Слепой мир

— Скучали, Сашенька Олеговна? Стосковались?       Саша лениво поднимает голову с твердой ручки стула, на которой успела примоститься и задремать, и сонно смотрит на явившуюся с запозданием Алёну, какую-то потрёпанную и подозрительно улыбчивую. — Ещё бы не стосковаться по тебе, Швецова. С утра ведь не виделись! — театрально тоскливым тоном ответила Саша, хмыкнув носом и невольно зевнув после. — Не выспалась? Не волнуйся, я сделала это за тебя.       Саша недовольно уставилась на Алёну, сложив на груди руки. Обидно так-то. Кое-кто в ночь время растянул, решив детей, на которой её — сашина, ответственность, пугать, а потом нагло проспал завтрак и линейку. А у Саши бы при всём желании так не вышло! Вставать ровно по времени надо, на ней весь отряд висит. — Спасибо, Алёночка, — процедила сквозь зубы вожатая, не сводя с неё взгляда. — Ха-ха, да ладно тебе! — Алёна, улыбаясь, плюхнулась на стул рядом с Сашей. — На гитаре то играть будем? — Ага-а. Вон стоит, — протянула Саша и кивнула в сторону фортепиано.       Алёна, проследив за её взглядом, действительно уткнулась в стоящую, привалившись к деке клавишного, гитару. Глаза вдруг засверкали, словно до того момента она не верила в сашино обещание научить её играть лучше, и она радостно подбежала к инструменту, робко оглядывая его лакированную сверкающую поверхность. Неужели, сейчас взаправду она может его взять? Не для кружка, просто потому что кто-то её понял? И правда ли Саша не шутит? Она действительно будет тратить на неё — на Алёну, — своё время? — Алён, ну что как вкопанная встала? Тащи сюда, время то идет!       Правда не шутит.       Алёна аккуратно принесла гитару Саше и гордо вручила ей на настройку. С прошлой прошло не так много времени, всего-то день, а старые струны и слабые расшатанные колки, уже попортили всё чистое звучание. — А сама? — насмешливо хмыкнула Саша, не торопясь перенимать инструмент из рук пионерки. — А самой страшно. Новых струн, вдруг что, я думаю, мы тут не найдем.       Саша издала смешок, качнув кудрями, мол «ладно», и всё таки взяла гитару в руки, начиная вертеть колки, параллельно пробегаясь по грифу и струнам шустрыми пальцами. Мгновение спустя гитара пришла в достойный вид и снова оказалась в алёниных руках, окутанных мелкой волнительной дрожью. Только тогда Алёна почувствовала себя до жути неловко и осознала, что она совсем без понятия чем они будут заниматься. — «Край родной»? — немного помолчав, тихо предложила Саша. — Ага… — растерянно согласилась Алёна. Наверное, оно и будет более верным решением — сразу пойти в наступление на то, что не выходит. Хотя и идей у неё больше не было, так что выбирать было особо не из чего.       Алёна неловко поведя плечами, робко взглянула на вожатую и после поставила первый аккорд, всё ещё поглядывая на свою наставницу. Теперь, под сашиным покровительством, она растеряла всю свою уверенность в том, что что-то играть на гитаре она вообще умеет. — Так вот почему ты промахивалась… — вдруг протянула Саша, под вопрошающий алёнин взгляд. — У тебя постановка рук неправильная. Не удобная. Ясно дело, что ты не будешь играть четко. Это… выдвинь руку вперед, — теперь, один на один и вблизи, без галдящих и выедающих мозг детей на заднем плане, Саша четко видела все-все начальные ошибки.       Алёна растерялась ещё больше, беспомощно смотря на старшую. — Так? — рука приняла какую-то совсем уж неестественную позу. — Нет-нет-нет, куда ты так выворачиваешь? Не в ту сторону! — Да куда мне её девать то… —она непонимающе уставилась на девушку, покусывая губы. — Можно? — Саша слабо коснулась её руки, замерев и выжидающе глядя ей в глаза. — А… э… да?       Саша придвинулась ещё ближе и аккуратно, ювелирными движениями переставила алёнину ручку в верное положение. Пальцы стояли как надо, но отпускать запястье она почему-то не торопилась. Они глупо уставились друг на друга, и Алёна вмиг жутко смутилась — они вдвоем наедине(не шутки ради!), да ещё и так близко. Девочка залилась румянцем и опустила взгляд на их руки, завороженно глядя на этот контакт. Саша, тоже смутившись, руку быстро отпустила и прокашлявшись для образа, сделала вид, что всё нормально: — Аккорды помнишь?       В ответ положительный, но ни на йоту не убедительный кивок. — Ритмический рисунок?       В ответ ещё один кивок. Тоже сомнительный. Мысленно Алёна заменяет это на привычный дворовой «бой» и в принципе, становится более уверенной в своих возможностях и навыках владения гитарой в общем. — Тогда поехали? Под счет.       Алёна сыграла вступление, без ошибок, мечась между Сциллой и Харибдой — она смотрела то она свои изворотливые пальцы, то на серьёзную физиономию Саши, и совсем не понимала, что сейчас происходит. Аккорды звучат, она вроде попадает под счет вожатой, но отчего та так хмура? На куплетах они сбивается и Саша как-то грустно вздыхает, сменяя каменную маску на печально опущенные уголки губ. Алёне отчего-то становится невероятно стыдно. — Ты торопишься. Она же плавно играется? Плавно. Куда ты бежишь то? — Оно само как-то выходит… Я теряюсь без слов. — Давай я подпою тебе? — Алёна удивленно взглянула на девушку и потом робко кивнула, потому что петь сама она явно не собиралась, а играть без слов и вправду было сложно. — И ещё: расслабься. Я не собираюсь тебя ругать, мы же только начали, чего ты?       Алёна суетливо побегала взглядом по сашиному лицу и не найдя подобающего ответа на её вопрос, только глупо кивнула, в знак того, что всё она поняла. Не говорить же ей честно, как есть, что она просто жутко боится показывать ей свои недостатки и неудачи?       У Алёны никогда не было таких качеств. Зависеть от чьего-то мнения было чем-то унизительным, поэтому на всё и всех всегда было неважно. «Ну облажалась я, ну с кем не бывает, и вообще, всех других волновать не должно». А с Сашей было не так. С Сашей было по-другому. Перед ней хотелось блистать, даже если до блистательного она и не дотягивала. Разочаровывать и нарочито выводить из себя желания совсем не было. Правда, выйдя из актового зала, она обязательно побежит специально мозолить глаза Лене, но пока, тут, в присутствии Саши, такое желание подавлялось.       Алёна сосредоточилась на своих пальцах, пытаясь не отвлекаться и снова заиграла вступление. Снова без ошибок, чему Саша даже улыбнулась. На куплете, та действительно запела: тихо, особо не стараясь, но и этого Алёне вдоволь хватило, чтобы потеряться вовсе и ещё больше утонуть в восхищении Сашей.       Её голос был таким красивым, таким звонким, даже когда она пыталась петь тихо, одновременно таким нежным, что Алёна невольно заслушивалась, словно Саша была морской сиреной, и между тем, вновь, и вновь начинала лажать. — Алёна-а! Ну что опять? — А… прости. Ты просто… поёшь так красиво! Я удивилась так и вот, сбилась… — стесненно оправдывалась Алёна, не глядя на вожатую. — Спасибо, конечно, — чуть смущаясь в ответ, сказала она. — Но… продолжим? И ещё, — Саша снова аккуратно прикоснулась к алёниной руке, отчего сердце у младшей заклокотало как сумасшедшее, будто бы случается сейчас что-то до ужаса волнительное и жизненно-важное. — Не дави так, — она беглыми движениями погладила пальцы, заставляя их отстраниться от струн, и вернула их в прежнее положение, только уже в более расслабленном виде. — Устанешь быстро. И болеть потом будет сильней. Ты и так вон подбитая, дурочка, — Саша взглянула на оставшиеся со вчера ранки. — Давай, поехали.       Алёна сыграла верно, наслаждаясь сашиным голосом, тем, что кто-то прозывает её ласково дурочкой, вместо обидного «дура» и тем, что кто-то о ней хоть и немного, но заботиться. А ещё имелась смелость наслаждаться тем, что этим кем-то — приходится Сашенька Олеговна.

***

— Наверное на сегодня всё… Первый куплет побороли! Остальные также играются, нам с тобой осталось проигрыши отработать, ибо ты как-то… незвучно всё это соединяешь, — хмыкнула Саша, играя какой-то незамысловатый для себя перебор, просто чтобы занять руки, смотря ровно на Алёну.       Алёна в то время, завороженно засматривалась на умелые пальцы, творящие музыку на только что отобранной гитаре. Глаза засияли так, что можно ослепнуть и всё-всё, что говорила Саша как-то очень стремительно и незаметно пролетало мимо ушей и понимания.       Саша говорить перестала, наблюдая за таким странным поведением Алёны, а позже и перестала играть, отчего им пришлось столкнуться глазами и снова жутко с этого смутиться, краснея пуще садовых роз. — Саш… а научишь? — аккуратно и тихо спросила Алёна. — Э… чему? — удивленно уточнила она. — Ну… ты такой красивый перебор сыграла сейчас. Я всего два знаю, которые во дворе гоняли, — она пожала плечами и воровато придвинулась к девушке. — А такого не слышала. — А… ладно, — неловко согласилась Саша.       Алёна радостно и благодарно улыбнулась, и даже уже потянулась к гитаре, как Саша вдруг резко отодвинулась, хитро ухмыльнувшись: — Научу. В следующий раз.       Когда они обсуждали аспекты таких занятий, Алёна зареклась, что будет ходить лишь ради хорошего выступления, а уверенная в своих возможностях, даже объявила количество посещений — не более двух раз. Если они потратят одно такое занятие на то, чтобы выучить переборы, то репетиций на песню нужно будет больше, а значит и в общем время, проведенное с гитарой, увеличится. Саша с огромным восхищением наблюдала за горящими алёниными глазами, когда та держала в руках музыкальный инструмент. Она до сих пор не знала всех тех поводов, по которым Алёна отрекалась от музыки, но точно видела, что та в ней нуждается. Будет здорово, если удастся понаблюдать за ней, такой счастливой, дольше, а ещё лучше — если удастся стать ближе к алёниной тайне и быть может, попытаться вновь вернуть её к вдохновляющему делу. — Почему? Саш, ну пожалуйста! У нас ведь ещё уйма времени! — хныкала Алёна, казалось бы, взаправду намереваясь заплакать, состроив вожатой щенячьи глазки. — Угу. Уйма времени — до родительской субботы ещё десять дней. Успеем и песню отработать, и что ещё пожелаешь выучить.        — Ну Са-аш! — Ну Алё-ён! Что как маленькая то? — Саша улыбнулась краем губ. — И вообще я спать ужасно хочу, — она грустно взглянула на новые настенные часы, своим безупречным видом очень выбивающиеся из интерьера старого, готового вот-вот развалиться, зала. — Горн протрубит через час. Позволишь вздремнуть, принцесса?       Алёна печально взглянула на стену. До горна и вправду ещё час, а под глазами у Саши — космос разлился. И как она всё это время не замечала её, такую сонную? Это, должно быть, выглядит очень эгоистично с её стороны. — Угу… да, конечно, прости… — смятенно отвечала Алёна, не поднимая на вожатую глаз. — Поспи… я… я прикрою, если вдруг Горгона заглянет или ещё кто-то… — в край распереживалась она. — Хах, Горгона? — улыбнувшись, поинтересовалась Саша. — Это кого и за что так кличут? — Ой… С-света Михайловна, — щёки Алёны побагровели, от осознания того, что она раскрыла тайное прозвище старшей вожатки перед другой вожатой. Влетит, наверное?       Но Саша только посмеялась, параллельно растекаясь лужицей по стульям. — Горгона она ещё та, конечно… Но ладно, спасибо, я весьма тебе признательна.       И потом она ещё раз ласково улыбнулась, и окончательно свернулась калачиком на стуле, прикрывая глаза. Алёна осталась сидеть в оцепенении, не зная, что делать. Уходить не хотелось — да и куда? — а оставаться было некомфортно. Лишившись компаньона в коротании досуга, ей стало тут, в актовом зале до невозможности тоскливо и страшно. Он, такой большой и серый, пугающе возвышался над ней, такой маленькой и хлипкой. Вдвоем с Сашей, они были величественны с ним наравне, а теперь, когда та упала на границу в морфеевы владения, Алёна осталась почти что тет-а-тет с ним, без величественности, в своем истинном виде.       Саша, затихшая и почти даже засопевшая, всё ворочалась на месте, пытаясь найти невозможную золотую середину: поспать хоть чуток и не ворчать, как истинная дама пожилого возраста, на затекшие мышцы и больные кости после сна на деревянном стуле.       Алёна наблюдала за её чертыханиями, считая в такие моменты девушку до невозможности забавной. Забавными были её ругательства( «чёрт бы побрал эти бесхребетные стулья»); то, как она морщилась, натыкаясь на неудобную позу; то, как она приоткрывала один глаз, сообщая Алёне, что такая игра совсем не стоит свеч.       Немного посмеявшись с этих неудачливых попыток найти успокоение, Алёна стала по настоящему ей сочувствовать. Советы по тому, как удобней спать на стульях не помогли и она, наобум предложила, после опешив от самой же себя: — Ляжешь на мои колени?       Саша перестала ругаться на страдальческую жизнь и затихла, с подозрением вытаращившись на Алёну. Та жертвенно смотрела на неё в ответ, неловко улыбаясь краешком губ.       Отойдя от удивления, Саша вдруг улыбнулась и без стеснения положила голову на алёнины колени, чуть вытягиваясь. Было честно признать, в сотни раз мягче, чем если бы прикладываться головой к твердым деревянным спинкам. — Слово не воробей. Тепе-ерь, — Саша снова взглянула на часы, выбивающиеся из интерьера. — Сиди как каменное изваяние целых сорок пять минут и охраняй мой сон.       Алёна смущённо, но улыбчиво кивнула, соглашаясь на такие условия. Саша опять прикрыла глаза, найдя для себя удобное положение на мягких коленках, а Алёна затаила дыхание, рассматривая девушку вблизи.        Синяк на губе стал бледнее, но если смотреть на Сашу вот на таком крохотном расстоянии, то его всё равно можно заметить сквозь тональный крем. Губа почти зажила, но след от ранки ещё оставался. Под глазами были тёмные лужицы недосыпа, обширно расплывающиеся по светлой коже. Но даже эти временные изъяны, вкупе с Сашей, казались Алёне до невозможности красивыми и завораживающими, что глаз оторвать от девушки она ни на мгновение не могла.       На лоб спадали шелковистые волосы, под лучами полуденного солнца, бьющего из окна — сверкающие тёплыми бликами. Они хаотично вились на концах, создавая мягкую форму, и напоминали пушистое облако. Алёне эта ассоциация так въелась в голову, что рука сама бесконтрольно потянулась к красивым волосам, с намерением коснуться их. Никто ведь не устоит перед шансом потрогать облако! Алёна осеклась на мгновение, стараясь понять точно ли Саша спит, — та спала с уверенностью во все сто — она тихо посапывала, не ворочаясь и не меняя положение рук(одна была под головой, а другая чуть смущая, покоилась на алёнином бедре), — и убедившись в этом наверняка, запустила в копну волос пальцы. Её волосы взаправду оказались такими приятными на ощупь! Такими мягкими и нежными, каких Алёна не встречала ни у одной знакомой девушки.       Аккуратное перебирание пушистых волос оборвалось минут через пять. Саша во сне хмыкнула и рука девочки пугливо отпрянула, переведя эту эмоцию на свой счёт. Должно быть, ей что-то снилось, но Алёна решила больше не идти на риск, хоть и коснуться вновь очень хотелось.       Часы в тишине противно тикали и отдавались в широком помещении эхом. Сообща с тишиной и тиканьем, звенели и в голове разные мысли. Больно ли было проводить минувший час наедине с гитарным звучанием? Вместе с Сашей — нет. Забылось то, что путь свободной любви к музыке был когда-то обрезан. Ведь гитарные трезвучия звучали здесь и сейчас, в реальном мире; Саша пропевала ноты, складывая их в песню. Ведь музыка была: Алёна создавала её, заодно с вожатой и никто ничего не выдвигал против! Музыка звучала и Алёна была счастлива, — может быть, рядом с Сашей, можно не бояться того, что потом будет больно? Ведь они тут, в Первомайском, далёком от родного города. Первомайский всегда был чем-то отличным от привычной жизни, местом, где было счастье, беззаботность и укрытие на целую смену от всего на свете.       Взгляд снова осторожно упал на безмятежно спящую девушку, словно она бодрствует и обязательно заметит чужие глаза на себе. Алёна снова пялилась на слой тонального крема около губы, задумываясь уже о другом. Откуда же всё таки синяк? Саша ведь так и продолжала отнекиваться и мрачнеть от вопросов. Значит это точно не случайность! А как вывести на истину? Вдруг, это последствие чего-то очень плохого и нужна помощь? Или Алёна просто слишком себя накручивает? Ведь разное бывает… уж тем более в детском лагере.       Скоро протрубил горн и тихий лагерь снова приобрел шумный живой вид. Саша и глазом не повела, только сильней распластавшись на алёниных ногах. Алёна могла бесконечно наблюдать за сном вожатой, боясь разбудить или в общем как-то потревожить, но страх перед тем, что кто-то(пример — злющая на всё на свете Света(как иронично) ) застанет их в таком положении был больше и сильней, поэтому она аккуратно коснулась плеча, облаченного в тонкую шелковую рубашку, робко тормоша его. — Са-аш!       Но Саша должно не откликнулась, только протянув невнятное «отстань» и легким нелепым ударом скинув с себя руку девочки. Алёна страдальчески вздохнула, снова тормоша девушку, теперь только уже за оба плеча, не давая шанса увильнуть от рук.       Саша приоткрыла один глаз, наблюдая за своим маленьким землетрясением и проснулась окончательно, чуть привстав с Алёны. — На тебе приятно спать.       Алёна от неожиданности вздрагивает. Саша поднимается, тряхнув помявшимися во время сна кудрями и садиться на соседний стул, сонно смотря перед собой, и видимо, размышляя о том, что делать дальше. — Приятно знать, — улыбнулась Алёна, вставая на ноги и предпринимая попытки их размять. — Но признать честно, у меня жуть как всё затекло. — Ну… ты знала, что предлагала, — улыбнулась в ответ девушка, вставая следом за Алёной. — Зна-ала. Просто делюсь ответными впечатлениями. Ладно, пошли, кот, пока снова не влетело. — Чего это кот то? — удивилась Саша, безропотно идя за девочкой. — А кто на коленях спит ещё? Коты.