Последние из нас

Прошёл целый месяц. Еда закончилась, как и электричество два дня назад. Это было ожидаемо, но пять бутылок воды и отсутствие еды точно не поможет пережить весь апокалипсис. С каждым днем, на улице становилось всё меньше заражённых. Чимин много раз предлагал сходить на вылазку, найти запасы или попытаться добраться до его дома, вдруг машина какая попадётся, но Чонгук не был к этому готов. Он не хочет покидать дом, где царит безопасность и уют. Где есть дни проведённые с Чимином, и ночи, где они лежат в обнимку, вспоминая очередные глупости, которые воротили в учебные годы. Были бы все необходимые запасы, он жил бы в этом доме с другом до конца дней, но так как этого нет, придётся что-то думать. Чонгук встал раньше обычного. Сегодня желания спать до двенадцати совсем нет. По привычке, сразу смотрит в окно, помечая в лежащем на столе листе сколько осталось заражённых. Этой ночью ушло двое. Чем их становится меньше, тем быстрее приближается момент вылазки. Они готовятся, вышло сделать что-то на подобии копья из швабры и ножа. Это помогло убить щелкуна и открыть доступ к ванной с нормальной раковиной. Личная гигиена не отходит на второй план. Только если вода вдруг закончится, станет куда сложнее. Когда отключили свет, парни занимали себя рисунками. Через наблюдения, они предполагали, какой вид заражённых более опасен и дали некоторым названия. Первый уровень опасности – ходячий. Самый обычный из типичных ужастиков. Медленный, легко устраняемый ударом в голову. Но они редко бывают одни, в основном, в кучах или же «стаях». Второй уровень – бегун. Чонгук до сих пор жалеет, что не очень вовремя посмотрел в окно. Увидел как эта тварь неслась сломя голову прямо за безобидным мужчиной. Он снёс его на месте и начал рвать на куски как собака. Еда в глотку не лезла долго. Как раз Джи Хун и был таким, их скорость впечатляет. И самый опасный уровень – щелкун. Про них можно добавить кое-что ещё. Убиваются только острыми предметами, так как голова покрытая прочным грибковым «щитом», защищает от обычных ударов. Парни тогда еле его завалили, но освободив ванную и заколотив там окно, стало спокойней. Тела убрали в чулан и закрыли от своих глаз. Противно смотреть на раскрытые черепушки бывшего друга и этого существа. От военных ни звука. Надежда на спасение угасает с каждой минутой, и близится самое страшное: придётся положиться на себя. Если они не придут, значит выхода не будет. Жить в городе кишащим мертвецами так себе занятие. Но сейчас, даже идеально составленный план может стать импровизацией. Предугадать действия заражённых невозможно. — Я тоже не хочу выходить отсюда, Гуки, — негромко доносится с кровати. — Но без еды мы долго не протянем. — Знаю, — грустно усмехается, проводя кончиками пальцев по столу. — Магазин в пару кварталах, заражённых почти нет. Можем пойти сегодня, если хочешь. — Может, сейчас? — впервые Чимин видит страх в глазах младшего только от одних слов. Но утром их действительно меньше, лучше сходить сейчас, оттягивать нечего. — Да, давай. Портфели, которые служили раньше как мешки для книг и тетрадок с нудными лекциями, становятся как рюкзаки для выживания. Пока они складывают некоторые вещи, сердце Чонгука сейчас остановится. Волнуется, слишком сильно, практически до потери сознания. И видит, что Чимин не меньше. Он стал заметно бледнее, часто облизывает губы, и бутылка в его руке сильно трясётся. Он что-то шепчет, и это похоже на молитву. Чонгук засовывает нож в задний карман, и прикрывает глаза, решая присоединиться к нему. С учетом того, что оба не верующие, сейчас только это дарит небольшую надежду на спасение. Первая вылазка может стать последней, и голова забита только этим. — Готов? — Чон подходит ближе к парню, который дёргается, когда тот кладёт руку на плечо. — Тут готовым не будешь, — выдыхает Пак, вставая с корточек и надевая рюкзак. Копьё берёт Чонгук: он убивал щелкуна, и знает как им лучше пользоваться, ну, а Чимин и не против. Ему и биты предостаточно. Они нашли её в чулане, когда избавлялись от трупов. Чонгук раньше увлекался бейсболом, но, к сожалению, осталась только бита. Защитную форму он отдал другу пол года назад и сейчас очень жалеет. Из защиты у них только картон, который они обмотали скотчем вокруг предплечий и лодыжек. Ну, хоть что-то. — Всегда держись рядом со мной, не отставай ни на шаг, о'кей? — в который раз повторяет Чон, проверяя улицу через окно. — Ещё, не отвлекайся. Видишь безопасное место, беги туда и жди меня. Если мы разделимся, я сам тебя найду. Так... что ещё, — задумывается на пару секунд и резко к нему разворачивается. — Если со мной что случится, беги не оглядываясь. — Чонгук- — Чимин! Обещай мне. Я не хочу утянуть тебя за собой. Чимин молчит, опустив голову. Чонгук не успевает опомниться, как оказывается в объятиях. Тяжело выдыхает, ведь знает, что Чимин опять не послушает. Обнимает в ответ, поглаживая спину круговыми движениями. Брюнет отстраняется первый и смотря в глаза, шепчет: — Я тебя не оставлю. — Как всегда неисправим. Чонгук смирился, уговаривать не будет, но план на такой случай есть. Не уйдёт он, уйдёт сам. Крепче сжимая оружие в руке, он приоткрывает дверь, выглядывая наружу. Основная часть заражённых перешла на другую сторону улицы и столпилась возле дома напротив. Видимо, там есть выжившие, но помочь им, к сожалению, не удастся. Чон хватает парня за руку и прокрадываясь, ведёт на задний двор. Повезло, так совсем никого. Магазин так близко, но так далеко. Раньше пешком можно было дойти минут за десять, а теперь это время увеличится в трое. Парни продвигаются медленно, аккуратно и не привлекая к себе внимания. Подходя к четвёртому дому, удача покидает их за считанные секунды. Из-за угла дома, выходит ходячий, сразу рыча, когда замечает парней. Вытягивая гнилые руки вперед, шагает к ним, но один – не толпа, поэтому Чонгук берёт его на себя. Уверенными шагами приближается и вонзает копьё в голову, толкая уже мёртвое тело ногой. Через ещё пару домов тишина, что слишком подозрительно, а вот возле магазина стоит целая толпа. Главный вход не вариант, есть способ только через запасной выход. Но для этого нужно обойти, ведь такую толпу физически не возможно убить одним лишь ножичком и битой. — У меня идея, — шепчет Чимин, рассматривая мертвяков. — Сколько у тебя процентов? — Двадцать, — Чонгук уже понимает на что намекает друг. — Десять, значит мой. Чимин достаёт из кармана телефон и подыскивает местечко, куда лучше кинуть. Они могут обойти с другой стороны, если положить его на крыльцо дома, за которым они спрятались. Чимин выбегает из-за угла, прокрадываясь к входной двери. Чонгук успевает только тихо ругнуться, ведь тот опять его не предупредил. Возвращается через минуту, получая недовольный взгляд Чонгука. — Ну прости, я ведь знаю, что ты бы пошёл это делать. Я не хочу быть обузой. Чон недовольно цокает и достаёт свой телефон, держа палец на значке, но не нажимая. Чимин закатив глаза, выхватывает телефон и заходит в контакты, начиная искать себя. Но в именах на его букву никого нет. Чон снова выхватывает телефон и листает вверх, нажимая на «Цыплёнок». Он зажмуривается, не желая смотреть на парня, но слышит лишь довольный смешок. Убирая телефон обратно, оба хватаются за оружие, и как мелодия начинает звучать, перебегают к следующему дому. Музыка раздаётся на всю улицу, заражённые мигом перестают пытаться пробраться в магазин и надвигаются к крыльцу всей толпой. Отлично сыграно. Парни ловят момент и пробегают к магазину. Расслабляться ещё рано, ведь запасная дверь заперта. — Блять, пожалуйста, только не сейчас! — Чонгук паникует, когда ручка двери не поддаётся. Он начинает бить плечом в дверь, пока Чимин выглядывает из-за стены, наблюдая за тем, как интерес мертвецов пропал. Телефон уже не играет, и они начинают расходиться. Около четырёх движутся в их сторону, и Чимин прижимается к стене, обнимая биту и закрывая глаза. Всё шло так хорошо, неужели так быстро закончится? Надежда только на чудо. И чудо случается. Чонгук выбивает дверь, сразу прикрывая, когда оба заходят внутрь. Замок сломан, поэтому запереться они не смогут. Внутри кромешная тьма. Чон тянет руку к фонарю, но застывает, когда слышит щёлканья. Чёрт, они влипли. После того раза, Чимин панически боится щелкунов. В ванной, основную часть сделал Чонгук. Именно он открыл дверь и вонзил нож ему в голову, пока Чимин на грани паники стоял и смотрел. Сейчас это совсем не кстати. — Эй-эй, — как можно тише шепчет Чон, слыша как друг начинает тяжело дышать. На ощупь хватает его за плечи и поглаживает. — Дыши, всё хорошо. Я его убью, стой здесь, ладно? Чимин кивает, но этого не видно. Парень быстро достаёт телефон, выключая звук и включая фонарик. В, судя по всему, подсобке, много полок с коробками, а значит еды здесь хватит надолго. Только нужно избавиться от одной проблемы, что и собирается сделать Чонгук. Он освещает каждый миллиметр, приближаясь по звукам к заражённому. Тот стоит лицом к стене, что играет на руку. Чон ставит копье возле полки и достаёт нож, положив телефон фонариком вверх. Подкрадывается и берёт в захват, втыкая нож в шею и убивая за пару секунд. Если честно, он не знал сработает ли именно такой способ, но повезло. Как тело падает на пол, Чон забирает вещи, сразу возвращаясь к Чимину. Он более-менее пришёл в себя, кивком показывая, что всё хорошо. Следующая преграда – ещё одна дверь. Но она деревянная и выбить её довольно просто. Они могли бы спокойно забрать всё что здесь есть, но основная часть – это вода, а еды почти нет. Из-за отсутствия электричества и газа, даже рамён нельзя приготовить, а сырой есть не очень приятно. Если выбора не будет, тогда можно надеется только на сырую лапшу. Чонгук отдаёт телефон другу, чтобы посветил, пока тот будет выламывать дверь. Только после одного удара плечом, она открывается сама. Её будто кто-то специально отпёр, но дальше только тишина. Чон смотрит на брюнета, и коротко кивая, заходит внутрь. Но останавливается, ведь люди напротив настроены довольно агрессивно. Мужчина в маске целится то на одного, то на другого, пока ещё два одетых также держат мачете в руках. — Оружие на пол, — приказывает тот, что с пистолетом, приближаясь на два шага к ним. Чимин медленно опускает биту поднимая руки, но Чонгук не двигается с места, только сильнее сжимая копьё в руках. Пак не понимает почему друг злится, будто что-то предчувствует. — Ты плохо понял, придурок? — мужчина злится, кивком приказывая друзьям обезоружить парня. Чонгук становится перед Чимином, закрывает как стена, что ещё больше привлекает внимание мужчины. Чонгук знает кто эти люди, и знает, что они опасны. Мародёры. И они в такое время намного опасней мертвецов. Аморальны и без принципиальны. Сделают всё ради своей выгоды, наплевав на жизни других. Нет законов, нет правил, нет наказаний. Это снимает границы на недоступные раньше вещи. Теперь они короли, но считают так только они. Мужчина с мачете подходит максимально близко, запросто перехватывая оружие, когда Чон пытался ударить. Забирает как у ребёнка, ударяя ручкой своего в живот. — Чонгук! — кричит Чимин, сразу бросаясь к нему, но жёсткая хватка на руке не позволяет подойти. — Заткнись, — грубит мужчина, приставляя лезвие к горлу парня. — Выкладывайте всё, что у вас имеется, — размеренным шагом приближается их главарь, убирая пистолет в кобуру и складывая руки на груди. Никаких движений со стороны парней не происходит. — Дэйв, обыщи этого. А засранец на мне. Дэйв точно ухмыляется, это можно понять даже через маску, скрывающую его лицо, но глаза всё выдают. Сильнее прижимая лезвие к горлу парня, засовывает руку в карман, откуда забирает нож. А вот рюкзак намного интереснее. Лёгким движением стягивает его с плеч, и с собственных желаний, бьёт брюнета в лицо, заставляя упасть на пол. — Уёбок! — Чонгук вскакивает на ноги, его злость так смешит их главаря. Только один удар в заднюю часть колена запросто валит парня на пол, а заломанная рука вызывает резкую боль в плече. — Какой некультурный, — присаживается на корточки, поднимая голову за волосы. — Вы отлично пойдёте на корм мертвецам, — грубо отпускает, переходя к Чимину, лежащему на полу. Он еле сдерживает слёзы. — Что такое? Страшно? — определённо издевается, специально поглаживая по волосам. — Ничего, вы умрёте быстро, — поднимается на ноги, кидая взгляд на своих друзей. — Но это завтра. А сейчас... Сейчас свяжите их и бросьте в подсобку. Будет классное утреннее шоу. Теперь, люди — четвёртый уровень. Опаснее даже стаи щелкунов. Чонгука рвёт изнутри, когда с Чимином обращаются грубо. Хочется обматерить их с ног до головы, проклясть, кинуть в стаю бегунов и смотреть как те будут жрать их мясо. Он сжимает зубы до скрежета, когда один из ублюдков постукивает Чимина по щеке, пока тот плачет. Нужно было сидеть дома, просто отсидеться один сраный день. Почему всё так идеально совпало, почему здесь не было тех, кто мог бы помочь? А кто, блядь, знает. — Постой, — останавливает главный друга, когда тот ведёт Чонгука к двери в подсобку, но уже другую. — Оставь его здесь. Чонгук сразу смотрит на Чимина, смотрит так, будто в последний раз. Он зовёт его, снова плачет и пропадает за закрывшейся дверью, когда Дэйв толкает его ногой в живот. — Угомони свой пыл, смельчак, — из-за злости, парень еле слышит слова рядом с ухом. Сраные ублюдки. — Я могу сделать с твоим дружком всё, что захочу. А хочу я многого, поверь, — Чон в гневе и сдерживать его не собирается. Бьёт головой прямо тому в нос, что не остаётся безнаказанным. Придя в себя, мужчина наносит ответный удар в челюсть, что младший как мешок валится на пол. Из губы начинает сочиться кровь, которую он слизывает. — Сука! Я ведь пытался быть хорошим. Ну ладно, раз ты так хочешь, я устрою тебе шоу. Он идёт к двери, куда недавно завели Чимина, и теперь гнев перерастает в волнение. Он жалеет, что сделал это, но мозг тогда не думал о последствиях. Как теперь можно верить себе и своим словам, раз подверг хёна опасности из-за своих чрезмерных эмоций? Чимина выводят за шкирку, грубо кидают на пол рядом с ногами младшего, а самое страшное начинается с этого момента. — Не хотел слушать меня, будешь слушать его крики. Резким движением, он разворачивает на спину, начиная капаться с его ремнём. Чонгук хочет убить. У него даже почти получается встать, но один из дружков мародёра хватает его сзади за шею, заставляя смотреть. Мужчина продолжает, стягивая штаны до колен, и приступает к футболке, которую задирает и, приспуская маску, оставляет мокрую дорожку от языка, поднимаясь к пупку. Чимин задыхается в слезах, умоляет прекратить, стараясь отодвинуться, но лишь оказывается притянут за бёдра обратно. — Стой! Хватит! — Чонгук кричит не меньше, дёргаясь в чужих руках. — Я сделаю что угодно, только остановись! — Уверен? — хитро улыбается мужчина, ведя ладонью по оголённому бедру и приближаясь к промежности. — Я вошёл во вкус, а хотел бы в него. Может, продолжим? Или ты, наконец, закроешь рот и выслушаешь моё предложение? — Слушаю, я слушаю, — тороторит парень, смотря только на Чимина. Сердце разрывается на куски. — Только не трогай его. — Вот и отлично, — он надевает штаны парню и поднимает за локоть. — Чак, отведи его обратно, — когда Чимина уводят, мужчина подходит к Чону и слегка склоняется над ним. — Неподалёку есть аптека. Если принесёшь нам эти препараты, — достаёт бумажку из кармана и засовывает в кармашек на рубашке парня. — Останетесь живы. Но если ты там сдохнешь, я закончу то, что начал. Надеюсь, мы договорились. Чонгук соглашается не думая. Как бы там не было опасно, что бы не находилось в аптеке и как бы не было страшно, мотивирует только Чимин. Он не может подвергнуть его опасности, особенно после того, что произошло. Этот ублюдок ещё поплатится за это, но позже. Когда Чону развязывают руки и возвращают оружие, он еле борется с желанием напасть. Но опять же молча идёт к запасному выходу, ведь эта глупость может навредить, в первую очередь, брюнету. Нашли слабое место и довольствуются. Карма их покарает. — Мы ждём до вечера, если не явишься, пущу его по кругу. Удачи, герой-спаситель, — противный смех прямо перед закрытием двери раздаётся позади, но Чонгук опять старается игнорировать. Знает ведь, что его выводят, но нет. Он понял свою ошибку и больше её не повторит. Теперь ходячих стало куда больше. Двери магазина прозрачные, им видно живую наживку, что не отрывает их вечно голодающие желудки от этого места. Аптека через две улицы, довольно далеко с таким количеством тварей. Плана нет, нормального оружия тоже, но есть ноги. На физкультуре Чонгук пробегал три километра, значит получится и сейчас. Делая пару неуверенных вдохов он решает: сейчас или никогда. Времени мало. Срываясь с места, парень бежит прямо возле толпы. Пока зомби его замечают и своими гнилыми медленными ногами начинают двигаться, он оббегает всю толпу, заворачивая на другую улицу. На пути приходится сконцентрироваться. Он вспоминает тренировки. Когда нужно было обводить мячом фишки, чтобы тренировать навыки баскетбола. И сейчас так же. Перед глазами вырисовываются фишки, которые нельзя задевать не при каких условиях. И теперь уже не потому что тренер накричит, а потому что на кону стоит жизнь, и не только своя. Маневрируя между оставшимися мертвецами, он, наконец, добегает до аптеки. На удивление, дверь сразу открывается прямо перед ним. Парень забегает внутрь, приведя ко входу с десяток мертвяков. Какой-то полицейский запирает дверь на замок и пятится назад, сразу подбегая к Чону и хватая за плечи. — Господи, наконец живой человек. Тебя не укусили? — он мельком осматривает открытые участки тела, да и всё тело в принципе. — Нет, спасибо, что открыли. — Не за что, друг. Как ты от них свалил? Даже я не такой смелый, хотя в моей работе надо таким быть, — он замечает как парень осматривает витрину с лекарствами и смотрит себе за спину. — Что-то нужно? Могу помочь. Меня зовут Ин Минхо. Чон принимает помощь, не забывая представится следом. Он так рад, что нашёл адекватного человека, да ещё и полицейского. Может он сможет помочь с мародёрами? Было бы очень кстати. Парень всматривается в листочек, но понимает, что на витрине такого не будет, поэтому пролезает за прилавок, начиная копаться в шкафчиках. Минхо просит взглянуть на листик и удивляется, опуская руку к кобуре и отступая назад. — Зачем тебе наркотические вещества? — наркоманы могут быть не менее опасны, тем более он полицейский, хотя сейчас закон ни для кого не имеет значения. — Вы не так поняли, — Чон, насторожившись, опирается спиной об шкафчики, приподнимая руки в примирительном жесте. — Я не для себя. В магазине мародёры, у них мой друг. Это для них. — Мародёры? — расслабляется, убирая руку от пушки. — Вот ублюдки, прошёл всего месяц с начала заражения. Когда они успевают? Минхо начинает помогать: роется в ящичках, уже не задавая лишних вопросов. Есть почти все таблетки, растворы, бинты и так далее, но нужного нет. Чонгук паникует, если он не принесёт, Чимин... даже думать не хочется. Он сбрасывает ненужное с полок, громко выругиваясь, когда в последнем ящике ничего не находит. Падает на колени и бьёт рукой в пол, потому что не знает что делать. — Всё настолько плохо? — поглаживает мужчина по плечу, пока в голове мелькают пару мыслей. — Знаешь, возьми, — когда Чон поднимает голову, то видит протянутый пистолет, который Ин вкладывает ему в ладонь. — Тебе нужнее. Все равно здесь он мне не пригодится. Пока что. Стрелять умеешь? — Чон отрицательно кивает. — Чёрт. Ну тогда просто припугни их. В общем, спаси друга. Хотя бы так. — Спасибо! — Чон сжимает его в объятиях, получая лишь смешки в ответ. — Огромное спасибо. — Не стоит. Чонгук, будь осторожен и используй оружие только в крайнем случае. Бросать мужчину здесь не хочется, Чонгук предложил бежать вместе, но тот отказал, сказав, что будет обузой. Хотя на деле просто боится туда выходить. Работа полицейским не даёт ему храбрости от таких тварей. Идя устраиваться, он не представлял как всё окажется. Ему достаточно того, что смог помочь хоть чем-то. Даже отвлёк мертвецов на главный вход, пока Чонгук выходил через запасной. В этой ситуации такие люди на вес золота. До конца парень в них не разочаровался. Обратный путь был немного проще. Ходячие сменили свои позиции и рассосались по разным домам. Можно считать главная дорога была свободна, только трое попалось на пути, которых он удачно оббежал. Но возле входа в подсобку, стало страшно. Вдруг они соврали, вдруг уже сделали с Чимином то, что планировали. Вдруг он не успел... Чонгук был абсолютно прав. Стоило открыть дверь, картина перед глазами сжигала мозг от ярости. — Блять, ты что-то быстро, — главный застёгивает свой ремень, стоя напротив рыдающего Чимина на полу возле стены. — И где наш товар? Чонгук тянется за пистолетом, направляя на мужчину, который не скрыл удивления. Его дружки не решаются подходить, ведь огнестрел есть только у их главаря. Они бросают мачете на пол, но, видимо, главному на это плевать. Он смеётся, берёт бутылку с полки и промачивает горло, делая ещё пару глотков. Смех прекращается довольно быстро, а рука Чонгука начинает трястись. Не сможет выстрелить в человека, и знает об этом не только он. Мужчина поднимает Чимина за воротник, и становится за спиной, приставляя дуло к виску. — Давай же, стреляй. Только не промахнись. Какие главные проблемы представлял Чонгук во время зомби апокалипсиса? Недостаток еды, воды, медикаментов, безопасного места. Но точно не такие. Точно не то, что будет стоять со слезами на глазах, держа в трясущейся руке ствол, нацеленный на дорого человека. Поджимает губы в тонкую полосу, зажмуривается и опускает, давая волю накопившимся эмоциям. — Стреляй! Иначе это сделаю я, — он взводит курок, вдавливая в голову бедного парня, который плачет навзрыд. — Считаю до трёх. Чонгук сходит с ума. Прямо на месте. Он сделал хуже, он винит себя, он во всём винит себя. Только чем это заслужил Чимин? Жизнь чертовски несправедлива. Он не слышит как отсчёт пошёл, слёзы солёной пеленой заполняют глаза, он снова поднимает пистолет, но ничего не видит. Всё расплывчато, всё слишком страшно. Счёт доходит до двух, палец мужчины давит на курок, когда остаётся последняя секунда. Его улыбка видна даже через маску, но спадает она так же быстро, как и появилась. Он начинает кашлять, с каждым разом всё сильнее. Отступает от Чимина, который падает на колени, и прислоняется к стенке, срывая маску. Кровь стекает по подбородку, но выстрела не было, тогда что это? Его дружки подбегают сразу, как только он падает на пол, держась за шею и пытаясь вдохнуть. Задыхается на месте, отталкивая руки, пытающиеся его поднять. Чонгук пользуется моментом и подбегает к Чимину, помогая ему встать, и отводит подальше в сторону запасного выхода. С их главарём творится что-то необъяснимое. Его лицо покрывается венами, глаза краснеют, он чешет лицо до крови, катается по полу крича от боли, а потом просто теряет сознание. Чак трясёт его за плечо, и следом кричит, когда тот вцепляется в руку зубами. Его глаза красные, вены на шее выпирают как железки, а зубы стали в два раза острее, запросто откусывая кусок плоти от кричащего тела. Чонгук быстро развязывает руки старшему, прижимая одной к своей груди, пока медленными шагами отходит к двери. Каждый шаг назад даётся с трудом, будто на ноги навесили гири по десять килограмм. Это ступор или шок, но голос Чимина приводит в себя. Парень промаргивается несколько раз, забегая вместе с другом в подсобку и закрывает дверь, заваливая стеллаж, тем самым перекрывая путь. Душераздирающие крики за ней застывают глубоко в голове. Кажется, будут сниться. Но резкая тишина пугает куда больше. Она продолжается около минуты, а затем раздаётся громкий крик, больше похожий на визг. Стекло главной двери разбивается, впуская внутрь целую толпу, которая сразу начинает долбиться в дверь к парням. Чонгук крепко сжимает руку друга, выбегая через запасную дверь, куда уже спешит толпа мертвяков. Он несётся со всех ног, держит руку Чимина настолько крепко, насколько может. Они бегут, не знают куда, но бегут пока в поле зрения не появляется синяя машина. Зомби будто стало в два раза больше, они практически окружили и как бы не хотелось, единственный вариант как раз это авто. Чонгук сбивает одного мертвеца на пути, открывает заднюю дверь машины и заталкивает туда Чимина, а сам садится за руль. Повезло, что она была открыта, и ключи остались в ней. Шанс есть. Чонгук пытался сдать на права, но два раза провалил. Сейчас это не имеет сути, правила отсутствуют, значит можно гнать. Только она не заводится даже с третьего раза. Мертвецы стучат в стёкла, оставляя на них кровавые разводы, залезают на капот, что машина начинает шататься. — Чонгук, заводи! — Я, блять, пытаюсь! Машина поддаётся только с седьмого раза, двигатель заводится, и включая задний ход, парень газует, давя неприятелей сзади. Переключая на первую передачу, жмёт на газ, переезжая два трупа под колёсами, и начинает разгоняться, стараясь объезжать препятствующих на пути тварей. Выезжая на главную трассу, всё затихает, и теперь препятствием служат только брошенные на встречке машины. Чимин перелезает на переднее, выдыхая в потолок и хватаясь за сердце. — Это был пиздец, — выделяя последнее слово, говорит Пак. — Прямо так откровенно? — приподнимает бровь Чон, слегка посмеиваясь. Чимин не любит материться. — Как ты? Прости, я не успел. — Нет, Гуки, ты был как раз вовремя. Он ничего не успел сделать, не беспокойся, — кладёт руку на его бедро, поглаживая большим пальцем. Они уже не боятся таких жестов. Уже давно. — Спасибо. За меня никто так не рвался как ты. Только... зачем? Ты так просто согласился пойти туда и вернулся. Мог оставить меня там- — Что за бред? — метает недовольный взгляд на секунду, вновь возвращая на дорогу. — Оставить? Я похож на идиота? То, что собирался сделать тот ублюдок вызвало у меня только желание убивать. Чимин опускает глаза в ноги, понимая, что сказал чушь. Чонгук никогда его не бросал, почему он так подумал? Возможно, потому что теперь на кону стоит собственная жизнь. Чонгук достаёт из-за пояса пистолет, протягивая старшему и ожидая пока тот возьмёт. — Ты умеешь стрелять, тебе он нужнее, — уверяет парень, настойчиво протягивая ему в руки. — Но то был травмат. Да и мишени не живые, я не уверен, что смогу. — Ещё как сможешь. Перестань занижать свои способности, перфекционист хренов. Немного улыбаясь, Пак всё же берет пистолет, сразу заглядывая в магазин. Полный, предположительно двенадцать выстрелов. Цоканье парня привлекает внимание Чонгука, он отвлекается кидая вопросительный взгляд. — Ты в курсе, что он был на предохранителе? — Эм... да? А что? — А то, что он бы не выстрелил. — Думаешь, я собирался стрелять? Застрелить тебя своими руками свело бы меня с ума окончательно. Обсуждать недавние события тяжело для обоих, но для Чимина в частности. Когда Чонгук ушёл, они обсуждали кто первым будет его трахать. Ясное дело, что все обещания чистая ложь, они просто использовали Чона для своих целей. Какой им смысл отпускать? Из-за глупого обещания? Смешно, в такую глупость даже дурак бы не поверил. Чимин думает только об этом. Прислоняет голову к стеклу, смотрит в даль города, откуда поднимаются густые столбы дыма. Всё превращается в кошмар, из которого, кажется, нет выхода. Дом далековато, пока доедешь, можно уснуть. Это парень и делает. Точнее не спит, а просто сидит с закрытыми глазами. Не может уснуть, вспоминая как тот ублюдок его лапал прямо на глазах друга. Не помешал бы душ, смыть с себя те грязные руки. Хорошо, что они сдохли, дорога им в ад. Но ещё одна загадка в голове совсем снимает желание поспать. — Как думаешь, почему тот превратился? — задумчиво спрашивает парень, подпирая рукой подбородок и сужая брови на переносице. — Может, был укушен? — Как вариант, — на выдохе соглашается, хотя если это так, слишком долго он держался. Уже наступает вечер, темнеет довольно рано, осень как ни как, скоро зима. А это очень плохо. Нужно найти жилище на время, желательно, где будет тепло и еда. Еда... Они так и не успели ничего съесть. Уже второй день голода, но пока что терпимо. Чимин чуть не проваливается в сон, но от громкого мата Чонгука, тело вздрагивает само по себе. — Дальше только пешком, — поясняет парень, показывая жестом перекрытую дорогу грузовиком. — Лучше переночуем здесь. Идти в ночь не думаю, что хорошая идея. Сложно не согласиться. Они выходят из машины, наслаждаясь тишиной и безлюдием. Ни души, только они одни. Хотелось бы так по чаще. Чонгук решает заглянуть в багажник, может будет что полезное. Походный рюкзак с тремя консервами, складным ножом и минералкой. Это один из немногих моментов когда так повезло. — Смотри, мы в ударе, — улыбается Чон, закидывая рюкзак на плечо. — Прощай голод, юху! Обычная еда вызывает улыбку, дожили. Хотя это было и раньше, но сейчас ощущается по-новому. Еда как нечто драгоценное, нечто важное. Набить желудок после отсутствия хоть крошки там будет волшебно. — Я кое-что придумал, — складывая рюкзак на заднее, Чон кидает нечитаемый взгляд на друга, утягивая его за руку к капоту. — Нам надо отвлечься, давай за мной. Он поднимается по капоту на крышу машины и ложится, постукивая по месту рядом. Пуская смешок, парень поспевает за ним, ложась рядом и укладывая голову ему на руку. Небо жёлто-малиновое, закат тонет в разрушенном городе наполненным страхом, кровью и мертвецами. Такое странное ощущение, но лежа здесь друг с другом им спокойно. Даже спокойней, чем было в обычное время до всего этого. Все проблемы стали неважны. Работа, деньги, будущее. Всё это испарилось за один день и появилось что-то вроде свободы. Своеобразной, но всё же. Может Чонгук и эгоист, но он рад, что всё сложилось так. Работать он не хотел точно. — Вернуть бы тусовку на мой День рождения, — внезапно озвучивает Пак, постукивая пальцами по животу. — Узнать кто оставил такой здоровый засос, — Чон улыбается, прикрывая глаза. — Да, Чонгук? — Да? — Ты бы повторил, м? — Блять... — выдыхает, зажмуривая глаза. Резко стало стыдно. — Давно ты в курсе? — Я всегда знал, просто притворялся. Ты тогда слишком нажрался, я не мог отказать твоей милой мордашке. — Я просил ещё что ли? — Ох, ещё как! — восклицает, вспоминая и улыбаясь. — Чимин, ну разочек, дай поцеловать твою нежную шейку, обещаю не напятнать, — передразнивает, загоняя младшего в краску ещё больше. — И утром, я охренел если честно. — Так, всё, пошли есть и ложиться. Чонгук поднимается, собираясь спускаться, но рука Чимина останавливает. Он смотрит так, будто ожидает, только чего? Приближается, их лица становятся на расстоянии пару миллиметров, а горячее дыхание опаляет губы. — Глупыш, не понимающий намёков, — шепчет Пак в губы, странно ухмыляясь. Чонгук изо всех сил держал взгляд на глазах, честно, но он сам съехал ниже. Сглатывает, что не может не насмешить старшего. Чимин просто издевается, а ведь наверное, даже не подозревает как сильно колотится сердце младшего, когда расстояние между лицами только уменьшается. Чимин не подозревает, он знает. Медленно его губы соприкасаются с чужими, мягкими и в то же время дрожащими. Чонгук дрожит полностью, не может закрыть глаза, удивляясь и одновременно наслаждаясь этим видом. Видом, когда любимый хён дарит ему его маленькую секретную мечту; когда целует напорнее, беря под контроль не только губы, но и разум; когда проводит рукой по груди, чувствуя под ладонью бешеное сердце; когда заставляет закрыть глаза и улететь в сказочный мир, где есть только они. Никаких тварей, смертей, страха и паники. Чонгук набирается смелости, или её дарит Чимин, тем, что кладёт руку на щёку, поглаживая большим пальцем. Теперь Чон не боится положить руки на талию и притянуть ближе. Чимин такой хрупкий, такой драгоценный, такой важный. Чимин такой любимый. Такие моменты всегда прекрасны, но не бесконечны. Чимин медленно отрывается от губ, оба дышат от недостатка кислорода, а глаза брюнета сияют по-новому. Внутри рождается новая вселенная, которая существует только для Чонгука. В ней они счастливы, вместе и ничего не боятся. Но это там, в новой вселенной, планете, городе. Здесь всё намного сложнее. Молчат, и это молчание куда больше слов. Чимин просто кладёт голову на плечо, смотря на звёзды, где есть их вселенная. Чонгук слишком стеснителен, поэтому именно Чимин решает убрать его неловкость. Переплетает его пальцы со своими и сжимает в замок. Такой же крепкий, как их дружба за эти шесть лет. Такой же крепкий, как и их доверие друг к другу. Они не знают сколько так сидят, но урчание живота Чонгука прерывает всю романтику, добавляя ещё капельку веселья в эту ночь. Спускаются они так же молча, Чимин понимает реакцию Чонгука, он знает его как никто лучше, просто надо дать время. В машине намного теплее, чем на улице. Мурашки покрывают кожу, еда, наконец, наполняет желудок, а прохлада ночи добавляет уюта. Они прижимаются друг к другу и так засыпают, ведь согреться смогли только от тепла чужих родных тел.