Уроки физики

      

Константин

      — Мама тут? — первое, что я произнес, придя в родительский дом.       — На работе пока, — ответил папа, открывая мне дверь, мягко говоря удивлённый моим состоянием.       Убедившись, что мамы нет, я перестал сдерживать себя. Из меня вырвались все те чувства и эмоции, которые я так долго держал в себе всё это время. Я был терпеливым, не хотел лишний раз огорчать маму и действительно пытался не конфликтовать с отцом. Даже надеялся, что всё наладится. Какой же я идиот.       Зайдя в коридор, я тут же схватил отца за воротник, припечатал к стене. Вены на виске вздулись, ладони вспотели от ярости, возникшей после осознания того, что он натворил. Перешёл на крик:       — Я сказал тебе не трогать Вику!!! Что ты натворил?! Что ты ей сделал?!       — Успокойся, Костя, — с полным спокойствием ответил отец, что только сильнее вывело меня из себя.       Мне хотелось рвать и метать. Хотел покончить наконец с этим. Я так устал от очередных разговоров с ним, которые в итоге были в пустоту. Устал, что папа просто не хочет меня слушать. И так злился на себя, что не смог уберечь в очередной раз близкого человека. Не смог защитить Викторию. И кто я после этого?       Как я вообще смел надеяться на что-то? Как же я слеп. Я давал вторые шансы, но он этого не оценил. Я был терпелив, но он каждый раз играл на этом. Я ждал, я надеялся, что даже если он не примет мой выбор, он хотя бы не станет терроризировать её. В какие-то моменты мне даже казалось, что я наконец-то находил консенсус вместе с отцом, чувствуя его отцовскую любовь и признание. Но всё это было зря       Я сильнее сжал воротник его одежды. Ноздри вздулись. Руки дрожали от злости.       — Зачем ты это сделал?! Я тебя просил отстать от неё! И даже не начинай разговоры о том, что это всё для моего «блага»! Ты совсем не знаешь, чего я хочу! И ты каждый… каждый раз причиняешь мне и другим боль, думая, что делаешь все правильно!       Он не отрывал от меня свой взгляд. Глаза его были стеклянными, будто бы в них не было абсолютно ничего. Лишь его собственная пустота.       Я замолчал, но на самом деле мне хотелось рассказать обо всем. Но, несмотря на то, что я скажу ему, эти слова будут сказаны в стену и не будут иметь никакого значения. И это больше всего меня злило и морально опустошало. Намного хуже, когда отец ничего не говорит в ответ, никак не реагирует. Ты как будто бы есть, а как будто бы ты просто не существуешь и ничего не стоишь в его глазах.       — Ты всё сказал? — тихо спросил он без интереса.       Я нервно усмехнулся, но смех был больше похож на отчаянный вскрик. Небрежно я отпустил его и обессилено ударил кулаком в стену.       Подправляя на себе одежду, он спокойно начал говорить, как ни в чем не бывало, как будто бы рассуждал о простой вещи:       — Ты думаешь, что я эдакий тиран, разлучник. Может, это действительно так. Но ты посмотри на другие вещи, Костя. Ты так держался за неё, думая, что между вами всё так серьёзно, что ты ей так нужен. Но, может, на самом деле ты сильно заблуждался в своей Вике?       — Ты ничего не знаешь.       — Истинная и по-настоящему любящая женщина всегда будет за своим мужчиной. Она будет ему в рот смотреть и не посмеет даже усомниться в нем.       — К чему ты это всё? — тихо и устало произнес я, запустив руку в свои волосы.       — Может, я хотел на деле не разлучить вас, а проверить вас? Её? Если бы её чувства были бы серьёзны, она бы не стала меня слушать и покорно садиться в машину. Она бы развернулась, послала бы меня на три весёлые буквы. А что она сделала? Ровно наоборот. Значит, не так уж она тебе и доверяла и ты ей совсем не дорог. Она не дорожит тобой, — настойчиво произнес он.       — Хватит…       — А что ты от нее ожидал? Обычная легкомысленная вертихвостка. Когда все люди против любимого человека, ты будешь стоять за него горой и идти с ним рука об руку. А она что? Поверила мне с первого раза, когда я сказал, что у тебя другая.       Мы оба замолчали. Нервно вздохнув, я выпрямился, придя в себя. И в его же манере тихо и равнодушно произнес:       — Не желаю больше с тобой разговаривать. И видится. С меня довольно. Я устал.       Разочарованно посмотрев на него в последний раз, я вышел из дома, громко захлопнув дверью. Хватит. Для собственного же блага мне стоит его держать на расстоянии. Я не хотел от него отрекаться, но он меня вынудил своими поступками.       Оказался на улице. Стояла безжалостная метель. Я сел в машину, но уезжать не торопился. Откинулся на стенку сидения. Думал. И думал. С пеленой на глазах и осознанием своего бессилия.       

* * *

      — Недавно открылся новый торговый центр. Там такие магазины с платьями есть! Хочу что-нибудь на выпускной подобрать.       — Катя, ты же понимаешь, что до выпускного еще нам больше года ждать, — закатила глаза Вика, разговаривая с подругой по телефону.       — Я всё равно хочу быть красивой. Более того, ты не успеешь и глазом моргнуть, как уже начнёшь скоро экзамены сдавать, а там уже и поступление! Время быстро идёт, — вздохнула девушка.       — Ой, не надо мне только этого. Надо жить настоящим. Отдыхать сейчас надо, а не переживать о будущем, — отмахнулась Вика, которая разложила на кровать одежду, выбирая, в чем пойти.       — Ты беспечна. Так что, пойдем туда? Прогуляемся, посмотрим, может что-то новенькое есть.       — Нет, сегодня не получится. Я договорилась с Виктором прогуляться.       — С тем Виктором из школы? Серьезно? — удивилась Катя, — Я думала, что ваше общение ограничится школой, и только, — и выдохнула с каким-то разочарованием, но Виктория этого не заметила.       — Да он классный! И сам пригласил, представляешь? Я уж думала, что только с моей стороны подачки будут. — с радостью в голосе сказала Вика, выбрав подходящий вариант.       — Подождет. Мы ведь всё-таки подруги. Давай в следующий раз с ним прогуляешься, — уже настойчиво сказала Катя в трубку.       — Но я уже с ним договорилась и не могу так сразу же всё отменить. Тем более, что это мое первое свидание в жизни.       — Ясно, — обиженно произнесла Катя и сбросила трубку. Вика заметила изменившее настроение Кати, но сейчас все её мысли были заняты другим. Поэтому она старалась не сильно зацикливаться на странном поведении подруги.              

* * *

Виктория

      Всю дорогу до школы папа и Эльза весело о чем-то болтали и веселились. Обычно папа не отвозил нас до школы на машине, поскольку мы сами предпочитали пешком дойти до школы. Более того, ему нужно было уходить на работу пораньше нас. Но сегодня что-то переменилось. Вячеслав и Эльза пытались и меня включить в свой разговор, но я не проявляла инициативу и притворялась, что не выспалась.       Доехав до школы, папа открыл нам дверь, помогая с рюкзаками.       — Давай, Снежная Королева, не шали там и не убей там никого случайно. Мне потом на собрания еще надо ходить и краснеть из-за тебя. Из-за тебя я и начал раньше седеть, — сказал папа Эльзе перед учёбой, поцеловав в лоб.       Морозова как всегда выразила показное послушание. Они всегда общались именно в такой манере, и никак иначе. Но в этом была своя прелесть.       Затем вслед за Эльзой из машины вышла я. Папа посмотрел на меня внимательно и с какой-то грустью. Он положил руки на мои плечи, хотел и меня поцеловать по-отечески в лоб, но передумал и молча обнял меня, прижав к себе. Пускай я старалась всё утро держаться и не расстраивать родителей, как вчера, на этот раз я не выдержала и расплакалась у него на плече.       — Моя принцесса сильная. Ничто не достойно твоих слез, хорошо? Почему ты плачешь?       — Ничего. Я просто устала. И всё.       Папа тяжело выдохнул, не зная, что и сказать. Потом он обернулся, заметив, что сзади его машины подъехала другая, и немного растерялся. Я отвела взгляд.       — Ох, мы тут стоим и людей задерживаем… Давай, Вика, всё будет хорошо! Звони, если что! — и поспешил сесть в машину.       Я поторопилась пойти к Эльзе, которая всё это время стояла и с сожалением смотрела на нас. Она приобнимала меня, пока мы шли в школу.       — Что ж с тобой творится…       — Пожалуйста, не спрашивай. Первым уроком у нас что?       — Физика.       Сердце упало в пятки. И как я буду спокойно сидеть и смотреть ему прямо в глаза? Как буду себя вести? Это такое ужасное чувство… Как бы мне не хотелось отгородиться от него, он всё равно будет рядом… Впрочем, я четыре года терпела его отца, четыре. Мне уже ничто не страшно в этом мире. Самое ужасное я уже давно пережила. Сколько там месяцев осталось? Четыре? Пять? Это ничто по сравнению с четырьмя годами. Но… будет тяжело.       Когда мы зашли в школу и оставили вещи в гардеробной, я не спешила идти на урок, в отличие от Эльзы. Я решила прогуляться по школе, чтобы хоть как-то собраться и прийти в себя. Старалась отвлечься, но мысленно возвращалась к позавчерашнему роковому дню. Порой я жалею, что поехала с Олегом. Но с другой стороны, я бы не хотела и дальше ходить дурочкой как раньше. Никогда бы себе этого не позволила. Теперь меня никто не обманет.       Гуляя по второму этажу, я вдруг натолкнулась на Сашу. Он радостно поприветствовал меня, и я не могла и дальше продолжать ходить с кислой миной. Вытянула из себя полуулыбку и спросила, как у него дела.       — Мы сегодня с мамой пойдем в Макдональдс после школы! А потом купим мне новую куртку!       — Здорово!       — Не хочешь с нами?       Я всерьёз удивилась. А потом рассмеялась от его детской непосредственности.       — А твоя мама что на это скажет? Она наверняка будет против.       — Не будет! Я с ней поговорю! Если не разрешит, то никуда не пойду без тебя!       Меня почему-то до глубины души тронуло это. Что-то оттаяло в моём сердце. По щеке скатилась скупая слеза.       — Нельзя так делать. Ты, таким образом, манипулируешь собой перед мамой. Она может обидеться.       — Ничего не знаю, ты моя сестра. Ой, звонок прозвенел на урок, я помчал!       С грустной улыбкой я смотрела вслед убегающей маленькой фигуре. Немного поразмыслив, я всё же снова спустилась на землю и стала думать: что же делать? Я не хочу идти на физику. Не хочу после произошедшего с ним видеться. Может, прогулять урок?       О, нет. Я не могу себе этого позволить. Я должна показать, что выше всего этого. Что теперь всё будет, как раньше: он — мой учитель, а я его ученица. Хотя, кого я обманываю? Как раньше уже никогда не будет. Как же было хорошо раньше… Когда я, как и многие другие девушки, втюрилась в него, ловя каждый его вздох, и просто наслаждалась короткими моментами, проведенные рядом с ним. А потом ломала голову: вдруг он влюблен в меня? Мне казалось это таким запутанным, но сейчас, оглядываясь назад, могу сказать, что это было самое беззаботное и лёгкое время, когда казалось, что закончилось правление Олега Николаевича, Катя и Никита не начали встречаться, а про Дмитрия Васильевича я знать не знала.       И я пошла на урок. Будь что будет.       — Здравствуйте, — тихо поздоровалась я, зайдя без стука в кабинет.       Костя перевёл взгляд с класса на меня. Мне показалось, будто бы он очень долго молчал, пристально и с каким-то сожалением смотрел на меня. Но на деле он сразу же сказал в ответ:       — Проходите.       И всё. Был бы другой на моем месте, Лебедев бы отсчитал грешного за опоздание. Но в этот раз он промолчал. Впрочем, так правильнее. Иначе бы я просто не выдержала, если он начал бы меня отчитывать, как ни в чем не бывало.       Я старалась сидеть на уроке спокойно. Но… это далось мне с трудом. Готова была сквозь землю провалиться. Хорошо еще, что он не спросил меня. Да уж, будет очень нелегко в первое время, но я справлюсь. Ведь так?       Урок длился очень долго по моим ощущениям. Казалось, будто уже учебный день закончился, а на деле он только начинался… Ох.       Все как ни в чем не бывало, собрались уйти на следующий урок, а я собой не управляла. Действия мои были медленными, заторможенными. А потом я заметила, что прямо ко мне направлялся Лебедев. Я постаралась выровнять дыхание и лишний раз не смотреть на него. Выпрямилась. Он остановился рядом со мной. Я чувствовала на себе его тяжелый взгляд, если не видела. О чем он думает? Сожалеет ли? Хотя, какая уже разница… Мне должно быть всё равно.       — Я всё понимаю, Виктория. Тебе больно и тяжело, — ласково и с грустью поговорил он, не сводя с меня взгляд, — Я дам тебе время прийти в себя и успокоиться. Но когда ты будешь готова, мы обязательно поговорим, хорошо?       — Нам не о чем говорить, — только и выдавила я из себя холодно, схватив сумку и направляясь к двери.       Отталкивать его так, видя, как он смотрит на меня, пытаясь быть осторожным, было тяжело и больно. Одна часть меня не принимала то, что он натворил. Не хотела верить в это. Я испытывала чувство вины из-за того, что так отталкиваю Костю, но тут же старалась успокоить себя, уверить себя в том, что я делаю всё как нужно.       Только не оборачивайся. Не смотри на него. Уходи. Тебе больше нет места в его жизни.

* * *

      Как оказалось, меня дожидалась рядом с дверью классного кабинета Эльза. Мы поспешили на следующий урок, как вдруг по пути увидели Кирилла и Еву вместе. Я и Эльза хотели пройти мимо, но друг окликнул нас, и нам пришлось поздороваться с ними.       — Привет, — выжав из себя слабую улыбку, сказала я, стараясь быть дружелюбной с Евой.       — Мы тут экзамены обсуждали. Ева жалуется на генетику.       — Для меня это легкотня. Как орешки щелкаю генетические задачи.       — В таком случае, может, поможешь ей с объяснениями темы?       Я впала в ступор. Кажется, и Еве не нравилась эта идея, и она лишь закатила глаза, а мне совсем не хотелось сейчас лишних конфликтов. Кирилл всё же прекрасно понял всё. Он отвел меня в сторону, чтобы поговорить со мной.       — Кир, что это за ерунда?       — Я не хочу видеть, как вы ссоритесь. Я разговаривал с Евой, пытался донести до нее мысль, что ты моя подруга и что наши отношения в прошлом сейчас не имеют значения. Но, кажется, она до сих пор ревнует. Не знаю, что с этим делать, — тяжело вздохнул он.       — Но ты почему-то решил, что попытка нас сблизить определенно поможет ей меньше ревновать тебя ко мне.       — Ну… Ты сдаёшь биологию, она планирует сдавать биологию. Ты любишь кошек, она их тоже обожает. Ты бы видела, как она затискала Гарри, когда впервые его увидела…       Я улыбнулась.       — Если для тебя это очень важно, Кирилл, я помогу ей с биологией. И попробую наладить с ней отношения.       Кирилл с признательностью и с благодарностью посмотрел на меня.       — Спасибо, Вика.              

* * *

Виктория

      После четвёртого урока мы как обычно пошли с Эльзой в столовую. Увы, все места были заняты, кроме одного. В нашей школе это место прозвали столом влюбленных: уже давно существовала традиция, что каждая пара в школе садилась за этот стол и писала на столе свои имена. Никому из работающих в столовой такой вандализм не нравился, и они постоянно вытирали до скрипа бедный стол. Но влюблённые пары все равно продолжали писать свои имена, и тогда работникам пришлось смириться с этим.       Мы сели за этот стол с Эльзой, которой я и рассказала про нашу школьную традицию.       — Это так глупо и по-детски. Но очень мило. Интересно, какие из этих пар до сих пор вместе? А вдруг некоторые из них уже поженились после выпуска? Взяли ипотеку, родили детей… — задумчиво произнесла Морозова, проведя рукой по столу.       — Или же расстались, жалея об этих отношениях.       Подруга усмехнулась в ответ на мои слова и стала зачитывать:       — «Света плюс Игорь равно любовь», «Люба сердечко Гена», «Рита и Вася forever»… О. «Виктор и Виктория». Вика, ты мне о чем-то не рассказывала? — усмехнулась Эльза. В сердце что-то кольнуло. Я стала глазами искать наши имена. Надпись была прекрасно видна и почти не стерлась. Проведя пальцами по красиво написанным буквам, я ответила:       — Как будто бы в этой школе больше нет других Викторий… А вообще, это просто не в моем характере так делать. Как ты говоришь, это глупо и по-детски. Терпеть не могу вандализм.       

* * *

      Вика не могла отказать Виктору в предложении сесть вместе. В тот день столовая была переполнена. Оставалось лишь одно свободное место — место влюблённых.       — Что ж, не самое худшее местечко, — поговорил Селезёнов, — Почему именно эта парта так исписана? Чьи-то имена тут, — не понимал Виктор, который в школу попал относительно недавно.       — В нашей школе существует традиция: каждая пара должна вписать сюда свои имена. Я думаю, что это очень красивая и романтичная традиция, — объяснила Вика.       Покончив с трапезой, Виктор хотел уйти, но заметил, что Вика еще не докончила есть. Она сказала ему, что он может уходить и не ждать её. Селезёнов так и поступил. И пока он не видел, Вика достала из рюкзака пенал, взяла пермаментный маркер и написала свое и его имя красивым почерком с закорючками. Она влюбилась в него: ей хотелось кричать об этом всему миру.       Чуть позже, когда Виктору довелось вновь сесть за этот стол с одним из своих друзей, он заметил написанные знакомым почерком свое имя и имя Вики. Селезёнов на это тепло улыбнулся. Он наконец-то всё понял.

* * *

Виктория

      Стоило только уйти Эльзе, как я тут же достала из сумки влажные спиртовые салфетки и стала тщательно и нервно стирать эти несчастные имена. Стол затрясся оттого, насколько тщательно я пыталась оттереть ошибку своей «молодости». Но спустя пару минут моих стараний надпись становилась всё бледнее и бледнее. Я облегчённо выдохнула и опустошенно рухнула головой на стол.       

* * *

Константин

      Преподавательство отнимало у меня много времени, помогая заглушить ненужные мысли, — в этом мне и нравилась отчасти моя работа. Но в этот раз она не помогла мне забыться — я мысленно возвращался к Вике, к недавним воспоминаниям о ней. Особенно вспоминалось мне сегодняшнее утро.       Я ехал на работу, проезжая через двор. Однако мне пришлось остановиться, поскольку на пути стояла машина. Я хотел уже посигналить, как тут моя рука замерла. Рядом с машиной я увидел мужчину, которому было больше сорока лет и девушку с длинными тёмными волосами, которую он прижимал к себе. Вика.       Меня тут же охватило чувство вины. Ведь сейчас она плакала и страдала из-за меня. Я чувствовал себя так паршиво… Я ведь не смог отгородить её от отца, не смог защитить, зная, как она болезненно к нему относится. Я планировал сегодня поговорить с ней, объяснить всю ситуацию, но сейчас, смотря на нее, понял, что для нее же будет лучше, если я не стану сейчас давить на неё. Вряд ли сейчас она захочет меня слушать.       Я не отрывал взгляд от этой сцены. Вика… Моя Вика…       Тяжело вздохнул. Сегодняшний неудавшийся разговор с ней ещё сильнее меня разбил. Я отвлёкся от компьютера, снял очки и начал массировать переносицу.       — Дядя.       Я поднял голову. Диана заходила ко мне после седьмого урока. Я должен был её привезти к себе, поскольку Оля снова уходила на ночную смену. Сейчас я должен был докончить отчёты и сегодня же сдать, поэтому пришлось задержаться. Диана, пока я занимался делами, сидела в кабинете передо мной, делая уроки.       Она осторожно подошла ко мне. Я посмотрел на неё.       — Я не отвлекаю?       — Что ты, конечно нет. Говори.       — Рисунок — тебе! — сказала она и тут же протянула свою работу мне.       Свои рисунки племянница не так часто кому-то посвящала. В основном рисовала Диана всё это для себя и считала, что она недостаточно хорошо рисует. Поэтому получить такой подарок от неё было редкостью. Я с большим интересом стал рассматривать рисунок. Посередине рисунка был старательно и тщательно нарисован мужичок в костюме и с портфелем. Справа была нарисована маленькая девочка, а слева — парень с очень широкой улыбкой и с кудрявыми волосами. Где-то недалеко от этой троицы была изображена женщина с хмурым лицом, которая, я так понял, уходила на работу.       Смех вылетел из моих уст.       — Некрасиво? — робко спросила Диана.       Смеялся я от какой-то радости и умиления. Лишь рассмотрев рисунок внимательно, я заметил, что к груди девочки был нарисован кулон в форме улыбки.       — Это один из самых красивых рисунков, которые я когда-либо видел. Спасибо. У тебя самые талантливые руки, — тепло улыбнулся я впервые за этот день. Еще раз рассмотрев рисунок, я сложил его и засунул в свой кошелёк, в котором хранил еще два рисунка Дианы.       — Только не смей больше грустить, — процедила она, — Иначе я больше не буду рисовать тебе рисунки.       — Так ты… нарисовала мне рисунок, чтобы я не грустил? — серьезно спросил я. Та промолчала. Затем приобнял её, задумавшись.       В кабинет кто-то постучался и затем вошёл. Сердце почему-то предательски кольнуло: это был Саша, младший брат Вики.       — Здрасьте. А вы… не знаете, где Вика? А то я её ищу, не могу найти.       Я посмотрел на него почему-то с какой-то грустью и в то же время с теплотой. Глубоко выдохнув, обратился к нему:       — Привет, Саша. Нет, я не знаю. Ты не пробовал ей позвонить? Может, она ушла домой?       — Номера телефона у меня нет. И уйти не могла, потому что мы договорились сегодня вместе с ней и с моей мамой провести день!       — Да? — удивился я. Почему-то мне казалось, что Вика никак не хочет проводить время с Невельскими и как-либо с ними сближаться. Но, похоже, это распространялось на Дмитрия, а не на Сашу и его маму.       Я открыл свой ежедневник, сверяясь кое с чем.       — Скорее всего, твоя сестра сейчас на биологии, у них подготовительные курсы по подготовке к экзамену.       — А, понятно…       Получив ответ на свой вопрос, Саша не торопился уходить. Он продолжал стоять у порога. Засунул руки в карманы и о чем-то задумался. Осмелившись, всё же спросил:       — А у вас есть сестра?       — Конечно. У меня есть старшая сестра, как у тебя.       — Тяжело с ней?       — Почему?       — Ну, не знаю… Я был так рад, когда узнал, что у меня есть сестра! Но… Не знаю, как к ней относится. Она, кажется, совсем не любит меня…       — Почему ты так решил? Возможно, что она, как и ты, в небольшом недоумении. Представь, каково было ей, когда она узнала про тебя. Ей тоже нужно привыкнуть к тебе. И вы тогда обязательно сможете стать братом и сестрой. Иметь брата или сестру — это, пожалуй, самое лучшее на свете.       — Ну, я надеюсь на это. В конце концов, она мне с русским языком помогает! А ещё у меня теперь есть связи! — самодовольно произнес парень. Я приподнял бровь.       — Какие такие связи?       — Как минимум, круто иметь сестру-старшеклассницу: будет помогать. Во-вторых, я закорешился с вами, и теперь вы будете мне ставить пятёрки, когда у меня появится физика.       — Ага, конечно, — саркастично протянул я и закатил глаза.       — Так и будет! Кстати, а кто это? — заинтересовался Саша, заметив Диану, которая стояла рядом со мной.       — Моя племянница — Диана.       — А мои связи теперь пополняются! Теперь есть еще одна знакомая.       — Иди уже, блатной ты наш, — улыбнувшись, вздохнул я.       

* * *

Виктория

      Стоило мне выйти из кабинета биологии, как тут же я наткнулась на Сашу.       — А я поговорил с мамой. И она очень даже не против. Будет только рада.       — Серьёзно? — удивилась я. Мальчик непосредственно и уверенно кивнул.       — Мама подъехала недавно, ждет. Так что давай собирай манатки.       Я закатила глаза, почему-то улыбнувшись. Чувствовала стеснение и неловкость перед этой встречей, но старалась успокоить себя тем, что раз уж Анжелика не так уж и против, значит, я никак не буду их стеснять.       У школы меня и Сашу ждала маленькая с виду ярко-красная машина. Из неё вышла Анжелика в приподнятом настроении. Она поцеловала сына в лоб (хотя тот отнекивался от этого), затем поприветствовала меня. Мы сели в машину и поехали в торговый центр.       — Как дела, Вика? Как настроение? — спросила Невельская.       — Честно? Не очень. Но стараюсь программировать себя на лучшее и переключаться на что-то.       — Бывает, я понимаю. Тоже очень устала, взяла отгул, чтобы провести время с Сашей. Какая же была моя радость, когда он предложил, чтобы к нам присоединилась и ты! Просто попробуй меня понять: я единственная женщина в семье, Сашка не любит ходить по магазинам…       — Но это реально очень скучно! — влез Саша, сложив руки на груди.       — …а Дима, сама понимаешь, занятой человек, преподаватель ведь. Не позавидую супругам учителей. Так что всем советую не выходить замуж за учителя, — отшутилась Анжелика, засмеявшись.       Я нашла что-то свое в ее словах и тоже засмеялась. Но тут же пыталась отогнать ненужные мысли.       — А тут наконец-то появилась у меня подружка! С которой можно ходить по магазинам!       Настроение поднялось после слов Анжелики. Была в ней какая-то своя перчинка. Она умела притягивать к себе людей.       Мы приехали к торговому центру. Неспешно гуляя, зашли в отдел детской одежды и стали выбирать Саше куртку. Он вспрел как мышь, запотел и жаловался, что ему это всё уже надоело. Но Анжелике как матери приносило большое удовольствие наряжать своё дитя. Она фотографировала его, советовалась со мной. В итоге выбор был сделан, и Саша с облегчением выдохнул. За свои «мучения» он был вознагражден холодным молочным коктейлем в Макдональдсе, в который мы зашли после покупки куртки. Мы перекусили, сделали передышку, а после зашли в парфюмерную: Анжелика хотела себе купить какие-нибудь духи, заодно купить заранее подарок Дмитрию на День Рождения. Пока Саша сидел недалеко, играя в телефон, я ходила с Анжеликой и помогала ей в выборе парфюма. Любопытство не покидало меня, и я как можно тактично спросила:       — А как вы познакомились с Дмитрием, если не секрет?       Пшикнув на запястье пробник духов, женщина спокойно и непосредственно ответила:       — Через общих знакомых. Была у меня подруга, такая тусовщица. Друзей у нее было много. Как-то она меня и познакомила с Дмитрием. Я не строила больших надежд, была в разводе и просто брала от жизни всё.       Я удовлетворительно промычала. У меня было много вопросов к ней, но я не хотела выглядеть бестактной. Так что на какое-то время замолчала. Выдохнув мучительно, перед главным вопросом спросила:       — Вы знали о его прошлом?       — По мере развития наших отношений он всё мне рассказал как есть.       Выждав нужную паузу, я сделала глубокий вздох.       — И… вас это совсем не смутило? Не оттолкнуло?       Анжелика наконец-то посмотрела на меня внимательно, со всей серьёзностью.       — Простите, если лезу не в свое дело. Можете не отвечать.       — Твоё любопытство понятно и объяснимо, Вика. Вообще, вашему поколению свойственен принцип: «Либо всё, либо ничего». В какой-то мере это хорошо. Тем не менее, с возрастом я понимала, насколько люди на сами деле не идеальны. Я вот поставила крест на себе, на личной жизни после развода, думая, что я уже «запятнана» и «непригодна». Я просто приняла прошлое Димы со временем. Но важным было то, насколько человек осознает свои ошибки и готов ли он меняться. Я считаю, что каждый достоин второго шанса. Если человек готов изменить что-то, то почему бы и нет?       — Каждый человек? — озадачилась я.       — Опять же, если он сам захочет поменяться, изменить что-то в лучшую сторону. Без этого стремления не будет и второго шанса. Может быть, ты поймёшь это с возрастом. Учиться искуплению и прощать нужно годами. Отпустить ситуацию, посмотреть на что-то по-другому.       Я хотела возразить, но Анжелика не дала сказать мне и слова и тут же пояснила, как будто бы прочитав мои мысли:       — Я не говорю, что ты должна простить моего мужа. Это только твой выбор. Если ты не готова или не хочешь всё же прощать человека, это не значит, что ты плохая или не эмпатичная. Если позволишь, я хочу закрыть эту тему и, по крайней мере, сегодня не обсуждать её.       Я понимающе кивнула и замолчала, глубоко задумавшись над её словами. Из мыслей и рассуждений меня вывела сама Анжелика, которая наконец-то выбрала духи и оплатила их на кассе. Позже мы зашли в магазин косметики. Анжелика снова набрала себе что-то. Еще несколько минут она уговаривала меня взять себе что-нибудь. Мне было неудобно поначалу за то, что ей придется платить за мои хотелки. Но я не удержалась перед соблазном и набрала себя пару вещей.       Ближе к вечеру, когда на улице потемнело, она довезла меня до дома. День был для меня насыщенным, эмоциональным. Я готова была рухнуть на кровать. Но перед этим переоделась, достав из гардероба чёрную мужскую футболку. В последний раз, когда была у Лебедева, я незаметно и тихо её стащила. То было импульсивным поступком, я делала это, не задумываясь и не всерьёз. Но сейчас…       Надев её на себя, я упала наконец-то на кровать, накрывшись полностью одеялом. Зарывшись носом в футболку, вдохнула её запах. На какое-то мгновение мне даже показалось, что я снова попала в то утро, когда после кошмара проснулась, зашла на кухню и увидела беззаботного и от чего-то радостного Костю. И остальное вдруг перестало быть важным для меня.       Я до сих пор помню, как он прижался сзади ко мне, пока я готовила нам двоим капучино. Как он обсыпал мою шею горячими и нежными поцелуями. Я закрыла от наслаждения глаза, томно и мечтательно вздохнув. А потом всё пошло наперекосяк: не уследив за капучинатором, разбрызгала молоко, уронила чашку, чуть её не разбив. Перестав меня «мучить», Костя помог мне убрать за собой, одновременно с этим подтрунивая надо мной. Я чувствовала одновременно и стыд, и лёгкость на душе.       Я ощутила запах этого утра, оладьей, молока и… его запах. Ставший для меня таким привычным, притягательным, даже родным. Стало невыносимо. Я уснула достаточно рано, на часах было всего лишь полвосьмого. Спала долго. Сон позволил мне отвлечься от воспоминаний о Косте и о нас двоих.