуповато над чем-то посмеивающийся, таращась куда-то под стол. «Великолепная пятёрка. Воссоединение»? — А нафига вы приперлись? — хмыкнула в ответ Алёна и вновь деловито уставилась в тарелку, зарывая ложку в кашу, с таким важным видом, будто бы она разрывает горные породы в поисках долгожданного заветного самородка. — Три дня ни слуху, ни духу и тут вот тебе — явились, — Алёна обидчиво шмыгнула носом. — Ты не в счет, — она кинула взгляд на Мишу. — Эй, ну ты че, обиделась что ли? — Валера улыбнулся, а Алёна озлобленно нахмурилась.       Сказать, что Алёне было обидно — не сказать ничего. Ей было очень и очень обидно, и неприятно, и к тому же, ужасное чувство предательства не отпускало её мысли. После глупой затеи друзей с крышей и их позорного провала — точнее, алёниного, как считалось для всех, — они ни разу к ней не подошли, не считая Миши. Хотя, наверное, если бы не случайное попадание в музыкальный кружок, то и он, сам бы так и не подошёл. — Да, обиделась, — без утайки ответила она. — Ну девчонка девчонкой… — протяжно вздохнув, прошептал Валера. — Да какая разница? Девчонка-не девчонка. Вы от этого, как товарищи, лучше не становитесь, — Алёна подпёрла щеку ладонью и с укоризной прошлась взглядом по макушкам друзей. — Ты по-прежнему не в счет, — заметив тревожный мишин взгляд, напомнила она.       Митя зыркнул на Мишу ревнивым и оттого крайне глупым взглядом, невольно скалясь. Алёну это позабавило, но она старалась всеми силами сохранить невозмутимый вид, прикрывая невольно приподнявшиеся уголки губ ладонью. — Ну прости, — промямлил Валера. — У нас времени не было! — будничным тоном попытался оправдаться он, в дополнение своим словам пожав плечами.       Алёна вспыхнула от возмущения и нахлынувшего с новой силой негодования. От такого нахального заявления, щёки в одно мгновение раскраснелись от злости и взгляд в разы помрачнел. Миша хлопнул себя по лбу и сокрушительно протянул что-то невнятное, после чего рухнул на стол, предчувствуя дальнейшее, в негативном ключе, развитие событий. — Да идите вы… — начала было Алёна свою волну возмутительных слов, когда Артём, до этого хитро улыбчивый, внимательно вглядывающийся под стол и сидящий донельзя молчаливо, достал из под стола руку с сидящим на ней длиннолапым пауком и протянул её Алёне. От внезапной встречи с членистоногим, она вскрикнула и неожиданно даже для себя самой подскочила на месте. — Да идите вы в задницу! — повышенным голосом(практически криком) сказала она и стремительно направилась к выходу из столовой, попутно оставив тарелку с манными самородками на оконце, открывающем вид в кухню.

***

      Уныло пиная ногами листья(которые к слову, остальные ребята усердно сгребали в кучу), Алёна ходила из стороны в сторону, дожидаясь когда же истекут часы, отведенные на уборку территории.       Лена где-то витала с самого утра, так что за потенциальное получение по ушам за безделие, Алёна сильно не переживала.       Алёне было, мягко говоря, сейчас не до уборки.       Целая революция происходила в её сознании, вытесняя всё остальное из мечтательной головушки. С лучшими друзьями общаться не хотелось( опять же, это не распространялось лишь на Мишу ), а желание идти по системе очень даже хорошо( хоть и внезапно ) втиснулось в алёнины планы. Желание срывать галстук после линейки улетучилось и мысли в голове заставили порыться в кармашках портфеля и отыскать давно забытый значок с едко въевшимся в мозг «Всегда готов!» и профилем Владимира Ильича Ленина.       Хотя, тяга к тому, чтобы «напионериться», как сказал Валера, имела весьма неординарное, но объяснение. Алёну воодушевила Саша. Ну, вынуждено проведенный с ней вечер. Почему-то за вчерашнее было стыдно( между делом: ещё ни разу собственные шалости не доводили до укоризны совести ). И с удивлением, огромнейшим для себя удивлением, Алёна принимала факт того, что ей хотелось больше не разочаровывать Сашу. И более того, хотя бы самую малость нравиться ей. — Ай… — тихо шикнула Алёна, резко выпрямляясь и кидая взгляд на отлетевшую от её ноги маленькую кедровую шишечку. Уже в мыслях чертыхаясь на друзей(ведь сомнения, что кедровая война их рук дело, не было ни одного), она наклонилась за шишкой, после чего принялась искать взглядом раздражителей.       Никто из подозреваемых обнаружен не был. Зато очень резко и неожиданно перед девчонкой нарисовалась собственной персоны Саша — самодовольно ухмыляющаяся, что ясно давало понять, что она здесь не просто так. Вспомни солнце — вот и лучик! — Чего отлыниваешь, Швецова?       Саша стояла около дерева опираясь об его далеко не тонкий ствол, спиной и полусогнутой ногой. Утреннее солнце красиво падало на неё, просачиваясь сквозь обширные кроны ствола, заставляя поблескивать воодушевленные чем-то глаза и сверкать солнечным светом вьющиеся волосы. На ней в этот раз вместо уже привычных шорт, развевалось простое, но до чего изящное белое платье, показывая девушку в совсем теперь ином образе. Алёна позволила себе мысль, что вожатая очень красивая и по-особенному прекрасная. — А чего Вы шишками кидаетесь, Саша Олеговна? — девочка улыбнулась и оглядевшись, чтобы убедиться не появилась ли на горизонте Лена, подошла к девушке. — А до тебя не дозовешься по-другому, Алёночка. — Ну, знаете ли, это не настолько критичный случай, чтобы хвататься за тяжелую артиллерию, — не осталась в долгу Алёна, усмехнувшись уже в своей манере. Она подкинула шишку, прослеживая за ней наблюдательным взглядом и ловко поймала её, прокручивая в ладошке. — Дай-ка сюда, — Саша перехватила шишку, за что оказалась одарена возмущенным взглядом.       Алёне хватило нескольких секунд созерцания Саши вблизи, чтобы улыбка с лица мгновенно сошла, а радость и приятное чувство от сей встречи улетучились. Возмущение от конфискации шишки испарилось и мысли о том, чтобы возразить затерялись среди других, резко возникнувших.       Алёна заметила, что сашины губы были рассечены, а на самом их краешке виднелся сквозь, кажется, пудру или неплотный тональный крем, фиолетово-багровый синяк. Такие повреждения крайне сложно получить от рассеянности, так что в алёнину голову по-малому залезали самые пренеприятные домыслы из всех, что только могли быть. — Это кто тебя так? — напрямую слетело с губ Алёны с нескрываемыми тревогой и озабоченностью в голосе. — Ура, мы снова перешли на ты! Я вновь не старая дева, — попыталась отшутиться Саша, но по серьёзному и невозмутимому лицу девочки очень быстро стало понятно, что такое с ней не прокатит. — Это… не важно. Не бери в голову. Случайно получилось. — А всё же: кто?        — Алёна, — в голосе Саши проскочил оттенок строгости. — Я сказала — не важно.       Алёна чуть обидчиво от резко сменившегося тона хмыкнула и молча продолжила рассматривать Сашу, наплевав на то, что это, между прочим, неприлично. — Кхм… Я вообще зачем пришла к тебе… — после неловкого молчания, Саша шумно выдохнула и подняла взгляд на небо, щурясь от ярких лучей солнца. — Перед тем, как занятие в кружке начнется, — она потянулась к ладони девочки и вложила в неё связку ключей. — Сходишь в вожатскую. Я там гитару нашла для тебя… и тетрадь с нотами. Возьмёшь, ладно? — Э… Меня не особо там любят… может ты сама лучше? — говоря кратче: прошлое посещение этого места по-прежнему не вызывало позитивных эмоций и от воспоминаний о том вечере, Алёна даже невольно передернулась. — Там не должно быть никого. Так что не беспокойся. — Ладно, — тяжело вздохнув, для вида потянув с ответом с десяток-другой секунд, согласилась Алёна. — Отлично. Тогда до встречи, — сухо бросила Саша и развернувшись на пятках в противоположную сторону, поспешила удалиться.       Алёна припала к дереву, печально смотря в след вожатой. После алёниного вопроса, она заметно помрачнела, а потом и вовсе перешла к нейтральности. Значит, каким-то случайным недоразумением, по виду очень даже болезненный синяк, быть точно не мог. Что же тогда, интересно, успело случиться за вечер? Или быть может в ночь? Это тоже оставалось в загадках.       Алёна знала Сашу ничтожно мало, чтобы суметь даже предположить, что и с кем в главных ролях сумело произойти. За время, что пролетело вчера в компании этой девушки, Алёна толком не поняла о ней ничего. Саша говорила вроде бы и обо всём, но при этом, в буквальном смысле, ни о чём.       Хотя и наивно было верить в то, что за один день можно узнать человека. Даже не смотря на то, что всё происходит в летнем лагере, где время, как всегда казалось, идет по какому-то своему необузданному графику, длительно и томительно-бесконечно. Алёна узнала для себя лишь то, что в душе теплится огромное желание познакомиться с вожатой четвертого отряда чуть поближе и оправдать те её ожидания, с которыми она зареклась взять её, Швецову, под собственную душу. — Это че сейчас такое было?        — Всё понятно! — Ты напионерилась ради Олеговны? — С каких пор ты с ней дружбу водишь? — Она же вчера довела тебя до слёз! — До слёз? Алёну?! А мы почему про это до сих пор не знали, балбес? — Так я говорил! — Ну ага. Жертва аборта, блин! — Да заткнитесь вы! — крикнула Алёна, обрывая какофонию из голосов друзей также быстро, как она успела разразиться.       Девушка повернулась к ним, невесть откуда вылезшим и важно сложила руки на груди, придавая этим жестом устрашения своему и без того, грозному виду. Парни воровато придвинулись друг к другу и ровно пятьдесят процентов из них, виновато склонили головы, обследуя взглядами землю. Миша выискивал оправдание, задрав к небу голову, а Митя пытался перехватить его мысли и как обычно стать на шаг первее; поэтому тоже старался пялиться туда же, куда глядел Миша, хоть и не понимал на что они пытаются смотреть. — Ты, — Алёна кинула суровый взгляд на сконфузившегося Валеру. — Чего на определениях скупишься? Вся ваша компания — жертвы аборта.       Артём тихо хихикнул в ладонь, неприметно(как ему казалось) шёпотом сообщив Валере, что Алёна так-то тоже всегда числилась в их обществе. Потом притих, правда, потому за время его речи, Алёна успела отыскать на земле новую шишку, куда больше той, что стала «смертноносным оружием» для Александры Олеговны. — Че хотели то? — всё таки фыркнула Алёна, когда протяжное молчание начало поднадоедать. — Узнать, — пожал плечами Артём, на которого Алёна даже не подняла глаз, всё ещё обижаясь и не отпуская инцидент с длиннолапым товарищем по несчастью. — Что узнать, дурак? — Ну… чего ты с этой… как её там, — Артём почесал макушку, создавая на голове небрежное воронье гнездо. — С Олеговной! — Что с Олеговной? — Ой… Ошиваешься, — вспомнив, что после внезапного просветления, мысль так и до конца доведена не была, добавил он. — Во первых: она сама ко мне подошла; во вторых: а что, собственно говоря, не так? — Ну… она вожатка. — И-и-и? — с скучающим видом протянула Алёна, наконец то посмотрев на друга. — Ну… закон? — Чего? — Ну… с вожатыми дружбу не водить — «первое правило леса», — хмыкнул Валера, вливаясь в диалог. — Вы дебилы? — Алёна протяжно выдохнула, склонив голову вбок, — Мы это четыре года назад придумали! — И что? Это навеки, вообще-то, — фыркнул Артём, кидая на Алёну взгляд с толикой грусти. — Да ладно тебе! Это последнее наше лето. Мы может даже не увидимся никогда больше! Харэ уже делать вид, что ты вся такая из себя серьезная и взрослая. — Хочешь сказать мы не выросли? — Ещё не выросли. У нас месяц, чтоб попрощаться со всем этим… А ты… строишь из себя… — Слушайте, это из-за вас полнедели из имеющихся четырех, мы потеряли, — Алёна скатилась по стволу дерева на траву, усаживаясь, между мощных, выступающих над землей, корней. — Не было интересно, что я эти три дня делала? От отчаяния вот, дружбу с вожаткой завела, — она шумно выдохнула, нервно пиная ногой камень, который благополучно отлетел в мишину голень.       Митя было открыл рот, чтобы высказать только-только надуманное оправдание, уже задрав руки перед тем, как начать важно ими жестикулировать, как за образовавшейся стенкой из парней, донёсся озлобленный голос: — Все работают значит, — Алёна поднялась на ноги, прибиваясь к друзьям и заглядывая им за спины. — А ваша шайка оболтусов как обычно занимается прокрастинацией, — девочка нахмурилась и только-только уловив нужную высоту на носочках, чтобы внимательней разглядеть недовольного, едва ли не упала лицом в траву, от того, что Митя, на которого она опиралась, внезапно догнал мысль, что стоило бы отодвинуться в сторону. — И Швецова тут как тут…       Нервно улыбнувшись, Алёна отошла обратно к общей кучке. За то гневное выражение лица Лены разглядела. — А я ухожу уже, у меня партийное задание, — девочка пожала плечами. — Все вопросы к ним, — она поочередно обвела взглядом товарищей. — Можете считать, что мы поссорились, — быстро шепнув итог их разговора на ухо Мите, что по-прежнему стоял ближе всех, Алёна убежала по направлению к вожатской, оставляя парней тет-а-тет с их разъяренной вожатой, внезапно вспомнившей о своих обязанностях.

***

      Дверь в вожатскую, что оказалось для Алёны удивлением и нахлынувшим цунами мурашек, была открыта. Руки вспотели, сердце забилось и доверенные ключи едва ли не выскочили из рук, намереваясь затеряться в старых скрипучих половицах с гигантскими щелями.       После робкого стука уже настроившейся на встречу с кем-то, кто не упустит шанса как-то задеть, Алёны, прозвучало лишь нелюдимое молчание. Уже в заметно приподнявшимся за одно мгновение настроении, она зашла внутрь, аккуратно прикрывая за собой дверь. Было тихо и чьё-либо присутствие по первым ощущениям не проявлялось. Вожатская делилась на два пространства: нечто вроде кабинета, где обычно заседала старшая вожатая и просторное помещение с мягкими диванчиками, что служило местом для планёрки у вожатых и администрации, и порой местом сбора для детских коллективов.       Кабинет пустовал и чего-то похожего на гитару замечено не было. Боясь что-либо задеть в этом логове сатаны, Алёна поторопилась к более комфортной комнате, желая поскорее забрать то, что надо и уйти.       Как только дверь оказалась открыта, в глаза бросился заветный музыкальный инструмент, что стоял привалившись к шкафу, находящемуся прямо напротив входа. Засияв от радости, она прошла к нему, особо не обращая внимание на вторую часть комнаты.       Залипнув над тетрадью с нечетко пропечатанными нотами, которые Алёна не видела уже довольно длительное время, она было прошла к выходу, уже потянувшись к дверной ручке, как краем глаза заметила чей-то силуэт у окна.       Невольно вцепившись ногтями в одну из лямок гитарного чехла, девочка развернулась, вглядываясь в стоящего. Им оказался какой-то паренёк, достаточно знакомый, но упорно не всплывающий в памяти. В какой-то момент, вероятно ощутив на себе чужой взгляд, он тоже развернулся, сталкиваясь глазами с Алёной. Парень вскрикнул, а она от неожиданности попятилась назад, слабо ударяясь с пренеприятным звуком гитарной верхней декой об стенку. — Ты чего так пугаешь?! — вопросил потерпевший, стягивая с ушей наушники и второпях обматывая их вокруг небольшого плеера. Зациклив на проигрывателе взгляд, девочка успела подметить, что это была неумелая советская копия Walkman’а, которую она узнала с первых секунд по цвету кнопочек — её любимый плеер был точно таким же. — Извини, — как-то безразлично к тому, что человек, между прочим, испугался, бросила Алёна. — Я тебя сперва не заметила. — Угу… — как бы прощая, хмыкнул он. — А ты что вообще тут делаешь? Пионерка ведь. — Пионерка, — согласилась Алёна, поведя плечами. — А разве это что-то решает? — А разве вожатская не для вожатых? — Мне сказали гитару тут забрать для занятий, — прерывая ответы вопросом на вопрос, всё же пояснила она. — А ты кто? Не пионер ведь точно. Да и не вожатый — я бы запомнила. — Я? Я механик. Какого-то лешего вот, поручили ручки менять на окнах, — буркнул он, подкинув всё это время покоившуюся в ладони отвертку. — М-м… — заинтересовавшись новой персоной, протянула Алёна. Она подошла к нему, внимательно разглядывая рабочее место, то есть пыльный подоконник с раскиданными старыми ручками и какими-то болтиками. — Как тебя зовут? — Меня? — растеряно переспросил он. — Ну да. Кроме нас тут никого, а своё имя, я, уж поверь, за шестнадцать лет жизни, запомнить удосужилась. — Саша… Черных… А ты? — Алёна. Швецова. — А-а… та самая, самая ужасная дамочка этого лагеря? — парень усмехнулся, изучающе вытаращившись на новоиспеченную знакомую. — Я думал ты по-другому выглядишь. — После рассказов обо мне, порой хочется наставить себе пару фингалов и срезать волосы «под мальчика», — невесело усмехнулась в ответ она, поднимая на Сашу взгляд. — Здорово, что ты наслышан обо мне. — Белов все уши прожужжал уже, — повел плечами парень, между делом аккуратно обойдя Алёну и закинув отвертку в коробку с инструментами, стоящую на ветхом табурете. — Белов? — вторила ему Алёна и задумчиво опустила взгляд, стараясь вспомнить названного. — Это который вожатый четвертого отряда чтоли? Так мы с ним и не пересекались ни разу… — А ты вчера с его напарницей хвостиком носилась. Вот он и ворчал весь день, мол такая ты сякая, ещё и работать мешаешь. — А-а… О Саше чтоли? Это она, между прочим, со мной носилась, а не я… — Да может и так, — парень снова пожал плечами. — Но у этого кретина на всё свои взгляды, — он немного замялся, беспокойно заламывая пальцы. — Он не учитывает вообще какие-либо внешние обстоятельства. Не просто же так эта вожатка бегала с тобой вчера… Знаешь вот, таких людей, которым кроме себя ничего не важно?       Он ожидающе посмотрел на собеседницу, а та, попялившись на него пару секунд, неловко кивнула, с опозданием сообразив, что от неё хотят подтверждения. — Вот это он. Только ещё хуже. Он и людей слабее может пиз… Ой, ударить, если ему так вздумается… — А ты видел? Давно знакомы, выходит? — заинтересованно хмыкнула Алёна. — Да не давно, слава Господу. Вчера видел, как он какую-то девчонку вечером ударил не слабо так. — А чего же ты не остановил его? — алёнин взгляд с заинтересованного переменился на осуждающий. — Дак не успел… Они и ушли потом быстро как-то.       В комнате повисла неловкая тишина. Алёна не знала что сказать, о чем-то задумавшись, а Саша переваривал в голове факт того, что вот опять он с ходу рассказывает всё подряд новоиспеченным знакомым. — Слушай, а он не Сашу ударил..? — внезапно осенило Алёну и она уставилась на механика так, словно от его ответа зависит вся её жизнь. — А как эта ваша Саша вообще выглядит? А то все бубните о ней, а в лицо я не видал её ни разу… — Саша… — Алёна чуть зависла, формулируя деликатное описание девушки. — О, вон она! — сообщила девочка, случайно заметив краем глаза в окне упоминаемую личность, которая появилась в поле зрения так удачно, словно знала, что беседы ведут о ней. — Силуэт похож… но только та чуть пониже была, — сделал вывод парень, поглазев пару секунд в окно.       Алёна понимающе кивнула, в душе радуясь, что её новая, вроде бы как, приятельница пострадала не от рук этого пренеприятного, по чужому рассказу, парня. — Черт, кажись за мной идёт… — замечая на лице вожатой не сильно положительные эмоции и учтя то, что бредет она ко входу в помещение, сказала девочка. — Ладно, я это… побегу. Приятно было познакомиться, ещё раз извини, что напугала. Надеюсь ещё свидимся! — Взаимно, — хмыкнул парень, слабо улыбнувшись. — И если что: только попробуй кому-то рассказать, о том, как я высказывался о Егоре. Мне ещё с ним в одной комнате до конца смены жить как-то надо будет. — Соседи чтоли? Вот тебе ж не повезло…       Алёна ещё пару секунд поиграв в гляделки с парнем, унеслась к выходу, случайно хлопнув входной дверью, оставляя знакомого в тихой компании так и не починившегося волшебным образом, окна.       Встретившись с негодующей от того, что кое-кто «копуша», Сашей на выходе из помещения, переполненная грузом мыслей(о новой личности, об отношениях с друзьями, о гитаре за спиной) Алёна, даже не заметила того, что такая полюбившаяся ей за один день вожатая, сегодня носила на ногах туфли на небольшом каблуке, вместо привычных, низеньких, протертых, импортных кед.

… — Силуэт похож… но только та чуть пониже была. …