2:1

Итак. В его жизни происходили разные ситуации. Постыдные, достаточно неловкие, абсолютно идиотские, непохожие на правду и те, которые даже вспоминать, чтобы прибавить к этому списку, не хочется. Одним словом, да, разные. Но как так вышло, что он, будучи возмутительно трезвым, в три ночи лежит на полу, окруженный близнецами, пока в другом конце комнаты Чонгук делает вид, что смотрит YouTube, а Тэхен двигает головой под его одеялом, Юнги понимать отказывается. Возможно, ему не следовало приходить в гости к Сокджину, заранее зная, что какая-то часть их компании не успеет на метро и останется ночевать в его крошечной квартирке, где, если честно, он и один-то с трудом помещается, учитывая размер его эго и количество зеркал на квадратный метр. Возможно, Юнги следовало хоть раз в жизни на секунду забыть о своих марксистских предпочтениях и вызвать такси за ужасающую сумму денег, чтобы ночевать дома в собственной постели, как, вероятно, тотально одинокий и чертовски ворчливый, но ментально-здоровый человек. Другой вопрос в том, спасло ли бы это его ментальное здоровье на самом деле. Наверное, нет. Вероятнее всего, нет. Но могло бы спасти хотя бы спину. Или, возможно, уже на самый крайний случай, ему не следовало ложиться в такой опасной близости с близнецами. Конечно, во-первых, не он принимал это решение. Если честно, в их троице он вообще редко, когда принимает какие-то решения, потому что ну, будем честны – Юнги слаб, и об этом уже должно быть известно достаточному количеству народа, чтобы скоро над его домом появилась какая-нибудь, типа, гигантская перетяжка. «Мин Юнги, апартаменты №39, ужасающе слаб перед близнецами Пак», - как-то так. Наверное, на его надгробной плите будет похожая надпись. Во-вторых, это в любом случае не спасло бы его от необходимости притворяться, что он спит и совершенно не слышит мокрое хлюпанье с кровати. Но (по крайней мере, он так думает) ему не пришлось бы чувствовать себя настолько неловко, переворачиваясь на живот в попытке не реагировать на звуки слишком уж активно. Не его вина в том, что у него не было близости уже долгое время, а эти двое снова забыли о правилах приличия в обществе. - Ебаный в рот, а, - шепчет он едва слышно себе под нос, не сдержавшись. У Чонгука в телефоне бурчит какой-то блогер, да и он сам в целом кажется слишком… отвлеченным, чтобы обращать внимание на копошения Юнги. Всем бы так везло, как ему. - Боже, ты тоже не спишь? – внезапно встречает его с боку тихий-тихий напряженный шепот. Блять. Чимин. Юнги косит на него глаз, лежа лицом в подушку. Тот лежит на боку, лицом к Юнги, и моргает в серой темноте едва различимо. - Я бы с огромным удовольствием, - едва ли не одними губами отвечает Юнги, и Чимин понимающе тянет улыбку. Его лицо тоже наполовину скрыто подушкой. Это мило. Вероятно, это то, на что Юнги хотел бы смотреть почаще. - Не могу уснуть из-за них, - заканчивает он в итоге. Чимин, кажется, покусывает губы. - Может быть, скажем им? – предлагает он нерешительно. – Хотя я не очень хочу… эм, прерывать их. Юнги тут же в голове представляет, как сочно рявкает на них, и Тэхен от испуга откусывает Чонгуку член. У Юнги вообще живое воображение, так что ночное отделение скорой помощи и откусанный хер в контейнере со льдом он представляет тоже. - Не, - морщится он. – Давай не будем. Более того, это же Тэхен. Если он узнает, что мы не спим, он не смутится. Он просто выгонит нас из комнаты, чтобы закончить свое дело. Чимин беззвучно хихикает – Юнги видит это по тому, как его маленькая ладошка накрывает губы, а плечи легонько сотрясаются. - Это Тэхен, - подтверждает он, а потом хмурится, чуть приподнимая голову от подушки. – Чивону повезло, он всегда довольно крепко спит. Юнги чувствует затылком теплые выдохи сопящего Чивона и внезапно понимает, как, на самом деле, эти двое близко к нему пристроились. Он вздыхает. Возражать, конечно, он не собирается. - Это неловко, - вдруг жалуется Чимин совсем поникшим голосом, и Юнги, отвлекшийся, только сейчас понимает, что звуки с кровати стали отрывистее и чаще, и о, черт побери. Он ненавидит себя, но он смотрит на губы Чимина перед собой и делает странное неосознанное движение бедрами, потираясь о матрас. И, учитывая, как близко к нему лежит Чимин, это становится огромной ошибкой. Грандиозной. Величайшей. Его глаза распахиваются, и это заметно даже в темноте, которая их окружает. Губы округляются, будто он собирается охнуть или выдать еще какую-нибудь, абсолютно оправданную в данном случае, реакцию, но вовремя вспоминает, что нужно быть тихим, так что просто зависает, глядя на Юнги с каким-то ожиданием. И… чего ты ждешь, боже? - Эм, - хрипит Юнги неловко, потому что сегодня в его планы на вечер не входило портить с кем-то отношения. Тем более, с близким другом. Тем более, с Чимином. – Прости. Я очень давно не трахался, это просто типа… реакция. Я не хотел смущать тебя. - Ты меня не смутил, - шепчет ему Чимин в ответ и, вопреки словам, зарывает лицо в подушку почти полностью. – Я тебя понимаю. У меня, вроде как, та же проблема. Юнги зависает с открытым ртом. По какой-то причине, произнесенное Чимином стреляет по нему электрическим разрядом, заставляет хотеть потереться о матрас еще разок, но Юнги с силой кусает себя за щеку и сдерживается. Этого еще не хватало. Блять, как же не хватало. - Когда они уже закончат? – едва слышно хнычет Чимин, потому что Чонгук начинает сдавленно дышать через нос, и Юнги надеется, что скоро. Он вообще-то не верующий, но очень готов помолиться за успех мероприятия. – Юнги. - Да? - Как давно ты не… трахался? – спрашивает Чимин. Юнги вновь с силой кусает себя за щеку. – Прости, ты можешь не отвечать. Просто… интересно. - Почти год, наверное, - отвечает Юнги на память. Если честно, с того времени, когда у него был последний парень, так много всего произошло, что он даже не может припомнить конкретные временные рамки. – Я ни с кем не был после Кихена. - О, тот парень, - шепчет Чимин как-то расстроенно. Юнги пытается разглядеть эмоции на его лице, но для этого слишком темно. – А почему? - Что почему? – не понимает Юнги. - Почему больше никого не было? – уточняет Чимин стеснительно. – Ну в смысле, ты ведь классный, хен. Очень крутой и красивый, и… - Вау, Чимин-и, я понял, - посмеивается Юнги, мягко останавливая его прикосновением их рук. У Чимина очень холодные пальцы, и Юнги сжимает их, чтобы согреть. – Не в этом дело. Просто как-то… не до того было. Что насчет тебя? Тот резко напрягается, и Юнги чувствует это, лежа рядом с рукой в руке. - Насчет меня? – шепчет Чимин, его шепот звучит испуганно. – Ну… тоже давненько. Не, эм, не помню. Не могу сказать точно, хен. Это важно? - Нет, - фыркает Юнги, успокаивающе сжимая его пальцы. Хочется придвинуться еще ближе, закинуть руку на изогнутую талию, переплестись ногами, уткнуться носом в мягкую щеку… Так, ну хватит с него на сегодня. Было бы хватит, если бы акробатические представления на кровати закончились, но… А, стоп. - Давно они закончили? – спрашивает он, напрягаясь в полнейшей тишине. Чимин дергает плечом. - Без понятия, - сознается он. - Пару минут назад, - раздается с кровати хриплым голосом Тэхена. – Могли бы и сказать, что все слышите, а не лежать и подслушивать, как извращенцы. - Это мы извращенцы? – уточняет Юнги раздраженно. – Хочу напомнить, это вы решили устроить секс-марафон с еще тремя людьми в комнате. - Да? – усмехается в ответ Тэхен. – А почему ты лежишь на животе, хен? Чонгук фыркает абсолютно неуважительно по отношению к старшим. Юнги это еще ему припомнит, обязательно. Может быть, позже. Когда не будет чувствовать себя так неловко. - Спите короче уже, - бурчит он и с силой закрывает глаза. Возможно, прежде чем он засыпает, он вспоминает, что так и не отпустил руку Чимина, но ничего с этим не делает.