Карусель

      Сяо Чжань проснулся от яркого солнечного света, бьющего прямо в глаза. Ну что ж, сам виноват, что не закрыл окна. Хотя, по правде говоря, последнее о чём он думал прошлой ночью — это жалюзи. Ибо, это ненасытное чудовище, оказывается не шутил про всю ночь. Ну ладно, пусть не прям всю, но большую её часть он втрахивал Сяо Чжаня в матрац, брал в душе и даже раскладывал на кухонном столе. И Чжань не то чтобы был против, он был очень даже за, потому что кончал каждый раз и действительно, в забытье выстанывал его имя. А вот теперь настал час расплаты. Поясницу тянуло, в причинном месте чуть саднило, и он ужасно не выспался. На календаре был долбанный вторник, стрелки часов показывали семь утра, а значит ему нужно в университет по работе. Вот только что делать со спящим рядом Ибо?        Сяо Чжань перевернулся и взглянул на мирно сопящего парня. Тот спал смешно выпятив нижнюю губу и подложив руку под щеку. Сяо Чжань понятия не имел, нужно ли Ибо куда-то сегодня и стоит ли его будить. Решив подумать об этом чуть позже, он потянулся, встал и  направился в душ. После включил кофеварку и сделал на всякий случай бутерброды на двоих.       Ибо, видимо разбуженный шумом из кухни, зашел туда в одних боксерах, заспанный, с волосами, торчащими во все стороны и отпечатком ладони на чуть опухшем лице.        — Я не знал нужно ли тебя будить, — вместо пожелания доброго утра начал Сяо Чжань. — Умывайся, позавтракаем, и мне надо бежать.        Ибо на это сонно кивнул и развернулся в сторону ванной комнаты.        Завтракали молча. Сяо Чжань в принципе не знал, что говорить и Ибо, видимо, тоже.        Закончив, Сяо Чжань подхватил со стола тарелки, а Ибо уже привычным движением тряпки вытирал крошки со стола.        — Пошли на выставку United Buddy Bear? — наконец прервал затянувшееся молчание Ибо.        — Куда? — не понял Сяо Чжань, но заинтересовался словом выставка.        — Ну статуи мишек этих берлинских, которые путешествуют по миру, каждый из которых раскрашен художником какой-то страны. Там и китайский мишка есть.        — Бо-ди, — начал Сяо Чжань. — Это, конечно, звучит интересно, но уж очень похоже на второе свидание, а я уже говорил, что не ищу отношений, тем более… — Сяо Чжань вовремя прикусил язык. Тем более с таким как ты, хотел он сказать, но успел вовремя остановиться.        — Что тем более? — переспросил Ибо и посмотрел на него таким открытым, доверчивым взглядом, не ожидающим подобных, бьющих наотмашь, слов в свой адрес. Сяо Чжаню захотелось стукнуть себя чем-нибудь тяжелым с размаху.        С другой стороны ведь это правда. Ну какие отношения могут быть между ними, если Ибо стриптизёр и вдобавок мальчик лёгкого поведения? Но, в любом случае, такую правду вовсе не обязательно произносить вслух.        — Тем более зимой я возвращаюсь в Китай, — вместо этого сказал Сяо Чжань, что тоже можно было считать причиной. — Мне не нужны сложности в виде эмоциональной привязки, расставаний или, еще того хуже, попытки отношений на расстоянии.        — Так не привязывайся, — равнодушно пожал плечами Ибо. — Ты слишком всё усложняешь, Чжань-гэ, как девочка лет шестнадцати, которая, сходив на одно свидание, выбрала имена общим детям.        — Ну спасибо за сравнение, — засмеялся Сяо Чжань и кинул в него скомканную салфетку.        — Смотри на это, как на дружбу с привилегиями, — уворачиваясь от «снаряда», продолжил Ибо. — Нам вроде было комфортно друг с другом в прошлый раз, и секс тебе, по-моему, тоже понравился. Мне точно понравился, и я бы хотел повторить. Повторять. Часто.        — Ладно, когда ты хочешь встретиться? — Не стал дальше сопротивляться Сяо Чжань.        Ибо просиял и назвал несколько вариантов, когда они могут посетить выставку. В итоге договорились встретиться в следующие выходные, но в субботу не смог Сяо Чжань, а в воскресенье появились дела у Ибо. Поэтому встречу пришлось перенести. Всё это время они переписывались и созванивались. Ибо слал Сяо Чжаню смешные видео и мемы, звонил почти каждый вечер, и они болтали перед сном о всякой ерунде, иногда просто обсуждая то, что идёт по телеку. Сяо Чжань заметил за собой, что радуется приходящим сообщениям и ждёт звонков. Ибо как-то очень быстро просочился в его жизнь. Сяо Чжань старался держать эмоциональную дистанцию, чувствуя, как старший, за это ответственность. Он не должен был допустить, чтобы кто-то из них привязался к другому и потом переживал, когда придет время расстаться.        Встретиться получилось ещё через неделю. Выставка United Buddy Bear проходила в зоопарке Фридрихсфельде.        Сяо Чжань ехал до места встречи на трамвае, неосознанно рассматривая пассажиров в нём. Прямо напротив сидела мусульманка лет двадцати, в красивом платке нежно голубого цвета. Через проход все четыре сиденья занимала семья из Африки: двое взрослых и трое детей, как говорят мал мала меньше. Чуть подальше разместились наполовину на сиденьях, наполовину на полу какие-то панки, все с ног до головы татуированные, с кучей пирсинга и в разодранной одежде. Тот, что разместился удобно на полу, обнимал большую беспородную собаку, доверчиво льнущую мордочкой к его руке. Чуть наискосок держались за руки две девушки, весь язык тела которых кричал о том, что они больше, чем подруги. Сяо Чжань усмехнулся про себя: если учесть ещё и его — азиатского гея, то этот отдельный трамвай идеально иллюстрировал такое модное нынче в Европе слово: Diversity.        Больше всего взгляд цеплялся за девушек. Они не вели себя вызывающе или провокационно, выпячивая свою ориентацию, но любой кто был в состоянии сложить два плюс два понял бы, что они пара. Пара, которая вела себя, как любая другая. Так естественно и непринужденно, обсуждая что-то своё и даря друг другу мелкие знаки внимания, которые адекватны в общественном месте, как для гетеро, так и для гомосексуальных отношений.        Сяо Чжань невольно задумался, будет ли на его Родине когда-то так же. Будут ли однополые пары просто ехать в трамвае, не вызывая у окружающих никаких реакций. С одной стороны, ему хотелось этой свободы для меньшинств, но с другой, это было  как-то неправильно. Это разлагало общество и его моральные устои, убивало институт семьи. Как, к примеру, его бабушка будет ехать в трамвае и смотреть на таких, как… на таких как он.        Вообще, в его семье эта тема поднималась, а точнее не поднималась довольно странным образом. Он был уверен на сотню процентов, что, по крайней мере, родители знали о его ориентации. Знали, но никогда не заговаривали на эту тему, будто боясь получить подтверждение. Вроде как если проблему игнорировать, то её будто и нет. Сяо Чжань тоже никогда не говорил напрямую, лишь смущённо улыбался на нескончаемые вопросы тётушек, дядюшек, соседушек и прочих «-шек» о том, когда же он наконец приведёт в дом жену. Он поймал себя на странных двойных стандартах. Ему и хотелось бы иметь возможность вот так запросто, непринуждённо ответить на их вопросы, что никогда  не приведёт он жену, потому что ему не нравятся девушки, но вместе с тем его внутренний компас кричал, что это неправильно и даже уродливо. Сяо Чжань давно всё про себя понял и принял эту свою сторону даже без особых проблем для себя. Но только для себя, будто эта его сторона существовала отдельно от Сяо Чжаня — усердного студента, Сяо Чжаня — будущего профессора социологии, Сяо Чжаня — примерного сына и Сяо Чжаня — порядочного члена общества.        Увлеченный своими мыслями, он чуть не проехал нужную остановку, спохватившись в последний момент и выскакивая из уже закрывающихся дверей. Ибо ждал его у входа в зоопарк с билетами в руках. Сяо Чжань попытался вернуть ему стоимость за свой, но Ибо был непоколебим: кто приглашает, тот и платит.        Зоопарк из-за своей огромной территории скорее напоминал просто парк для прогулок, с периодически встречающимися на пути вольерами. Сяо Чжань с Ибо довольно долго бродили по извилистым дорожкам, но так и не смогли посмотреть всех животных.        —  А наши панды в зоопарке есть? — вдруг поинтересовался Сяо Чжань.       — В этом нет, — отрицательно покачал головой Ибо. — Другой берлинский зоопарк недавно взял у КНР панду в аренду.       — Другой? — Не понял Сяо Чжань. — У вас два зоопарка в городе?       — Ну да, — подтвердил Ибо чуть усмехнувшись. — У нас много чего в двойном размере. Две теле-радио башни, две филармонии, два зоопарка. А одно из самых распространенных названий улиц в городе — Берлинерштрассе. Если посчитать вместе с Берлинер Алее, то жители города назвали десять улиц столицы в честь себя самих. Не очень креативно и сбивает с толку. Поэтому почти понятно, что туристы регулярно спрашивают, как им добраться до Берлинских ворот. Обычно я знаю, что имеются в виду Бранденбургские, и не посылаю их в польский город Щецин, где действительно стоят ворота с названием «Берлинские».        Сяо Чжань хихикнул, представив лица туристов, если их действительно направить в Польшу.       — Ну а зоопарка то почему два?       — А ты догадайся, — сгиенил Ибо. — Ты же у нас профессор.       Сяо Чжань на секунду задумался, а потом в его голове всплыл совершенно очевидный ответ на свой вопрос:       — Из-за разделения Берлина на восточный и западный?       — Бинго, лаоши, — подмигнул Ибо. — После того, как город был разделен на две части, для правительства Восточного Берлина стало занозой в заднице то, что их население всегда ездило на Запад, чтобы посетить зоопарк, что было возможно без каких-либо проблем, пока в 1961 году не была построена Стена. Поэтому было принято решение создать собственный.       Прогулявшись ещё немного по зоопарку Сяо Чжань услышал как у Ибо предательски уркнул живот. Посмотрев по карте, где на территории находится ближайшее кафе, они перекусили карривурст, запахом которых, казалось пропитался весь город, и только потом  направились  к  статуям медведей.       Всего на выставке было представлено сто сорок семь экспонатов, раскрашенных художниками со всего мира. Некоторые из них были настоящими произведениями искусства, отражающими культуру и особенности страны, другие же были раскрашены откровенно халтурно, ну или Сяо Чжань просто не разгадал сакральный смысл аляпистых полосок или хаотичных кругов.  Больше всего Чжаню понравилось, как разукрашен кубинский мишка. На его животе была изображена эмблема знаменитой марки сигар La Gloria Cubanа, а в пасти зажата эта самая сигара. Один глаз выглядел слегка подбитым, хотя есть вероятность, что Чжань неправильно истолковал рисунок. Левая (с умыслом?) лапка изображала кубинский флаг. Вообще, мишка выглядел апатично-нагловато. Ибо приглянулся медведь из Ирландии: весь в зелёном, в шляпке и с курительной трубкой в пасти.        Когда оба подошли к медведю, под которым был нарисован китайский флаг, Сяо Чжань зашелся хохотом.        — Ибо, Бо-ди, смотри, он же копия ты! — сквозь смех говорил Сяо Чжань, указывая пальцем на морду медведя. — Нет, серьёзно! Взгляд, улыбка! Просто портретное сходство.        Ибо скептически посмотрел на медведя, потом так же на Сяо Чжаня, снова на медведя, а затем встал рядом со скульптурой, скопировав позу, и сделал максимально похожее выражение на лице. Сяо Чжань от этого зрелища залился ещё большим смехом.        — Чего ржешь? — фыркнул Ибо. — фоткай давай.        Закончив с выставкой, парни купили себе по бутылке колы и пошли на выход.        — Слушай, Ибо, —  озвучил  давно интересовавший его вопрос Сяо Чжань. —  Когда проезжаешь в районе Трептов-парк, вдалеке виднеется колесо обозрения. Там парк аттракционов?       — Был, — ответил Ибо, отпивая из своей бутылки. — Еще со времён ГДР. В начале двухтысячных закрылся, с тех пор заброшен. Там, кстати, довольно атмосферно, вот смотри.       Ибо набрал что-то в своём смартфоне и протянул Сяо Чжаню. На экране высветились фотографии парка с ржавеющими аттракционами, валяющимися скульптурами и кучей графити, расписанными на всевозможных поверхностях, которые уличные художники и просто желающие отметиться считали подходящими для своих творений.         — Там бы получились классные фото, — мечтательно произнёс Сяо Чжань.        — Можем сходить, если хочешь. Там проводятся экскурсии по выходным, а можно просто перемахнуть через забор и погулять самим. Там из охраны один мужик, которому насрать.        — Не хочу экскурсию, — заговорчески подмигнул Сяо Чжань. — Всю информацию я прочитаю в интернете. Хочу проникнуться атмосферой без кучи народа вокруг.        — Тогда решено, скажи когда будет время, возьмём фотик, бутеры и устроим атмосферную прогулку, — предложил Ибо, а потом резко остановился. — Чёрт!       Сяо Чжань обернулся и увидел, что на белой футболке его спутника красуется большое коричневое пятно от пролитого напитка.        — Мне нужна новая, переодеться, — скривился Ибо, брезгливо отлепляя от тела намокшую ткань. — В паре остановок отсюда, на Frankfurter Allee есть торговый центр.        Сяо Чжань согласно кивнул и они направились к метро. В магазине Ибо выбрал несколько футболок и пошёл в примерочную. Сяо Чжань остался снаружи, опустившись на мягкий пуфик, расслабленно вытягивая ноги.        — Чжань-гэ! — Ибо позвал из кабинки. — Посмотри нормально сидит?       Сяо Чжань открыл дверцу чтобы посмотреть на Ибо.        — Но на тебе нет футбо… — договорить Чжань не успел. Ибо резко обнял его и затащил внутрь.       — Что ты творишь? — возмущённо зашипел  Сяо Чжань на такую выходку.       — Тссс, — Ибо развернул его лицом к зеркалу, положа одну руку на талию и прижимая Сяо Чжаня спиной к себе, а второй закрывая рот. Не сильно, лишь жестом прося быть потише. — Тише, Сяо лаоши, мы же не хотим, чтоб нас услышали, правда? Люди в магазине не должны узнать, что я тут буду с тобой делать, пока они выбирают себе одежду.       Сяо Чжань ещё раз попытался возмутиться, но Ибо сильнее сжал его рот, а второй рукой опустился с талии на пах. Сяо Чжань мог возмущаться сколько угодно, но выпуклость в его штанах говорила, что он очень даже не против происходящего. Ван Ибо несколько раз провёл рукой по его члену через ткань, чуть надавливая, а потом губами почти вплотную прижался к уху и зашептал:       — Я хочу, чтобы Сяо лаоши опёрся руками о зеркало и всё время смотрел на своё отражение. Ты сделаешь это для меня, лаоши?       Сяо Чжань послушно, будто загипнотизированный, вытянул руки перед собой, слегка наклонился и опёрся о зеркало. Как и просил Ибо, он смотрел на своё отражение, видел, что его щёки слегка покраснели, а зрачки расширились.        Ибо тем временем провел языком Сяо Чжаню по шее, прикусил и слегка оттянул мочку уха, всё так же закрывая ему рот своей ладонью, а сзади вплотную прижимаясь полуобнаженным телом.       — Умница, лаоши, — шепнул Ибо, а потом  раздвинул губы Сяо Чжаня и пропихнул три  пальца ему в рот.        Он двигал пальцами внутри, имитируя оральный секс, гладил его язык, добираясь до самого корня, не давая ни сомкнуть рта, ни толком сглотнуть. Сяо Чжань смотрел в отражение, как его буквально трахают пальцами в рот, и как избыток слюны стекает по подбородку.       Второй рукой Ибо расстегнул джинсы Сяо Чжаня и спустил их вместе с бельём до колена. Вытащив пальцы изо рта, он раздвинул ими половинки задницы Сяо Чжаня и коснулся одним его входа.       — Твоя дырочка сейчас такая узкая, лаоши, но ты же хочешь, чтобы я засунул в нее что-нибудь? — Ибо обвел пальцами сжатое отверстие и слегка надавил, проникая внутрь. Второй рукой он гладил Сяо Чжаню живот, грудь, прихватывал и слегка оттягивал соски.        Сяо Чжань кусал губы и хотел закрыть глаза, но послушно смотрел на своё отражение, подаваясь назад и самостоятельно насаживаясь на палец.       — Одного недостаточно, да, лаоши? — усмехнулся Ибо и добавил второй палец.        Он двигал ими внутри Сяо Чжаня, проезжая по простате и слегка надавливая на неё. Когда два пальца стали входить и выходить свободно, Ибо добавил к ним третий и Сяо Чжань тихонько застонал.       — Тсссс, — шепнул Ибо на ухо. — Мы же не хотим, чтобы все узнали, чем мы тут занимаемся. Лаоши должен быть тихим для меня.       Сяо Чжань стиснул зубы и подался назад. Член сочился смазкой и уже болезненно ныл без внимания. Отчаянно хотелось обхватить его ладонью и подрочить, но Сяо Чжань послушно держал руки на зеркале, смотря в собственные, заплывшие от желания глаза. Ибо, словно издеваясь, продолжал гладить его по животу, груди, бёдрам, нарочно избегая самого главного.       — Тебе нравится, профессор? — зашептал Ван Ибо на ухо. — Нравится, что я делаю с тобой? Люди в зале выбирают себе одежду, продавцы обслуживают клиентов, возможно кто-то сейчас в соседней кабинке примеряет свитер, и никто даже не подозревает, что ты стоишь тут со спущенными штанами, и я имею тебя пальцами в твой упругий зад. Твоя дырочка так жадно всасывает их, и ты так сильно хочешь, да, профессор? — мурлыкал Ибо, вызывая у Сяо Чжаня табун мурашек.        Сяо Чжань держался из последних сил, чтобы не начать позорно скулить. Всё тело горело, ноги дрожали, и если бы он не упирался руками в зеркало, то не устоял бы.        Наконец, Ибо, будто сжалившись, опустил свою руку на пах, слегка потёр уздечку, подразнил пальцами маленькую дырочку, а потом обхватил головку и начал резко и грубо  дрочить.       — Смотри на себя, Сяо лаоши, смотри, как ты выглядишь, когда получаешь истинное наслаждение, — шептал Ибо, трахая его пальцами и надрачивая член. — Я хочу, чтобы ты сейчас кончил. Давай, профессор, кончай. Сейчас!        Эти слова стали последней каплей. Сяо Чжань  затрясся, живот свело, и он излился в ласкающую руку. Казалось, это длилось вечность, он всё кончал и кончал, долго и мучительно выплёскивая белую вязкую жидкость, пока Ибо додрачивал ему сзади пальцами сквозь оргазм.