На пороге неба

      Последний день командировки наступил так быстро, что Алиса даже не заметила. Вся компания успела дружно съездить в Барселону, посмотреть достопримечательности, послушать колкие замечания Алика об испанцах и недовольные причитания Могилевского о том, что все эти разваливающиеся постройки совершенно неинтересны, «пошли бы мы лучше на гонки или хотя бы на концерт». Однако все остались довольны, и день закончился смехом и радостными обсуждениями в кофейне недалеко от побережья.       — Какие планы на вечер? — когда они вернулись в отель, Слава проводил девушку до номера и остановился в дверях.       — Наверное, попробовать выспаться, но, зная меня, я вообще не лягу, — она усмехнулась, устало падая на кровать и вдыхая свежий запах прохладной простыни.       — У нас вылет в четыре утра. Думаешь, есть смысл ложиться? — Бутусов нахмурился.       — Есть идея получше? Нам надо бы полет выдержать и не уснуть…       — Я нашёл здания с открытыми крышами. Там должно быть красиво, скоро закат… Или, может, и рассвет? — Слава улыбнулся, посмотрел на девушку, и она просто не могла отказать, как бы сильно ни устала.       — Я поеду, — она встала с кровати, издав недовольный вздох, потому что ноги гудели от долгой ходьбы. — Но буду винить тебя, если вдруг усну на рейсе, — смешок сорвался с её губ, и она направилась к шкафу, чтобы переодеться.       — Договорились, — парень тоже рассмеялся. — Тогда встречаемся в главном холле через десять минут, — бросил он и вышел, закрыв за собой дверь.       Алиса переоделась в нечто более подходящее для прогулок, и такой вещью оказался белый хлопковый комбинезон с коротким рукавом. Девушка даже нашла в себе силы скинуть в чемодан все вещи для дороги домой, чтобы не думать об этом ночью, и вышла наконец из номера, убирая ключ-карту под чехол телефона.       Слава уже ждал внизу. На нём были удобные серые спортивные штаны и широкая футболка того же цвета с ухмыляющимся Багзом Банни. Он улыбнулся и галантно протянул ладонь. Алиса смущённо взяла его за руку, и вместе они вышли во влажный воздух улицы, пропитанный запахом сосен, моря и выхлопных газов.       — Как туда добираться? — спросила девушка, оборачиваясь к Славе. Солнце только начинало садиться, золотые лучи аккуратно падали на его лицо, отчего он щурился, но его глаза сияли, словно тягучий и прозрачный мёд. Он что-то ответил, но Алиса было настолько занята поглощением красоты его острых скул, изогнутых в полуулыбке губ и каштановой челки, которую он небрежно поправил кончиками пальцев, что совсем не слушала. Потом, когда вдруг поняла, что он ждёт ответа, нервно усмехнулась и заправила прядь волос за ухо. — Извини, что?       — Говорю, если хочешь, можем дойти пешком, ну, чтобы скоротать время, — он ухмыльнулся, отлично понимая причину её временного выпадения из реальности.       — Не хотелось бы устать настолько, чтобы на рейсе не быть в состоянии воспринимать действительность, — она быстро помотала головой. — Есть другие варианты?       Бутусов достал мобильник и несколько секунд изучал что-то на экране, прежде чем вновь поднять глаза на девушку.       — Автобус, если хочется чего-то новенького, ну, или такси, — он пожал плечами. — Подумай, когда ещё тебе выпадет шанс покататься на автобусе с испанцами?       — Действительно, — та усмехнулась. — Как скажешь. Автобус, значит.       Всё время, пока они шли до остановки, пока сидели на нагретых солнцем кожаных сиденьях и даже когда выходили, Слава держал её за руку. Так буднично, словно это было привычным для него действием. От этого внутри создалось тёплое ощущение, такое, как воздух на кухне, когда готовишь печенье в духовке, — что-то согревающее, от чего веет домом.       По дороге к нужному адресу они зашли в супермаркет, в котором было настолько холоднее, чем на улице, что Алисе тут же захотелось выйти, но парень со смехом потянул её за собой.       — К сожалению, мы не успеем протрезветь до полёта, — он усмехнулся, проходя мимо стенда с прозрачными бутылками алкоголя, — так что придётся остановить свой выбор на лимонадах. Будешь?       — Конечно, — девушка кивнула, оглядываясь вокруг в поисках ещё чего-нибудь ещё интересного. — И клубника! Вот, что нам ещё нужно, — с загоревшимися глазами она подошла к одному из холодильников, от которого веяло морозом, и взяла упаковку мытой клубники. Бутусов согласно кивнул, глядя на неё с широкой улыбкой, и она могла только улыбнуться в ответ.       Дом, который оказался их пунктом назначения, выглядел обшарпанным и, мягко говоря, старым. С кирпичных стен облезла бежевая краска, некоторые окна были открыты просто потому, что не работала защёлка, входная дверь тоже была распахнута, но это здание на самом деле не выглядело так, как будто в нем вообще кто-то жил.       Они поднялись по лестнице, Слава помог Алисе забраться в люк, и они оказались на широкой крыше. Теплый ветер тут же развеял волосы, пока девушка с восхищением оглядывалась вокруг. Дом находился в довольно пустынной части города, в одном из спальных районов, поэтому даже с небольшой высоты открывался замечательный вид.       Алиса легла на нагретый бетон спиной и не смогла сдержать широкую улыбку, глядя в розово-оранжевое небо. Не хотелось думать ни о чем, кроме этого момента, все остальное казалось лишним и неуместным. Слава сел рядом и открыл бутылку лимонада, делая глоток.       — Хочешь поговорить? — его тихий хрипловатый голос действовал успокаивающе, и девушка была согласна на то, чтобы говорил только он, а она — просто слушала и плавилась.       — Конечно, — она с улыбкой села обратно и достала клубнику. — О чем?       — Если ты не против, у меня сейчас какое-то эмоциональное настроение, — он усмехнулся, глядя вдаль, на горизонт, вдоль которого горела ослепительно яркая полоска заходящего солнца. — Поэтому можешь рассказать что-нибудь, что вызывает у тебя много эмоций. Неважно, каких именно, но, конечно, хотелось бы обойтись без слез, — Бутусов ухмыльнулся.       — Хорошая идея, — она мягко улыбнулась и перевела взгляд с его лица на вид города, открывшийся им сверху. Тема для разговора сама пришла в голову, даже не пришлось долго думать. — Почему-то появились воспоминания об отце. Могу об этом, — она обернулась к Славе за одобрением, и тот озадаченно нахмурился, но всё же кивнул. — Я не видела его с тех пор, как мне было тринадцать, и, если честно, только недавно перестала хотеть встретиться с ним снова.       — Извини, если вопрос глупый, но… Почему? — тихо спросил парень.       — Это нормальный вопрос, — Алиса тепло улыбнулась, — вообще, изначально я хотела, чтобы он вернулся, потому что, очевидно, скучала. Потом родился Миша… Мой брат, — пояснила, и Слава с улыбкой кивнул.       — Я помню, — уголок его губ едва заметно взлетел вверх, и Алиса не смогла сдержать улыбку, потому что внутри стало так тепло — обычная реакция, когда люди запоминают подобные детали о твоей жизни.       — Так вот, Миша появился, мне стало ещё более одиноко, мама ведь уделяла ему все время. Тогда я начала злиться на отца. Я видела, как мама пытается справляться со всем, ей нужно было ещё и работать, и я злилась, потому что он ушёл, так не вовремя бросил, и нам было сложно, — девушка пожала плечами. Ей не хотелось плакать, только в груди копошилось неприятное чувство, словно кто-то разбудил давно спавшее чудовище, и теперь оно ворочалось, потому что проголодалось. — И я хотела встретиться с ним, просто чтобы высказать ему все это. Как он испортил мне и маме жизнь, как нам теперь тяжело, — она грустно усмехнулась и почувствовала, как Слава осторожно сжал её ладонь в своей, не прерывая её рассказ, и от этого стало немного легче. — Потом я заметила, что не доверяю людям из-за него. В первую очередь, конечно, парням. И это вошло в мой и без того длинный список обвинений, которые я была готова предъявить отцу.       — Что насчёт недоверия? У тебя были ещё какие-то неудачные ситуации? — вдруг спросил Бутусов. Она покачала головой.       — Удивительно, но почти все, с кем я встречалась в то время и позже, были адекватными. Но после того, как мне исполнилось двадцать два, что-то пошло не так и больше мне такие не попадались, — Алиса грустно усмехнулась. — В общем, что касается отца, этот список рос, но потом стало как-то всё равно. Реальная жизнь стала интереснее той, что в моей голове, я стала меньше думать о прошлом, потому что это приносило только боль, и в итоге поняла, что мне абсолютно плевать на этого человека. Почему я должна думать о ком-то, кто совершенно не думает обо мне, верно? — кивнула она наконец и устремила взгляд на Славу, замечая в его глазах некоторую гордость. В детстве он часто так на меня смотрел. Мне так этого не хватало. Качнув головой, она прогнала эти мысли, но улыбка тоже медленно сошла с лица. Славе сложно было подобрать слова: он всё не мог дать определение странному ощущению внутри, ему казалось, они ещё не настолько близки, чтобы он так сильно сопереживал ей, как делал это сейчас.       — Мне жаль, что все случилось… вот так, — Бутусов повел плечом. — Но я сторонник мнения о том, что всё в нашей жизни происходит с какой-то целью, у всего есть причина. Значит, так было надо, и, если сейчас ты не понимаешь, зачем, то обязательно поймёшь позже, — его тёплая улыбка согревала сильнее солнца.       — Я согласна. Видимо, так было нужно, это ведь привело меня туда, где я сейчас, — Алиса закивала. Слава перевел задумчивый взгляд на свои кеды, его лицо было серьезным и сосредоточенным.       — Кстати, мне самому было сложно убедить себя в том, что у событий в моей жизни была причина. Я плохо помню те годы, когда случилась авария и сразу после неё, — тихо сказал он, и Алиса замерла, боясь потревожить. — Все будто стерлось, смешалось в одну кучу. Не могу отделить одно событие от другого. Но я помню свое вечно подавленное состояние, ненависть к миру, к врачам. Моя память начала восстанавливаться чуть позже, только потом все относительно пришло в норму, но эти три года… Они будто наполовину стёрты ластиком, — он пожал плечами. — Помню, как родители тратили все сбережения на моё лечение. Как все вокруг беспокоились, — он покачал головой. — А мне было будто все равно. Все было, как в тумане, закрыто какой-то темной пленкой. Это уже потом я узнал, что у меня депрессия была и посттравматический синдром. Но даже когда умерла мама…       Алиса тихо ахнула, с удивлением переводя взгляд на Славу. Эта новость была для неё шоком — впервые не пришлось притворяться. Тут же стало тяжело дышать, потому что Цветаева помнила, как хорошо к ней относилась Надежда, так, словно была для неё второй матерью, — и слышать о ее смерти очень больно, пусть это и случилось давно. И все-таки, Алиса надеялась, что еще как-нибудь сможет встретиться с ней, поговорить о жизни — она была уверена, что Надежда будет рада видеть девушку… Слава взглянул в ответ с какой-то усталостью.       — Все в порядке, — он кивнул. — Я не рассказывал раньше, потому что не считал уместным. А сейчас, кажется, подходит. Мне было семнадцать, когда ее не стало, и, наверное, только с того момента я стал нормально воспринимать действительность.       — Мне очень жаль, — прошептала Алиса, пытаясь сдержать слёзы, потому что объяснить такую реакцию парню было бы крайне сложно — он уже смотрел на нее с прищуром, думая, не является ли для нее смерть матери каким-нибудь триггером. В конце концов Слава опустил ладони на её плечи, притягивая к себе. Они опустились на поверхность крыши на спины, не разрывая объятий, на небе уже зажигались первые звёзды, проглядывающие сквозь сине-сиреневую простынь сумерек.       — Знаешь, когда мы с тобой разговариваем, обнимаемся, просто молчим рядом, мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь, — вдруг тихо произнес Слава. Он всё не мог понять своих ощущений и решил, что лучше всего будет поделиться ими вслух. — Не знаю, существуют ли родственные души, но рядом с тобой я ощущаю себя именно так, как бы громко ни звучало. — Алиса не нашла в себе сил пошевелиться и просто замерла, будто превращаясь в каменную статую. Затем перевела взгляд на Бутусова: его глаза коньячного цвета поймали взгляд ее, таких же светящихся, и их выражение тут же сменилось на встревоженное.       Мысли в голове девушки перебивали одна другую, она никак не могла принять правильное решение, потому что казалось, что оно будет самым важным за всю жизнь. Наконец Цветаева медленно высвободилась из объятий и села, наблюдая, как парень садится напротив с напряженным лицом.       — Слав, — мягко проговорив, Алиса взяла его ладони в свои, и его брови выжидающе взлетели вверх. Он сжал её пальцы в ответ, и девушка была готова поклясться, что его ожидание было очень нервным. Вокруг все будто затихло. Машины на шоссе, ветер, тихо свистящий между деревьями, какие-то отдаленные разговоры — все это уже не имело значения. Алиса видела перед собой только его лицо в слабом свете остатков солнца. Волосы растрепывались на ветру, он нервно облизал губы и ждал. Может, он и догадывался. Может… — Слав, мы ведь и правда знакомы всю жизнь.       Алиса почувствовала, как её сердце с грохотом упало куда-то вниз, и тут же опустила взгляд, будто чтобы проследить за ним. Пульс бешено бил по вискам, а ей было так страшно увидеть его реакцию, что она хотела зажмуриться, упасть с этой крыши, хотела, чтобы прямо в эту секунду в неё ударила молния с абсолютно безоблачного неба…       — Что ты имеешь в виду? — его голос звучал глухо, когда он наконец прервал тишину, а на лице читалось искреннее недоверие.       — Я знаю тебя буквально с самого рождения. Ты меня — с тех пор, как тебе было четыре, получается, — она прошептала, все так же не поднимая взгляд, и от волнения начало темнеть в глазах, а внутренние органы словно решили прокатиться на американских горках.       — Алиса, я все понимаю, но это не очень смешно, — его голос стал похожим на лед. Последнее, чего она ожидала — что он ей не поверит. Цветаева подняла на парня испуганный взгляд и увидела его бледное лицо.       — Я выгляжу так, как будто шучу? — голос дрожал. Она уже жалела, что вообще позволила себе такую слабость, проще было скрывать все и продолжать лгать, чем сейчас выдерживать этот тяжелый взгляд будто замороженных карих глаз…       — Алиса, — Слава покачал головой: сначала недоверчиво, потом — удивленно, будто не хотел верить. — Ты думаешь, я не помню тебя из-за аварии? Где-то ты просчитала, у меня не было полной амнезии, — он грустно усмехнулся.       — Ты вспомнил всех остальных, потому что они сразу возобновили с тобой контакт, — Алиса почувствовала, как начали дрожать губы, и обняла себя руками, чтобы не расплакаться. — Мне же просто запретили с тобой общаться, обманули, называй, как хочешь, — голос все же предательски сорвался. Слава, видя, что она на грани истерики, и вовсе не знал, как реагировать. — А спустя еще год мы совсем уехали из Петербурга…       — Лис, — Слава осторожно взял ее лицо в свои ладони, пристально посмотрел, и в его глазах было так много эмоций, что не получалось разобрать ни одной. От такого обращения Алиса чуть не разрыдалась, замирая. Он ведь именно так к ней обращался — неужели помнит? — Ты встретилась со мной спустя столько времени и даже не подала виду, что мы знакомы? Ведь я не узнал тебя, — он покачал головой, и в его глазах вдруг стал заметен блеск слез. Этого Цветаева почему-то испугалась, но растерянность охватила ее с головой, заставляя задыхаться. По взгляду было видно, что он все равно не помнил. Алиса быстро кивнула и всхлипнула, пытаясь не потеряться в глубине его глаз, а сердце было готово разломать ребра своим бешеным биением. — Почему ты не рассказала? — в голосе удалось различить только одну эмоцию — разочарование с примесью осуждения и грусти.       — Как? Я… Я сама была в состоянии шока, — она покачала головой, чувствуя, как большим пальцем Слава быстро стер скатившуюся по её щеке слезу. — Что мне нужно было сказать? Что ты — мой лучший друг детства и я специально вернулась в чертов Петербург из совсем другой части страны, потому что в глубине души надеялась встретить тебя? — слова сами слетели с губ, мигом раскрывая все карты до единой, не удалось утаить ничего, и поэтому Бутусов замер с приоткрытым ртом, глядя на девушку.       — Что?.. — поверить в это ему было так же трудно, как если бы ему сказали, что его мать жива. — Ты вернулась ради этого? И, твою мать, Алиса, лучший друг? Когда ты собиралась мне это сказать? Или вообще никогда?.. — уровень удивления в его голосе превысил все допустимые нормы и оглушил девушку. Если бы там были стекла — они бы все потрескались, не от громкости, а от этого поражения и шока. Алиса медленно кивнула, чувствуя, что слезы не собираются останавливаться, и отстранилась. Слава тут же мягко притянул ее обратно и обнял за плечи, опускаясь на спину. Его теплые ладони крепко держали, согревая, кончики пальцев пробежались вдоль позвоночника, а грудью Алиса чувствовала, как быстро бьется его сердце и как неровно он дышит.       Они лежали в молчании несколько минут, каждый просто пытался осознать произошедшее, понять, что делать дальше с этим ворохом новостей. Девушка взглянула на небо цвета черничного суфле над их головами и тихо усмехнулась, пытаясь не расплакаться снова. Она сотни раз представляла в голове, как пройдет этот диалог — диалог, когда она наконец решится рассказать ему, что на самом деле они давно знакомы, — и ни в одной из вариаций не было подобного. В её мыслях все проходило гладко, Слава задавал совсем другие вопросы, и находились они не на крыше дома в Барселоне, но в данную секунду её все вполне устраивало. Загорающиеся звездочки подмигивали с неба, тепло парня согревало, и больше совсем не хотелось говорить — хоть Алиса и знала, что надо.       — Хорошо, милая, — Слава вдруг прервал комфортную тишину, и у неё по коже пробежали мурашки. — Давай сейчас ты расскажешь мне всю нашу с тобой историю, а потом я попытаюсь вспомнить что-нибудь сам.       — Я попробую, — она тихо всхлипнула, но широкая улыбка не покидала ее лицо. — Итак, как я уже сказала, я знаю тебя с самого рождения, потому что наши родители были хорошими друзьями из-за фирмы наших отцов…       — Фирмы? Из которой мой папа ушел, когда мне было… кажется, шестнадцать? — Слава перебил её историю на первом же предложении, и потому тут же тихо рассмеялся. — Извини. Продолжай, — его мягкая улыбка заставила Алису замереть на секунду, а потом наклониться и оставить осторожный поцелуй на губах. Слава ответил, не прекращая улыбаться, она ощутила это, и взрыв из бабочек внутри затруднил дыхание.       — Да, именно, — отстранившись, она продолжила говорить, как ни в чем не бывало. — И эта чертова фирма стала причиной того, что мы прекратили дружбу. Ну, я прекратила, а ты просто… забыл, — она повела плечом и устремила грустный взгляд в пол, пытаясь глазами просверлить дырку в бетоне.       — Так, а теперь давай по порядку, — Бутусов опустил ладонь на её плечо и мягко сжал, чтобы успокоить. Алиса выдохнула, кивнула и начала рассказывать.       История время от времени прерывалась репликами и вопросами Славы — удивленными, возмущёнными, заинтересованными. Поток слов лился сам, даже не пришлось напрягать память — все события были так свежи, словно случились вчера. Удивительно, но ей даже не хотелось плакать, когда она дошла до момента с аварией, — зато когда рассказывала о том, как скучала, слёзы сжимали горло тисками.       Слава снова обнял ее, прижимая как можно ближе к себе. Алиса чувствовала, как бешено бьется его сердце, почти слышала, как громко носятся мысли в его голове, как он думает.       — Алис, я не представляю, что ты чувствуешь, — он наконец выдал тихий смешок ей на ухо. — Но я благодарен тебе за все, и не найдётся нужных слов, чтобы выразить, насколько. Простое «спасибо» — как капля в море, — он устремил на нее серьёзный взгляд. — И теперь я могу попробовать вспомнить. У меня получалось довольно часто, главное, представить до мельчайших подробностей. Конечно, давно я делал это последний раз, но попытка — не пытка… Выбери момент, который мне нужно вспомнить. Чтобы я тоже понял, как это ощущается — встреча с другом детства спустя десять лет.       Глядя на профиль его лица в глазури апельсинового солнца, Алиса лихорадочно пыталась вспомнить совместные моменты, чтобы из них выбрать наилучший. Школа — это совсем уж скучно. Моменты оттуда он совершенно точно помнит и сам, а я почти не была рядом с ним в школьные будни…       Идея все-таки пришла в голову, и, кивнув, она легла на спину и устремила взгляд в небо, готовясь рассказывать. Слава устроился рядом, опираясь на локоть, и его подбадривающая улыбка была единственной причиной, по которой Алиса все ещё продолжала говорить, а не захлёбывалась в слезах.       — Я не могу выбрать конкретную ситуацию, но опишу тебе ту, в которой мы были множество раз, — наконец произнесла она. — Закрой глаза, попробуй представить, — было слышно, как Бутусов тоже ложится на спину, шумно выдыхает и опускает веки. — У вас был загородный дом. Наверное, все ещё есть, но мне это, конечно, неизвестно.       — Да, — мгновенно ответил парень, и в его голосе по-прежнему было слышно удивление. — Он принадлежит моему отцу, а у нас с ним не самые лучшие отношения, поэтому сейчас я редко там бываю. Но, если честно, время, проведённое там, в воспоминаниях совсем уж размыто, — он в сомнении покачал головой.       — А вдруг получится вспомнить? — Алиса грустно усмехнулась, и он все-таки кивнул, жестом прося продолжить. — В общем, до того, как мне исполнилось десять, мы с тобой проводили там каждое лето практически целиком. Больше всего мне запомнились вечера. В них было что-то необыкновенное, особенное, что-то, что никогда, наверное, не забудется, пусть я уже не помню деталей. Но знаешь, что лучше всего отпечаталось в памяти? — она повернула голову, встречая взгляд светящихся глаз. Было непривычно видеть его взгляд таким: обычно он был немного равнодушным, словно все происходящее было ему безразлично, и лишь по голосу, словам и мимике можно было понять, что он чувствует на самом деле. Сейчас же взгляд был взволнованным, оживлённым, словно нашлось наконец что-то, что смогло изменить это привычно безразличное выражение. Слава вскинул брови, молча вопрошая, и Алиса тут же понизила голос, словно боясь спугнуть возникающую в воздухе атмосферу. — Иссиня-чёрное небо, в котором обычно были очень яркие звёзды, потому что возле леса почти не было ярких фонарей и ничего не мешало их увидеть. Мы лежим на гамаке… Он был салатового цвета, кстати, — она усмехнулась и увидела, что в голове Славы явно происходя какие-то сложные процессы, пока он напрягался, пытаясь вспомнить. — Мы лежим вместе, смотрим в это небо, пытаясь сосчитать все звёздочки. Мне было, наверное, девять. На улице — середина июля, поэтому вечером тепло, дует приятный ветерок. Я даже сейчас чувствую его на своей коже, — Бутусов закрыл глаза, и порыв ветра действительно прошёл по крыше, заставляя обоих вздрогнуть. — У нас рядом стоит миска с клубникой и два стакана холодного персикового чая. Честно говоря, я так и не пила персиковый чай с тех пор, потому что он напоминает мне о тебе, и я всегда ставлю его обратно на полку в супермаркете, — девушка поморщилась, замечая, как Слава тихо усмехается.       — Персиковый чай, со льдом. Это я помню, очень хорошо помню, — его голос звучал хрипло, и по рукам Алисы прошлись мурашки.       — Да. И вот, мы лежим, разговариваем обо всем, поем песни Крематория, которых всегда слушал твой отец, и потому мы тоже знали их наизусть, — она засмеялась и увидела улыбку Славы, которая вышла какой-то натянутой. — Где-то вдалеке слышны кузнечики. Помню так хорошо, как будто бы это было вчера. И мне было так хорошо в этот момент…       Алиса закрыла глаза, вдыхая воздух полной грудью. Сердце билось бешено, готовое в ту же секунду резко замедлить свой ход до полной остановки, мысли снова путались, в горле — ком, но она молча сглотнула и заставила себя улыбнуться. Она почувствовала, как Слава берет её за руку, переплетая пальцы.       — Алис, — он подвинулся ближе, носом зарываясь в мои волосы. — Дыши. Все в порядке, — парень будто чувствовал, что она вот-вот сорвётся, и его поддержка была такой тёплой, что напомнила горячий шоколад. — Мы ведь сидели не только на гамаке, да? Были и вечера, которые мы проводили на веранде, — вдруг добавил он спустя несколько секунд, и Алису словно ударило током. Он помнит, хоть что-то, но помнит. Она резко повернула к нему голову и посмотрела с изумлением, в ответ на что он лишь пожал плечами. — Это очень сложно. Я вспомнил все, что мне было нужно, спустя год-два после произошедшего, а теперь, спустя столько лет… Гораздо сложнее, мозг уже стёр информацию начисто, — он зачем-то попытался оправдаться, но у девушки в уголках глаз уже стояли слёзы. — Но то, что ты описываешь, все-таки сохранилось в памяти, пусть и не детально. Например, я помню, что рядом со мной был кто-то, но в памяти нет лица этого человека, лишь размытое пятно. Теперь знаю, что это была ты, — он мягко улыбнулся, опуская ладонь ей на скулу, и она потянулась к его теплой руке, как к спасательному кругу. — Боже, до сих пор не верится, такое невероятное и странное совпадение…       — Я хорошо помню, что в один из таких вечеров, — прошептала вдруг Алиса, будто и не слыша его слов. — Запомнилось, потому что ты тогда поцеловал меня в лоб и сказал, что мы будем друзьями всю жизнь. А потом я вспоминала это и думала, что меня предали, — она тихо всхлипнула, зажмуриваясь. — Как же я счастлива, что это оказалось неправдой. Ты не представляешь, как была бы счастлива та четырнадцатилетняя Алиса, узнай она, что ты ненамеренно разбил ей сердце…       — Хочешь, повторим эту сцену? — вдруг с ухмылкой спросил Слава.       — Тогда я точно начну плакать, — та широко улыбнулась, но лицо парня было уже размыто перед её глазами из-за слез.       — Да нечего терять, — он тихо рассмеялся, а потом наклонился, чтобы оставить нежный поцелуй на лбу. — Теперь я точно не отпущу тебя. Просто не имею права.       Отдаленный шум голосов с улиц доносился будто сквозь вату, пока они лежали в объятиях на неровной поверхности крыши, и не было ничего важнее этого момента. Тёплый августовский ветер, размеренное дыхание Славы, ни одной лишней мысли в голове — совсем не этого ожидала Алиса, выходя из своего номера вечером, но такой расклад ее более чем устраивал.       Обратно они ехали на такси, и пока сидели в салоне, ладонь Славы покоится на бедре девушки, и мурашки не покидают её рук. Когда они вернулись, на часах было половина второго ночи: спать не хотелось никому, поэтому они стояли посреди коридора в отеле, держась за руки и пытаясь не смеяться слишком громко, чтобы не помешать тем, кто все-таки предпочёл сон. В конце концов Бутусов принял решение и просто потянул Алису за собой в свой номер.       Тяжелая дверь захлопнулась за её спиной. В помещении приятно пахло лавандой, морем и немного — звёздами, если бы у них был аромат. Белые хлопковые простыни манили, девушка упала на них, ощущая прохладу оголенной кожей рук, и Слава опустился следом, нависая над ней. Его потемневшие омуты глаз смотрели прямо в её искренне, чисто, пожалуй, даже влюблённо.       Его очерченные губы поцелуями опустились на подбородок, шею, от прикосновений к которой Алиса не могла сдержать рваных вздохов, на плечи и ключицы. Она плавилась в его руках, словно свеча, его пальцы осторожно скользили по талии и бёдрам, по ткани одежды, которая только мешало чувствительности разгореться полностью. Алиса запустила пальцы в его короткие темные волосы, поражаясь их мягкости и шелковистости, оставляла небрежные поцелуи на губах, скулах и шее, чувствуя ладонь Славы на спине, что заставляло её непроизвольно прогибаться под этим касанием.       Шторы были распахнуты, поэтому луна проникала в номер незваным гостем. Простыни будто светились, словно их пропитали флуоресцентом, пятна белого света падали неровными квадратами, шум машин с дороги успокаивал, и Алиса просто закрыла глаза, позволяя этому моменту поглотить её целиком.

***

      Самолет, летящий в Манчестер, набирал высоту, пока Алиса со Славой сидели возле прохода, пристегнутые к креслам. Парень несколько минут задумчиво смотрел в иллюминатор, пытаясь подавить в себе желание уснуть, а потом перевёл свой сонный, но довольный взгляд на стюардессу.       — Кстати, так и не успел спросить ночью, — усмехнулся он вдруг и взял её за руку. — Хотя, не знаю, нужно ли об этом вообще спрашивать. Не хочешь, случайно, быть моей девушкой? Ну, официально, я об этом, — он глупо усмехнулся, как влюблённый подросток. Сердце Алисы пропустило удар. Она слабо улыбнулась и быстро закивала.       — Да, можно было и не спрашивать, — она позволила себе наконец рассмеяться, и Слава взял её ладонь в свою, закрывая глаза в будоражащей усталости.       — И еще я хотел похвастаться.       — Давай, — девушка заинтересованно вскинула брови.       — Я оплатил курсы обучения на пилота. Начинаю со следующей недели, — он прикусил губу, пытаясь сдержать широченную улыбку, и Алиса радостно выдохнула.       — Твоя мечта наконец исполнится, — тихо прошептала, и в глазах Славы читалось восхищение — от сложившейся ситуацией, от того, что она помнила о его мечтах, или он просто снова и снова прокручивал в голове события прошедшей ночи.       — Да, — он ответил так же тихо, и в этот момент меньше всего хотелось, чтобы их услышал кто-то посторонний.       — Я горжусь тобой, — Алиса широко улыбнулась, и Слава тут же поднёс ее ладонь к своим губам, оставляя благодарный поцелуй на тыльной стороне, а в его глазах были заметны искорки счастья.