Бремя Милосердия

3 Ферро, Анвер Смерть. Главный признак несовершенства мироздания, как считают обычные люди, и главный дар милосердия Творца, как говорят мудрецы. В этот день она царит повсюду. Она несётся над этим городом тяжёлым, протяжным голосом труб, плачем женщин. Она идёт по городу вместе с тысячами собравшихся на улицах граждан, смотрит из тысяч глаз. Она едет во главе траурного императорского кортежа – огромной убранной чёрным и красным кареты. Император, одетый в чёрное и красное, стоит в карете недвижно, как статуя. По обеим сторонам узкого коридора кортежа – человеческое море, рыдающее, бушующее, негодующее. Не все здесь довольны Императором. Многие с ненавистью взирают на монарха – с таким выражением глаз на представителей власти никогда ещё не смотрели в Империи. - Покарай преступников! – То и дело несётся из толпы. - Смерть Кагне! - Под нож нацвозов! Больше не видно компаний бравых молодых людей в сером и красном. Больше не слышно раздумчивых философствований на тему, что "в чём-то, они, конечно, правы... Национальная культура должна быть..." и перешёптываний: "Имперский курс – программа Чужих? Звучит правдоподобно... Кто знает, кто знает..." Сегодня всех этих поборников "истины" не слышно и не видно в городе Анвере, столице Империи людей. Уже нет. Теперь в толпе другие настроения. И многие из тех, кто ещё три дня назад рассуждал о возрождении нации и деградации имперского человечества, теперь кричат "под нож нацвозов" и негодуют, почему Император не устроит экстремистам прилюдную казнь. Нет ничего тупее, продажнее и уродливее толпы. - И нет ничего прекраснее отдельно взятой человеческой личности, - закончил сентенцию вслух Ашшими. – Прибери свои мысли, Мёрэйн, меня от них уже тошнит. Мёрэйн, сидевший, скрестив ноги, на бортике, перестал созерцать панораму переполненных толпой улиц города и взглянул на экс-магистра. Они находились на крыше Всеимперского информационного центра – самого высокого здания в Анвере. Отсюда был виден почти весь город. Ашшими стоял, следя взглядом за императорским кортежем, ползущим к Площади Триумфа – сейчас её сорок шесть колонн (по числу независимых государств, отказавшихся от своей государственности в день провозглашения Империи) были заставлены траурными венками из мирта и хризантем. Площадь окружало оцепление в четыре уровня: красные мундиры имперской полиции и лиловая форма войск сохранения мира Империи были хорошо видны, но куда больше Ашшими полагался на другие силы. Третья цепь была не очевидна глазу обывателя – отряды особого назначения службы эскорта Императора патрулировали толпу. По периметру были собраны силы министерства чрезвычайных ситуаций, готовые к любому развитию событий. И на всём протяжении маршрута кортежа и на площади протянулась ещё одна незримая, но крепкая человеческая цепь: неприметные люди в гражданской одежде – типичные клерки в костюмах, работяги в дутых куртках, парни в кожаных "косухах" металлистов, молодёжь с длинными крашеными волосами... На первый взгляд – такие же, как множество других в толпе. Однако каждый из них чётко придерживался определённого места, был вооружён до зубов и связан специальным кодированным каналом связи со всеми остальными и лично с Ашшими. А ещё в толпе были рассеяны почти обычные люди - менеджеры и секретари, разносчики еды и илипмейкеры, врачи и учителя, кулинары и лодочники, артисты и водители маршрутных дикрамобилей, полицейские, дворники, журналисты и фермеры, достопочтенные горожане и бродяги, уличные музыканты, странствующие артисты, нищие... Все присягнувшие Ордену вышли сегодня на улицы Анвера – не для того, чтобы поглазеть на шествие, не для того, чтобы почувствовать себя частью социума, не для того, чтобы обозначить свою "гражданскую позицию". Нет. Для того, чтобы спасти Императора. Спасти Империю. Лицо Ашшими было отрешённым и окаменевшим: сейчас его сознание держало несколько сотен информационных каналов. Сейчас, в состоянии глубокой концентрации, ему не нужны были проекционные экраны, чтобы наблюдать за ситуацией с десятков разных позиций, через глаза разных людей. Лучшие из агентов держали контрольные точки по пути следования кортежа. Около двух дюжин отвечали за площадь. Сверкающими нитями, осями восьмиконечной звезды протянулись через пространство Меа линии восприятия Октавы. От руководящего агентами Ашшими на крыше Информационного центра в сердце Анвера, континент Эрендер, до готового к любому развитию событий брата Альнары, находящегося в карулоше Теневого города Уаша-а-Фё, южный полюс, континент Астраана. От Аэнгрина Ти Фэррета, сидящего в координаторской и готового в любой момент блокировать информационные поля ТРИПа, к Эрмине Иллерис, едущей в эскорте Императора в качестве одной из дам сопровождения – она находилась в касательном контакте с сознанием главы государства, готовая в любой момент войти в глубокий контакт и взять ситуацию под свой контроль; от неё – к Шэйллхэ, ожидающему в одном из специальных дикрамобилей, стоящих у площади, готовом в любой момент принять Императора и рвануть с места; от всех них – к магистру Дэймонду Альвэ, координирующему всё. В стороне от операции был только Мёрэйн. Он не удивился, когда ему поручили выполнять функцию личной охраны и отправили на крышу, велев "позаботиться о том, чтобы брата Ашшими ничто не отвлекало от проведения операции". Мёрэйн прекрасно знал, что чем бы ни был занят предыдущий магистр Ордена, он в состоянии сам разобраться с чем угодно или кем угодно, дерзнувшим попытаться его отвлечь. А главное: Ашшими – один из немногих, кто справится с Мёрэйном "в случае чего". Разумеется, самое логичное место для Мёрэйна в данной ситуации – именно рядом с ним. - Они уже должны были бы начать. Может быть, их что-то спугнуло? Минсохранения, МЧС? - К этому они должны быть готовы, - задумчиво произнёс Ашшими. - Может, они распознали наших? - Вряд ли. Да даже и распознали бы – присутствие наших не помешало им устроить бойню на Ферролин. - Может, их кто-то предупредил? - Рэйн, будь другом, не неси чушь. Кортеж достиг площади Триумфа. Хоры собора святого Сэйраса, собранные на площади, начали траурную песнь. Император сошёл с мобиля и стал поочерёдно обходить колонны с венками. То, как напряглась многогранная информационная сеть, которой были связаны участники операции, теперь почувствовал бы даже самый обычный человек. Воздух едва не звенел от напряжения. Наконец Император остановился в центре площади, перед вечногорящим огнём, и замер в безмолвии, с опущенной головой. В толпе зажглись огоньки зажигалок, лампадок и специально принесённых свечей. Огромный город умолк, погрузившись в молчание – дань уважения скорби. Сейчас... Либо сейчас – либо никогда. Шли минуты. Молчала толпа. Плясали огоньки свечей под накрапывающим дождём. Стоял перед огнём согбенный Император. - Тут что-то не так, - прошептал Мёрэйн. – Мы что-то упускаем... - Заткнись, Рэйн! – Оборвал мессир Ашшими, натянутый, как струна. И в этот миг подал сигнал его меатрекер, пристёгнутый в виде булавки к шейному платку. - О, боги и демоны! Это Эви. 3 Ферро, Накава Морису не оставалось ничего, кроме как побежать следом за Эви, который бросился в туннель без всяких объяснений. Угнаться за ним было непросто: хозяин ресторанчика бежал ровно, размеренно и очень быстро, несмотря на свою хромоту. Морис мчался следом, и в голове у него билась только одна мысль: хоть бы не отстать. Остаться одному в этих туннелях, одному преодолевать снова затопленный лаз и одному искать выход из катакомб ему совсем не улыбалось. До затопленного лаза дело не дошло. Ресторатор остановился возле замурованной двери ближайшего форта и серией быстрых, чётких движений извлёк из вещевого мешка какой-то маленький, почти незаметный в ладони предмет. - Отойдите, - бросил он Морису. Морис, разглядывая дверь, отошёл в сторону. - Дальше. Морис послушался. Эви вскинул руку. Дверь исчезла. Морис поморгал глазами. Двери не было. Ни двери, ни обломков, ни кучи земли и камней за дверным проёмом... Ничего. Голые стены лестничного колодца. - Что... - Вперёд. Эви, не удостаивая Мориса ответом и явно не собираясь ничего объяснять, бросил непонятный предмет в рюкзак, извлёк другой, тоже странного вида, а затем кинул Морису верёвку. - Обвяжитесь. Морис без лишних вопросов принялся обматывать верёвку вокруг себя. Эви, понаблюдав несколько мгновений, подошёл и несколькими быстрыми движениями сам обвязал Мориса, затянув узел. Потом то же самое проделал с собой, образовав связку с Морисом. - Но как... – Начал было опять Морис, и снова не закончил: кулинар рванул его к колодцу. - Держитесь за меня. – Эви выхватил прибор и начал проводить над ним какие-то манипуляции. В следующий миг они оторвались от пола и стали быстро подниматься вверх по лестничному колодцу – как если бы ехали в лифте, стены, верх и низ которого были бы полностью прозрачны. - Локальное антигравитационное поле, - пробормотал Морис. – Таких устройств в Империи всего пять... - Семь, - уточнил Эви. – Но это не имеет значения. - Что происходит? - Ничего хорошего. Нам нужно на поверхность. На то, чтобы снять верёвку с себя и Мориса, у Эви ушло ещё меньше времени, чем на то, чтобы обвязаться. Бросив вещи в рюкзак, он, как и прежде, не говоря ни слова, побежал по галереям, Морис за ним. Ресторатор обратился к Морису только один раз. - Пол, - бросил он через плечо на бегу. Морис вспомнил про орудийный колодец и перепрыгнул дыру, зияющую в полу каземата. Не останавливаясь, они миновали разрушенный внутренний двор форта, внешние галереи и передовую линию, не останавливаясь, перебежали через пересохший ров. Морис на бегу снял инфракрасные очки: снаружи был день. Но что-то странное творилось с городом Накавой: улицы были пусты, словно все жители вымерли. Морис начал отставать от резвого ресторатора: то ли тот, оказавшись на поверхности, прибавил ходу, то ли Морис окончательно растерял силы. Он бежал за Эви по инерции, утратив суть происходящего и не задумываясь о смысле того, что делает. Как в кошмарном сне или в фантастическом фильме-катастрофе, они неслись через пустынные перекрёстки, мимо замерших, притаившихся, словно нежилых домов. Ветер гонял мусор и пыль по мостовым. Но город не вымер. Из боковой улицы наперерез выехал дикрамобиль. Остановился. Из него высыпались несколько человек в сером и красном. - Вы арестованы, - крикнул один из них. – В городе Накава комендантский час. В машину. Последующее произошло молниеносно. Задыхающийся Морис не успел разобрать, как и почему говоривший оказался лежащим на земле. Остальные выхватили оружие, но почему-то вместо того, чтобы выстрелить, один из них кубарем покатился на землю, другой согнулся в три погибели и упал на колени, выронив оружие. Третьего Эви размашисто, широко ударил по руке ногой, пистолет отлетел в сторону, описав большую дугу. Ресторатор выхватил из рукава какой-то небольшой предмет, похожий на трубку с раздвоенным дулом, навёл его по очереди на каждого из нацвозов – и люди замерли без движения. После этого Эви направил дуло на последнего из незнакомцев – молоденького юношу с пистолетом. Тот явно впервые держал в руках оружие и теперь не слишком уверенно целился в Эви, вытянув далеко вперёд дрожащие руки. - Брось, - приказал ресторатор. – Ты не успеешь спустить. Юноша с ужасом смотрел на него, положив палец на курок. - Бросай, если хочешь жить. Я не из полиции, малыш. "Колючка" на боевом режиме. Парень разжал руки, пистолет загремел о мостовую. - Молодец. Меатрекер. - Что? – Пролепетал паренёк. - Давай мне свой синхронизатор, живо! Не задавая больше вопросов, мальчишка, судорожно порывшись в карманах, протянул необычному грабителю меатрекер. Эви отобрал прибор, запустил синхронизацию и быстро набрал какой-то набор символов. Когда ТРИП установил связь и раздался ответ, кулинар произнёс только одно слово: - Невероятное. 3 Ферро, Анвер - Проклятье!!! - Ашшими опустил руки. - Что произошло? - Бункер экранирован. - Не может быть! - Мёрэйн вскочил на ноги. - В катакомбах стоят блокирующие информационные барьеры. И прослушка высшего уровня. Нас вычислили. Кто-то узнал о том, что Эрмина вошла в контакт с Тэйсе. Канал был экранирован и на нём установлен редактор Текста. Мина слышала не то, о чём говорилось на совете экстремистов. А то, что ей позволили услышать. Нас развели. - Я не понимаю... Что всё это означает в итоге?! Экстремисты, что, не готовили покушение на Императора?!? - Нет. – Ашшими невидящим взглядом уставился в пространство. – Они готовили нечто другое... - Надо срочно перебросить все контингенты в Накаву... – Мёрэйн схватился за голову. - Уже поздно. – Тихо сказал Ашшими. – Катастрофа произошла. Церемония скорби завершилась, Император восходил на мобиль... И в эту минуту одновременно вспыхнули проекционные экраны: на колоннах площади, на огромном, специально смоделированном для массовых проекций фасаде Информационного центра, на торцах зданий по всему городу, в квартирах и домах, в кафе и ресторанах – в Анвере, в Стралле, в Северных Вратах, во множестве городов, сёл, ферм и хуторов по всей Империи. На экранах появился немолодой, сухощавый человек в красном и сером, с жёстким и волевым лицом. - От имени шаржанского народа, - заговорил человек в красном и сером, обращаясь к Империи, - я, каган Даррага, глава суверенного государства Шаржанский Каганат, заявляю: народ шаржа сверг власть завоевателей и оккупантов на своих территориях. Народ шаржа решил, что ему не нужны имперские наместники и губернаторы. Народ шаржа не разделяет ценности Империи и навязанный ею курс. Народ шаржа желает возродить своё государство, основанное на национальном единстве и родной вере, на земле, исконно ему принадлежащей, ибо это его естественное и незыблемое право. С этой минуты Шаржанский Каганат не входит в состав Империи и является суверенным государством. Картина на экранах сменилась. Лицо кагана исчезло, появились кадры Накавы: улицы, наводнённые беснующимися толпами. Здание Информационного центра Накавы, оцепленное вооружёнными людьми; пылающая городская мэрия: кто-то на крыше спускает голубой флаг Империи; губернатор Шаржанского Предела, парализованное тело которого выносят из здания резиденции... - Каждый, - снова появился каган, - кто посягнёт на суверенность и целостность государственных территорий Шаржанского Каганата, будет объявлен врагом Шаржанского Каганата и народа шаржа. Всякий, кто будет оспаривать суверенность и независимость Шаржанского Каганата, будет осуждён и казнён как враг народа шаржа. Перед взглядами тысяч имперцев снова предстал губернатор. На этот раз в сознании, стоящий на высокой трибуне резиденции. Слева и справа – солдаты с ружьями. И ещё несколько – вскидывают ружья для залпа. Губернатор смотрит в кадр, прямо в лицо Императору, который потрясённо застыл посреди площади, сжав кулаки, бледный, как мрамор колонны. Толпа беснуется. Раздаётся залп. Губернатор падает. 3 Ферро, Накава - Всеблагие! Создатель, Владычица, Светоносный, боги и сакримы... - Да вы, оказывается, религиозны, мистер Эрванд. - Что происходит в этом проклятом городе, Йат его дери?! - Очень точные подбираете слова. Сразу видно филолога. – Эви протянул Морису ладонь с лежавшей на ней пластинкой меатрекера. На маленьком экране устройства вещал немолодой человек в красном и сером. Затем появился бывший губернатор Шаржанского предела... - Они взяли Накаву. - Что?! - Пока мы мотались по катакомбам, ища их бункер, они совершили государственный переворот. Захватили мэрию, заняли все значимые с политической и экономической точки зрения объекты, свергли губернатора. Это сепаратная революция. И отныне мы с вами, мистер Эрванд, находимся не в Империи, а на вражеской территории, где нам вряд ли будут рады. Советую быть осмотрительнее. И... – Ресторатор помедлил, словно раздумывая, - держаться меня. - Спасибо, мэтр Эви, - пробормотал Морис. - Это что касается плохих новостей, - отрывисто кивнув, сказал его неожиданный спутник. - Есть хорошие? - Да. Я знаю, где искать Тэйсе. - Где? И откуда вы это знаете?! Вместо ответа Эви вложил Морису в ладонь меатрекер и запустил файл. Когда синхронизация завершилась, Морис услышал текст: - Гром! - Эваш Сюрери ли! Мой каган! - Твоя новая рефлекторная игра готова? - К утру будет готова, мой каган. - Ты отправишься с группой Га. Ваш пароль – мантикора. Когда группа овладеет инфоцентром, ты опубликуешь свой материал на ведущих порталах страны. - Что это?.. - Это перехваченный разговор сепаратистов. Нам надо спешить. 3 Ферро, Тень Альнара не спал. Не то чтобы он волновался. Покушение на Императора, разумеется, не удастся. Слишком большие силы стянул Орден, и, если даже Кагна попробует высунуться – это окончится полным разгромом. Вот Ашшими, застывший на крыше информационного центра в Анвере. Вот Эрмина, Аэнгрин... Он ощущает их напряжение, слышит, как они перебрасываются наблюдениями и ободрениями. Всё под контролем. Тогда отчего всё внутри противится мысли, что пора перевести сознание в спящий режим и отдохнуть? Быть может, от того, что всё получается слишком просто? Карлута нежно покоила сплетённые тела, имитируя покачивание пологих волн в спокойном море. Имааро улыбалась во сне. Он гладил её кожу, слушая бесконечную музыку Меа. Высокие, тонкие и плавные созвучия полей каладэ; глубокие, торжественные тона Теневого Пояса; радостные, праздничные, плясовые ноты Ламби; тревожные аккорды Анвера, срывающиеся на дребезг и скрежет... Шаржан... Это странно: из Шаржана не доносилось ни звука. Обширная страна на востоке Эрендера молчала – от стыда ли? От ужаса ли? От гнева? По иной причине?.. Нет, спать нельзя. Успокоиться не даёт навязчивая мысль: они что-то упускают. Тихонько, чтобы не потревожить спящую подругу, Альнара выбрался из карлуты, которая нехотя чавкнула, выпуская его. Машинально материализовал одежду – принятый в Тени асексуальный костюм из полимерной ткани. Многолетняя привычка никогда не оставаться обнажённым и всегда быть готовым к нежданным гостям. По невысокой аппарели он подскользнул к распахнутому окну. Субминусовой мороз приятно ласкал кожу. Пронзительно-ледяной воздух пах восхитительно - озоном и снегом. Как всегда дома. Дома... Альнара краем сознания усмехнулся этой нечаянной мысли. Это неплохо – когда так сильно входишь в свою легенду, что начинаешь называть домом Тень даже на глубинном уровне сознания. Что ж, не далее, чем через пару минут Тень разрушит этот внутренний миф. Шёл четырнадцатый час Времени Покоя, и линии были пустынны - только две полыхающие красным теплом точки двигались где-то внизу - наверное, запоздалые влюблённые решили поскользить под полярным сиянием? Как жаль! Альнара, Ветер Полуночи, уже догадывался, что это никакие не влюблённые. Это скользят за ним. Вим первым почувствовал опасность: птеродактиль угрожающе зашипел, принимая боевой вид. Альнара успокоил питомца, ласково войдя в его сознание. Затем тихо коснулся возлюбленной, велев ей проснуться. Госпожа Имааро, распахнув огромные глаза, потянулась к нему в поцелуе. - Уходи. - Что? - Уходи. Немедленно. Сейчас. Он активировал синхронизатор портала. - Ты должна немедленно вернуться на территорию каладэ. - Что-то случилось?!.. - Скорее всего, через несколько минут меня арестуют. Или убьют. - Я не оставлю тебя! - Оставишь. - Нет... Я не могу. - Ты должна. Ты нужна мне в Хоурэари-Но, Ими. Ты нужна мне в Омэй-Но, на Совете Содружества. И ты... просто нужна мне. Живой и невредимой. - Ты не найдёшь таких слов, чтобы заставить меня тебя бросить. - Найду. Сделай это ради меня, Ими. Я люблю тебя. Она замерла. Уставилась на него. Открыла рот... А потом молча ступила в портал, и он схлопнулся за её спиной. Люк открылся. На пороге карулоша показались две красные тени. Раздался голос – привычное ассоциативное мышление дорисовывало этому голосу хрипло-шипящее звучание астреарийской речи. - Конклав Пояса Тени информирует вас, - Альнара отметил, что обращения "посланник" избегают, - о том, что на ваше информационное поле будут наложены санкции. - На каком основании? – Спокойно поинтересовался Альнара. Теневой птеродактиль прикорнул у него на плече, явно собираясь уснуть. - Ваше сознание арестовано, бывший посланник, - спокойным хриплым моронским шелестом отвечал голос в его голове. – На основании того, что вы являетесь представителем ментально неблагонадёжной расы. - С каких это пор Империя неблагонадёжна? - С тех самых пор, как Империи, упомянутой вами, больше не существует. А именно – с этой самой минуты. Раздался щелчок, и в воздухе развернулся голографический проекционный экран. На экране красовалось лицо немолодого мужчины в серо-красной форме, объявляющего о том, что Шаржанский Каганат является суверенным государством. - Человеческая раса доказала, что не способна соответствовать одному из самых основных и простейших критериев развитой цивилизации – быть единым планетарным государством и идти по пути сохранения внутренней гармонии и целостности. - Протестую! – Воскликнул Альнара. – Решение о присвоении Империи статуса неблагонадёжной расы должно быть вынесено на Совете Содружества развитых рас Метасистемы. - Разумеется, - одна из красных теней усмехнулась совсем по-человечески, - вы можете испытывать чувство протеста против происходящего, господин Альнара. Неприятие ситуации, ущемляющей интересы, естественно в такой момент, особенно для психологически примитивных существ, коими являются люди. Однако ваш протест не может быть учтён на Совете Содружества ввиду того, что вы лишены права голоса. "Они совсем расслабились, - подумал Альнара, - а напрасно"… От него не ускользнул ни оттенок триумфа в эмоциях существа, явившегося его арестовать, ни попытка оскорбить его лично, приписав ему реакции, типичные для психологии человека, причём человека, не работающего над своим сознанием, в то время, как всем отлично известно, что сознание меари находится на уровне ТИ, на каком бы уровне ни находилась культура остальной человеческой расы. Всё это занятно, очень занятно. Однако Альнара не подал виду, что обратил внимание на эти нюансы. - Я настаиваю на том, чтобы мне дали возможность присутствовать на собрании Совета, - сказал меари. – Я заявляю, что мой арест незаконен. - Ваше право – обжаловать меры, принятые Конклавом фракций Тени, на Совете Содружества развитых рас. Тонко, - усмехнулся про себя Альнара. Совет, конечно же, начнёт действовать после того, как его арестуют – и на нём будет принято решение о том, чтобы считать человечество неблагонадёжной расой. Ментальным преступником. Вредоносным информационным организмом, угрожающим миру. Никакие жалобы в Совет после этого не будут действительны... - А пока - вы арестованы, бывший посланник. Вы не можете покинуть предложенное вам микрополе, пока санкции не будут сняты. - Вот как? Это значит, что человечеству запрещено выступать на Совете в свою защиту? Это нарушение Планетарной Декларации. - Это не значит, что человечеству запрещено выступать в свою защиту. Это значит, что вы арестованы, бывший посланник. И опять тонко. Декларация не нарушена – человеческую расу формально не лишают возможности апеллировать на Совете. Просто сажают "под замок" единственное существо, способное выступить от её лица и предоставить аргументы. - Ваше личное информационное поле будет локализовано, - сообщал тем временем моронский шелест. – Конклав фракций Пояса Тени настоятельно не рекомендует вам оказывать сопротивление или пытаться скрыться. Альнара только горько усмехнулся. Теоретически спорно, кто одержал бы верх при попытке "сопротивления" - натренированный разум меари или сложная техника продвинутой Теневой цивилизации. Однако Альнара представил, как инфополя Уаша-а-Фё рвутся в клочья, разодранные его ментальным ударом. После такого проявления агрессии его родной расе останется считать последние минуты своего существования. Возможно, чего-то подобного от него и ждут? - Конклав фракций Пояса Тени выражает своё сожаление, - с подчёркнуто человеческой формальностью подал мыслеобраз собеседник, - и приносит свои извинения за неудобство. В следующий миг Альнара почувствовал, как Текст вокруг схлопнулся, оставляя его сознание в информационном вакууме. И на Альнару обрушилось то, чего он не знал с тех пор, как стал меари. Тишина. 3 Ферро, Накава - Эваш Сюрери ли! – Эви отсалютовал винтовкой, высунувшись из окна дикрамобиля и ткнул Мориса в бок свободной рукой. - Эваш Сюрери ли! – Закричал Морис, стараясь воспроизвести шипящий шаржанский говор. Эви говорил по-шаржански безупречно. Морис в который раз порадовался своему филологическому образованию: его знаний из университетского курса хватало, чтобы обмануть шаржа: ведь обычно никто из Большой Империи вообще не знает по-шаржански ни слова. Уже трижды их мобиль останавливали, и всякий раз пропускали, услышав заветное приветствие, увидев огнестрельное оружие и перекинувшись несколькими фразами на шаржанской речи. На площади возле информационного центра собралась большая толпа. Цепью выстроились вооружённые люди, и Эви пришлось остановить дикрамобиль. К машине подошёл детина с винтовкой. - Куда едете и по чьему приказу? - Мантикора готовится к прыжку, - сказал Эви по-шаржански, многозначительно подмигнув. – Группа Га. Подкрепление. - Кому именно подкрепление? - Грому. Смерть имперским ублюдкам. Кагна! - Эваш Сюрери ли! – Детина махнул парням оцепления. – Пропустить. - Эваш Сюрери ли! – Крикнул Эви и взялся за руль. - Эваш Сюрери ли! – Вторил Морис. На площади горели костры. Кто-то куда-то вёл связанных людей. Несколько человек били кого-то ногами. Морис отвернулся, стараясь не смотреть по сторонам. Эви уверенно вёл мобиль, сигналя и продираясь сквозь толпу. Они остановились почти у подъезда огромного серого, закатанного в полимер проекционных экранов здания и вышли из дикрамобиля. На экранах транслировали обращение кагана. - Идёмте, - Эви потянул Мориса за собой. – Нельзя терять ни минуты. Из здания под конвоем выводили людей с заломленными за спину руками. Эви и Морис обменялись кагновским приветствием с людьми, которые вели пленных. - Мантикора атакует, - уточнил Эви. - Мантикора сжала зубы на горле ублюдка, - расхохотался один из серо-красных. – Гром уже внутри, сейчас он всё сделает – и Империи настанет большой-пребольшой трындец. Эваш Сюрери ли! Они задержались только чтобы ответить на заветную формулу. И поспешили внутрь. - Вот что, мистер Эрванд, - на ходу сказал Эви, когда они остались одни. – Вы не имеете опыта в подобных операциях, но так уж вышло, что мы работаем сегодня вместе. Думаю, вы не будете спорить с тем, что вам придётся принять моё руководство. - Нет, не буду спорить. - Хорошо. Тогда всё, что вам нужно делать – это держаться за мной. Не высовываетесь. Не подставляетесь. И беспрекословно выполняете все мои команды. Вам ясно? - Что вы собираетесь делать? – Этот вопрос Морис уже не раз за сегодняшний день пытался задать человеку, которого не так давно считал мирным представителем ресторанного бизнеса. – Вы же не собираетесь убить Тэйсе? - Послушайте. – Эви остановился возле лифтов. Морис невольно отступил под его взглядом и вжался в стену. – Ситуация крайне серьёзная. Ваш брат собирается запустить в информационное поле человечества ментальный вирус, который развернёт развитие цивилизации вспять, по пути деградации. Человечество вернётся к временам тоталитаризма, войн, репрессий, тюрем, дискриминации, пыток и рабства. - Вы же не убьете Тэйсе?! - повторил Морис. Эви смягчился. - Я служу Ордену, мистер Эрванд. Мы не сторонники подобных методов борьбы. Я не хочу лишать жизни этого мальчика и, успокою вас, не получал такого приказа. Но я должен вырвать его из лап Кагны. Любой ценой. - Тогда наши цели действительно совпадают. - Вы должны полностью мне довериться. - Эви шагнул в подошедший наконец лифт. – И вы должны быть готовы к тому, что, когда мы найдём Тэйсе, действовать миром, скорее всего, не получится. Видите ли, мистер Эрванд. Вы критикуете Империю и считаете себя человеком, чуждым современному обществу, однако вы – всё же имперец до мозга кости и до мозга кости – дитя поколения ТИ. Только человек нового склада мог приехать в незнакомый город, спуститься в катакомбы и пытаться проникнуть в секретный бункер для того, чтобы попытаться поговорить! Воздействовать на экстремиста силой убеждения. Вы не понимаете этих людей. Не представляете их психологии. Вам повезло, что вы не встретились с ними в туннелях. Я хочу, чтобы вы были готовы к тому, что в вас будут стрелять. Нам придётся парализовать вашего брата и уходить вместе с его бесчувственным телом через телепорт. У меня есть синхронизатор. – Но я не могу телепортироваться. Здесь моя мать! Она ждёт меня в отеле! - Мои слова не обсуждаются, но вы вольны возвращаться к своей матери в отель. – Тон Эви не терпел возражений. - Держите. На всякий случай. В его протянутой руке лежал гладкий пластиковый ствол с изогнутым, разветвлённым надвое дулом. Морис неуверенно взял его в руку. - Стоит на парализующем, не бойтесь. Вы никого не убьете. Но, - Эви улыбнулся своей жестковатой улыбкой, - очень вас прошу – постарайтесь не палить в меня. - Хорошо. – Морис заглянул в глаза агенту орденской тайной полиции. – Но обещайте мне одну вещь. Если ситуация сложится так, что будет возможным попытаться воздействовать на него убеждением – не принуждайте его, не дав мне хотя бы шанс попробовать с ним поговорить. Хорошо? - Хорошо, - снова улыбнулся Эви. – Обещаю. - Но как мы найдём его здесь? – Морис разглядывал кнопки огромного лифта, все обозначенные непонятными символами. Серверные, координаторские, центры меапрограммирования, проекционные, офисы медиаслужб, редакции порталов... – Здесь сорок восемь этажей. Мы не можем искать наугад. Если он успеет запустить программу... - То не только Шаржан, но и весь Эрендер падёт под Кагной, - спокойно сказал Эви, доставая и синхронизируя с ТРИПом какой-то очередной прибор. На стене лифта, напротив той, что была занята сенсорной панелью управления, вспыхнул проекционный экран. На экране засветилась схематичная карта информационного центра Накавы. На тридцать втором этаже, мерцала красная точка. Палец кулинара нажал цифру "32" на панели управления, и лифт тронулся вверх. - Отслежка по биокоду, - воскликнул Морис. – Как у полицейских... - Я едва не взял его тогда, на Ферролине в ламбитской общине, - сказал Эви. – Мне помешали, но маркер я поставить успел. Следуя ему, я и отправился на форт. Но в катакомбах случилось непредвиденное: бункер оказался экранирован информационным барьером. Контакт с полем был разорван, и я потерял его... - Вы сказали – вам помешали, мэтр Эви? – Удивился Морис. – Разве такому бойцу, как вы, возможно помешать? - Как оказалось, да, - задумчиво сказал Эви. – Ваш брат был почти у меня в руках. Но в этот момент я потерял сознание и очнулся лишь тогда, когда всё было уже кончено... Странная история. - Что вы хотите этим... - Ничего, - оборвал Эви шёпотом, потому что лифт остановился и двери плавно открылись. – Работаем. Эви боком вышел из лифта, с парализующим импульсником в одной руке и биосканером в другой. Биосканер бездействовал: в радиусе пятидесяти метров людей не было. Однако Эви всё равно передвигался мелкими перебежками, держа перед собой оружие. Морис, сжимая "электроколючку", следовал за ним, пытаясь копировать его движения. Чистые, пустые коридоры с синеватым фиброновым освещением, двери с номерами и надписями... Наконец биосканер вспыхнул красным. Эви жестом велел Морису остановиться и крадучись заглянул за угол. Махнул рукой – продолжать движение. Из-за следующего угла, со стороны бокового коридора, послышался топот. Морис выставил перед собой импульсник, замерев на месте, готовый нажать на спуск. Топот приближался, из-за угла выбежала женщина в костюме, раздались выстрелы. - Помогите! - Кричала женщина. – Кто-нибудь! Они ворвались в редакцию! Эви рванулся на звук выстрелов и скрылся за углом. Морис бросился следом. Держащая импульсник ладонь вспотела. Ноги дрожали. Дверь впереди была распахнута настежь, из неё слышались выстрелы. Морис успел увидеть, как Эви прыжком уходит от пули и бросается в дверной проём, с раздвоенного жала "электроколючки" слетают две синие молнии... Не раздумывая, он бросился следом. Споткнулся обо что-то на пороге. Полетел кубарем на пол. Ошарашенный, поднялся, озираясь и тыкая "электроколючкой" во все стороны. Большая комната редакции информационного портала была разгромлена. За пультами гигантских меатрекеров сидели и лежали окровавленные трупы сотрудников. Несколько неподвижных тел валялись на полу: молодые ребята в серо-красной форме были парализованы выстрелами Эви. Сам агент сражался ещё с одним: совсем молоденький русоволосый парень (Морису он показался смутно знаком) палил, пытаясь попасть в Эви, а тот, уходя от выстрелов сложными кульбитами, в ответ стрелял из "электроколючки", синие молнии сыпались наперерез пуль... А возле одного из пультов возился ещё один юноша. Морис видел только бритую макушку, спину в красно-серой кагновской куртке и руку, сжимающую меатрекер. "Синхронизация завершена, - горела надпись на терминале. – Система готова к обновлению". А ниже – две кнопки: "подтвердить" и "отмена". - Тэйсе! Неееет!!! Морис бросился вперёд, парень вскочил, выхватил пистолет. В лицо Морису упёрся ствол. За ним горели злые, яростные глаза. "Он выстрелит..." - понял Морис, пытаясь заставить себя нажать на спуск импульсника и понимая, что не слушаются руки. Лишить живого человека воли... Чтобы он не лишил тебя жизни. Синяя молния мелькнула перед глазами, и парень упал на пол, как подкошенный. - Тэйсе! – Морис бросился к брату, сжал неподвижное тело. – Тэйсе!!! - Отойдите, - Эви засунул импульсник за пояс, оттолкнул Мориса и метнулся к пульту. Схватил меатрекер, так и оставшийся у терминала, разрывая синхронизацию. Сунул его за пазуху. Присел рядом с телом Тэйсе. Набрал какой-то шифр на сенсоре миниатюрного терминала одного из устройств, крепящихся браслетами к запястью. – Теперь держитесь за меня. Живо. Морис, вцепившийся в его рукав, чувствовал, как вокруг нагнетается поле. Но ничего не произошло. - Проклятье! Эви встряхнул рукой, поглядев на прибор. – Синхронизация не работает. Он в сердцах пнул ногой своего недавнего противника - русоволосого румяного мальчишку, распростёртого на полу. Морис пригляделся и вспомнил, где видел его: в сознании Тэйсе. Мальчика зовут Большой Жёлудь. - Но что же нам делать! – Воскликнул Морис. – От "мантикоры" не поступает сигналов, и сейчас тут будет остальная группа Га!!! - Верно мыслите, напарник, - ухмыльнулся Эви. – Нам надо уходить. Своими ногами. Тэйсе придётся нести. - И как мы это сделаем? - Будем действовать по запасному плану. – Агент принялся невозмутимо и быстро стаскивать серо-красную форму с одного из бесчувственных нацвозов – того, что повыше. - У вас есть запасной план?! - Нет. Но сейчас будет. - Эви напялил форму прямо поверх одежды и принялся раздевать второго нацвоза. – Где ваш чёртов отель? 3 Ферро, Тень Тишина. Тишина обнимала Альнару прочным, непроницаемым куполом. Было удивительно не слышать этого постоянного шелеста на грани сознания – шелеста рождающихся, умирающих и трансформирующихся мемов, было странно не чувствовать, как сквозь тебя то и дело проносятся ментальные импульсы – мысли соседей, эмоции прохожих на улице, воспоминания и мечты кого-то, кто, возможно, и вовсе находится на другой стороне планеты. Было невыносимо не ощущать Музыку, в которую беспрестанно слагается этот вечный, великолепный ритм – ритм работы сознания всего сообщества разумных рас. А ужаснее всего было больше не чувствовать их. Братьев и сестру. Не слышать постоянно, на периферии сознания, их голоса; не ощущать их эмоции, не ловить их улыбки и лучи внимания, иногда бросаемые в его сторону: обычно все восемь постоянно обмениваются импульсами между собой. Они всегда вместе... Конечно, бывает, что кто-то из них теряется со Связи, уходя в какую-нибудь важную миссию или в состояние, которое они между собой называют "приват". Но всегда хотя бы кто-нибудь из остальных семи есть на Связи. В любую минуту можно перекинуться парой мыслей с Альвэ, улыбнуться младшей сестрёнке Эрмине, настроенчески помолчать с Шэйллхэ, обменяться ментальными дротиками с Мёрэйном... Теперь с ним не было никого из них – ни Шэйллхэ, ни Мёрэйна, ни Мины, ни Энжи, ни Ашшими, ни магистра, а главное – Учителя. Все каналы Меа были блокированы. На всех уровнях. Мощные экраны не допускали выход в Глобальное поле. Альнаре остался только его свободный, холодный ум, который с мрачной горечью забавлялся ситуацией. Не правда ли, иронично: у цивилизаций Третьей Ступени эволюции принято в случае чего брать в плен тело врага, заключать в ограниченное пространство из четырёх стен, а то и в цепи и кандалы. Полуживотному человеку эпохи материализма было невдомёк, что подлинная свобода не есть свобода тела, и потому достаточно было запереть тело, чтобы лишить человека возможности действовать. У цивилизаций ТИ всё наоборот. Арестованный Альнара может свободно выйти из своей карлуты, бродить по карулошу или вовсе покинуть Теневой пояс. Он может распоряжаться своим телом как угодно – но он пленник материального мира. А Совет Содружества – в Сэйде. Теневые власти устранили врага тем же методом, каким действовали властители древности – ограничив свободу. Посадить под замок душу не сложнее, чем тело. Для этого всего лишь нужно прописать ти-код личности в программу, ограничивающую доступ к информации. Но они не знают, что есть нечто выше Ти-Полей – равно как те люди, что строили темницы и ковали цепи, не ведали, что есть нечто выше плоти и мира вещей. Для каждой Ступени эволюции сознания есть свой Предел Невозможности. Для человека, только начавшего пробуждаться от состояния животного, невозможными были механизмы и электричество; для человека эпохи индустриального общества и материалистической картины мира невозможными казались такие вещи, как телепатия, илипинг, биоэнергетическое целительство и прочие виды взаимодействий с полями Меа. А для ТИ... Что невозможно для ТИ? Ну естественно – то, что возможно лишь для достигших Пятой Ступени. Тот, кто не достиг её, не способен допустить мысль о том, что живое существо может быть способно выйти за пределы ТИ. За границы собственной личности. За рамки эго. Отринуть тот стержень, который казался единственным, цельным, основным. Присвоить себе другое значение. Создать себе другую идентичность. Переписать Слово своего Имени. Способность к метаморфии бывает полезной, если ты ведёшь дипломатические игры на переговорах между тремя расами. Равных Альнаре не было по части прописывания личности в Текст. Правда, ещё ни разу до сего дня он не занимался этим под ментальным колпаком меаэкрана Тени. Однажды, ещё давно, он решил на всякий случай опробовать свои приёмы в условиях подавления, рассеяния сознания или меаблокировки, попросив Альвэ воздействовать на его сознание своей волей. Тот считал такую игру опасной: ведь если Тень узнает о подобных тренировках и поймёт, что Орден допускает возможность ментального поединка с Тенью – у Ордена, а с ним и у Империи будут проблемы. "Я допускаю возможность всего, что является возможным в принципе, - объяснял тогда Альнара, когда вокруг них двоих схлопнулся ментальный экран, поставленный магистром. – Тень обладает средствами, способными блокировать ментальные поля. Я думаю, мы должны знать, что можем, а что не можем в таких условиях!" Они тренировались долго, упорно и тайно. Мысль о друге приободрила Альнару. Вот кого сейчас ему очень не хватало. Нет, он не будет тешить себя надеждой, что в случае неудачи Альвэ явится, сокрушив Теневые экраны, и вытащит его из этой задницы мира. Нет... Полагаться здесь придётся только на себя. Альнара нервно потёр руки. Усмехнулся сам себе. Неужели он – он, Альнара Ветер Полуночи! – боится?! Скорее уж, скажем так, опасается неудачи. Альнара приказал человеческой части себя умолкнуть. Эта, человеческая, часть хорошо представляла, что может случиться, если он проведёт задуманное недостаточно чётко. Начать с того, что это грозит смертью его материальной оболочке: физическое тело воспроизводит на материальном уровне слепок личности ти, поэтому если он хоть на миг перестанет контролировать себя, - его плоть не выживет в условиях Тени, гибельных для человека. Альнара снова невесело усмехнулся, представив привидение посланника Ордена, шатающееся по Анверу в тот самый момент, когда Империя сильнее всего нуждается в дипломате. А ещё более изощрённая казнь его ждёт, если экран всё же распознает подлог. Вправду ли Теневая наука не знает о феномене метаморфии сознания? С чего он это взял? Просто с того, что так должно быть по логике... Ум не допускает возможности того, чего не в силах представить. Значит, астреари не должны допускать возможности выхода сознания пленника за грань личности. Это только догадка, домысел, логическое умозаключение. При этом от него больше пахнет философией, нежели научностью. И если это философическое измышление окажется неверным, если приборы запрограммированы на такой вариант развития событий, то Альнара поплатится самим фактом своего бытия – самую суть его разнесет на клочья мемов по пространству-времени мультивероятностной метавселенной. Время утекало сквозь пальцы. Медлить больше было нельзя. Альнара закрыл глаза и начал медитацию. 3 Ферро, Накава Нет ничего отвратительнее, чем то, когда тебя лишают воли. Тэйсе чувствовал, видел и осознавал всё, что с ним делают, но не мог пошевелиться. Не мог ничего сделать. Не мог даже закричать. Он видел, как над ним склонился Морис – это кошмарный сон? Откуда здесь Морис? И тот, второй, который застрелил из импульсника Большого Жёлудя и сунул себе за пазуху меатрекер. Меатрекер с заданием кагана... Тэйсе дёргался, извивался, заходился в крике. Ему хотелось вскочить, бороться, убивать... Но его тело оставалось неподвижным, безмолвным и безучастным. Как кукла. Потом они двое – Морис и его высокий спутник – подняли его и понесли. Как выносят трупы... Он пытался сопротивляться. Ему казалось – он вот-вот вырвется из держащих его рук. Но это была иллюзия: его тело было совершенно неподвижно. Он ликовал, когда в первый раз им в коридоре встретился отряд Кагны. Это был Апажа со своими людьми: сейчас они узнают его и освободят... Но вместо этого Апажа обменялся кагновским приветствием со спутником Мориса и поспешил дальше. То же самое повторилось внизу, возле дверей инфоцентра. Отряд Кагны свободно пропустил его похитителей, несущих его тело. "Кагновская форма, - сообразил Тэйсе. – И откуда-то этот, высокий, свободно шпарит по-шаржански... Их принимают за своих". Его, аккуратно, как ценный багаж, уложили на заднее сидение дикрамобиля и куда-то повезли. - Вы сможете выбраться отсюда? – Спросил Морис у своего спутника, севшего за руль. - Я свяжусь с теми, кто сможет открыть нам синхротуннель. Для этого нужно будет некоторое время. - У нас будет это время? - В отеле? Да. Я поставлю на номер блокировку. - А Кагна? У них нет устройств, способных взломать ваш блок? - У Кагны – нет, - собеседник Мориса подчеркнул слово "Кагна". - Я бы хотел поговорить с ним, - сказал Морис. – У нас будет возможность? - Теоретически – да. Но учтите: я не исключаю варианта, что за Тэйсе могут явиться те, кто сможет взломать блокировку, поэтому вам лучше не затягивать эту беседу. Вскоре Тэйсе почувствовал, что может немного шевелить руками. Способность владеть телом возвращалась медленно, неохотно, как чувствительность после местного наркоза. Тэйсе решил не подавать виду, что приходит в себя. Когда Морис периодически оборачивался, чтобы посмотреть на него, он глядел в одну точку остекленевшим взглядом. Когда на него никто не смотрел – разминал руки и ноги, проверяя, насколько они уже могут действовать. Наконец тело почти пришло в норму. Он выбрал момент, когда спутник его брата оказался больше всего занят дорогой, и бросился, метя пальцами в шею: этот, за рулём, куда опаснее Мориса, первым делом вывести из строя нужно его. Его пальцы не достигли до пульсирующей артерии пары сантиметров: твёрдая, сильная ладонь сжала руку и странно вывернула. От резкой боли у Тэйсе брызнули слёзы. А человек за рулём даже не глянул на него, продолжая ровно вести второй рукой. - Я знаю, сколько длится действие парализатора, мальчик, - проговорил он. - Не стоит делать глупостей – если, конечно, не хочешь ещё дозу. Мне не жалко, но два раза подряд это иногда имеет неприятные последствия, особенно, если ты плотно позавтракал. Ну как, отпустить? Тэйсе, рыдая против воли, выдавил "да". Пальцы разжались. Парень схватился за свою руку, уверенный, что она сильно покалечена, но запястье оказалось абсолютно целым. - Здравствуй, Тэйсе. Парень вздрогнул: это произнёс Морис. Он ничего не ответил. - Прости, что нам пришлось так поступить. Тэйсе молчал. Он был в смятении. Брат... Старший брат – хозяин дома, старший брат – зануда... Неумолимый судья всех его действий, от которого он бежал, которого он ненавидел, которого боялся... Который не нужен ему теперь, которого он не хотел видеть больше никогда. Старший брат Морис, которого когда-то ему так не хватало, но который крайне неуместен здесь и сейчас. - Тэйсе, я понимаю, каково тебе, но я хочу, чтобы ты знал: мы не твои враги. Мы искали тебя, чтобы тебе помочь, - тщательно подбирая слова, говорил Морис. – Мы не сделаем тебе ничего плохого. Прошу, поверь мне. - Да пошёл ты, - процедил наконец парень. - Тэйсе, - мягко сказал Морис. – Послушай... - Меня зовут Гром. - Послушай, - настаивал Морис, - Я понимаю, что ты не считаешь меня другом... Понимаю, что ты не рад меня видеть и злишься, что я нарушил твои планы. Но нам надо поговорить. - Не о чем мне с тобой разговаривать. Морис вздохнул, пытаясь справиться с эмоциями. Его спутник продолжал вести дикрамобиль, глядя на дорогу, всем видом давая понять, что происходящее его не касается. - Я заслужил это, - с трудом проговорил Морис, стараясь сделать голос ровным. – И я не должен ожидать от тебя ничего другого. После всего, что сделал с тобой. Но послушай, я хочу, чтобы ты знал: я много пережил за это время, и... Я многое понял. Я уже не такой, как раньше, не такой, как тот Морис, которого ты знал, от которого ты ушёл к Кагне. Тот Морис осуждал и не понимал тебя. Я мог бы всё исправить. Я не осуждаю тебя, не обвиняю. Я хочу попытаться понять тебя. Я много думал о том, что произошло, думал о нашей семье. Я был плохим братом и признаю это. Я прошу у тебя прощения за это, Тэйсе... - Я Гром. - Пусть так. Для меня это не важно. Мне важно, чтобы с тобой всё было хорошо... Мне важно, чтобы ты знал: что бы ни случилось, мы с матерью любим тебя, мы всегда готовы принять тебя, и мы вместе с ней приехали сюда, как только узнали, что ты здесь. Ты для нас не преступник, ты в первую очередь наш ребёнок. Тот, кого мы любим. - И чего ты от меня теперь хочешь? – Нахмурился Тэйсе. Ещё и она здесь... Только этого не хватало. Мать, которая бросила, которая предала... О существовании которой он не хотел даже вспоминать все эти годы. - Мы приехали, чтобы просить тебя вернуться с нами в Анвер.... Послушай, я понимаю, как это для тебя звучит, - Морис быстро заговорил, увидев выражение лица Тэйсе. – Ты привык к... другой жизни. Но просто подумай... Всё может быть совсем иначе. Тебе нет больше необходимости жить среди преступников. Тебе нет необходимости прятаться по катакомбам, у тебя есть дом. Я помогу тебе вернуться в него и начать нормальную жизнь. Всё это забудется, как кошмарный сон. Я приложу все силы, чтобы снова стать не чужим для тебя человеком. Просто поверь мне... - Да что ты говоришь! – Взорвался Тэйсе. – Какие новости! Ты "много пережил"! "Много думал", "много понял". И вот теперь – привет, слушай, чувак, я тут подумал – а всё же было бы здорово, чтобы ты жил с нами. Конечно, всё то время, когда мы жили вместе, я гнобил тебя, как последнее чмо, а мать от тебя вообще отказалась, бросив тебя ради мужика, так что тебе пришлось рассчитывать только на себя, остаться без дома, заводить новых друзей и самому налаживать свою жизнь... – но ты забей, мы же тут так много думали, и решили, что всё же нам без тебя скучно! Давай, плюнь на всё, что у тебя теперь есть, на свои убеждения, на своё будущее, свой дом, своих друзей... И давай дуй к нам – мы сделаем вид, что ничего не было и будем жить долго и счастливо... Знаешь, что? А не пошёл бы ты в жопу. - Ты что, вообще не понимаешь, с кем ты связался? – Морис внезапно сорвался на крик. – Какие убеждения? Какое будущее?!.. По-твоему, это игрушки? Думаешь, нашёл себе новую семью, да? Тэйсе, опомнись, Кагна – это группировка преступников! У того, кто с ними – нет никакого будущего! - Меня зовут Гром, - раздельно проорал Тэйсе. – А "связался" я с моими друзьями, которые любят меня куда больше, чем ты! Они мне – настоящие братья, а не ты, понял? - Всеблагие, Тэйсе, что ты плетёшь... Тебя, как и многих, одурманили безумными идеями. Тебя настроили, и этот настрой заставляет тебя поступать так, как ты поступаешь, делать вещи, которые ты сам никогда не сделал бы. Ты повторяешь слова, которые скандирует стая, к которой ты прибился в поисках защиты и чувства принадлежности, - но твои ли это мысли? Твои ли собственные убеждения? Твоя ли это жизнь? Или ты живёшь этой жизнью потому, что "так получилось"? Потому что так, и только так ты мог выжить? Ты хоть раз задумывался?! - Это моя жизнь, - отрезал Тэйсе. – Я вообще только здесь понял, какой должна быть настоящая жизнь! Какими должны быть настоящие друзья – верными, преданными до конца. Подлинным братством, готовым с тобой и на бой, и на смерть пойти, а не компанией чуваков, с которыми вместе слушаешь музыку. Нет, меня не "одурманили", я один из этих "преступников", как ты нас называешь, и я готов жизнь отдать за любого из этих ребят! Здесь умеют ценить такие вещи. Ты считаешь моих друзей преступниками за то, что они убивают людей? За то, что хотят свергнуть Императора? Зато эти "преступники" понимают толк в настоящих человеческих чувствах, не то, что твои сраные гуманисты! Те только говорят о высоком – любви, дружбе, милосердии... Много они для кого-нибудь делают? А мои друзья друг для друга – опора. У нас ценятся не слова, а дела. Мы – за настоящую любовь, за настоящую дружбу, за настоящую семью, за настоящий род и настоящее отечество. Что в этом плохого? Что в этом преступного? Да, я хочу всё это, знаешь? Я полностью согласен с каганом! И он вознаградит меня – даст мне реальные блага, а не слова! Я буду сочинять игры для него, для общего дела, я буду здесь нужен! Здесь у меня есть будущее. Моё будущее. У меня женщина здесь. Мы обручены, я люблю её, а она любит меня, хоть это ты понимаешь? Я буду халоком! У меня будет дом, и семья, и свой род, и я буду уважаемым человеком! Да, представь, это моя жизнь! - Что в этом преступного? – Морис порылся в кармане, доставая меатрекер. – По-твоему, убивать людей, коверкать чужие жизни – не преступно? Посмотри на себя! – Он дрожащей рукой сунул устройство парню под нос. На экране шли кадры, где Тэйсе пил кровь. - Посмотри, кого из тебя сделали эти люди! По-твоему, это "настоящая жизнь"? Убивать? Есть людей? Что тебе сделала эта женщина?! - Она ламбитка, - выплюнул слово Тэйсе. - А что тебе сделали ламбиты? За что ты их так ненавидишь? - Из-за них человечество разлагается. В их генах заложены порочные черты – похотливость, разнузданность, тупость и всё то, что ведёт расу к деградации и вырождению. Каган говорит, что это всё передаётся по наследству, с генами. Поэтому каждый, кто носит в себе ламбитскую кровь – вреден. Он будет портить женщин, а учитывая их нравы, - и парней. Поэтому каждый ламбит заслуживает смерти уже потому, что носит в себе эту опасность, из-за своих генов, из-за своей порченой крови. И если мы хотим, чтобы человеческий род был здоровым и хорошо развивался, мы должны очищать наш мир от ламбитов. Дикрамобиль заехал на парковку отеля. Мужчина за рулём остановил машину, но не нажал открытие дверей, не желая прерывать разговор. - То есть, ты считаешь, - сказал Морис, - что человек заслуживает смерти уже только потому, что родился ламбитом? Не важно, какой он, какими обладает качествами, что любит и о чём думает, - его стоит убить лишь потому, что его мать или отец были ламбитами? - Да, - сказал Тэйсе. – Ты тупой? Что тут непонятного? - А если бы ты полюбил кого-нибудь, а этот человек оказался бы ламбитом? - Такого бы не произошло! Ламбиты не могут вызывать ничего, кроме отвращения! - Ну, допустим, ты бы вдруг узнал, что твой близкий друг или твоя любимая девушка имеют ламбитские корни? Что тогда? Тоже - убил бы? - То, что ты говоришь, невозможно. Я никогда в жизни не стал бы дружить с ламбитом! А моя девушка – чистокровная шаржа! Я умею выбирать. - Ну, а если бы такое всё же случилось бы? - Тогда послал бы. И купил бы мыла побольше, чтобы отмыться. - А если бы это оказался такой человек, которого ты не смог бы "послать"? Если бы это был тот, кого из жизни не вычеркнуть, от причастности к кому ты не смог бы отказаться, отречься... Отмыться? - Ты на что намекаешь?! – Сжал кулаки Тэйсе. – Ты на что намекать смеешь? Ты отца не трогай, ясно? Это мой отец, а не твой! В тебе нет его крови, а во мне – есть! Тебя он всего лишь подобрал, как щенка, а я его сын, тебе понятно? Сын!!! Нет, тебе не понять значение этого слова! Ты никогда не знал своего настоящего отца. Наша маменька могла зачать тебя от кого угодно. У тебя не было чувства рода. А у меня оно есть!! Это особенное чувство – когда можешь назвать по именам своих предков, заглянуть в их глаза на старых фотографиях и сказать – "я с вами!" Когда знаешь, кем они были и что делали, и можешь гордиться ими. Когда живёшь, задаваясь вопросом – понравился бы ты им? И когда делаешь что-то, понимаешь, что вот – сейчас они бы тобой гордились! Я знаю своих предков. Это были достойные люди, и я горжусь ими! Среди них и близко треклятых ламбитов не было, а если ты скажешь что-нибудь подобное, я плюну тебе в рожу, потому что это – клевета! Джейми Эрванд – эрр. С шаржанскими корнями!.. Да, и я могу это доказать, - парень перешёл на крик, лишая Мориса, раскрывшего было рот, возможности вставить хоть слово. – Ты можешь сколько угодно спорить, но прабабушка по материнской линии была шаржа, и... - Нет, нет, - всё же смог перебить, наконец, Морис. – Я с этим не спорю. Я не хотел сказать, что Джейми Эрванд - ламбит. Разумеется, он - эрр, и, не исключено, что и с шаржанскими корнями... - Ну и к чему тогда все твои разглагольствования? - ...Но ты не его ребёнок, Тэйсе. - Что?!.. Он захлебнулся словами, захлебнулся воздухом. В памяти встало лицо отца – живо, ярко, как никогда за все годы, прошедшие после утраты. Любимое лицо. Знакомое до каждой складочки лицо. Родное. Родное... Родное! Они хотят отнять у него это лицо? Отнять этот голос, этот густой, добродушный смех? Этот взгляд, каким он смотрел на него – о, таким взглядом он смотрел только на него, Тэйсе. На своего маленького, долгожданного сына. На своего сына. Этого не может быть. Этого просто не может быть!!! Он не может больше молчать... Он не может сидеть, не может дышать, не может... - Я не могу тебя слушать! Я не верю ни одному твоему слову!! Не смей лезть в мою жизнь!!! Убирайся из моего города вместе с этой шлюхой, которая... - Не называй так мою мать, - тихо сказал Морис. - Это не то, что ты думаешь. Прошу тебя, давай поднимемся в номер. Мэтр Эви, откройте, пожалуйста, двери.