Глава 25: Закон Ампера
1 апреля 2023 г., 02:50
Из закона Ампера следует, что параллельные проводники с электрическими токами, текущими в одном направлении, притягиваются, а в противоположных — отталкиваются.
Виктория
— Вика? Не ожидал тебя сегодня снова увидеть. — с удивлением произнёс Костя, открывающий мне дверь. В тот же день, после разговора с Олегом Николаевичем, я поехала к Косте, всю дорогу раздумывая над его словами. Мысли мои были тревожными. Просто места себе не находила! Я хотела найти ответы на свои вопросы. — Прости, я без предупреждения, нужно было тебя предупредить о своем приходе. — Похоже, что-то действительно очень важное, если ты пришла ко мне, ничего не сказав. Проходи. Я зашла в его дом, расстегивая куртку и собираясь с мыслями. — Твой отец всё знает о нас. Ты в курсе об этом? Выражение его лица тут же изменилось: он отвел взгляд, явно чувствуя вину. — Да, — не стал отрицать Костя, который оказался сзади, помогая мне снять куртку. — Как давно? Почему ты не сказал мне об этом? Лебедев глубоко вздохнул. Я сняла обувь, и мы дошли до его комнаты. — Вчера. Я хотел сам это уладить с ним, поговорить. Не хотел, чтобы ты переживала насчет этого. Так было бы лучше. — Мне неприятно, что ты это скрыл. И ты не можешь решать за меня, что будет для меня лучше. — Извини, ты отчасти права. Но с самого начала учебного года я видел, как ты его не любишь, как боишься. Любое упоминание о нем заставляло тебя вздрагивать. — Костя, я прекрасно знала с первого дня, как мы стали встречаться, на что иду, — резко сказала я, — Я и терпеть его не могу, и немного боюсь, но ты в тот день сказал, что мне нечего бояться, что он ничего мне не сделает. Да даже если бы твой папа бегал бы за мной с ножом, я бы всё равно была уверена, что ничего плохого он мне не сделает, потому что рядом будешь ты, — с серьёзным лицом говорила всё это я. На это он почему-то звонко рассмеялся, а я недоумевала: — Что? — Спасибо за доверие, — сказал Костя, стараясь прийти в себя. Более спокойным голосом он потом продолжил, — Так… он сделал тебе что-нибудь? Или сказал? Тут тяжелые мысли сразу же вернулись ко мне. В голове крутились слова Олега Николаевича, вызывающие такую тревогу во мне… — Обычная ситуация… Учитель просто решил поразвлечься со своей ученицей, добавить перчинки, потому что так интереснее. А потом, когда надоест, бросит её, потому что… ну что со школьницы можно взять? Разница в положениях дает о себе знать. Чувство, что тобою пользуются, — одно из самых отвратительных. Не могла же я не заметить какие-то казусы? Или, как говорит Эльза, мои чувства окончательно притупили мой разум? И что я должна сказать Косте? «Костя, слушай, а ты случайно не пользуешься мной? И ты просто развлекаешься со мной, а потом бросишь меня, когда я тебе надоем?». Эти слова очень заденут его. А если… А если подумать логически, то для такого принципиального Кости, который еще в первую ночь так переживал, что давит на меня, такое отношение ко мне будет несвойственным. На самом деле я зауважала его тогда, в первую ночь. Это поведение вызывало во мне доверие к нему. Он не может. Просто не может. Но почему даже после этих мыслей мне тревожно? — Ничего особенного твой папа не говорил. Говорил, чтобы я тебя оставила в покое и так далее, — соврала я, отведя взгляд в сторону. Лебедев с подозрением посмотрел на меня. — И только? Ты сама не своя сегодня. — Всё в порядке. Я не хочу просто об этом думать. Молчание. Шагнув в мою сторону, Костя положил на моё плечо руку и наконец сказал: — К мыслям, которые подавляются, рано или поздно мы все равно возвращаемся. Ты говорила мне об этом вчера. Должен признаться, что эти слова заставили меня о многом задуматься. Убрав руку и сняв очки, он оперся сзади об тумбочку и сознался: — Хорошо, давай я всё же начну. Мне не нравятся некоторые индивидуумы в моём коллективе. Я не люблю лишние и бесполезные конфликты на пустом месте, но они часто их провоцируют. Из-за этого чувствую некомфортно в какие-то моменты, хотя я не привык зависеть от чужого мнения. — Оу, — удивилась я. Мне стало грустно за него. — не понимаю, что ты мог бы сделать не так, раз не угодил им. — Я не тульский… — …Я не тульский пряник, чтобы всем нравится, — с улыбкой закатила глаза я, перебив его, — хотя и тульский пряник нравится не всем. — Ты поняла. — Ладно-ладно, — усмехнулась я, — Хочу задать вопрос… Я первая ученица, с который ты крутишь роман? Костя не ожидал от меня такого вопроса. Сразу же уверенно ответил: — Первая и последняя. С меня хватит всё это… Не прими это как за упрёк, но мне пришлось ради тебя перешагнуть свои принципы. Я по-прежнему продолжаю винить себя, что веду себя непрофессионально. Но знаешь, что самое интересное? Я всё равно хочу быть по-прежнему с тобой. Его слова взбудоражили меня. Мне хотелось заново и заново прокручивать их в своей голове, как приятную и тягучую музыку. И убрать из головы ужасные слова Олега Николаевича. Забыть их, как страшный сон. — По сравнению с некоторыми другими учителями, мне кажется, что на их фоне ты самый образцовый. — Ты мне льстишь, Виктория. — Честно, — смущённо улыбнулась. Лебедев смотрел на меня, не отрывая взгляд. Потом сказал: — У меня тут выдался свободный вечер. Хочу провести его вместе с тобой. Это возможно? Ну как я могу сказать «нет»? — Конечно. — Тогда предлагаю заказать суши и посмотреть фильмы. — А я-то думала, что ты категорически против этих доставок… — Ну, я же тоже человек. Иногда я хочу лениво провести вечер и совсем не хочу возиться на кухне, но нормально поесть. — Я все прекрасно понимаю. И суши на самом деле обожаю, просто… В тот день, когда я впервые была у тебя в гостях, ты строил из себя такого самостоятельного, не одобряя рацион питания Дениса, — хихикала я. — Главное, чтобы в еде не оказался таракан.* * *
Виктория
Вечер шёл прекрасно. Мы смотрели разные фильмы, начиная от ромкомов и заканчивая ужасами, время от времени отвлекаясь на драку палочками за суши. Такое беззаботное времяпровождение заставило меня немного забыть об Олеге Николаевиче, отвлечься от тревожных мыслей. Но потом произошло что-то странное. Во время просмотра остросюжетной драмы Костя вдруг встал и ушел в ванную. Минут десять не выходил. Потом пошел к свою комнату. Я почувствовала, будто что-то идет не так и пошла за ним. — Костя, я ведь сейчас съем весь последний сет, — начала я, а потом увидела взволнованного Лебедева, чересчур тщательно протирающего очки, — Что такое? Что случилось? — Я сейчас приду. Всё нормально. — Ты весь вспотел. — А, да? — он тут же подошёл к шкафу, нервно снял с себя футболку и надел другую. Таким я его видела впервые: растерянного, даже тревожного. Ведь всё шло хорошо: до этого мы активно обсуждали фильмы, дурачились, а потом он резко поменялся. Так просто закрыть глаза на это я не могла. Осторожно шагнув к нему и положив руки на его щеки, я как можно спокойно произнесла: — Посмотри на меня, — Лебедев наконец поднял взгляд, осознанно на меня посмотрев, — Всё хорошо. Что с тобой случилось? Всё дело в фильме? Убрав руки, я постаралась натянуть беззаботную улыбку. — Послушай, я не вижу ничего плохого в том, чтобы эмоционально реагировать на фильмы. Обычно я стойко переношу просмотр фильмов, но плачу, когда умирают животные, особенно собаки. И ничего не могу с этим поделать. А сцена с домашним насилием мало, кого оставит в восторге. Так что… Успокоившись, Костя глубоко вздохнул: — Я равнодушно отношусь к любым сценам из фильмов. После орущих восьмиклассников мне уже ничего не страшно, — тут он сбился с мысли, пытаясь подобрать нужные слова. Неожиданно что-то тихо сказал себе разозленно. Было трудно. Я не знала, почему Костя так ведет себя. Такого никогда еще не было. И ему так трудно сказать, что его сильно тревожит. В общем, растеряна была, не зная, как лучше поступить: не хотела давить на него, заставлять думать о тяжелом. Но я также твёрдо убеждена в том, что человеку станет чуть легче тогда, когда он просто выговорится. — Ты хочешь сейчас об этом поговорить? Собравшись с мыслями, он более спокойным и ровным голосом сказал, усаживая рядом с собой на кровать: — Ты уже видела несколько раз мой уродливый шрам. — Уродливый? Шрам как шрам, ничего особенного. Ну, в смысле, у всех людей есть шрамы. Я была непоседливым ребёнком, поэтому у меня есть куча маленьких шрамов. Это просто напоминание о том, что мы живые, что наше тело хранит воспоминания из нашей жизни. На это Костя горько и саркастично усмехнулся, а я абсолютно не понимала такую реакцию. — А если ты хочешь стереть какие-то воспоминания? Как и некоторые шрамы? Которые совсем не связаны с неудачным падением с велосипеда или со случайным порезом об нож. — с тихим отчаянием произнес Костя, отчего я потускнела из-за переживаний за него. — Что же всё-таки произошло? — Мне было четырнадцать, — начал свой тяжелый рассказ Лебедев.* * *
Константин
Мне было четырнадцать. Кажется, это был июнь, когда только недавно родилась Диана. Оля, сестра моя, рано стала матерью, ей было всего девятнадцать. До того дня я никогда не понимал свою сестру, потому что она всегда сбегала из дома, ссорилась с папой, которого я раньше идеализировал. «Он ведь так переживал за Олю, а она устраивала скандалы» — думал я. Но когда она познакомилась с каким-то мужчиной, с Виталием, Оля, как мне казалось, наконец пришла в себя. Она немного обрела опору в себе, стала жить с ним вместе. Но с тех пор, как она связалась с этим типом, Оля вообще перестала навещать родителей и меня с Денисом. Как-то я узнал, где она со своим молодым человеком живет и пришел к ним без предупреждения. Мне хотелось посмотреть на Диану. Я почувствовал тогда себя таким взрослыми и ответственным, когда осознал, что в свои четырнадцать стал дядей. Дверь мне открыл Виталий. Еще в первую нашу встречу мне казалось, что ему около сорока лет, хотя на деле ему было не больше тридцати. Так уж сказался на нем алкоголизм. — Чё надо?! — грубо и хамовато спросил он, подправляя свою грязную, далеко уже не белую майку. — Я Костя, брат Оли. Я был на её выписке после родов, — сразу же с волнением представился я, нервно подправив свои новые очки, которые впервые начал носить. — А я не понял, тебя кто-то звал сюда?! — хриплым от выпитого алкоголя голосом выругался он. — Я его сюда позвала, — выросла за его спиной Оля, соврав ему, — Он ведь мой брат. Виталий закатил глаза, опять выругнувшись про себя. Он направился в гостиную, а Оля занялась мной: отвела на кухню, наложила тарелку пельменей. Обычно Оля всё детство относилась ко мне и к Денису холодно, с каким-то презрением, непонятным для меня. Но в тот день она проявила ко мне такую заботу и теплоту. Оля всё это время скучала по мне и брату. Она стала расспрашивать, как у меня дела, как дела у Дениса, спросила про самочувствие мамы. Пока мы разговаривали на кухне, проснулась Диана и начала плакать. Оля отвлеклась от меня и пошла в детскую. Через пару минут из комнаты стала слышна громкая ссора Виталия и Оли. Я напрягся, на цыпочках пошел в детскую. Виталий сразу же мне почему-то не понравился: каким-то он был грубым, холодным. Более того, он совсем не подходил Оле. Замерев рядом с приоткрытой дверью, стал подслушивать их разговор: — Зачем ты его сюда позвала и мне не сказала? Я не люблю, когда в доме чужие. А это тем более мой дом. Думаешь, что если я тебя здесь прописал из-за дочери, то ты можешь приводить сюда, кого захочешь?! — Виталь, успокойся, Диана ведь плачет… — Нет, не успокоюсь! Такие стервы, как ты, по заслугам должны сразу получать! Я тебя, гадюку, пригрел у себя на груди, а ты меня укусила прямо в сердце! Ни готовить не можешь, ни сына родить нормального, а теперь пытаешься расстаться со мной после всего, что я сделал для тебя! Как назло он вдруг заметил меня. Почти не сдерживая ярость, он открыл дверь и подошёл ко мне: — А ты че здесь делаешь? Ты знаешь, что подслушивать чужие разговоры плохо? Иди отсюда. И демонстративно захлопнул дверь. Юный я задрожал от паники: боялся, что он мог сделать со мной и с сестрой. Я пытался успокоить себя, надеясь, что это обычная бытовая ссора. Что всё нормально. Что так и должно быть. Аппетит пропал. Я нервно постукивал по столу, а в горле застрял ком. Вздрагивался от каждого вскрика, шороха. И чувствовал вместе с этим вину, которая постепенно начала заполнять меня. Наконец, из комнаты вышла Оля. Она начала что-то искать в сумке. Потом зашла на кухню. Я ужаснулся оттого, в каком виде она была: с красным лицом, оголенным плечом стянутого халата. Голос её дрожал, хотя она и пыталась держать себя в руках: — Вот тебе деньги на такси. Уезжай домой, пожалуйста. — Оля, всё нормально? Почему он орёт на тебя? — Всё хорошо. Уходи, пожалуйста. — Точно? — Да, — настойчиво сказала сестра, которая уже направляла меня в прихожую. Я был в полной растерянности, поэтому ей удалось меня уговорить. Возможно, если бы я был в том возрасте более собранным и уверенным в себе, то не ушел бы. Но это уже другая история. Пока Оля в спешке меня собирала, в прихожей появился Виталий. Глаза его хищно горели, ладони вспотевшие, а губы были сжаты. Он психанул: оттолкнув мою сестру, открыл дверь. Схватив меня за край футболки так, что часть её порвалась, грубой силой бросил меня в убогий подъезд. Новые, постоянно спадавшие с меня очки слетели. Я быстро предпринял попытку снова зайти в квартиру. Чудом успев подставить подножку между косяком и дверью, громко и в панике вскрикнул: — Почему вы так ведёте себя с моей сестрой?! Стало страшно оттого, какая безумная улыбка в тридцать два зуба появилась на его лице. — Ты маленький еще. Как повзрослеешь, поймёшь меня. Оля в этот момент предприняла отчаянную и безнадежную попытку хоть как-то меня защитить, схватив Виталия обеими руками за предплечье, но тот плечом оттолкнул её: — Сука! — и безумно засмеявшись, он с бегающими, чересчур большими тёмными глазами посмотрел на меня, — Надеюсь, у тебя не такой скверный характер, как у сестры. — Не трогайте её! Еще никогда я не чувствовал в себе такую силу. Не знаю, как мне это удалось, но у меня получилось через Виталия почти зайти в квартиру. Я сопротивлялся ему, толкал ногами и руками. Но морально я был слаб. Моих сил было недостаточно, чтобы суметь противостоять высокому толстому алкоголику. Толкнув меня ногой и рукой, на которой был грубый перстень, Виталий выгнал меня из квартиры. Я упал прямо на свои очки, разбив их. На левом боку что-то загорело. Приложив руку к месту и опустив голову, я увидел кровь. Поскольку в детстве я был совсем маленьким и слабым, Виталию удалось оставить большой шрам на мне. И я имею ввиду не только своё тело. За дверью стали слышны крики, звуки борьбы. Я отчаянно и громко бил в дверь, но мне её не открыли. Лишь болезненные и тихие стоны обессиленной Оли. Еще никогда в жизни я не чувствовал себя таким слабым из-за того, что я не защитил свою сестру. Один из соседей, проходящий мимо, увидел меня. Ему не понравилось, что я громко и настойчиво стучусь в чужую дверь, и он начал отчитываться меня. Я всё рассказал ему со слезами на глазах. Была вызвана полиция. Начались разбирательства, потом возбуждение уголовного дела, суды... Родители узнали про то, в каких условиях жила Оля и Диана. Пускай было доказано, что Виталий наносил побои только Оле, родительских прав на дочь его лишили. Сестра развелась с ним и с тех пор сильно изменилась.* * *
Виктория
— В тот день будто все пазлы сложились, — с пустотой в глазах Костя прокручивал в своих руках те самые разбитые очки, которые он сохранил, — Я никогда раньше об этом не задумывался. В голове всплыли воспоминания о том, как отец критиковал Олю. Как она злилась, ревновала нас, когда мы с братом получали больше отцовского внимания и похвалы. Убегая из одного ада, она попала в другой. Оля пыталась найти в бывшем муже то, что ей всё это время было нужно. А когда она окрепла и морально выросла, захотела уйти. Я всё время молчала и внимательно слушала его рассказ. Меня охватили разные чувства: боль, сожаление, злость. Сочувствие. Но совсем не знала, что сказать. Для Кости это была тяжёлая история. Наверное, одна из самых роковых и поворотных в его жизни. И смог он рассказать об этом. Глаза стали влажными. Мною овладело тяжёлое чувство, которое я испытывала, слушая его. Как он нашел в себе силы этой пережить.? Я бы сошла с ума. Сердце разрывает из-за того, насколько он был юным для этого. — Я многое времени винил себя в этом. Винил себя в том, что пришел в тот день и думал, что он стал избивать и насиловать её за дверью из-за меня. Винил себя в том, что совсем не замечал, как Оля чувствовала себя обделенной. Винил себя в том, что злился на неё из-за её поведения и отношения к отцу. — Костя, — отчаянно замотала головой я, — ты был ребёнком… Ты ни в чем не виноват… — Конечно. Многое я не понимал тогда, но после сессий с психологом мне стало немного легче это пережить. Вина отошла. Но теперь я чувствую очень большую ответственность за сестру и племянницу. От осознания, что он бы мог несколько лет так избивать их… — Лебедев не осмелился докончить мысль и сдержался. Мои губы задрожали. Медленно и осторожно я накрыла его руки своими. Взяла за оправу сломанных очков. — Зачем… ты их хранишь? Мучаешь себя воспоминаниями? — медленно и с грустью проговорила я. — Не жалеешь себя. — Чтобы они служили мне напоминанием о том, к чему привело бессердечие отца. Чтобы не забывать заботиться о сестре и племяннице. Пытаясь подобрать правильные и нужные слова, я тихо сказала: — Ты только калечишь себя. Тебе стоило бы от них избавиться. Я аккуратно выхватила очки из рук, отложив их куда подальше. Подняла руки выше, к лицу. Слеза скатилась по моей щеке из-за эмоций, которые заполонили меня. Прижав покрепче Костю к себе, я обняла его. В ответ он, лишь безмолвно и тяжело дыша мне в ухо, положил голову на плечо. И, кажется, молча и бесшумно плакал, хотя глаза его были сухими. Я не видела, но чувствовала это. Мы молча легли спать. Всю ночь я обнимала его, не отпускала, пытаясь хоть как-то утешить его. Лишь когда уснул Костя, уснула и я.* * *
Виктория
Но сон мой был тревожным. Кажется, это было полувоспоминание-полусон. Сначала мне казалось, будто я находилась в кабинете физики, стояла рядом с Костей. Его лицо становилось всё более злым и злым, превращаясь постепенно в лицо его отца, Олега Николаевича. Он издевательски смеялся надо мной, а потом стали во сне прокручиваться мои самые тяжелые воспоминания, связанные с ним. — Два. Впрочем, как и обычно. На большое ты и не способна, Душкина. Просто нелепо. — Мóй, Душкина, мóй. Пока не натрешь всё до блеска, домой не уйдёшь. — Ох, да кому ты будешь нужна? Ты невыносимая, наглая и избалованная девочка. Таких исправит только справедливое, достойное обращение с ними: наказания и много работы. — Не надо притворяться. Тебе всё равно на всех плевать. Такие, как ты, двуличные. — Да ты ж даже мыть парты не можешь! Как ты замуж-то выйдешь? Ни на что не годишься! Что это такое? Казалось, что я спала долго. И попала вовсе не в кошмар, а в ад. Наверное, он так и выглядит: не какие-то котлы с лавой, где тебя заживо варят, а как ловушка, где ты бесконечно проживаешь самые унизительные и тяжёлые воспоминания. Но на деле проспала я лишь часов девять, что не так уж и много для меня. Состояние было паршивым. После утренних махинаций я направилась на кухню. За столом завтракал Костя, который выглядел свежим и отдохнувшим. Мне не хотелось портить прекрасный момент этого утра с ним, поэтому я лишь натянуто ему улыбнулась и села рядом с ним, пытаясь засунуть воспоминания о кошмаре куда подальше и никогда не доставать.* * *
Виктория
Вечером в этот же день я поехала к Кириллу. На его День Рождения, помимо меня и Эльзы, пришли парочку одноклассников и другие ребята из школы, с которыми Кирилл тесно общался. Пришла и Ева. Я вручила другу акриловые краски в качестве подарка, и он был в восторге от них, искренне поблагодарив меня. В зале был накрыт большой стол для гостей, где мы и просидели весь вечер, в основном знакомясь друг с другом и играя в настольные игры. Особенно тесно знакомились Кирилл и Ева, которые вместе дурачились, иногда куда-то отходя. Все гости, в том числе и я, с большим интересом наблюдали за ними. Она, кстати, подарила ему самодельно расписанный шоппер. На самом деле Ева была очень милой девушкой. Она была экоактивисткой, не ела мясо и натурой была творческой. В общем, прекрасно подходила Кириллу. Ох, уверена, что через некоторое время они обязательно начнут встречаться. Во время праздника в дом пришла с работы мать Кирилла с тортом. Она с теплотой поздравила его, затем зашла в зал. Некоторых ребят, которые, видимо, уже не в первый раз были в гостях, женщина знала. С незнакомыми для нее друзьями Кирилл коротко представил маме, в том числе и меня. И тут началось веселье… — Это Вика, моя одноклассница, — представил он, опустив глаза в пол. — Вика? — женщина странно на меня посмотрела, — Не та ли эта Вика, с которой ты встречался? Шум в зале исчез. Все посмотрели на нас. А я стала чувствовать себя не в своей тарелке. — Да, это она, — признался Кирилл, — Но это всё в прошлом. Сейчас мы друзья. Мать с каким-то подозрением посмотрела на меня. Затем отвела его в сторону. Атмосфера в доме стала накаляться. Я стала нервно теребить подвеску, не зная, что и делать. Эльза, которая была рядом со мной, тихо прошептала мне в ухо: — Чувствую, что ему не поздоровится. К нам подошла вдруг Ева, которая, на первый взгляд, была абсолютно спокойна, но чувствовалось, будто она еле держала себя в руках: — Подождите, вы с ним реально встречаетесь? Я думала, что вы только одноклассники. — Встреча-лись.— выделила я. — Мы расстались… Месяц назад? Полтора? В общем, давно уже не вместе и только друзья. — Друзья, значит. — с каким-то презрением сказала девушка. — А что, ревнуешь? — подловила Еву по-доброму улыбающаяся Эльза. — Мне страшно спросить, встречалась ли ты с ним. — О-о-о, нет, — активно стала мотать головой Морозова. — Это просто невозможно. У меня… кардинально другие предпочтения. Глубоко вздохнув, Ева вышла из зала и пошла в прихожую. Гости заметили, что она собирается уходить, поэтому они и я с Эльзой тут же пошли за ней и стали расспрашивать, почему она уходит. Услышав, что в прихожей столпились гости, Кирилл и его мать вышли из его комнаты. — Ева, почему ты уходишь? — с грустью удивился Кирилл. — У меня есть… дела. — коротко отрезала она, надевая обувь и куртку. — Подожди, не уходи, давай поговорим! — но Ева уже его не слушала и ушла. Я стала чувствовать себя вдвойне неудобно. Ну почему я притягиваю к себе в последнее время неудачи? Абсолютно нелепая и идиотская ситуация. Похоже, Ева ревнует Кирилла ко мне. Господи, это так глупо, ведь нас с ним больше ничего не связывает. Как можно ревновать, когда нет повода для ревности? Но значит ли поведение Евы, что они уже встречаются? — Пожалуй, я тоже уйду, — неловко проговорила я. — Сколько же так еще уйдут гостей? — закатил глаза Кирилл. — Вик, пойдём ко мне, поговорим. Я согласилась, и мы пошли в его комнату. Там всё это время на кровати спал Гарри. Он узнал меня и с радостью побежал ко мне на ручки, когда я и Кирилл сели на кровать. Пока я гладила Гарри, Змеев начал со мной разговор: — Вика, пожалуйста, не уходи. Я и так немного расстроен из-за того, что ушла Ева. — Твоя мама злится на меня, я это чувствую. И мне немного дискомфортно из-за этого. — Извини за маму. Она скептически к тебе отнеслась из-за того, что ты моя бывшая. Она просто знает, что мы расстались по твоей инициативе, потому что… — ему было неудобно говорить об этом. Но Кирилл всё же глубоко выдохнул и признался, — я чувствовал себя не очень хорошо несколько дней, когда мы расстались, и рассказал о своих эмоциях ей. — Тогда это многое объясняет, почему она так ко мне относится. И… прости меня, Кир. Я совсем не хотела делать тебе больно, — расстроено вздохнула я. — Ну хватит. Не надо извиняться. Я бы чувствовал себя еще хуже, если бы мы продолжили отношения, но ты бы чувствовала себя в них плохо, — немного помолчав, он аккуратно добавил, — И всё же, я хочу узнать, в чем кроется истинная причина расставания. Я много думал об этом, считал, что я, скорее всего, не тот, кто тебе нужен. Или что совершал какие-то ошибки. — Кирилл… — Я открыт к объективной критике в свой адрес. Как художник, долго учился спокойно принимать ее, так что все нормально, — от этого я рассмеялась, и напряжение исчезло. — Хорошо. Тут такая запутанная история была… Или не совсем… В общем, мне нравился один человек. Я была в него влюблена. Конечно, мне нравился и ты, мне было с тобой хорошо, но… — Но ты выбрала его, верно? — Не совсем. Почти. Потому что я думала, что у меня не будет с ним шансов. Я чувствовала себя отверженной из-за этого, хотела избавиться от своих чувств к нему, поэтому… стала встречаться с тобой. Прости, это было очень глупо, я знаю. Это в конце концов не помогло мне, и я поняла, что для нас обоих будет лучше расстаться. Пожалуйста, прости меня, — растерялась я, расстроившись. — Я полная идиотка. Ты замечательный человек, Кирилл, ты достоин большего. — Ошибки случаются, но всё в порядке. Ты можешь думать, что любишь, когда тебе на самом деле больно. Что ж… Главное, что ты осознала и приняла свои ошибки. Спасибо за честность. А то я иногда думал, будто бы дело во мне. Просто, когда у меня были первые отношения, я совершал ошибки. С головой в них погружался, давил на свою девушку своим частым присутствием, желая с ней проводить чересчур много времени. Поэтому отчасти боялся, что вновь наступлю на те же грабли. — Ох, Кирилл. Всё хорошо. Ты, правда, был прекрасным парнем. И, как ты уже сказал, ошибки случаются, но важно лишь то, что мы должны извлечь из них ценные уроки. На это он согласился и с облегчением кивнул. — А что в итоге у тебя с тем человеком, если не секрет? У вас с ним что-то получилось? — Да, мы стали встречаться, — улыбнулась я, коснувшись подвески, — А что у тебя с Евой? Мне показалось, будто бы ее совсем расстроила новость, что мы раньше встречались. — Мы с ней гуляем, проводим время вместе. Кажется, что всё близится к романтическим отношениям, поэтому она немного разозлилась. — Не понимаю её реакции. — Ну-у-у… Подумай немного сама: парень, который ухаживает за тобой и проводит с тобой время, вдруг приводит домой свою бывшую. Есть причины для злости. Бывает же такое, будто бывшие иногда испытывают друг к другу чувства и в итоге сходятся. Но меня немного раздражают всякие стереотипы о бывших. Если ты на радостной ноте расстался с человеком, если чувства друг к другу не остались, то в чем беда с ним поддерживаешь нормальные дружеские отношения? — Хм… Думаю, что ты отчасти прав. Еву, скорее всего, можно отчасти понять. — Ревность бывает иногда беспочвенной, но это чувство, наверное, знакомо всем. Ты наверняка чувствовала нечто подобное. — Кто? Я?! — искренне удивилась я, — Ну уж нет. Я всегда стараюсь полностью доверять своему партнёру. Ревность — это глупо. Она разрушает отношения. — Хорошо, если это так на самом деле. Но ревность — это эмоция. Ревность способны испытывать все. Есть, конечно, из рамок выходящая, но при этом есть и вполне здоровая. Как и другие эмоции, ревность нужно принимать и искать её причину. — Это твое мнение. — Ну ладно. Так что, ты останешься? Я кивнула. Не хочу расстраивать Кирилла на его восемнадцатом Дне Рождения.* * *
Виктория
Выходные закончились, наступили учебные будни. В школе я и Эльза несколько раз пересекались с Евой. Но когда попыталась поздороваться с ней я, Ева молчала и будто бы не замечала меня, что очень злило меня. — Мне совсем не нравится, как ведет себя Ева из-за всей этой глупой ситуации в доме Кирилла. Надеюсь, что он с ней поговорит, — завела на этот счет разговор я с Эльзой в столовой. — Поговорит, я уверена. Кирилл не любит нерешенные проблемы. Недалеко от нас за другим столом сидели Никита и Катя, которые кормили друг друга с рук. От этого зрелища я наигранно блеванула. — Удивлена, что они встречаются до сих пор. Заметила, что у Никиты девчонки долго не задерживаются, — высказалась Морозова. — М-да уж. — Да эта Киселева дура полная, — вдруг рядом с нами с подносом в руках оказалась Королева, которая искала свободное место, но, видимо, все столы были заняты, и она села вместе с нами. — Это немного грубо. — прокомментировала я, — Катя наивная, вот и всё. Никита пудрит ей мозги, — вздохнула разочаровано я. — А что, я не права разве? Перестань её так оправдывать. Катя прекрасно знала, как он поступил со мной. Она учится с Никитой одиннадцатый год. Думаю, что за десять с лишним лет всем и так хорошо известна «прекрасная» наружность Литвинова, но Катька совсем не хочет смотреть правде в глаза. Дура-дурой осталась. — Наверное, я соглашусь с Натали, — сказала Эльза, — Помнишь, как она оправдала Никиту, говорила, что Натали заслужила то, как он с ней поступил? — обратилась ко мне она. — Вот сучка она, конечно, — проворчала Натали. — Ну-у-у… Любовь зла, полюбишь и козла, как говорится. Наступило молчание, все приступили к еде. Натали, однако, прямо сидя и едя маленькими кусочками, от скуки рассматривала столовую. И тут её заинтересованный взгляд остановился на чем-то. — Ой, у нас здесь еще одна сладкая парочка. Вон, глядите. Костик наш с молоденькой англичанкой сидит за одним столом и болтает. Я чуть не подавилась и тут же устремила взгляд в их сторону. Действительно, Костя сидел со своей коллегой и спокойно обсуждал с ней что-то. Рука рефлекторно крепче сжала вилку. — Ого. Два сапога пара. Обычно он с коллегами не такой общительный, а тут… Понятно, они ведь самые молодые учителя здесь. Глядишь, может и сойдутся, — с ухмылкой разглядывала их Эльза. — Серьёзно? Вы чего, они же коллеги. Обсуждают наверняка работу свою. — Ну Вик-с, эта англичанка ведь у нас не преподаёт, что им еще можно обсуждать? — закатила глаза Натали. Я начала вскипать. — Константин Олегович очень педантичный и принципиальный человек. Я не думаю, что это в его стиле крутить роман с коллегой прямо на работе. — как можно спокойнее объяснила я. — Ну, если не на работе, то за её пределами. Обсуждают наверняка способы пыток учеников и наверняка возбуждаются от таких жарких разговоров. Эльза и Натали дружно рассмеялись. Я сжала скулы. Чувствую, как вилка гнётся в моей руке. Психанув, я встала со стола, отнесла поднос с недоеденной едой и пошла в кабинет. Они просто дурачатся. Натали как всегда в своей манере, а Эльза любит промышлять сводничеством. Костя и эта учительница коллеги, вот и всё. Зачем мне ревновать его к ней? Это было бы глупо и нелогично. Я думала, что это будет единичный разговор про Костю и англичанку, но через пару дней Натали на уроке физики вдруг прилюдно подняла эту тему: — Кстати, Константин Олегович, что вы думаете насчет нашей столовой? Как вы считаете, это хорошее место для свиданий вместе со своей коллегой? Все рассмеялись. А Косте, которого Натали бестактно перебила, не понравилось, что мы отвлеклись от урока. Поэтому, записав на доске объемное домашнее задание, он хищно улыбнулся и произнёс: — Я думаю, что это прекрасное место, чтобы вы всем классом смогли там во время обеда сделать с первой по десятой задаче на странице двести десять. — Да тут одного обеда не хватит, — проворчала Натали, и весь класс разочарованно заныл. — Вот видите, — прошептала с улыбкой я Эльзе и Натали, сидевшей сзади нас, — я была права насчет него. — Почему? То, что он перевёл тему, не значит, что он не может не мутить с этой англичанкой. Как будто бы он прямо всем скажет, что «Ой, да, Королёва, я с удовольствием провожу свидания в столовой со своей коллегой!». Я отвернулась и с яростью стала писать в тетрадь домашнее задание. А Эльза тихо спросила меня: — Неужели ты его ревнуешь? — Еще чего, — процедила я. — Вот и правильно. Это было бы глупо. Вы ведь с ним не встречаетесь. Да блин! Встречаюсь я с ним! Но это глупо, потому что причин для ревности нет! Неужели вы не хотите понимать, что если он просто подышал одним воздухом с ней, это не значит, что между ними что-то есть! В злости и ярости я еле дождалась конца урока. Хотела как можно быстрее пойти на другой, но тут Костя объявил: — Виктория, останьтесь, есть разговор. Я проигнорировала его просьбу, потому что сейчас у меня не было настроения с ним разговаривать, и вышла с кабинета. Господи, я очень глупо себя веду. Понимаю ведь, что нет повода для ревности, но все равно веду себя так не логично и избегаю его! Мне нужно вернуться и выслушать его. Я хотела уже развернуться, как вдруг увидела поднимающегося на лестнице Олега Николаевича. Замерла. Он заметил меня. Я почувствовала, как мои ноги стали ватными от его присутствия. Что он, чёрт возьми, делает здесь?! — Виктория! — услышала я, как сзади ко мне быстрым шагом мчится Костя. Дойдя до меня, он тихо заговорил со мной, перейдя на «ты». — Ты почему ушла? — с непониманием спросил он. Он замер рядом со мной, увидев своего отца. Тот шёл нам навстречу. Костя удивился. Его вены на лбу вздулись, а руки сжались в кулаки. А Олег Николаевич как всегда за своим хладнокровием прятал всю свою желчь. Впервые своими глазами я увидела их вместе. Ненавистный мною бывший учитель физики, что так сильно любил надо мной издеваться, и его сын, мой нынешний учитель физики, который вскружил мне голову. Как кнут и пряник. Яблоня и яблоко. Насколько же сильно они близки и одновременно далеки друг от друга. Почему-то именно в тот момент, когда увидела их вместе, я поняла, насколько они похожи: тот же взгляд, те же глаза, похожие замашки, та же уверенная, немного гордая осанка. Возможно, те, кто говорил, что Костя — это вылитый Олег Николаевич в молодости, на самом деле были правы. Незамедлительно Костя тут же встал передо мной спиной, загородив собой меня перед Олегом Николаевичем. Я не видела лица Лебедевых, но чувствовала всем нутром большое напряжение между ними.
