Карусель

      — Сяо Чжань, Чжань-гэ, гэ-гэ, — голосил в трубку Ибо. — Ты уже подъезжаешь? Я жду тебя на платформе, возле киоска с сосисками.        — Да, мне ещё две остановки, и я на месте, — ответил Сяо Чжань, забавляясь нетерпеливости Ибо. Вообще-то, он не опаздывал, приедет даже раньше оговорённого времени, но Ибо, видимо, решил приехать ещё быстрее. Складывалось ощущение, что опоздав в самый первый раз, теперь он принципиально всегда приходил первым.        Сяо Чжань вышел из электрички и направился вдоль платформы к яркому киоску. Ибо, увидев его, тут же улыбнулся и приветливо помахал рукой.        От станции до парка идти было примерно полтора километра, ребята подумали не взять ли им самокаты, но потом логично рассудили, что не знают, какая там дальше дорога и пошли пешком.        Первое, что Сяо Чжань увидел, подходя ближе к огороженной территории — это то самое колесо обозрения, про которое он спрашивал у Ибо. При взгляде с более близкого расстояния не оставалось никаких сомнений, что оно давно заброшено. Огромная круглая ржавеющая махина, замерев и чуть скрипя кабинками на ветру, возвышалась над деревьями.        — Через заборы лазить умеешь, профессор?       — А? — Сяо Чжань так засмотрелся на колесо, что не сразу понял, что у него спрашивают.       — В ограждении есть бреши, так как мы далеко не первые, кто хочет потусить тут без всяких гидов, — спокойно пояснил Ибо.— Но мне лень их искать, поэтому предлагаю просто перелезть, как в детстве.        Сяо Чжань сопротивляться не стал. Они оба, без особого труда, перемахнули через забор и оказались на территории парка.        Сяо Чжань фотографировал всё, что казалось ему интересным и по-своему красивым. Было в этом заброшенном месте какое-то своё очарование и магия. Природа медленно поглощала созданное человеком, аттракционы зарастали папоротником и мхом. Даже если ничего не знать об этом парке, его историю нашёптывали молчаливые свидетели  давно минувших дней. Это похоже на путешествие в ушедшую эпоху.       — Бо-ди, — позвал Сяо Чжань, с интересом рассматривая старые рельсы американских горок. — А можешь встать вот туда и опереться на вагончик? Не сесть, а просто слегка прислониться?        — Чжань-гэ решил сделать меня своей моделью? — улыбнулся Ибо.        — Типо того, — утвердительно кивнул Сяо Чжань. — Твой образ сделает фотографии более живыми и интересными.        Ибо не стал отнекиваться, пожал плечами и встал рядом с разрисованной граффити кабинкой. К удовлетворению Сяо Чжаня, Ибо был потрясающей моделью. Он инстинктивно чувствовал как нужно правильно встать, куда посмотреть, как сложить руки. Его юное, практически мальчишеское лицо, одновременно и резко контрастировало и идеально сочеталось в кадре с остановившимися навсегда каруселями, будто давая надежду чему-то исчезающему,  растворяющемуся во времени.        Сяо Чжань без зазрения совести эксплуатировал Ибо. Практически рядом с каждым аттракционом или поваленной скульптурой, он просил его позировать. Иногда же снимал незаметно и без предупреждения, ловя у того задумчивое или серьёзное выражение лица.        Один кадр Сяо Чжаню особенно понравился. Ибо стоял на мосту и с интересом рассматривал застывший в воде корабль, с изображением голубого дракона на ростре. Осознанно или нет, но он протянул руку по направлению к голове мифического существа, до которой с моста, в любом случае, не смог бы дотянуться, и именно этот момент был так удачно запечатлён. Молодой красивый, с непослушными на ветру белыми волосами, Ибо был похож на прекрасного принца на фоне корабля-призрака.        Когда начал накрапывать мелкий дождь, парни стали оглядываться в поисках какого-то укрытия, чтобы не промокнуть. На глаза попалась старая карусель в виде сервиза, в ярких жёлто-сине-оранжевых тонах. В центре возвышался обшарпанный чайник с изображением какого-то мультяшного героя, а вокруг него на круглой, некогда вращающейся платформе были рассыпаны кружки, служившие сидением. Сверху карусель была накрыта бежевым куполом, напоминающем цирковой шатер.        Сначала Сяо Чжань предложил сесть прямо в эти чашки, но подойдя ближе, оба поняли, что двоим в них довольно тесно и неудобно.        — Давай прямо на помост, — предложил Ибо и расстегнул свой рюкзак. — Я взял кое-что подстелить.        С этими словами он достал из рюкзака плед с непромокающим нижним слоем и тёплым шерстяным верхним, встряхнул его пару раз и разложил на платформе.        — Ты прям подготовился, — засмеялся Сяо Чжань, усаживаясь поудобнее.        — А как же, — самодовольно хмыкнул Ибо, доставая откуда-то со дна рюкзака термос с чаем. — Ты бутеры взял?        — Ага, — кивнул Сяо Чжань, расстегнул свой рюкзак и извлек из него несколько небольших контейнеров в которых еще были тонкой соломкой нарезаны свежие овощи и насыпаны разные орешки.        На свежем воздухе самая простая еда казалась намного вкуснее, чем обычно.        Наевшись до отвала, Ибо вальяжно развалился на мягком пледе, и Сяо Чжань последовал его примеру,  растянувшись перпендикулярно Ибо и уютно устроив свою голову у него на ногах.        — Ты только подумай, — стал размышлять Сяо Чжань. — Этот парк когда-то был полон людей, смеха и жизни. Кто-то приводил сюда своих детей на выходные, кто-то устраивал свидания, а кто-то приходил развлечься с друзьями после школы. К этой самой карусели, на которой мы лежим, тянулась очередь. Дети в нетерпении ждали, когда другие закончат кататься, и наступит их черёд. А теперь это место, покрытое ржавчиной и сорняками, осталось шумным, ярким и весёлым только в воспоминании тех людей.        — Тоже думал об этом, — ответил Ибо, вплетая пальцы в волосы Сяо Чжаня. — Пару лет назад в газетах писали, что охране пришлось вызволять из колеса обозрения старушку. Когда ей помогли вылезти, она извинилась и сказала, что раньше тут было так хорошо, и ей просто хотелось вновь пережить эти эмоции. Наверное, она часто бывала тут будучи молодой, ещё во времена ГДР. Интересно знала ли она тогда, в дни своей молодости, находясь в этом парке, что будет скучать именно по этим моментам? Что будет вспоминать те дни, как дни, когда она была счастлива?       — Не знаю, Бо-ди, — как-то с грустью хмыкнул Сяо Чжань. — Может и не знала. Мне кажется, чаще всего мы понимаем, что тот или иной момент нашей жизни был счастливым тогда, когда этот момент уже стал воспоминанием. Один человек как-то сказал:  «Вне зависимости от того, насколько хорошо и удачно проходит наш день, обязательно ли это связано с нашим счастьем? Правда в том, что те незначительные вещи, которые происходят в повседневной жизни скорее всего и связаны с нашим настоящим счастьем». И мне кажется он был прав.        — Кто это сказал? Какой-то философ древности? — поинтересовался Ибо.        Сяо Чжань рассмеялся и лукаво, с прищуром, посмотрел ему в глаза.        — Нет. Это сказал Джонхён из группы SHINee.       Они ещё какое-то время лежали молча, каждый думая о чём-то своем. Ибо всё так же неспешно перебирал пальцами мягкие волосы Сяо Чжаня, слегка массируя ему кожу головы, а Сяо Чжань разморенный нехитрой лаской, закрыв глаза, слушал как капли дождя успокаивающе стучат по навесу. Так тихо и уютно, так легко и правильно. Не хотелось никуда уходить, слишком скоро возвращаться в суетливый и шумный мир, с его проблемами, обязательствами и постоянной гонкой за чем-то.        — Расскажи о своих счастливых детских воспоминаниях, — обратился Ибо к Сяо Чжаню, нарушая тишину.        Сяо Чжань не сразу ответил, дав себе время поразмыслить.        — Знаешь, когда я был маленьким, — начал он неторопливо, — я думал, что счастлив, когда родители дарили мне новую игрушку, первую приставку или велосипед. Но сейчас эти воспоминания не находят особого отклика в моей душе. Оглядываясь назад, я понимаю, что счастливыми, действительно счастливыми, для меня были дни, когда вся семья была в сборе, когда мы все вместе играли в настольные игры, ходили гулять, или когда собирались на какие-то семейные праздники. Это всё было довольно редко. Мама и папа очень занятые люди, да и меня воспитывали в строгости. Моменты душевности, настоящей близости с родителями, были не такими и частыми, и отчасти поэтому я вспоминаю их с ностальгией.        — В строгости? — переспросил Ибо.        — Не знаю, как объяснить, — задумался Сяо Чжань. — Когда я смотрю на детей и подростков здесь, мне кажется, что их родители видят своей первостепенной задачей вырастить своих чад счастливыми, не боящимися быть собой. В Китае же, по крайней мере в моей семье, воспитывают достойного члена общества. Исправную и полезную деталь для системы, на благо страны и во имя высоких целей.        — Звучит довольно крипово, гэ, —  беззаботно засмеялся Ибо, но Сяо Чжань почувствовал, что рука лежащая у него на груди, обняла крепче, будто укрывая от чего-то. — Но с местным воспитанием тоже не всё так радужно. Иногда излишняя свобода  бывает во вред, если родители не умеют правильно донести до ребёнка её границы. Дети бывают довольно несносными. Знаю по племянникам.        — Вполне возможно, — не стал спорить Сяо Чжань. — Ну, а когда был счастлив ты?        Ибо ответил не сразу, видимо перебирая и вспоминая моменты своего прошлого.         — Знаешь, — начал он спустя какое-то время. — Хоть мы и решили, что почувствовать счастье сразу довольно сложно, но мне кажется, что я счастлив сейчас. Мне нравится лежать тут в тишине и слушать, как капает по асфальту дождь. Нравится это чувство спокойствия, как будто весь остальной мир где-то там далеко, и его проблемы нас не касаются. Мне нравилось смотреть на то, какие фото у тебя получаются. И ты мне тоже очень...       — Осторожно.        — И с тобой мне тоже нравится проводить время, — засмеявшись, исправился Ибо, верно поняв предостережение Сяо Чжаня.       Они лежали и болтали обо всём, что приходило в голову. Рассказывали друг другу разные истории из своих жизней, перепрыгивали с темы на тему. Сяо Чжань поделился, что раньше посещал занятия по фотографии, и ему очень нравилось, а Ибо рассказал, что в Китае занимался карате, но тут не нашёл достойной секции и заменил единоборства танцами. Так расслабленно, лёжа на мягком пледе, они больше часа обсуждали всё, что приходило в голову, пока не услышали приближающиеся шаги.        — Это, наверное, охранник, — первым спохватился Ибо. — Бежим!        Оба на скорую руку покидали всё в свои рюкзаки и под крики с угрозами, доносящимися вдогонку, побежали к забору.        Быстро перескочив железное ограждение, Сяо Чжань поскользнулся на мокрой от дождя траве и начал падать, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Этим чем-нибудь оказалась футболка Ибо. В итоге они оба, не удержавшись на ногах, повалились на землю. Сяо Чжань лежал прямо на Ибо, который одновременно морщился от боли из-за удара о землю и хохотал, как ненормальный, прижимая Чжаня к себе.        — Как в дораме, — сквозь смех констатировал Ибо. Сяо Чжань попытался встать, но Ибо сильнее притянул его к себе, крепко обнимая. — А в дораме после падения ещё и целуются, — и Ибо утянул Сяо Чжаня в мягкий поцелуй, не разжимая крепких объятий.       — Бо-ди, а ты знаешь, что лишил меня сегодня девственности? — с притворной негодованием и возмущением заявил Сяо Чжань. — Я сегодня, перелезая за  охраняемую территорию, первый раз в жизни нарушил закон!        — Ну и нудная же у тебя без меня жизнь была, профессор, — загоготал  Ибо, за что тут же получил мстительный укус за нос, а потом поцелуй.