Бремя Милосердия

30 Ро, Анвер, Вельмедерский дворец Полночь. На безоблачном, сияющем небе царила Илланта. Огромный диск с пятнами морей, с цепями гор, в лёгком ореоле струил по ночному небу серебряный свет. Свет заливал огромный город – высветлив крыши, вычертив улицы, перерезанные глубокими тенями домов. Свет качался в волнах Тайна и сверкал тысячами весенних ручьёв, бегущих у корней деревьев в садах, уносящих последние талые воды – вниз, к реке. Свет ласкал белые лепестки цветов в глубине сада. Серебряный свет плыл по ночному городу, сияя в витражных окнах... Он неподвижно лежал на выступе стены, на крыше одной из башен Вельмедерского дворца, сложив на груди руки и вперив неподвижный взгляд в сверкающий серебряный диск. Может быть, в другое время он бы и не услышал лёгких, беззвучных шагов: тот, кто поднимался на башню, умел приблизиться незамеченным даже для него. Но сейчас он мог слышать, как растёт трава и как раскрываются в полуночной тишине сада первые цветы магнолии. - Вам не спится, мой магистр? – Прошептал он. Дэймонд Альвэ уселся рядом на выступ стены и поднял взгляд к диску Илланты. - О чём ты думаешь, Мёрэйн? Он улыбнулся в темноте. - Ты молчишь? - Я не знаю, как рассказать об этом. - Как он? - Уже поправляется. Мёрэйн отвернулся, глядя на цветущий сад. Вчера он постучал в дверь небольшой квартиры на втором этаже. Морис радостно приветствовал его. - Здравствуй, - улыбнулся Морис. – Я знал, что ты придёшь. Он звал тебя. Постоянно о тебе спрашивал. - И что вы отвечали? Мистер Эрванд пожимал плечами. - Правду. Что же ещё мне оставалось говорить? - Что его исцелил орденский убийца, что ли? - Ну... – Морис вздохнул. – Эх. Если бы все убийцы были такими как ты, брат Мёрэйн, мир был бы другим. - Скажи, почему?.. Они сидели на поваленном дереве в глубине запущенного сада. У Тэйсе уже отросли короткие волосы, многочисленные шрамы затянулись. Вокруг вовсю благоухали набирающие цвет соцветия. Аромат плыл над влажной землёй, по ветру летели розовые лепестки вишен, мешаясь с белыми лепестками яблонь... Он молча разглядывал полураскрывшийся цветок магнолии. Тэйсе положил ему на плечо небольшую руку, и Мёрэйн поймал себя на мысли, насколько отвык от этого – простое человеческое прикосновение... Этот парень, в отличие от всех остальных, не боится, не трепещет и не замирает от восторга, дотрагиваясь до него. - Почему ты это сделал? Ты же знал, что я не один из пленников, ты знал, кто я. И что я наделал – тоже знал... Я бы никогда не спас жизнь такому человеку, как я... Наверное. Мёрэйн взял руку парня, всё ещё лежавшую на его плече – стиснув, по привычке, своей грубой хваткой, но тут же опомнился, разжал пальцы – молодая кожа была ещё тонкой и нежной. - Ты не знаешь этого. Не можешь сказать это наверняка. Пока не попадёшь в такую ситуацию. Все мы спускаем кожу со злодеев – в нашем воображении. - Но я убивал на самом деле! - Мне тоже доводилось. - Не сравнивай. Ты ведь убиваешь во имя справедливости. А я... - Какая разница? Убийство – всегда убийство. Ты прерываешь жизненный путь живого существа. Берёшь на себя волю лишить кого-то всего, что могло бы быть после. Разве так уж имеет значение – во имя чего? Тэйсе уставился в землю, прорастающую молодой травой. – Ты можешь чувствовать боль всех людей... И ты понимаешь, что всё это значит... Ты должен был бы ненавидеть меня сильнее всех. Но ты меня спас. - Это ты меня спас, Тэйсе. - Я?! Тебя?!.. - Если бы не ты – я бы стал чудовищем. - Ты поэтому исцелил меня? Чтобы не стать чудовищем? - Нет. Я тогда меньше всего думал о том, кем я стану. - Но тогда почему? - Нипочему. Мне просто стало тебя жаль. - Разве можно жалеть таких, как я? Мёрэйн отвернулся и не мигая уставился на низкое солнце в просветах ветвей. - Ты такой же человек, как и все остальные. Быть может, у тебя был выбор – и ты выбрал зло. Быть может, ты преступник, может – мерзавец. Может, ты и заслужил это - лежать грудой избитого и искалеченного мяса... Но несмотря на всё, куда лучше видеть тебя живым и здоровым, поверь. Он умолк, провожая взглядом диск солнца, опускающийся в глубину сада, и только тут заметил, что Тэйсе плачет. Крупные слёзы катились по его щекам, он пытался успокоиться и сдержать их, но в конце концов закрыл лицо руками и разрыдался. - Проклятье, - пробормотал Мёрэйн. Он обнял Тэйсе за плечи и прижал к себе. Так они и сидели какое-то время под облетающими лепестками вишен, и наконец Тэйсе заговорил. Он говорил бессвязно, сумбурно, сбивчиво, перескакивая с темы на тему. Говорил обо всём: о счастливом детстве, о любимых книжках, о музыкальных группах, о школе, о смерти мистера Эрванда и уходе матери, о Морисе, о Раэлине, о Дэне и белобрысом парне, которого он убил... О том, как он грезил героями Империады, фантазируя о героических подвигах, и о том, как создал совсем другую сказку... И под конец, совсем тихо, рассказал о мёртвой ламбитской женщине, которая каждую ночь является ему во снах. Он умолк, когда на вечереющем небе высыпали первые звёзды. У него не осталось слёз и не осталось слов. На душе было пусто и странно. - Так значит, спас бы Эст-Эббера от смерти в бою, а? – Прищурился Мёрэйн. Тэйсе поглядел на него в полумраке своими широко раскрытыми глазами. - Ты похож на него, - парень протянул руку и слегка коснулся его щеки пальцами, словно вдруг подумал, что перед ним призрак. – Ты похож на него один в один... Я же помню портреты. Только ты – младше. - Конечно. Ведь он был другим человеком. - Правда? - Ну, начать с того, что он просто был человеком... Именно человеком, и никем больше... - Он был классным. Я так мечтал, чтобы он не умер. - Это была бы неправильная концовка истории. Ему полагалось пожертвовать собой, чтобы Великий Император остался в живых и взошёл на свой трон... Так должно было случиться. Он должен был умереть. Чтобы стать кое-кем другим, - Мёрэйн подмигнул. - Тогда это хорошая концовка истории. - Меня вполне устраивает. Спасибо, что ты её придумал. - Я её не придумал. Я просто чувствовал, что так должно быть. Что так было бы правильно. А ты всегда будешь молодым? - Не знаю, - Мёрэйн пожал плечами. - Мы выглядим не на тот возраст, которого достигают наши тела, а на тот, который соответствует накопленному опыту после Истинного Рождения. - А что такое – Истинное Рождение? Мёрэйн покачал головой. Отвернулся. - И ты туда же. Все почему-то спрашивают. Но это не тема для разговоров, Тэйсе, я никогда и никому не... Он обернулся и снова посмотрел в вопросительные глаза, на которых ещё не просохли слёзы. - Я лежал и умирал, - неожиданно для себя заговорил он. – Кто-то скажет, что я не мог бы думать ни о чём, кроме боли. Но нет. Умирая, я не мог избавиться от жуткого сожаления, что всё было напрасно. Я вспоминал кампанию, все битвы, все передвижения, все союзы... Я вспоминал своих друзей, Императора... Я вспоминал свою юность и детство в далёкой Ламби. И как однажды видел хранительницу Библиотеки – ясновидящую моронку из города каладэ. Как она взяла мою руку и улыбнулась, будто старому знакомому. И сказала эти странные слова: "Когда цветок Илланты расцветёт в сердце Серебряного Креста, - тогда корону наденет истинный Император, Враг будет повержен, а человечество обретёт новую надежду. И тогда ты умрёшь". Было безумием верить в это предсказание... Созвездие Мэам – так в Ламби называют Серебряный Крест – и так-то не всякий год видно: восходит, как знаешь, глубокой осенью, когда небо обычно затянуто тучами, лишь на сутки. А уж застать его слияние с "цветком Илланты" - звездой Иллантаро, которая проходит через созвездие раз в раиль... Сам понимаешь. Я верил в это как одержимый, и своей верой вдохновлял Императора. И вот, в тот миг, когда нас разгромили – я понял, что это была аллегория. Такой она и была наша победа – одним шансом из миллиона. И это было чертовски больно. Я не мог пошевелиться и уже не мог дышать. Моё тело было убито, растерзано... И всё, что мне оставалось – это умирать и смотреть прямо перед собой. То есть, в небо. В ночное осеннее небо накануне предзимника. И вдруг облака разошлись. Вот тогда я и увидел его. Мэам, Серебряный Крест, который во времена Фейнганы носил имя - Жертвенник. Он сиял там, далеко, в небесах, - сияющим серебром в бесконечной бездне ночи. И в самой его крестовине горела звезда Иллантаро. Я никогда не видел ничего прекраснее. - В ту ночь Империя выиграла решающую битву, - тихо проговорил Тэйсе. - Инстинкт самосохранения - сильнейший из всех инстинктов, - Мёрэйн сжал его руку. – Избегать смерти, избегать боли любой ценой - вот главное, что движет животным. Считается, что на смерть невозможно пойти добровольно, осознанно и в здравом уме - инстинкт возьмёт верх и заставит сделать выбор в пользу сохранения жизни. Но мы по своей воле можем делать всё, что нам угодно, в том числе – можем заставить инстинкт замолчать. Это и есть то, что отличает нас от животных. Край – это страшно. Обычно человек останавливается, когда оказывается на краю. Перейти Бездну – значит не остановиться. Ты идёшь... Идёшь и видишь край. Ты смотришь в Бездну, оттуда скалится Небытие. И тебе бы замереть, тебе бы отпрянуть, тебе бы сотворить молитву: "Убереги меня, Господи!"... Но ты делаешь шаг... Ты продолжаешь шагать, хоть и должен падать. И в какой-то момент замечаешь, что идёшь... по воздуху. Это и есть – Истинное Рождение. Я не могу описать его более точно. - Вот кто был настоящим героем... - Прошептал Тэйсе после долгого, долгого молчания. – Никогда не наворотил бы такого, как я. - Ты уверен? - Приподнял бровь Мёрэйн. - Я бы хотел быть как ты. По-настоящему достойным человеком. И вообще... Совершенством. Мёрэйн обнял мальчишку. - Совершенством? Что ты! Видел бы ты своего кумира в начале его пути! Он ведь был совсем обычным парнем. Таким же, как ты. - Магнолия уже зацвела. - Да, мессир. - Близится Оммэлин. - Да, мессир. - Я пришёл позвать тебя на собрание Ордена. Съехались уже почти все. Будем решать, что делать дальше. Совет Содружества назначен на первый день месяца Эшш. Госпожа Имааро обожает символизм. - Что с того? У Империи нет шансов доказать причастность Тени к произошедшему. Мёрэйн поднялся и уселся на стену рядом с магистром. Альвэ молча разглядывал сияющий лик Танцующей-Среди-Звёзд. Его волосы, серебряные в свете Илланты, слегка развевались на ночном ветру. - Если нам повезёт, - Вздохнул Мёрэйн, – то мы, возможно, замнём неловкие темы сепаратной революции и льющихся по улицам рек крови. Совет снимет с повестки дня вопрос о том, когда нас прикончить – сразу или подождав, когда мы выкинем очередную глупость. Может быть, - если нам совсем сильно повезёт – мы будем именоваться не паразитами Планеты, а просто недоразвитыми животными. Как, в принципе, многие века до этого. Мы не победили. Мы ничего не добились. Мы вернулись в отправную точку, спугнув врага – который теперь станет ещё более осторожным. И всё это – по моей вине. - Я не виню тебя. Альвэ положил руку на плечо Мёрэйна. - Ты сделал свой выбор. Ты предпочёл спасти одного мальчика вместо того, чтобы уничтожить врага, угрожающего жизни цивилизации. Возможно, ты поступил безрассудно, но всё же ты поступил так, как должен был поступить. Я не буду осуждать тебя, какие бы последствия ни повлекло это решение. Помнишь ли, друг мой: твой любимый народ любит повторять: "Когда Великая Мать улыбается – дело не может обернуться бедой". А то, что ты сделал, не может не вызвать Её улыбку. И это, несмотря ни на что, немного обнадёживает меня. Идём. Нас ждут. Зал Собраний Ордена был полон до отказа. Здесь было немало новых лиц, и наиболее выдающимся из них был Император. Глава Империи внимательно прислушивался к речам. - Единство каладэ на Совете Содружества предложит снять с Империи клеймо ментальной неблагонадёжности, - говорил Альнара (сегодня он был представительным пожилым господином в строгом костюме, безупречном с точки зрения этикета дипломатии). - Откуда у вас такие сведения? – Император немного замялся, раздумывая, будет ли уместно добавить "господин посланник". - У меня есть источники, - улыбнулся тот. – Итак, если Империя будет убедительна, мы сможем восстановить статус мирной расы. - Но не развитой, - произнёс Император. – Не расы ступени ТИ. - Нет. Уже нет, - сказал магистр Альвэ. - Но, как я понимаю, Орден раскрыл дело с диверсией Тени, которая сыграла решающую роль в трагических событиях этой зимы – не так ли? - Совершенно верно, - кивнул магистр. – Это была хорошо спланированная и умело проведённая операция, к которой готовились, судя по всему, с того дня, когда Империя получила статус цивилизации ТИ. Некоторые из фракций Конклава Тени были категорически против присвоения Империи этого статуса. Скорее всего, они сразу начали продумывать варианты диверсии, которая дискредитирует Империю, и выжидали подходящего момента, случая, оказии. Им нужен был человек или группа людей, которые готовы совершить преступление – причём преступление это должно быть резонансным. И они искали таких людей. Сначала была попытка в Ламби. Убийство мастера Неприметной Стражи на территории Марки, находящейся так близко к границам каладэ, стало бы планетарным скандалом, особенно если бы убийца публично сознался бы в своих мотивах, и таким образом открылась бы ментальная несостоятельность – и, следовательно, некомпетентность, в глазах каладэ, - руководства Стражи. Однако, благодаря брату Мёрэйну, этот план провалился. Зато мы получили множество вопросов без ответов, что дало Тени возможность разыграть другую карту. Пока всё наше внимание было приковано, с одной стороны, к истории делитера, а с другой стороны, к рефлекторной игре, кое-кому удалось незаметно внедрить в ряды "Национального возрождения" своего резидента, специалиста по моделированию Поля, благо, опыт создания подобия человека по ти-слепку личности у них уже был, когда они смоделировали образ покойного боцмана Далле Дэйна для ламбитской операции. Бездомный маленький браконьер, знающий клич "Эваш Сюрери ли!" был взят в компанию националистов без вопросов и особых дознаний. Да и кто из людей мог бы себе представить, что за этой личиной кроется резидент Тени... - Хороший специалист, - вздохнул Аэнгрин. - Его задача состояла в том, чтобы поспособствовать возрождению интереса к эгрегору национализма. Дело в том, что Кагна, при всём удобстве её использования как деструктивной силы, имела для Тени один серьёзный недостаток, который сводил на нет все перспективы: сторонники "Национального возрождения" ничего не понимали в современных способах коммуникации и вопросах связи с общественностью. Их потуги публиковать свои материалы были неэффективны, а их методы привлечения внимания чаще вызывали отторжение у нормальных людей, привлекая в качестве сторонников лишь закоренелых маргиналов. Вот над этим и должен был поработать Теневой специалист по информации. Он должен был исподволь направлять действия верхушки Кагны по продвижению их идей... Но ему немыслимо повезло. В круги экстремистов попал человек, разработавший рефлектор! - Когда же Ордену стало известно всё это? – Спросил Император. - Точно известно стало только накануне штурма, - сказал магистр Альвэ. – До того момента были лишь домыслы, которые превратились в догадки, когда мы случайно выяснили, что в рядах Кагны находится Тэйсе Эрванд – автор рефлекторной игры. Люди толком не знают, что такое меатехнологии и чего можно добиться, работая с ними, зато Тени это отлично известно. Халокам Кагны ни за что бы не пришло в голову использовать в своих целях игру – а вот Тень не преминула бы воспользоваться способностями Тэйсе. Я предположил, что идея модифицировать игру должна была с большой долей вероятности исходить именно от резидента Тени. Если бы нам удалось выяснить, кто именно посоветовал это мальчику – наш круг подозреваемых значительно сузился бы. - Поэтому я и прослушивала Тэйсе беспрерывно, - сказала Эрмина. - Но оказалось, что "на том конце провода" догадывались о том, что Тэйсе будут слушать, - закончил Ашшими. – С нами играли на равных. Те, кто стоял за Кагной, знали наши методы. Этого было достаточно, чтобы мы удостоверились в своих предположениях: ни каган, ни халоки, ни тем более рядовые бойцы за национальную идею не знают об Ордене. И уж тем более – о меарийских способностях. Зато Тень отлично знает нас в лицо и способна просчитывать наши шаги. - Этого достаточно, чтобы доказать причастность Ацеийи к деятельности Кагны! – Воскликнул Император. - Увы, нет, Ваше Императорское Величество, - сказал Альнара. – Леди Эрмина не имела права прослушивать чужое сознание, согласно Планетарной Декларации. У развитых рас ментальное хакерство недопустимо, и мы не можем привести в качестве доказательства данный материал. - А информационные экраны, создающие имитацию завала на входе в бункер? – Спросил Император. – А факт того, что экстремист был вооружён нейродеструктором, что может подтвердить Морис Эрванд? А история с этим мёртвым боцманом и делитером? Неужели это – не доказательства? - Нигде нет прямого свидетельства вмешательства Тени. - Как это – нет!? Применение ти-технологий, которыми пока не владеет человечество. - Ими не владеет большая часть человечества, Ваше Императорское Величество, - Магистр Альвэ подчеркнул слова "большая часть". - Но зато ими владеет Орден. Скажут, что это мы решили дискредитировать Тень – поэтому прописали в Текст и делитер, и нейродеструктор, а также муляжи завалов в катакомбах поставили. Нет, увы... Совет Содружества не поверит выводам, основанным на использовании технологий. Он поверит, если ему предоставить настоящего пойманного псевдочеловека с астреарийской программой вместо сознания. Доказательства нужны неоспоримые. Нужен Текст. Мёрэйн сидел за столом, спокойно глядя перед собой. Он пытался найти в себе сожаление или чувство вины. Их не было. Морис спрашивал его и про Совет Содружества, и про доказательства причастности Тени. Разговор зашёл и о Большом Жёлуде. Мёрэйн попросил не рассказывать Тэйсе о том, что ценой его спасения стал провал миссии. Хотя, кажется, Тэйсе подслушивал... - Может быть, предоставить в качестве доказательства вашу память, брат Мёрэйн? – Спросил Император. – Вы своими глазами видели делитер в руках шаржанского мальчика, видели, как зомби покончил с собой. Этого достаточно... - Этого недостаточно, - вздохнул магистр Альвэ. – Брат Мёрэйн – меари. Свидетельство того, кто может прописать в Текст реальность по своему усмотрению, в Совете не принимаются. - А пленные? Возможно, кто-то из экстремистов... - Не видели ничего странного, - закончил магистр. – Они допрошены все до единого. - Может быть, мне всё же стоит попытаться... – Начал Альнара, очевидно, уже давно завязанный разговор. - Даже не думай об этом, Нэррс. Это не тот случай, где возможен один из твоих фокусов. Если Соседи уличат Империю в подлоге – все остальные обвинения уже не будут иметь значения! - Но вы, господин Альнара, излагали свои выкладки касаемо природы Теневой расы, которые могут доказать, что астреари вполне способны на такой поступок... - Увы, Ваше Императорское Величество, - бывший посланник поклонился. – Мои материалы имеют значение только в том случае, если у нас есть чёткое и обоснованное обвинение. Собственно, именно ради такого случая я и занимался длительными исследованиями природы астреари, которые позволили мне прийти к выводам, о которых вы знаете, и даже найти им подтверждение... Однако этот выпад в адрес Соседей, не подкреплённый неоспоримыми доказательствами нашей правоты, чреват обвинением в ксенофобии... - И бессрочным исключением из Совета, с грифом ментально неблагополучной расы, - добавил Альвэ. В этот момент раздался стук в двери. - Прошу прощения, леди и господа. – В дверях возник мэтр Эви. Он шёл, как всегда, немного прихрамывая, но очень прямо. Взгляд его карих глаз, правда, был чуть более рассеянным, чем обычно, а речь слегка более медлительной. - Прошу прощения, но этот молодой человек настаивает на том, что имеет сказать Ордену нечто очень важное и не терпящее отлагательства. Эви посторонился, давая пройти тому, кого привёл. Все взгляды устремились на вошедшего: на пороге стоял Тэйсе Эрванд. 1 Эшш, Омэй-Но Циклопический город из белого камня возвышается на грани между Светом и Тенью, на берегу схваченного льдами океана. Омэй-Но, Белый Город Мёртвых. Белая лестница дворца огромна, и Император чувствует себя словно уменьшенным в размерах в десятки раз. Он поднимается по гигантским ступеням – как? Он не смог бы объяснить при помощи обычных человеческих понятий. В Сэйде нет привычных оков материи, и когда передвигаешься на этом уровне, можно подняться по ступеням вдвое выше твоего роста без помощи верёвок, не карабкаясь и не подтягиваясь на край... Ему ещё непривычно выходить из своего тела. Но он хорошо подготовился к Совету. Больше никаких проекционных экранов. Никаких посланников. С этого дня он будет представлять свою страну лично. Он будет общаться на равных с представителями цивилизаций, способных являться на встречи в Белом Городе вне своих физических тел. На тренировках в Ордене, где он весь последний месяц учился перемещать своё сознание в Сэйд, кто-нибудь обычно держал его за руку. Но сейчас он поднимается по белым, чересчур большим для человека ступеням, один. Безо всякой помощи. В мягком сумраке Сэйда кажется, что над городом гигантов – вечный рассвет. Странной геометрии улицы полны народа разных рас. Огромный зал подавляет своими размерами, множество взглядов устремлено на первого человека – не меари! – переступившего этот порог. - От имени Содружества развитых рас нашего мира я, Имааро, секретарь Совета, приветствую собравшихся. Мы рассмотрим дела нашего Содружества, и судить нас будет Текст. Трибуны гигантского зала заняты представителями рас Содружества. Император сидел один на высокой трибуне. Перед собранием иных видов разумной жизни. Сэйдамическое тело не могло чувствовать ни холода, ни твёрдости вековечных камней, но ему казалось, что ему холодно и жёстко... И очень одиноко. - Империя людей приветствует тебя, хранительница Книги Жизни. Готова ли ты чисто, беспристрастно и чётко явить через себя Текст? - Готова, - произнесла моронская женщина, стоящая в Круге Совета, обратив на Императора свои большие миндалевидные глаза с чёрной обводкой. - Империя людей считает собрание Совета открытым. - Сегодня мы собрались, поскольку Единством каладэ было внесено предложение о пересмотре статуса Империи людей. Слово Империи людей. Император поднялся, волнуясь. - Империя людей заявляет, что, поскольку на данный момент нет никаких оснований считать её расой, представляющей угрозу гармонии мира, с неё должен быть снят статус ментально неблагополучной расы. - Протестую, - поднялся представитель фракции Ацеийи. – Возможно, Империи и удалось восстановить мир... Весьма недолговечный, надо полагать, учитывая, что для этого пришлось пойти на физическое устранение ряда лиц, ответственных за организацию бунта... Что само по себе является мерами крайне спорными с точки зрения цивилизованности и тем более трансцендентности, что не вполне соответствует парадигме мышления развитой расы. Но даже если не принимать в расчёт эти сомнительные способы – нельзя не принять в расчёт их поверхностность и бесперспективность. Решение конфликта через физическое устранение – это меры, прибегая к человеческому же языку, косметические. Представители разумных рас понимают, что бороться следует не с носителями иных приоритетов, но выкорчёвывать сам корень противоречия. Последователи мертвы, но, как известно, эгрегор остаётся дееспособным и после гибели своих приверженцев, более того, напитавшись кровью жертв, он становится сильнее и скоро получает новых поборников. Руководство Кагны уничтожено, и сотни особей, поддерживавших движение, посажены под замок, приговорённые к принудительному ментальному лечению. Но искоренена ли идея, за которой они шли? Кто поручится, что не появится новый вождь, использующий национальный миф ради получения власти? Очередная революция в Империи не заставит себя долго ждать. Вряд ли Совету Содружества стоит пересматривать вопрос о статусе данной цивилизации всякий раз, когда она нарушает Планетарную Декларацию. - Замечание высказано лишь одной из фракций, - заметила госпожа Имааро. – Слово фракции Маррайны. - Проблема несостоятельности человеческого интеллекта, - поднялся представитель Маррайны, - его неспособность к построению гармоничного общества нас интересует с самого зарождения человеческой цивилизации в нашем мире. Всё это время мы пристально наблюдаем за человечеством и его развитием. Увы, результат мы получаем не утешительный. Люди, будучи весьма плодовитой и жизнеспособной расой в физическом плане, абсолютно нежизнеспособны ментально. Глобальная, коренная проблема человечества в том, что в человеческом мировоззрении перевёрнута система ценностей - каждый индивид думает не о процветании мира, в котором живёт, а о себе, о том, как бы продлить свой род, обезопасить себя, укрепить свои позиции. Эта парадигма прослеживается на уровне поведения как индивида, так и социальных объединений, от самых мелких, таких, как семья, до самых крупных – государств и цивилизаций. Причина конфликтности человека лежит глубоко, намного глубже корней частных эгрегоров, таких, как эгрегор национальной идеи. Корень человеческой конфликтности в том, что человек изначально лишён представления о первичности общего блага – и о вторичности блага субъективного. Человек не способен принять идею, что второе происходит из первого, но не наоборот. Это обусловливает крайнюю степень ущербности человеческого мировоззрения, что создаёт социокультурные парадигмы, которые влекут за собой мощнейшие конфликты. - Замечание принято, - сказала госпожа Имааро. - Слово тем из фракций Конклава Тени, которые желают высказать своё мнение по данному вопросу. Поднялся представитель ещё одной фракции, название которой было бы трудно воспроизвести на человеческом языке. - Помимо экологической угрозы, которая непосредственно проистекает из такого положения вещей, существует постоянная меаэкологическая угроза, исходящая от человеческого общества. Человек, с его примитивным складом психики и мировосприятием, оказывает деструктивное влияние на всю меаэкологию Планеты своими бесплодными исканиями несуществующей Истины, своими злодеяниями во имя этой так называемой "Истины", своим стремлением подчинить весь мир своим прихотям. "И это говорит существо, - подумал Император, - для которого "Истина" заключается в необходимости уничтожить соседнее государство любой ценой…" Он оборвал свою мысль, вспомнив о том, где находится. Однако успел поймать в ответ безмолвную усмешку: "Ну, мы же говорим, что человек не способен понять тех, кто привык думать не только о себе..." Тем временем говорил представитель уже другой фракции: - Наблюдения за меафоном показывают, что восемьдесят пять процентов жизненного времени среднестатистического человека сопровождается негативными мыслеобразами, негативными эмоциями, негативно окрашенными действиями. Можно ли представить себе высокоразвитую, гармоничную расу со столь высоким уровнем ментального негатива? - Стоит обратить внимание также на то, что, несмотря на значительный уровень научно-технического прогресса, человечество почти ничего не делает с проблемой избытка населения. Вместо того, чтобы, как любая развитая раса, задуматься об ограниченности ресурсов окружающего мира и установить необходимое для гармоничного развития общества ограничение рождаемости, люди продолжают культивировать ценности семьи – пережиток нездоровой социальной системы, при которой особи - это ресурс рабочей и воинской силы, необходимой для обеспечения нужд государства, к тому же индивиды, растящие детёнышей, куда лучше управляемы и более покорны. Такое положение вещей деструктивно сказывается на экономической системе и создаёт в перспективе непосредственную угрозу целостности ресурсов и энергетической гармонии планеты... Представители фракций Конклава высказывались один за другим, будто прорвало плотину. Наконец наступила тишина, последовало короткое совещание в закрытом информационном куполе, после чего поднялся спикер Конклава Тени. - Конклав фракций Тени высказывает предложение оставить за человечеством статус ментально неблагонадёжной расы. Хранительница Библиотеки подняла птеру. - Слово Единству каладэ. Изумрудный взгляд Лиэсе Моора встретился со взглядом Императора. - Единство каладэ считает доводы многоуважаемых членов Содружества весомыми, - заговорило существо. – Однако Единство каладэ воздержится от вынесения суждения о том, как поступить, пока не будет выслушано мнение Империи людей. - Слово Империи людей. Император поднялся. - Империя людей просит Совет обратить внимание на тот факт, что многоуважаемые члены Содружества, оперируя сентенциями о развитости, цивилизованности и бесконфликтности, выступают за уничтожение одной из разумных цивилизаций. Империя просит рассмотреть этот вопрос с точки зрения меаэкологичности. Изумрудные глаза подмигнули, и, как показалось Императору, весело. Глава Империи уселся. Он знал, что поднятый им вопрос – кость в горле Совета. Это – единственный пункт, по которому каладэ и Тень не могли и всё ещё не могут прийти к консенсусу. - Принято, - произнесла хранительница Библиотеки, слегка улыбнувшись Императору чёрными губами, - слово Конклаву фракций Тени. - Многоуважаемый Император, - поднявшийся спикер фракции Ацеийи впервые позволил себе обратиться к представителю человечества лично. – Вы ведь знакомы с медициной, не так ли? Император наклонил голову. - Это одна из дисциплин, ознакомление с которой включает моё образование. - Прекрасно. Стало быть, вы можете вообразить себе организм в самом расцвете, который внезапно поражает болезнь, рискующая стать смертельной? Как вы думаете, как следует врачу поступить с популяцией микробов, провоцирующих воспаление? Император счёл лучшим промолчать. Представитель Ацеийи продолжал: - Жизнь микроба, если так разобраться, - это тоже жизнь. Тоже часть Творения. Тоже проявление Текста. Однако микроб будет уничтожен, если его жизнедеятельность угрожает более высокоорганизованной форме жизни... И тем более - всей системе. - Слово Единству каладэ, - плавно произнесла хранительница Библиотеки. - Единство каладэ воздерживается от комментариев, - прозвучал густой голос Лиэсе Моора. - Империя людей просит слова, - поднялся Император. - Слово Империи людей, - кивнула госпожа Имааро. Император встал на трибуне. Внезапно он вновь ощутил себя на ступенях собора, говорящим перед толпой. Тогда он тоже боялся, что не получится. Страшился, что его не будут слушать. Внизу расстилалось человеческое море – и каждый, кто скрывался за этими глазами, прикованными к нему, был незнакомцем – был неизведанной, странной вселенной, с неведомыми мыслями, стремлениями и переживаниями... Каждый из них был чужим и чуждым... А он, Император, говорил перед ними – и по мере того, как говорил, ощущал, как чуждость исчезает, истаивает. Как его слышат. Как в далёкой, неизведанной вселенной рождается ответ – словно свет звезды зажигается навстречу сиянию другой. И вот уже они машут лентами... И вот уже они кричат: "Да здравствует Император!" Не такие же ли эти существа, как те люди, что стояли на площади его города? Разве они – более чужие, чем любой из незнакомых людей, которого можно встретить на соседней улице?.. Император знал, что в эту минуту происходящее на Совете транслируют все информационные каналы Империи. Миллионы людей не сводят глаз с проекционных экранов, с дисплеев меатрекеров. И вдруг он ощутил необъяснимое единство с ними – с миллионами своих подданных. Он прочувствовал каждого из них. Он стал каждым из них – словно каждый из них мог сейчас подать голос на Совете. Он заговорил, и сэйдамическое эхо далеко и гулко разносило его голос. - Как человек, я выступаю перед Советом Содружества развитых рас от имени всех моих братьев и сестёр. От имени каждого из людей. И как человек – я признаю всё то, что было сказано членами Содружества, правильным и справедливым. Я не буду отрицать ни ущербность человеческих парадигм мышления, ни ту опасность, которую несёт для мира моя раса. Человек на самом деле очень несовершенен, его чувства во многом подчиняются неизбытым животным инстинктам. Мышление человека действительно эгоцентрично, как это было отмечено нашими высокими Соседями, - он поклонился трибуне Конклава Тени. – Люди, в большинстве своём, воистину живут стремлением к личному обогащению, к личному комфорту и власти, удовлетворяющей их амбиции и психологические комплексы. Всё это несовместимо с трансцендентностью интеллекта, всё это – качества разумного животного, которое не вправе претендовать на статус цивилизации ТИ. Как человек, я признаю это, сознаюсь в этом и принимаю это. Император сделал паузу, и в большом зале Белого Города воцарилась космическая тишина, не нарушаемая даже шелестом мыслей. - Но как человек, - возвысил голос Император, - я заявляю, что людей не удовлетворяет это положение вещей. Тот, кто читает в человеческой душе, прочтёт самые сокровенные её строки. Тот, кто может слышать человеческую душу, не может не слышать эту единственную, самую страстную её мечту – мечту о Полёте! Мечту, о том, чтобы стремиться, чтобы рваться – вперёд и вверх! Эта мечта живёт во всём, что было сделано человеческими руками, во всём, что создано мыслью и духом человека. Просто прислушайтесь к Тексту – как поёт эта мечта в каждом стихотворении, написанном человеком, в каждой ноте созданных им мелодий, как сияет она с каждого холста, с каждой строки! Да! Наши мысли захвачены неудовлетворённостью и болью, которую приносят наши чувства, подчинённые низменным страстям. Но мы боремся. Мы снова бросаемся в небо – как бы нас ни держали оковы земли. Мы не хотим и не собираемся оставаться рабами природы. Мы хотим большего. Каждой минутой своей жизни мы бросаем вызов данности. И мы верим, что одержим Победу! Ибо надежда есть, и есть путь. Путь, который проходят все развитые расы, эволюционируя сперва из животного в разумное животное, а после – из разумного животного в трансцендентное существо. Для того, чтобы это произошло, нужно лишь две вещи. Первое – чтобы основа парадигмы мышления большинства представителей расы переместилась с плана материального на более тонкие планы бытия. И второе – чтобы нам позволили это сделать. Ибо если не будет второго – исключится возможность первого. Первое – в наших руках, в руках людей, человечества. Но второе – от нас не зависит. Таким образом, в руках Содружества наша судьба. Вы можете вынести решение о нашей бесперспективности – и навсегда убьете нашу надежду. А можете позволить нам попробовать. И от имени всех людей я прошу Содружество об одном – просто дайте нам шанс. Император умолк, обводя трибуны взглядом. Все молчали, и в тишине раздался голос Лиэсе Моора: - Прошу слова. - Слово Единству каладэ. Лиэсе Моора поднимается в блеске синего ассари. - Единство каладэ за то, чтобы выполнить просьбу Империи людей. По трибунам Конклава пошла гулять волна перешёптываний. Император удовлетворённо отмечал, что те, кто только что высказывался против Империи, теперь не выглядят столь уверенными… Снова последовало совещание фракций: в отличие от каладэ, астреари не отличались ментальным единством, которое позволяло бы одному существу чувствовать и выражаться за всех представителей своей расы. - Люди напрасно говорят о пути духовной эволюции, - поднялся наконец спикер Конклава. – Так как этот путь существует лишь для перспективных рас. Но расы не одинаковы. Некоторые виды представляют собой тупиковые ветви эволюции. И тупик может обнаружиться на разных эволюционных этапах. Так, одни виды деградируют ещё на этапе животного. Других же может постигнуть эта участь на более высоком этапе развития. Как, например, людей. Они достаточно хорошо развивались до тех пор, пока не подошли к ступени перехода в ТИ. Но дальше шагнуть им не суждено. Примером тому – множество сгинувших человеческих цивилизаций. - Но есть и обратные примеры, - сказал Император. – Примеры того, как расы, подобные людям, возвышались над своей природой и становились трансцендентными цивилизациями! - Неужели? Назовите хотя бы одну. - Конклав фракций Тени, - произнёс Император в наступившей тишине. - Бред. – Спикер Конклава выплюнул слово так, будто ему в рот попал яд. - Неслыханное оскорбление, - проскрежетал представитель Ацеийи. - Уважаемые члены Совета Содружества, - госпожа Имааро подняла птеру. – Прошу вас соблюдать приличия и держаться в рамках поведения, адекватного уровню ТИ. - Императору показалось, что при этих словах по чёрным губам моронки скользнула тонкая улыбка. – Представитель Империи людей ещё не закончил свою речь. - Возможно, сказанное мною заденет некоторых из присутствующих, - Император прямо посмотрел на трибуну Конклава. - Однако у Империи есть результаты исследований в области ксенологии, которые были проведены одним из наших специалистов. Исследования показывают, что раса астреари и раса людей являются биологически и ментально близкими формами жизни. Прошу Текст. - Текст, - объявила хранительница Библиотеки. На проекционном экране замелькали столбцы данных, графики, рисунки, схемы... - Как можно видеть, - Император широким жестом указал на огромный экран, - у нас сходная физиология... Если отбросить особенности, приобретённые астреари в процессе эволюции в условиях жизни на неосвещённых или частично освещённых планетах, в условиях гиперминусовых температур и неустойчивой низкой гравитации... На экране появилась многомерная картинка, изображающая астреари, у которого по ходу речи Императора исчезали птеры, изменялась структура зрительного и слухового аппаратов, менялся цвет кожи... - А также если добавить то, что астреари убрали из своего организма сознательно, с помощью модификаций своего ДНК после того, как стали развитой расой... У существа на картинке выросли пищеварительная и выводительная системы. - Итак, мы получим... Тело человека. Существо на картинке и впрямь стало походить на человека. И весьма... - Это уже слишком! - вскричал представитель Ацеийи. - Мы абсолютно не похожи! - Отчего же? - Улыбнулся Император. - Только тем, что у вас присутствует птеро-образование на костяке рук, тем, что ваш организм адаптирован к нестабильности гравитационных потоков, что даёт вам способность, о которой так сладко мечтают люди, - способность к левитации; тем, что ваши органы зрения и восприятия приспособлены к жизни в темноте; тем, что у вас иная терморегуляция... Все эти различия обусловлены разностью наших сред обитания. Так что вполне позволяют предположить картину их возникновения. Множество раилей назад... Миллионы световых лет отсюда... Умирающая планета, населённая людьми. Экологическая катастрофа, война – или любые другие обстоятельства вынуждают часть представителей вида искать способ продолжить существование вне родного мира. Но иные миры негостеприимны... Будучи заложниками космоса, эта горстка существ оказалась на планете, существование на которой было возможно лишь в лютом холоде и бесконечном мраке... Но какой же из своих особенностей всегда больше всего гордятся астреари? Какую черту воспевает их культура из раиля в раиль? Верно. Возможность модифицировать плоть с помощью интеллекта. Экстремальные условия могли стать отправной точкой такого выбора. Поставленные перед необходимостью выживать на плохо освещённой и холодной планете, эти люди проводят опыты над коррекцией ДНК. Они открывают тайну информационного моделирования. Единственный шанс выжить – превозмочь природу, данную от рождения. И вот они заставляют своё тело адаптироваться к холоду, переводят своё зрение в инфракрасный диапазон. Они избавляются от всего, что кажется им некрасивым и лишним. Они создают себе крылья... То, как стали переглядываться представители фракций Конклава Тени и как менялись выражения их лиц, не ускользнуло от взгляда Императора. - Прошу Текст, - Император поймал взгляд госпожи Имааро. - Текст! – Моронка послушно взмахнула птерой. На экране возникла ледяная пустыня под далёкими звёздами. Среди пустыни – научная станция… Лаборатория, люди, рассматривающие дисплей, на котором… - Протестую! – взвыл спикер Конклава Тени. – Данный Текст не относится к истории этого мира. - То, что у нас общие предки, - сказал Император, – доказывает факт исключительной близости ДНК астреари и ДНК человека! - Протестую! – Спикер Конклава вскочил на ноги. – Биологические особенности физического тела не имеют значения в вопросе о сути. Аппелирование к биологии – признак мышления тех, чьё сознание находится на уровне физического плана восприятия реальности и неспособно к рассмотрению вопросов с позиции трансцендентного мышления! - Но я скажу больше, - продолжал Император. - Мы близки не только физически, но и ментально. Разумеется, я не имею в виду, что рацио современного астреари аналогично рацио современного человека. Однако сама схема его строения, алгоритм понимания, построения причинно-следственных связей, сопоставления, психических реакций - сходна до практически полного соответствия! - Люди не могут располагать данными, позволяющими делать подобные заключения, - возразил спикер Конклава. - Однако мы ими располагаем. Один из моих подданных имел возможность детально изучить организм астреари на всех планах и во всех аспектах его бытия. Данные господина Альнары вполне адекватны, что подтверждает Текст. Множество глаз изучало видеоряд, бегущий на проекционном экране. - Наши учёные, - продолжал Император, - обработали эти данные и пришли к однозначному выводу... Нас разделяют миллионы лет эволюции, не только биологической, но и ментальной. Однако у нас один исток, одна колыбель. Поэтому, можно утверждать, что раса астреари проходила вехи ментального развития, во многом близкие тем, которые проходит человечество... - Протестую! – Взвился спикер Конклава. - Это нельзя утверждать. Это нельзя утверждать, поскольку это недоказуемо... - ...И ещё не до конца их прошла, - закончил предыдущую фразу Император. Все присутствующие, включая госпожу Имааро, воззрились на трибуну Империи. – Империя людей заявляет о подлоге и провокации со стороны Конклава фракций Тени, которые имели целью дискредитировать Империю перед лицом Содружества, что было продиктовано позицией заведомого недоверия к людям, нежеланием видеть расу людей в Содружестве, занимающую равную с ними позицию, то есть – тотальным отторжением к людям как к расе, иначе говоря, ксенофобией. Император умолк на секунду: на трибунах повскакали с мест. Однако госпожа Имааро предупреждающе подняла птеру, не давая слова желающим высказаться. - Пусть Империя людей продолжает. - Государства разумных животных, - продолжал Император, - искореняют оппозицию. Такие государства мы, люди, называем тоталитарными. В них нет места инакомыслию. Они отторгают идеи, которые идут вразрез с принятой идеологией. Он взглянул прямо в сверкающие изумрудные глаза Лиэсе Моора. - Если бы Империя была таким государством, то информация, распространяемая сторонниками движения "Национальное Возрождение", была бы не только запрещена, но и вычищена из контента соответствующими специалистами: современные технологии, доступные нам, позволяют проделывать такие вещи. Однако Империя не является таким государством. В Империи действует принцип Свободы Личностного Самоопределения. Это согласно ему Кагна и её сторонники продолжали существовать. – Он сделал паузу. – На пользу тем, кто желал уличить нас в изъяне. Оппозиция, собирающая неудачников, преступников и депрессивно-маниакальных граждан, избегающих лечения, - вот чем являлась Кагна. Это движение, пропагандирующее убийство ближнего, рознь и насилие, не склонило бы к себе широкие массы имперской общественности, если бы не были применены специальные инструменты информационного воздействия. Существуют информационные технологии, позволяющие возродить эгрегор к жизни, заставить его вспыхнуть ярко и подчинить себе помыслы миллионов... Человечество только на пороге понимания подобных вещей. Но такие вещи хорошо известны другим, более высоко развитым расам. Взгляд Императора обратился на астреарийскую трибуну. - Я заявляю о том, что специальными службами Конклава фракций Тени была проведена секретная операция, в результате которой в информационном пространстве человечества был поднят так называемый Ветер Меа – необратимый, мощнейший информационный поток, вызвавший ментальную эпидемию. - Протестую, - спикер Конклава наконец дождался возможности высказаться. - Примитивность человеческого представления о природе реальности не позволяет человеку допустить возможность существования иных моделей мировосприятия, отличных от его собственной. В частности, человек, одержимый идеей власти, абсолютно чуждой нашей расе, склонен рассматривать окружающие его формы жизни исключительно через призму этой идеи. Столкнувшись с расой, уступающей ему в интеллектуальном, научно-техническом или каком-либо другом развитии, он стремится подчинить либо уничтожить эту расу и использовать её ресурсы и возможности. При этом человек уверен, что любая раса, превосходящая его своими возможностями, будет стремиться сделать то же самое с ним. Исходя из этой примитивной парадигмы, люди решили, что мы, непременно, должны стремиться уничтожить их - как сделали бы они сами, будь у них возможность хотя бы в чём-то превзойти нас. - Прошу слова, - поднял руку Император. - Слово Империи людей, - нервно кивнула госпожа Имааро. - Конклав фракций Тени не интересуют доказательства, подкрепляющие заявление Империи? – Осведомился Император. - Таковые интересуют Единство Каладэ, - прозвучал голос Лиэсе Моора. - Таковых нет и быть не может, - отрезал спикер Конклава. – И поберегитесь притащить сюда кого-нибудь из своих меари с их сфабрикованным Текстом – если только Империя попробует пойти на махинацию, подобную той, которую провернул ваш представитель в прошлый раз, она будет обвинена в подлоге!!! - Зачем же, - улыбнулся Император. – Империя не нуждается в фантазиях, чтобы доказать очевидное. Он поднял руку – для миллионов граждан, с затаенным дыханием наблюдающих происходящее в прямой трансляции, этот жест должен выглядеть эффектно – и тут в проломе стены огромного зала, на фоне вечно сумрачного неба над ледяным морем поднялась, прядая гигантскими кожистыми крыльями, огромная когтистая тварь. Двухметровые зубы лязгнули в воздухе, белые слепые глаза пялились в пространство. На спине у крылатого создания стоял высокий человек в мантии, развевающейся за спиной под порывами ветра. - Теневой птеродактиль!!! – Взвились крики на трибунах, и те немногие, кто был во плоти, бросились бежать. - Уважаемые члены Совета Содружества, не беспокойтесь, - наездник спрыгнул с роговой спины твари и погладил её по морде. – Мой прекрасный, милый друг не тронет представителей высокоорганизованной, духовной и гармоничной цивилизации. Он не любит лишь некрасивые движения души – злобу, агрессию... Ксенофобию. Бывший посланник Альнара Ветер Полуночи улыбнулся обворожительной улыбкой, сверкнув чёрными глазами. - Что всё это значит, господин Альнара?! – Спикер Конклава уже взял себя в руки и вернулся на своё место. – Вы забыли, что лишены права голоса в Совете? Вам следует напомнить, что участники вашего Ордена не имеют права являться... - Тише, тише, - брат Альнара поднял руки в жесте примирения. – Говорить буду не я. С этими словами он протянул руку второму человеку, который сидел верхом на птеродактиле, отчаянно вцепившись в выступы рогового хребта. - Не бойся, Тэйсе. Иди сюда. С его помощью со спины птеродактиля спрыгнул невысокий юноша с едва отросшими тёмными волосами и немного растерянно обвёл глазами занятые представителями иных рас трибуны. Собравшиеся, в свою очередь, изумлённо взирали на него – первого человека, во плоти явившегося в Омэй-Но, Белый Город Совета Содружества, да ещё таким странным способом передвижения. Юноша, отпустив руку брата Альнары, медленно вошёл в Круг Совета и вышел на середину. - От имени Империи людей прошу слова, - сказал он, представ перед хранительницей Библиотеки. - Кто говорит от имени Империи людей? – Спросила госпожа Имааро. – Назовись. - Подданный Империи людей, - ответил молодой человек. – Меня зовут Тэйсе Эрванд. Я был среди сподвижников Кагны. Так сложилось, что я участвовал в той операции, о которой здесь шла речь, - то есть, в операции, связанной с раздуванием интереса к нации и всему такому. Это я сделал игру, которая пропагандировала идеи Кагны, и из-за которой у всей страны сорвало крышу... То есть, ну... - Говори как умеешь, - улыбнулась хранительница Библиотеки. – Здесь не смотрят на то, какие ты используешь слова. Важно, что ты хочешь сказать. - Я, в общем, был в центре всех событий, - смущённо сказал паренёк. – И общался с этим... как его... Ну... резидентом. Я могу засвидетельствовать то, что слова Его Величества, моего Императора – чистая правда. Тот, кто выдавал себя за кашевара Кагны, парня по прозвищу Большой Жёлудь, на самом деле не был даже человеком… В полном смысле слова. Это была копия парня, который умер много лет назад, и в мозгах у этой копии сидел Чу… эээ… кто-то из Тени. Трибуны бесновались. - Подлог! – Кричали одни. - Обман! – Кричали другие. - Прошу слова, - перекрыл всё голос Лиэсе Моора. - Слово Единству каладэ. - Требую запросить Текст. - Текст, - сказала госпожа Имааро. И в проекции над её головой пошли голографические кадры памяти Тэйсе. Зимний лес... Костёр на снегу... Молоденький кашевар с миской похлёбки. - Моё имя Такша… Все меня зовут Большой Жёлудь... У меня родители умерли. Я остался без дома, без средств… - То есть? А Имперская социальная служба? Тебе что, не подыскали приёмных родителей? - Не-а. Да, конечно, по закону они обязаны искать семью, которая согласится взять сироту, всё это устроить… Задействовать ТРИП, поднять на уши специальные форумы… На самом деле, в реальной жизни всё по-другому. Всем плевать. - Ты хочешь сказать – социальная служба отказалась тебе помогать? И даже не назначили профессионального опекуна? - Ха! – Юный кашевар как-то очень не детски усмехнулся. – Ты всё ещё думаешь, что Империя заботится о людях? Да прямо! Да. Меня просто выставили, если хочешь знать. Мне пришлось жить на улице, а потом в лесу – охотился, чтобы с голоду не помереть. Так вот и стал вне закона. Пропал бы, если бы халок меня к себе не взял. Ты ведь читал его книгу? Если ты – умный человек, то ты просто обязан это прочесть! Каган говорит такие вещи, которые открыли глаза даже тем, кому Империя совсем запудрила мозги. - Прошу слова, - поднял руку Император, и картинка прервалась. – Данные о мальчике, за которого выдаёт себя самозванец, есть в базе Империи. Прошу Текст. - Текст, - кивнула хранительница Библиотеки. На экране замелькали фотографии, письма и выписки из каких-то документов... - Мальчик действительно остался сиротой, - прокомментировала госпожа Имааро. – однако после смерти его биологических родителей для него, с помощью Имперской государственной социальной службы были найдены приёмные. Эти люди заботились о нём и считали его сыном. В завершении видеоряда возникла короткая видеозапись, какие делают, по шаржанской традиции, в дни свадеб, рождений и похорон: мужчина и женщина в трауре стоят у гроба, в котором лежит мальчик, чьё лицо все видели только что возле зимнего костра. Мужчина произносит короткую, но эмоциональную речь, смысл которой сводится к сожалению об утрате сына Такши и к тому, что, несмотря на его ранний уход из жизни, память о нём останется навеки. - Это уж точно, - не удержался от ремарки брат Альнара. - Продолжайте, - голос Лиэсе Моора был спокойным, как всегда, но в нём прозвучало непривычное напряжение. В голографической проекции пошли кадры: вот молоденький кашевар угощает Тэйсе отварной рыбой из походного котелка, вот даёт ему кипу исписанных листов бумаги, а вот – прикрывает щитом во время обстрела фуникулёра на перевале. Вот и новая сцена: лагерь экстремистов в горном ущелье. Националисты обсуждают внезапное нападение и свою неудачу. – По закону любой человек имеет право потреблять любую информацию, - говорит немолодой человек в красно-сером – халок. – Поэтому, если бы мы могли каким-либо обходным путём, без издания книги, привлечь внимание масс к идеям кагана… - И работам моего отца, - добавляет девушка Куля. - Те, кто стоят у власти, уже не смогли бы воспрепятствовать нашему делу, - продолжает халок. - Но как добиться интереса масс, особенно теперь, если мы и раньше-то не могли расшевелить людей, - вздыхает девушка. - Мы с отцом забросали письмами все издательства, но везде получали один и тот же ответ: "Специфическая литература, нет спроса. В публикации отказано"… - С современными технологиями можно многого добиться, - говорит мальчик Большой Жёлудь. - А уж с такой штукой, как рефлектор, - и подавно. - А причём тут рефлектор? – Спрашивает Тэйсе, на его лице удивление. - Ну, - пожимает плечами кашевар. – Например, если бы можно было зашить идеи возрождения нации в сюжет рефлекторной игры – много народу заинтересовалось бы ими. - Эту сцену пришлось восстанавливать в памяти мистера Эрванда под гипнозом, - сказал Император. – Фрагмент памяти юноши был заблокирован ментальным барьером. - Угу, - кивнул Тэйсе. – Я всё вспоминал, как же мне пришла в голову мысль вписать идеи Кагны в мой рефлектор. И не мог вспомнить. А проекция показывала дальше. Полутёмный четырёхугольник подземного каменного мешка. Избитый подросток на полу. Над ним – кашевар по прозвищу Большой Жёлудь. - Твоя формула всё равно станет известна Кагне. Только куда более мучительным тебя способом. Потому что у тех, кто хочет, чтобы Кагна победила, есть устройства, позволяющие считывать информацию с сознания умершего. - Что ж ты раньше-то эту хрень не применил? - Шепчет Тэйсе. – Если она у тебя есть? - Она есть не у меня. Но у тех, кто заинтересован в том, чтобы рефлектор оказался в руках Кагны... Когда ты умрёшь – а это случится после длительных мучений – я помещу твой сэйдам в информационную капсулу и доставлю его в Тень. Там из твоей посмертной памяти вынут все формулы, коды и пароли. Программу запишут на меатрекер. Кому надо – позаботятся о том, чтобы этот меатрекер оказался у кагана. Госпоже Имааро пришлось поднять обе птеры, призывая зал к молчанию. С трибун неслись вопли, топот, даже каладэ повставали с мест… А монолог Большого Жёлудя в проекции продолжался. - Ты думал, всё так просто, да? Глупые дети-переростки заигрались в оружие и им удалось в одночасье развалить великую Империю? Ты туп, как и все представители твоей расы. В мире есть те, кто приглядывает за своими соседями. Особенно если эти соседи – ущербные полуживотные, извергающие в информационное пространство нашего мира кучи ментальных отходов, не думая о том, как вся эта отрава скажется на Планете и на других её обитателях; Мы ненавидим вас. Мы презираем неполноценных существ, которые только и грезят тем, как использовать ресурсы Планеты, обеспечивая себе комфорт, богатство и власть, которые могут изуродовать её своими войнами, технологиями или чрезмерной эксплуатацией. Мы не допустим этого. - Мы? – Шепчут разбитые губы Тэйсе. - Вы называете нас Тенью. Вы думаете, что мы ваши враги. На самом деле мы оказываем вам великую услугу тем, что избавляем от позора нести бытие такой отсталой, несовершенной и бесперспективной расы, какой вы являетесь. Вы – мусор вселенной… - Довольно. – Глубокий голос Лиэсе Моора перекрывает голос того, кто говорит устами Большого Жёлудя. – Совет Содружества слышал достаточно. Единство каладэ требует реабилитации Империи людей и снятия с неё статуса ментальной неблагонадёжности. Единство каладэ требует лишить Конклав фракций Тени статуса цивилизации ТИ и рассмотреть вопрос о ментальной неблагонадёжности расы астреари. Трибуны бесновались. Каладэ воздели руки в едином жесте согласия, представители фракций Конклава махали птерами, переглядывались, кричали, говорили наперебой... Во всеобщей суматохе не все сразу заметили, как представитель фракции Ацеийи вынимает из рукава тонкую полупрозрачную трубку... Птера метнулась к виску астреари. Планы реальности разорвала молния импульса. На месте, где только что сидело существо, разверзлась пустота... Вокруг метались обезумевшие члены Конклава. Только спикер сидел на трибуне неподвижно. Кровь отхлынула от его лица, взгляд глядел в пустоту. - Слово Империи людей, - ровно произнесла хранительница Библиотеки. – Обращаю внимание на то, что, поскольку Единство каладэ выступает за лишение Конклава статуса ТИ, а Конклав – против, голос Империи людей оказывается решающим. Император поднялся. Обвёл взглядом большой зал древнего дворца. Посмотрел на голубокожую моронку, застывшую в ожидании, на слегка обалдевшего Тэйсе, на бесстрастно застывшего брата Альнару. И мысленно заглянул в глаза каждому из миллионов других – людей, своих подданных, что смотрят сейчас прямой эфир. Тех, кто в эту минуту, негодуя, бьет рукой по столу, кто бормочет сквозь зубы: "Так им! Так им, проклятым Чужим! Из-за них все наши беды! Они всегда хотели нас уничтожить! Нет уж! Дудки! Теперь вы прочувствуйте, каково это – когда весь мир против вас! Справедливость восторжествует!"... - Империя людей против того, чтобы Конклав фракций Тени был лишён статуса цивилизации Трансцендентного Интеллекта. Всё взгляды вонзились в Императора. В этот миг на него смотрел с замиранием сердца весь мир... Вся Вселенная. - Довольно вражды, - сказал Император. – Довольно обвинений. Довольно указаний на чужое несовершенство в попытке найти оправдание собственному. История эволюции разумной расы - это книга борьбы за власть и господство, это книга жестокости к ближнему и преследования своих интересов любой ценой, а зачастую – вероломства и предательства. Можно бесконечно долго листать страницы прошлого, разбираясь, кто подлинный виновник мировых конфликтов, а кто – жертва. Но сегодня я хочу положить конец этим потугам на восстановление исторической справедливости. Сегодня я говорю НЕТ разговорам о том, что все несчастья моей страны происходят по вине соседа. Сегодня я говорю НЕТ желанию оказаться правым, поправ обидчика. Вчера кто-то мог сказать: "Кто придёт к нам с мечом, тот от меча и погибнет". Но сегодня я говорю – пусть! Пусть наши соседи действительно виновны в трагедии, унесшей жизни, о которых мы скорбим. Пусть они на самом деле злоумышляли против нас. Пусть желали нас уничтожить. Пусть же! Мы примем это – и простим вместо того, чтобы поступать с ними так, как они хотели поступить с нами – и множить новую боль, новое зло. Мы простим им потому, что сознаём – какой бы тяжкой ни была вина на тех, что строили против нас козни, тягчайшая вина за происшедшее лежит на нас самих. Кто бы ни спланировал конфликт, кто бы ни посодействовал ему, - но это мы подняли мятеж. Это наши руки резали глотки нашим братьям; это наши дети выходили на улицы, чтобы убивать; это наши сограждане, наши близкие пытали и стреляли, бесновались и ненавидели. Разве чьи-то слова могут заставить человека изменить свою собственную волю, пойти против своего истинного Я? Нет. Чужие слова могут лишь пробудить то, что уже есть в нас самих – и мысль о том, какую силу столь легко пробудили в наших душах слова экстремистов, должна предостеречь прежде всего нас. Император сошёл с трибуны и подошёл к Тэйсе, взял его за руку и высоко поднял его ладонь. - Неужели вы думаете, достопочтенные члены Совета Содружества и граждане Империи, - неужели считаете, что будущее создают генералы и адмиралы, президенты и Императоры, спикеры фракций и вожди цивилизации? Вы заблуждаетесь. Будущее создаётся в комнате подростка. В маленькой комнатке, где он читает любимые книжки, слушает музыку любимых групп, мечтает и видит сны. Это здесь, в этом самом месте, куётся всё то, что через годы, а может быть, уже завтра - начнёт изменять мир. И каким будет это будущее – зависит не от государства на противоположной стороне планеты. Не от средств массовой информации, не от влияния дурной компании, не от жестокого времени или безнравственной моды, не от представителей иных рас... Нет. Это зависит только от нас, друзья мои. От каждого из нас. Ибо если каждый из нас будет работать над собой, решая свои психологические проблемы и воспитывая в себе осознанность и духовность, - мы будем такими родителями, в доме которых не будет несчастных, озлобленных, одиноких подростков. В этом доме тот, кто создаёт наше будущее, всегда получит мудрый совет, будет выслушан, а главное – научится любить и быть любимым. Если абсолютно каждый гражданин, каждый человек будет целенаправленно учиться выдвигать требования к себе вместо того, чтобы требовать чего-то от других – то кто бы и как бы ни пытался толкнуть нас на недостойные поступки, зло не коснётся нас и наших близких. Император отпустил руку Тэйсе и подошёл к трибуне Конклава, остановившись напротив спикера. - Я предлагаю вам дружбу. Я предлагаю забыть обо всех разногласиях и неловких моментах, что имели место между нашими цивилизациями. И впредь я предлагаю мирно и честно идти через историю рука об руку, как разные, но принимающие и любящие друг друга дети единой Матери – нашей прекрасной Планеты. Спикер Конклава фракций Тени поднялся, сошёл с трибуны и долго смотрел на Императора. Так они и стояли друг напротив друга – человек и астреари. А потом, не сговариваясь, сделали по шагу навстречу друг другу и крепко обнялись. И сумрачный воздух взорвали аплодисменты. Это хлопали представители Содружества на трибунах. Хлопал, нервно улыбаясь, брат Альнара. Хлопал Тэйсе Эрванд. Хлопала хранительница Библиотеки. И вместе с ними хлопали миллионы граждан Империи, смотрящие прямой эфир. И миллионы астреари, припавших к трансляторным экранам, хлопали длинными пальцами птер. Хлопали двинэа в ущельях Фёроэна, и возбуждённо хлопали крыльями теневые птеродактили в подземных глубинах Лабиринта. Они ничего не знали ни об Империи, ни о Конклаве, не ведали о сложных проблемах разумных существ. Но они ощущали расходящиеся по Меа волны добра и радости. И потому радостно хлопали. И среди этого ликования раздался сильный, звучный голос. - Прошу слова. - Слово Единству каладэ, - на глазах госпожи Имааро блестели слёзы. Лиэсе Моора поднимается на трибуне, и сверкающие изумрудные глаза древнейшего из живущих улыбаются. - Единство каладэ хочет внести новое предложение на Совет Содружества. Речь многоуважаемого Императора являет собою образ мыслей существа уровня трансцендентного интеллекта, и поступок Империи людей доказывает то, что эта цивилизация вышла на этот уровень не только технически, но и ментально. Посему предлагаю вернуть Империи людей статус ТИ и присвоить его уже не условно, но действительно. - Конклав фракций Тени безоговорочно согласен. – И окончание фразы спикера Конклава утонуло в новом взрыве оваций.