Карусель

      Комнату окутывает мягкий полумрак, за окном уже давно село солнце, и единственный источник света — небольшой светильник в виде книжки на прикроватной тумбочке. Сяо Чжань, одетый в одни лишь боксеры, расслабленно лежит на кровати, положив голову на предплечье и думает о том, как, однако, удобно, что его любимый человек — физиотерапевт и массажист в одном лице. Крепкие, сильные руки ласково, но с нажимом втирают в кожу пахнущее миндалём масло. Сяо Чжань едва не мурлычет от удовольствия. А может и мурлычет, ему всё равно. Это слишком приятно, чтобы сдерживаться. После долгого рабочего дня, когда от сидения за компьютером затекли и шея и плечи, так хорошо, когда тебе разминают каждую мышцу, расслабляя, возвращая утраченные силы, радуя тело приятными ощущениями, а ещё время от времени нежно целуя затылок у кромки волос, вызывая табун мурашек.       — Гэ, — вырывает из сладкой неги низкий голос Ибо. — Не хочешь продолжить массаж с кое-каким дополнением?       — В смысле? — не понимает Сяо Чжань, но заинтересованно, с полуулыбкой смотрит через плечо.       Ибо встает с кровати, подходит к массивному шкафу и достает оттуда неприметную внешне коробку, в которой хранятся разные интимные игрушки. Чем дольше они вместе, тем больше становится эта коробка. Иногда Сяо Чжаню кажется, что они скупили весь секс-шоп.       Ибо вытаскивает плотную чёрную ленту, которую они иногда используют, как повязку на глаза, а иногда для связывания. Бросив ленту на кровать, Ибо с коротким: «Подожди секунду», выходит из комнаты и возвращается с небольшим пластиковым футляром в руках.       — Беруши? — недоуменно вскидывает бровь Сяо Чжань, уже успевший принять сидячее положение, скрестив ноги и обхватив голые ступни руками.       — Как насчёт того, чтобы лишить тебя двух из пяти органов чувств, гэгэ? — Ибо подходит ближе и забирается на кровать. — Давай завяжем тебе глаза, закроем уши и я продолжу свой массаж.       Это явно что-то новенькое. Каждый раз, когда Сяо Чжаню кажется, что они испробовали все приемлемые для них игры, Ибо выдумывает что-то ещё.       Сяо Чжань согласно кивает и сам вставляет беруши. Мгновенно мир будто отделяется стеной или толщей воды. Слышно лишь собственное дыхание и стук сердца, но от звуков извне он словно отрезан. Его мягко целуют и что-то говорят. Сяо Чжань не слышит слов, зато слышит поцелуй. Именно слышит. Движение собственного языка, сглатывание слюны. Закрытые уши дают странные ощущения.       Ибо поднимает чёрную ленту с простыни и ждёт пару секунд, пока Сяо Чжань утвердительно кивнёт. Он всегда так.       Плотная ткань закрывает глаза. Он больше не видит мир и не слышит его. Остаётся запах миндального масла, ощущение нежных рук, ласково поглаживающих большими пальцами шею, и вкус губ, сминающих собственные. Удивительно, но когда они играли с наручниками или познавали искусство шибари, он чувствовал себя менее уязвимым и подвластным, чем сейчас.       Ничего не слышащего и невидящего Сяо Чжаня мягко укладывают животом на кровать, вытягивают руки вдоль тела и целуют между лопаток разгорячённую кожу. Он ощущает прикосновения, мягкие поглаживания, но всё остальное словно в вакууме.       На спину льётся масло, по ощущениям очень много. Сильными размашистыми движениями его начинают размазывать по телу: по крыльям лопаток, по нежной коже шеи, по мышцам рук, возвращаясь к торсу. Умелые руки спускаются к талии. Кажется что крупные ладони оглаживают каждый сантиметр поясницы, уделяя особое внимание ямочкам Венеры. Чуть позже его боксеры стягивают на бёдра. На копчик снова льётся тонкой струйкой вязкое масло и медленно просачивается между половинок. Сильные руки мнут округлые ягодицы, задерживаясь на их внешней стороне. У Сяо Чжаня это особенно чувствительное место, и он млеет от того, как там сжимают мягкие ткани. Скользкие пальцы, как будто невзначай, слегка задевают ложбинку, но тут же пропадают. Сяо Чжань издаёт расстроенный стон, не понимая как звучит. Для него голос громкий. Руки возвращаются, но вместо ягодиц, начинают неспеша разминать голени и ступни, уделяя внимание каждой мышце, каждому участку кожи. Сяо Чжань чувствует прикосновение влажных губ к косточке на лодыжке. Мягкий поцелуй и сразу следом лёгкий укус.       Руки поднимаются выше к бёдрам, и наконец полностью снимают боксеры. Сяо Чжань инстинктивно хочет расставить ноги пошире, дать доступ между. Он хочет чтобы умелые пальцы уже приласкали мошонку, проникли в анус, но их не касаются. Долго, будто издеваясь, мнут и втирают масло в ноги, не задевая гениталий, останавливаясь на складке у ягодиц. Сяо Чжань ёрзает, пытаясь сам подставиться под ласки, но его попытки прерывают неожиданным шлепком по заду. Вздрагивает, сжимаясь. Его вновь дразнят, проводя с нажимом от внутреннего сгиба колена вверх по бёдрам, останавливаясь в паре миллиметров от поджавшихся яичек.       Сяо Чжань дрожит и стонет. Ногу тянут куда-то вверх, и он не сразу понимает, что от него хотят, теряясь в своем вакууме без слуха и зрения, пытаясь понять по одним прикосновениям. Колено чуть сгибают, помогают задрать ногу повыше и теперь массируют бедро по кругу со всех сторон, просовывая одну руку снизу, другой растирая сверху. От мимолетных, словно нечаянных, прикосновений к члену и мошонке — ведёт. Так сильно пахнет миндалём. Сяо Чжань елозит, требуя большего, сдавленно мычит. То же самое проделывают с другой ногой, затем выпрямляют, вытягивая параллельно друг другу. Вставший член упирается в постель, Сяо Чжань оттопыривает задницу всё выше, в надежде получить в неё хоть что-то. Округлые половинки мягко поглаживают, слегка разводя в стороны. Это невозможно, кажется, что он кончит прям так, без всего. Наконец ягодицы раздвигают сильнее, и тёплое мокрое касается между ними. Его лижут. Размашисто, влажно по всей ложбине. Затем губы концентрируются на ободке мышц, посасывают. Язык толкается внутрь. Сначала совсем немного, на самый кончик. Кружит, обильно смешивая слюну с маслом. Мокро.       Сяо Чжань обожает этот язык, каждый раз плавясь от этих почти стыдных ласк. Чувствует, что в него толкаются глубже и тщательно вылизывают стенки, зарываясь носом в расселину. К языку добавляется палец, оттягивая чуть в сторону, давая больший доступ. Сяо Чжань слышит только собственный скулёж, раскатами грома отдающий в голове из-за заткнутых ушей. Его растягивают слишком долго, слишком мучительно. Кажется он говорит об этом, но не слышит ответа, не видит реакции, лишь чувствует, что темп не меняется. Пальцы, уже без языка, лениво хозяйничают в его заднице, поворачиваясь, сгибаясь, дразня. Он чувствует как там всё хлюпает, стекает по бёдрам.       Всё резко пропадает, его вздёргивают, заставляя встать на колени и опереться на локти. Ладонь на его затылке мягко, но настойчиво упирает голову в подушку, задерживаясь так на несколько секунд, давая понять, что от него требуется оставаться в такой позиции. Сяо Чжань слушается. Остаётся на четвереньках с задранной вверх задницей. Он знает, как сейчас выглядит, потому что с хоум-видео они тоже экспериментировали. Знает, как приоткрыты сейчас половинки его ягодиц, как между ними виднеется тёмное колечко мышц. Знает, как Ибо обожает этот его вид доступности и открытости.       Запертый в своём теле, отрезанный от внешнего мира, Сяо Чжань фокусируется на своих эмоциях и восприятии. Ждёт прикосновений, не знает где, не знает когда, поэтому замирает в этом своём ожидании, слыша собственное сбившееся дыхание и сглатывание слюны. Время тянется мучительно долго. Хочется выть. Не слышно, не видно. Хочется снова в себя эти крупные, умелые пальцы. Наконец его гладят по правой ягодице. Сяо Чжань вздрагивает от неожиданности. Ладонь успокаивающе похлопывает, а затем к его анальному отверстию что-то прижимается и настойчиво, но аккуратно толкается внутрь. Что-то круглое. Сначала он думает, что это анальные шарики из их коробки, но потом уже начинает сомневаться. Кажется, этот шарик больше в диаметре.       В него пропихивают следующий. Да, они явно больше и точно не из их коллекции. Эти насажены не на веревку, а на мягкий стержень. Между лопаток ложится ладонь, и больше ничего не происходит. В заднице неподвижны два шарика. Сяо Чжаню требуется некоторое время, чтобы понять, что от него хотят. Наконец он кивает с коротким «можно», и в его растянутый анус сразу входит следующий. Спину целуют, по бёдрам одобрительно гладят крупной горячей ладонью, а потом вводят ещё один шар. Кажется это последний, он чувствует ограничитель, упирающийся в кожу вокруг входа. Шарики сильно распирают изнутри, а вся конструкция по ощущениям в длину хороших сантиметров двадцать.       Ласкающие руки пропадают, и Сяо Чжань снова замирает в ожидании. Он вскрикивает, вздрагивая всем телом, и ещё больше вздёргивая задницу, когда его резко, словно током, прошибает вибрацией. Эта чёртова штука, достающая до самых глубин и так охрененно растягивающая чувствительные стенки, ещё и вибрирует. Ноги подрагивают. Наконечника игрушки касаются и, о Боже, начинают раскачивать, как маятник, вращать по кругу. Сяо Чжань не понимает скулит он вслух или про себя. Вибратор слегка вытаскивают, потом снова проталкивают внутрь. Играют так несколько раз, попеременно раскачивая. Удовольствие растекается по телу, стимуляция простаты настолько мощная, возбуждение настолько сильное, что Сяо Чжань готов кончить прямо так, не прикасаясь к себе.       Его слегка приподнимают, отрывая голову от подушки и ставят ровно на четвереньки. Ноги разводят чуть шире, Ибо ныряет между ними и, обхватывая губами член, начинает сосать. Как же хорошо. Горячо. Мокро. Глубоко. Сяо Чжань чувствует, как внизу живота образуется узел, как неотвратимо подступает оргазм. Сейчас, ещё чуть-чуть. Он весь сжимается, готовый излиться. Чёрт! Рот соскальзывает с его члена, а в заднице останавливается вибрация. Ибо выныривает из-под него, и плавным движением из Сяо Чжаня один за другим вытаскивают все шарики, принося восхитительные ощущения. Сяо Чжань чувствует, что его анус остаётся открытым и пульсирует, с члена капает. Хочется скулить, что он, кажется, и делает. Потерявшись не только в пространстве, но и в собственных ощущениях, он хнычет и дрожит, изнывая от желания кончить.       Наконец его снова касаются. Потянув на себя, входят членом сразу на всю длину. Резко, так как нужно. Его имеют, трахают быстро и яростно, ощутимо кусая плечо. Как же хорошо, Небеса, как хорошо! Член обхватывают пальцы. Дрочат интенсивно в такт толчкам. Слишком, это слишком. Ноги дрожат, из глаз слёзы, изо рта непонятное всхлипывание. Кажется, по подбородку стекает слюна. Всё тело бьётся в конвульсиях. Сяо Чжань кончает будто бы целую вечность, сперма всё выплескивается и выплескивается в сжимающую член руку. Его не щадят, продолжают трахать сквозь оргазм и гиперчувствительность. Сяо Чжань извивается в крепких руках. Умирает от удовольствия на грани. Кажется о чём-то позорно умоляет, продолжая скулить. Наконец тёплое льется внутрь.       Сяо Чжаня целуют в спину. Нежно, ласково. Гладят по бокам руками, испачканными в его же сперме и масле. В комнате всё так же сильно пахнет миндалём. Его аккуратно переворачивают, укладывают на спину. Целуют уже в губы. Бесконечно трепетно и ласково. Губами собирают дорожки слез. Наконец вытаскивают из ушей беруши. Мир больше не в вакууме.       — Хороший мой, — тихонько ему на ухо. Повязку тоже снимают. — Любимый, — шепчут в губы.       — Любимый, — отвечают собственные.

***

      Сяо Чжань сидит в одних боксерах на табуретке и наблюдает за тем, как Ибо суетливо достает из шкафчика печенье и наливает им обоим чай. Есть сладкое в двенадцатом часу ночи так себе затея, но они пообещали, что завтра, как только проснутся, обязательно пойдут на пробежку. Оба знают, что не пойдут. Ибо что-то напевает себе под нос и хватается пальцами за мочку уха, видимо, обжёгшись о горячую кружку. Сяо Чжань потом обязательно поцелует, где болит. Сейчас нет сил подняться, поход в душ уже был подвигом.       Ибо ставит кружки и тарелки на стол, устраиваясь напротив. Сяо Чжань делает глоток и переводит взгляд на окно. Отсюда видна берлинская телевизионная башня, возвышающаяся над засыпающим городом. Он ловит себя на мысли, что никогда и нигде не чувствовал себя настолько дома, как в этой небольшой квартирке, где пока ещё стоит не вся мебель.       Сяо Чжань любит Китай, но задыхается в нём. Как в переносном, так, кстати, и в прямом смысле. В Германии дышится легче. Тоже в обоих смыслах. Оказывается, Родина и дом не всегда находятся в одном месте. Иногда любить что-то можно и на расстоянии, этого оказывается достаточным. А иное непременно нужно рядом. Без этого никак. Сяо Чжань протягивает руку и переплетает свои пальцы с Ибо, соприкасаясь кольцами на безымянных.