Слепой мир

— А потом… а пото-ом…       Алёна делает вид, что со всем своим великим интересом слушает свою соотрядницу. Ночью дождь прошел, с вкупе с неубиваемой жарой, и поутру влага стояла такая, что просто представить невозможно! — у некоторых девчонок даже волосы закудрявились. Собственно, комплимент этому моменту Алёна и сделала, и признать честно, уже успела пожалеть, что сказала именно той девушке о красиво невольно-завившихся волосах. Она даже не была уверена в том, что знала как её зовут! — то ли Арина, то ли Алина; вообще Алиса, быть может! А та после этого краткого обмена любезностями утром, уже решила, что они отныне не разлей вода и вот, уже двадцатую минуту трындела Алёне о вчерашней дискотеке. — Доброе утро!       Алёна поднимает тусклый и усталый от глупых разговорах о мальчиках взгляд на Мишу. Девочки с отряда отодвигаются на край скамейки и перешёптываются. Алина-Арина-Алиса тоже замолкает и Алёна, впервые в жизни радуется Мише настолько сильно. — Доброе, — хмыкает возникнувший позади Митя.       Алёна смотрит на них двоих, не спуская взгляда, пока к ним, в конце концов не присоединяется вся оставшаяся команда: очень скоро подтягивается Валера и Артём, скучающе наматывающий на палец колосок лисохвоста. — С добрым утром! — неловко добавляют в унисон они и садятся напротив, расталкивая боками девчонок. — Утряньте, — вздыхает Алёна и подпирает щеку ладонью, пристально продолжая смотреть на пацанов. — Дураки! — шикает на них кто-то из девчонок и возмущенно уходит, зловеще гремя тарелками. — Сама такая, — огрызается на неё Артём, пригрозив кулаком, и поворачивается обратно, глядя на подругу. — Ах, как не интеллигентно, — опять на выдохе произносит Алёна. — Чего хотели-то? — А! Точно, — восклицает Валера, пихает Артёма в бок и прокашлявшись и поправив на носу очки, важно заявляет: — Мы извиниться. Опять.       Алёна вскинула брови, округляя глаза. Потом удивленный взгляд быстро переплыл в глумливый и на лице возникла ухмылка. На миг поджав губы, она ответила: — Да ну? — Да не выёживайся ты, — буркнул исподлобья Валера. Митя с Мишей с двух сторон безысходно пихнули его локтями. — Ай… Да короче: прости нас, мы идиоты! — Самые настоящие, — перехватил инициативу Митя. — Мы поссорились из-за ужасной глупости и больше не хотим тратить ни дня впустую. — Без тебя скучно, — пожав плечами, как бы невзначай добавил Артём. — Это наше последнее лето, — грустно улыбнулся Миша. Он протянул руку с оттопыренным мизинцем и все остальные сделали тоже самое, растягиваясь на весь стол.       И картина сложилось такая дружелюбная, такая уютная и тёплая, что Алёна едва ли не расплакалась. Ей вдруг стало так стыдно, так совестно за своё упрямство! — стеклянными глазами она ещё раз оглядела всех друзей и слабо улыбнулась, приподнимаясь, и так же наваливаясь на стол, и протягивая каждому из пацанов мизинец. — И вы простите, — выдавила из себя Алёна. — И я… идиотка, — она грустно-извиняющееся улыбнулась вновь.       Все четверо, как какой-то единый организм или слишком длительный симбиоз, натянули на лицо донельзя довольную улыбку до ушей и Валера с Митей оперативно перебрались на её сторону, усаживаясь по бокам. — Алёнка, слушай какой анекдот добыли, — Артём заговорщически лыбиться и опять перевешивается через весь стол к подруге. — Заходит, значит, пьяный Штирлиц с топором в руках в немецкий бар и говорит…       В большие окна столовой слепило утреннее солнце, постепенно повышая на улице градус жары. На лучах этого самого солнца летали пушинки пылинок и с обеих сторон от Алёны сидели её друзья, как никогда весёлые и вдохновенные, мгновенно разбавившие напряжение и нашедшие повод для того, чтобы повеселиться. Скучное утро скрасилось смехом от дурацких мальчишечьих шуток, Митя сделал Алёне комплимент насчет того, что она выглядит сегодня очень красиво, Валера натаскал ей черт знает откуда кучу яблок-ранеток и Алёна, по-настоящему и целиком теперь была счастлива и совсем не верила в то, что такие чудесные утра вообще существуют. — Всё таки помирились? — когда Алёна проходила мимо четвертого отряда, улыбнулась ей Саша, видимо наблюдавшая за шумным столом друзей. — Да-а, — радостно протянула девочка, сияющая от хорошего настроения. От переполняющей легкости на душе, хотелось сайгаком скакать вокруг Саши, рассказать кучу чепухи, обнять её и отвесить гору комплиментов… но от резко нахлынувшего понимания, что стоит она рядом с Сашей, она только немного смутилась и отвела взгляд в сторону. — Поздравляю, я рада за вас, — искренне сказала вожатая и дружески похлопала её по плечу. — Спасибо, — неловко повела плечами Алёна. — Кстати, а ты яблоки любишь? — А кто-то не любит? — усмехнулась Саша, и Алёна, принимая это за вполне себе положительный ответ, вывела из-за спины руку, протягивая девушке четыре маленьких яблока, которые едва сумели поместиться в небольшой ладони. — Эт тебе.       Саша удивленно поперекидывала взгляд с кучки карликовых яблок на Алёну несколько десятков секунд, потом улыбнулась и спросила: — Это ты откуда стащила? — Да почему стащила-то… — наигранно обидчиво хмыкнула Алёна. — Всё легально!       Наверное. — Мне их девать некуда, — пожала она плечами и ближе протянула ладонь. — Ла-адно, уговорила, — довольно пожала плечами Саша и переняла яблоки. — Спасибо. — На здоро-овье. Кстати, а на гитаре сегодня будем играть? — Конечно. Мы все прошлые разы убили на то, чтобы дурацкие переборы выучить. А нужную песню так и не отработали до конца. — Да ничего они не дурацкие! — обидчиво хмыкнула Алёна. — Ладно, до встречи, короче? — До встречи. Где гитару взять помнишь? — Где гитару взять помню.

***

      К Саше Алёна шла буквально вприпрыжку, переполненная хорошим настроением после утренних событий (не включая в радостное, конечно, разговоры с соотрядницами). От неё, будто бы в буквальном смысле исходила какая-то тёплая аура, загоняющая безвыходно в приподнятое настроение. Зайдя в вожатскую, она осторожно прошла за гитарой и сборником аккордов, нот и всему к ним прилегающему, и на выходе, встретившись с Леной в компании Светланы Михайловны, даже без особого приложения к тому своих сил, смогла вывести их на вполне себе искреннюю и лучезарную улыбку.       Саша, по обычаю, ждала её в актовом зале. Там было тихо, только часы на стене тикали; ещё жарко и даже несмотря на распахнутые окна, душно. — Доброго полудня, Александра Олеговна, как поживаете?       И не успела Саша ответить, как дверь за Алёной вновь со скрипом распахнулась и в зал заглянула Мария Александровна. Алёна отшатнулась ближе к Саше, машинально пугаясь этого внезапного появления и невольно прижала к себе гитару, то ли как защитный щит, то ли как что-то, что нуждается в защитном щите. — Саша, милая, можешь выйти на пять минут, на несколько слов буквально? — миловидно спросила женщина.       Саша с такой же детской пугливостью глянула на Алёну и кивнув, встала с кресла, но направилась почему-то в сторону неё, что получалось не совсем логично для самой Алёны. — Настрой пока гитару, ладно?       Алёна облегчённо выдохнула, отпуская напряжение и улавливая смысловую и логическую нить. — Я не умею же, — запротестовала она, исподлобья поглядывая на старшую воспитательниц, выжидающе на них глядящую. — Да умеешь ты всё. Ноты то звучат как знаешь. Первая струна — ми, вторая — си, третья — соль, четвёртая — ре, пятая — ля и шестая струна — ми. Пятый лад зажимаешь и звучание сравниваешь. Третью струну сравниваешь со второй, зажимая четвёртый лад. Ничего сложного. Поняла? — А… ага, — растерянно кивнула Алёна, чувствуя как уже нетерпеливый взгляд Марии Александровны горячеет и начинает прожигать в ней дыру. — Вот и славно. Всё давай, скоро приду, — она дружески потрепала её по плечу и ушла к воспитательнице.       Дверь за ними захлопнулась и Алёна в гордом непонимании осталась одна наедине с звенящей старой акустикой. Немного бездумно поглядев на недавно закрывшуюся дверь, в надежде, что она отворится вновь быстрее назначенного времени и выплюнет Сашку обратно, девочка, всё-таки с разочарованием в жизни вздохнув, проплелась к стульям и плюхнулась один из них. Сев в нужное положение, она с опаской глянула на гриф. Теперь почему-то, гитара выглядела ещё старее, чем раньше и будто бы намеревалась расколоться на щепки от любого взаимодействия с ней. Колки, будто бы шатались, если совсем уж не болтались и в общем вся колковая механика выглядела как-то вовсе неубедительно и смутно. Струны, нерадиво замотанные вокруг колка, будто бы утончались возле самого отверстия и намеревались в ближайшем времени порваться. Сказать, что Алёна боялась даже смотреть на сею конструкцию — ничего не сказать       Но минуты шли, а бурное обсуждение чего-то неизвестного за дверью актового зала так и не прекращалось. Вздохнув со всей своей вселенской печалью, Алёна настроила себе на крайне сложную и многошаговую операцию и взялась за первую струну. Хотя бы она, к счастью, не успела расстроиться. — Жизнь — боль, — резюмировала самой себе Алёна.       Первые три струны настроились на удивление легко и чисто. А с басовыми начались проблемы. Четвёртая настроилась с горем пополам и скрипом, а пятая звенела так ужасно! — что едва ли в ней можно было услышать хоть что-то напоминающее хотя бы отдалённо гитарное звучание. С опаской держась за колок, Алёна со скоростью ленивца прокручивала его, но всё же — увы, — эта предосторожность не сумела спасти: струна вдруг, с самым ужасным и гадким звуком лопнула, отлетев в сторону и с самым неприятным ощущением шлёпнул по руке неуспевшей среагировать Алёны.       Когда напряжённый звон утих, стало слышно, как голос Саши за дверью перешёл на суетливый. Она крайне быстро завершила диалог и тревожно ретировалась в зал. Взгляды их с Алёной столкнулись и девочке очень срочно захотелось перейти в жидкое-агрегатное состояние и проваляться в нём весь оставшийся день. — Я предупреждала, — неловко улыбнувшись, подметила Алёна. — Ты предупреждала, — устало выдохнув, согласилась Саша. — Пятая? — Чего? — Пятая струна лопнула? — А… ага, — растерянно кивнула Алёна. — Замечательно, — без доли сарказма ответила Саша. — Пошли. — Куда? — За струнами. Как раз отдельно басовых навалом. — Они есть в лагере? — воодушевленно спросила Алёна, вскакивая на ноги. — В подсобке дружинного дома должны быть. Вчера видела по крайней мере.       В неловком молчании, прерываемом алёниными оправданиями и извинениями, они дошли до крестика на карте и с несчастьем обнаружили, что подсобка заперта, а ключ, по словам встретившейся по пути Светланы Михайловны, был у Саши Черных.       Его особо долго искать не пришлось — он соревновался с физруком на то, кто быстрее выпьет три стакана чая в столовой. (Физрук, выиграл, к сожалению). — Как это несуразно, — прокомментировала Саша, когда они выходили уже пополнившейся до трех человек компанией из столовой. Изначально это было сказано Алёне, но обсуждаемый шёл слишком близко, чтобы пропустить это мимо ушей. — А почему бы и нет, — пожал плечами тот. — Кто ещё поставит Саныча на место? Надо ведь с чего-то начинать. — Действительно, — саркастично хмыкнула Саша. — Что-то вы как-то не с той ноты знакомство начали, — Алёны выскочила вперёд них, заставляя компаньонов остановиться. — Давайте сначала?       Они переглянулись и сообща уставились одинаковым придирчиво-выжидающим взглядом на девочку. — Ну вот короче… Саша, знакомься, это Саша; другая Саша, знакомься, это тоже Саша. Живите дружно и не ссорьтесь. — Это выглядело как самое настоящее сватовство, — вздохнула Саша, но улыбнулась. — Впрочем, крайне приятно познакомиться Тоже-Саша. — Полностью солидарен, Другая-Саша. — Вот и отлично, — глумливо усмехнулась Алёна и умчалась куда-то вперёд товарищей, желая, вероятно, достичь заветных струн первой, несмотря на то, что ключи от подсобки были у механика.       Дойдя до дружинного дома, Алёна всё-таки осеклась и внутрь заходить не стала, из распахнутого окна заранее заслышав голос Светланы Михайловны, что-то напевающий себе под нос. Она попинала бесхозную деревяшку, в ожидании того, пока Саши всё-таки доплетутся до неё. Они пришли через пару минут, коварно лыбясь и нарочито громко обсуждая алёнины «до крайности детские» повадки.       Сдружиться успели? Черти. — Вы белены объелись? — хмыкнув, поинтересовалась Алёна, пока Черных отпирал дверь подсобки. — Не-а, а ты?       Алёна встречный вопрос мимо ушей пропустила и радостно прошла (скорее проскакала) за вожатой в показавшиеся богатства подсобки. Парень остался на улице, как-то изучающе разглядывая дверь и придерживая её ногой. Через мгновение он просто так пояснил, хоть никто и не обратил на этот момент внимание: — Меня просили эту дверь починить. Замки заедают, говорят. Мол, ещё и сама по себе закрывается… Ума не приложу, как с ней разбираться. Эт замки менять наверное надо… — Лучше бы потом это рассказал, — фыркнула изнутри Саша. — А что так? Боишься, захлопнется? — Саш, я нашла! — радостно воскликнула Алёна, где-то в глубине необъятной комнаты. — Тут даже всё по-блатному, есть из чего выбирать: медные или серебрянные струны нужны? — Мать твою за ногу! — вдруг воскликнул на улице Саша и по звукам (шуршащей травы и глухого хлопка), кажется куда-то упал и отпустил дверь. — Чёрт бы тебя… Рыжик! Нельзя так своих спасителей пугать… — голос его теперь звучал очень отдаленно.       Алёна, всучив вожатой сразу два комплекта струн, подошла к двери и с силой дёрнула за ручку. Кажется, та заперлась. Чудно. — Александр и Александра, к вашему сведению… Дверь не открывается. — Это ты каши мало ела просто, — неловко и неубедительно сказал парень и кого-то прогнав (исходя из предшествующего монолога, наверное, Рыжика), поднялся и тоже пару раз потянул дверь за ручку. Десяток попыток не увенчался успехом и он, с с огромным смятением сообщил: — Это… ну… того… Заперлась, типа. — Черных, чтоб тебя, — тихо, но крайне угрожающи, выпалила Саша. — Да не ссыте вы… Я сейчас за инструментами сгоняю и налажу всё, — с прерыванием на неловкие смешки сообщил он. — Вот знаете в чём отличие пионеров от евреев? — В чём? — выжидающе спросила Алёна. — Пионеры из лагерей возвращаются. Так что живыми вы оттуда точно выйдете, не боитесь! — и с этими словами, он умчался, оставив их наедине. — А что если ты уже год как комсомолец? — театрально-обреченно поинтересовалась Саша и плюхнулась на пыльный мешок с каким-то тряпьем. — Ну-у, галстук то у тебя есть пионерский. Будем за оберег считать, — поддерживающе подметила Алёна и упала рядом с девушкой.       Где-то что-то откуда-то свалилось. В темноте было не видно. Но по звуку: это что-то упало где-то в глуби помещения куда-то на пол. Звякая, оно прокатилось вдоль половиц и, затихая, остановилось. — Тут нет света? — с надеждой поинтересовалась Алёна, вглядываясь в тёмную бездну подсобки. — Если бы был, я бы включила, — повела плечами Саша. — Лампочка перегорела пару дней назад. А новую никто и не собирался ставить. — Печально. Давай в города тогда? — Давай в города… — таким тоскливым тоном, будто бы выбора вовсе никто и не оставлял, соглашаясь, вторила девушка. — Ленинград…       И в слова они проиграли с два десятка минут, уныло коротая время. Механик-спаситель всё не возвращался, и начинали закрадываться мысли о том, что возвращаться он вовсе даже и не собирался. И когда, перебраны были едва ли не все города Советского союза и Алёна с прискорбием заявила, что на большее её не хватит, они приняли решение оставить победу за Сашей и взять перерыв.       Какое-то время они сидели молча. Алёна за это время отметила для себя: что сидят они — опять до непозволительности близко и вновь никто даже не возражает; и что Саша — опять пахнет чем-то до крайности вкусным и буквально сводящим с ума, какими-то совсем необычными духами. Это тесное пыльное помещение, до сего дня пахнущее залежалыми вещами, успело пропитаться новым запахом: сашиным — сладким и ярким. Алёна исподлобья попыталась посмотреть на Сашу, но не разобрала в темноте ровным счётом ничего, помимо её отдаленного силуэта. Стало даже несколько обидно, что нельзя на неё посмотреть, потому что сегодня она точно была также красива, как и всегда. — Замкнутые помещения — это кошмарно. Ещё и душно так, — вдруг разорвала тишину вожатая. Она шумно выдохнула и разнеслось по всему пространству громкое шуршание — кажется, Саша скатилась в полулежащее положение. — Ага-а. Тяжела наша с тобой участь, — хмыкнула Алёна и в поддерживающем жесте похлопала Сашу по чему-то, что предположительно должно было оказаться плечом.       Они снова неловко помолчали с минуту и Саша, с какой-то насмешкой, тихо спросила: — Ты хотя бы знаешь по чему сейчас меня похлопала? — По плечу..? — Ну… ты была близка.       Алёна ничего не ответила, только неловко шмыгнула носом.        И хотя никому ничего в темноте видно не было, она всем своим нутром чувствовала, как её лицо от подбородка до кончиков ушей стремительно заливаются алыми красками. Или будто бы её макнули лицом в палитру. — Если бы ты могла изменить что-то в прошлом, чтобы ты сделала? — наспех что-то сообразив(она даже сама не сразу успела понять, что спросила) выпалила Алёна, чтобы как можно скорее перевести разговор в другое течение и опустить неловкость.       Вот я бы, например, не придумала в прошлом, что будет хорошей идеей поддерживать людей касаниями.       Саша задумчиво уставилась в пустоту, размеренно дыша. Ещё немного повозилась и повошкалась, и ответила: — Не стала бы знакомиться с одним человеком. — Неужели настолько плохой человек попался, что он — единственное, что ты хочешь избежать? — Да. Люди бывают до ужаса страшные, — она говорила как-то взволнованно и было понятно на все сто, что эта тема её тревожит. — Знаешь… мы вот, на самом деле, многую чушь выдумываем, чтобы побояться. А стоит на окружение внимание обращать. Бывают попадаются такие люди, которых и самый страшный монстр из самых страшных историй напугается, — она немного замялась и с неуверенностью добавила: — Ты будь внимательней к тем, с кем знакомишься, хорошо? Береги себя, Алён. — А как так получилось… у вас? — По невнимательности. Моя в том вина, — коротко бросила Саша. — Он и сейчас в твоей жизни есть? — робко поинтересовалась Алёна. Она вновь пожалела, что не может разглядеть девушку, потому что сейчас — страх, как хотелось заглянуть ей в глаза. — Да. К сожалению. — А можно… можно как-то помочь тебе? — с бескрайней надеждой спросила Алёна. — Ты и так мне помогаешь, — искренне откликнулась Саша. — Твоё присутствие рядом скрашивает дни и… на душе как-то даже легче в такие моменты? — с неуверенностью и такой интонацией, словно она задавала вопрос, сказала девушка. — Не знаю почему так. Ты слишком располагаешь к себе. — Правда? — Правда.       Алёна, не учась на своих ошибках, опять попыталась нащупать в темноте плечи девушки. В этот раз вышло куда удачней и она молча обняла её.       Неожиданно было выйти на такие откровенности путем нелепого вопроса. — Слушай, Алён, — Саша немного замялась и ,кажется, повернулась к ней: — Мы завтра на речку с младшими отрядами пойдём… Не хочешь с нами? После сон-часа. — Было бы круто, — Алёна улыбнулась и вновь, уже в сотый раз почертыхалась в мыслях на отсутствие освещения. — Я с радостью.       Через пару минут в замке что-то зазвякало, ручка двери активно задергалась. Снаружи что-то упало и с металлическим звуком брякнуло. Ругаясь под нос с улицы, Саша всё таки отворил дверь, запуская в подсобку солнечный свет. — Извините, меня там это… Физрук этот чёртов задержал!       Алёна с Сашей вышли из помещения, неловко переглядываясь и не особо обращая на своего освободителя внимание. Черных поинтересовался всё ли у них нормально, на что вожатая ответила подзатыльником. Жертва сашиной ладони согласился с тем, что это — впрочем, заслужено и только посмеялся с девушек, отмечая, что выглядят они крайне странно.       Ещё бы, после того выглядеть не странно, — думала про себя Алёна, не отрывая от вожатой взгляда.       У девочки, как-то с трудом укладывалось в уме всё, что Саша ей сказала. То есть, этот её «плохой человек», был тут, в лагере? Или он докучает её на расстоянии? А что такого, по истине ужасного, он, интересно сделал? А можно ли, по-правде, Саше чем-то помочь?       Черных, отвесив порцию извинений, отбился от них, уходя чинить дверь. Чтобы открыть её, он что-то начудил с замком, едва ли не разобрал его… так что, дел наверное теперь много.       Алёна тоже попыталась отбиться, как-то не специально, просто утонула в своих мыслях и машинально начала сворачивать в сторону своего корпуса, но вышло это не так успешно, как у парня: — А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться, — усмехнулась Саша, хватая девочку за плечо. — Заладили вы со своим Штирлицем… — хмыкнула Алёна и безропотно сменила маршрут на верный, плетясь за Сашей.       Обратно в актовый зал. Менять чёртовы струны.