Последние из нас

— Гуки, я устал, — хнычет Чимин сзади, шаркая подошвой по земле. Они идут около двух часов, дорога кажется бесконечной и тянется вдаль города. Им везёт, что на мосту ни разу не встретились ходячие, основная часть преобладает в городе. Чимину не терпится добраться до своего дома и обнять сестрёнку, он так за неё беспокоится, что промыл Чонгуку все мозги, начиная с самого дня. Именно дня, так как проснулись они около двух часов. А днём младшему было страшно, ведь он даже до сих пор не отошёл от того поцелуя. Он думал, что Чимин как назло будет над ним прикалываться, но он лишь толкнул его в плечо и коротким «выдвигаемся», накинул рюкзак и повёл вперед. — Ты сам так торопился идти, теперь нечего ныть, — не поднимая голову со своих кед, бормочет Чон. Ему надоело смотреть на дальние виды. Там только разруха и дым. Странно, вчера вечером выглядело немного лучше. Возможно, просто показалось. — На деле, я тоже устал. Если бы не солнце, они сохранили больше энергии, воды и свежести. Когда собственная футболка от пота прилипает к телу, становится ужасно противно. Одежда не менялась уже три дня, Чимин даже успел пошутить, что все зомби снизу сбегутся только на запах пота, если совсем от него не задохнуться. Походный рюкзак слишком тяжёл, не из-за того, что там лежит много припасов, а просто он сам по себе такой. Со своими было проще, но они остались в магазине, уже, наверное, давно разорванные в клочья. — Давай сюда, — Чонгук в третий раз просит Чимина отдать ему это ношу, но тот, как упрямец отказывается, говоря, что он лёгкий. Ага, конечно. Был бы такой, парень не дышал как почти мёртвый лебедь, каждый раз оттягивая лямку от спины. — Хер с ним, оставь здесь. — Совсем что ли? А припасы куда класть собрался? — Там бутылка воды, её и в руках понести можно. В аптечке только пластырь, думаю, от укуса точно не спасёт, а еды нет. Брось его здесь, найдём что-нибудь ещё. — Мы обыскали почти каждую машину, половина закрыта, половина пуста. Прёмся по это сраной дороге хрен знает сколько, а я просто хочу увидеть сестру и убедиться, что она в безопасности! Поэтому, — сбрасывает рюкзак с плеч, доставая оттуда небольшую бутылочку. — Ты прав, оставим этот хлам здесь. — Походу тебя припекло, — посмеивается младший, получая слабый удар в плечо. — Ладно-ладно, идём. Настроения хватает ненадолго. Они знают, что раз на такси до дома Чимина ехать около часа, значит пешком куда больше. Но безопасный мост скоро закончится, и вторая часть города кишащая мертвецами вернёт тот самый ужас. Препятствия на пути не являлись такими тяжёлыми, по сравнению с тем, что они видят сейчас. Дорога прерывается, разрываясь на две части. Высота большая, внизу дорога с мертвецами, а ещё упавший вертолёт. Видимо, как раз он снёс всю дорогу, разделив её на две части. — Придётся перепрыгивать, — Чонгук смотрит вниз, кривя лицо от мыслей в случае неудачного прыжка. Стать кормом не хочется. — М-может можно обойти как-нибудь, или... я не знаю- Чимин начинает паниковать, он боится высоты с самого детства. После неудачного падения с домика на дереве, интерес к высоте пропал. Пару метров уже выпускает дикий страх. А здесь пропасть с летальным исходом. Прыгать вроде не так далеко, но с ногами, которые как назло подкашиваются, шансов почти нет. Чон видит его страх, подходит ближе, аккуратно кладя руки на его талию и поглаживая. — Ты справишься. Я пойду первый, а потом помогу тебе. Со мной нечего бояться. Чимин верит. Он всегда ему верит, даже когда боится. Благодарен, что оказавшись в мире, где город на грани вымирания, он был рядом с Чонгуком. Один бы не справился точно. Пак коротко кивает, ноги более-менее успокаиваются, он переводит взгляд к разрыву и выдыхает, давая понять коротким кивком, что готов. Сначала перебрасывают оружие и воду, а затем, Чонгук недолго сосредоточившись, разгоняется и прыгает, идеально приземляясь на другую часть дороги. Можно было бы спокойно выдохнуть, но сделает это только после того, как Чимин окажется рядом. — Честно, на физ-ре было сложнее, — подбадривает парень, делая шажки к краю и протягивая руку. — Давай, я поймаю. Шумно выдыхая через рот, Пак смотрит на Чонгука, на его руку готовую ухватиться за него и никогда не отпускать. Всё получится, он сможет. Разгоняется и прыгает, не успевая опомниться как стоит на другой стороне и держится за предплечье парня, вцепившись чуть ли не до синяка. Страх остался позади, на той части моста, что не может не радовать. Только стоять на самом краю была очень плохая идея. Куски дороги осыпаются, нога парня срывается с края, утягивая Чимина вниз. Он сильнее вцепляется в руку друга, затягивая за собой, но парень успевает ухватиться за столб фонаря, падая на спину и сжимая зубы, только чтобы удержать. В любой момент оба могут соскользнуть вниз, прямо к мертвякам, но Чонгук не позволит. Будет держать до последнего, даже если на это уйдут недели. — Держись, — сквозь зубы кричит Чон, пытаясь подтянуть парня. — Не могу! Рука соскальзывает, — младший слышит в голосе те самые нотки. Когда парень хочет сдаться. — Я вытащу или полечу следом за тобой, поэтому даже не думай отпускать, понял меня? Неудача за неудачей и почему это начало происходить именно сейчас? Именно тогда, когда жизнь зависит от малейшего шага. Шага, который приведёт к самой страшной смерти. Быть сожранным какими-то тварями, а потом самим стать таким же. Не понимать кто стоит перед тобой. Может он был твоим другом, родственником или просто знакомым. Твой мозг не будет думать, он просто уйдёт под контроль вечно голодающего желудка. Кто хочет такой судьбы? Точно не Чимин, и точно не Чонгук для Чимина. Поэтому держит, вены на руках напрягаются, ногами по земле пытается подтянуться, но склон постепенно утягивает их вниз. — Чонгук, — Чимин уже давно плачет, его рука соскальзывает вниз, и он знает, что Чонгук может пострадать из-за него же. — Отпусти. — Блять, — сквозь зубы шипит парень. — Ёбнулся? — Чонгук- — Заткнись и держись, я не собираюсь тебя терять. Думаешь, отпустишь и спасёшь меня? Нет, Чимин. Ты убьёшь. Слышать плачь Чимина самое больное. В компании он крутой парень, тот, кто заставляет проявлять слёзы у других из-за обидных шуток или подколов, но показывать такие чувства может только перед Чонгуком. Тем более, это было всего семь раз. Из-за того фильма. А сейчас, это стало намного чаще. Чонгук уже не чувствует руки, его глаза так же начинают слезиться, силы покидают, а надежда испаряется в пух и прах. Лучше умереть двоим, чем потом страдать от вины, что не смог. Не удержал, хотя обещал защищать; не оставил, потому что не смог; не смирился, потому что отправился следом. Чонгук разжимает ладонь: больше держаться за столб он не мог. Но... не падает, а поднимается. Волочится по земле назад, Чимин начинает постепенно заползать следом, прокатываясь бывшей белой футболкой по земле. Надрывисто плачет, сворачиваясь в комочек: такой маленький и беззащитный. Парень не придаёт особого значения тому, как они спаслись, сейчас цель одна — успокоить Чимина. Слишком неуклюже, спотыкаясь и почти падая, Чон подбегает к другу, садясь рядом на колени. Руки приподнимают его за плечи, а после заключают в крепкие объятия. Хочется плакать, и они плачут, вжимаясь в шеи друг друга. Чимин сжимает рубашку парня за спиной, шепчет «прости» как в бреду, не хочет переставать извиняться за свои слова. За то, что просил отпустить, а значит просил убить. Не верил в его силы, считал, что подвергает опасности. Было страшно, но не умереть. А потерять возможность быть рядом с ним. — Вы в порядке? — неловкий вопрос раздаётся сзади, но парни погруженные друг в друга даже его не слышат. Тогда неизвестный подходит ближе. — Простите? Чонгук медленно отрывается от подрагивающего тела, переводя непонимающий взгляд на невысокого мужчину с рюкзаком и винтовкой в руках. Проводит рукой по щеке парня, стирает новую волну слёз, поднимаясь на ноги и вытирая свои, нервно усмехается. — Это Вы нас вытащили? — Да. Увидел неподалёку, понял, что у вас проблемы и решил помочь, — разъясняет мужчина, поправляя ремень винтовки на плече. — Большое спасибо, мы уже, — делает небольшую паузу, поджимая губы, — смирились. — Тяжёлая была ситуация. Кухан, — протягивает руку, которую Чонгук крепко пожимает двумя своими, уважительно склоняя голову. Не передать словами, как он благодарен. — Чонгук, — переводит взгляд на брюнета, помогая ему подняться. — Это Чимин. Парень всхлипывает, вытирая красный нос, неловко поклоняясь. Он бы высказался насколько счастлив, что этот человек появился в такой нужный для них обоих момент, но молчит, не в силах выдавить и слова. Он ещё не отошёл, это довольно трудно, когда пару минут висел на волоске от смерти. — У меня в убежище еда, могу поделиться. Думаю, вы голодны. — Спасибо, но не стоит, — как бы Чонгук не был благодарен, и как бы они правда не хотели есть, внутри неспокойно. — Жаль, — грустно выдыхает. — Мясо скоро сгниёт, не хотелось бы пропадать добру. Ну, тогда удачной дороги- — Стойте, — всё же Чонгук верит. Кухан их спас, нет смысла ему не доверять. Они, можно сказать, обязаны ему жизнью. Тем более, пополнить энергию в виде еды не помешает. Дом Чимина не на много стал ближе. — Спасибо, мы не откажем. Мужчина улыбается в ответ, кивком указывая куда идти. Мост заканчивается через пару сотен метров, погружая разум в понимание, что пора быть настороже. Парни полностью пришли в себя после недавнего происшествия, хотя Чимин не до конца. Как ни странно, но мертвецов не встречается. Вокруг пустота и тишина. Так непривычно. Всё становится понятно, когда они подходят к дверям небольшого дома. Эта территория расчищена. С таким оружием это, наверное, не составило труда. — Проходите, — мужчина отпирает дверь, пропуская гостей внутрь. Внутри довольно уютно: при входе сразу встречает зал, немного слева кухня, за ней дверь в ванную, и справа от дивана спальня. Но есть ещё одна дверь, и на ней висит замок, что сразу привлекает внимание. Но так как они в гостях, Чонгук не будет лазить по чужому дому, а просто по приглашению пройдёт на кухню, в ожидании обещанного обеда. Еда из рюкзака не слишком помогла утолить голод, особенно младшего, так как своей порцией он поделился с Чимином. Ну точнее не поделился, а заставил взять, так как тот во всю отказывался, хотя был бледный как вампир. Но было предположение, что это из-за поцелуя. Мужчина вешает винтовку на гвоздик на стене, скидывая рюкзак в угол. Туда же кладёт копьё Чона, но пистолет он не показывал, специально оставив у Чимина. На всякий случай. На удивление, он даже преуменьшил, когда сказал что еды много. Её слишком много. И, в основном – мясо. Есть немного фруктов на нижних полках, но скопившиеся слюни во рту вызывают точно не они. После целого месяца поедания одной лапши и вредных закусок, съесть такое лакомство кажется нереальным. Парни моют руки, Чонгук видит как подрагивают у друга — обхватывает своими, нежно промывая под струями воды. Его молчание и простой взгляд, дарят спокойствие и прибавляют уверенности. Чимин сжимает руку в ответ, не прерывает зрительный контакт, смотря так, будто благодарит. Не только за то, что держал до конца, а ещё за то, что всегда рядом. Именно тогда, когда нужно. Запах жареного мяса разносится по всему дому. Желудки уже в предвкушении насытится таким чудесным блюдом, которое на столе выглядит как праздничное. Ну, они пока живы, можно и отметить. Кухан расставляет тарелки и палочки, раздвигает руки и даёт понять: — Бон аппетит. Чимин не торопится: берёт палочками, сначала нюхает и пожимая плечами ест. Чонгук ест более уверенно, даже не особо чувствуя странный привкус. Он много раз замечал ещё в нормальное время, что сильный голод даже обычный хлеб сделает самым эксклюзивным вкусом. А вот для Чимина мясо слишком странное. Он морщится после каждого кусочка, но из уважения продолжает. Может, просто накручивает себя, ведь и Чонгук и Кухан едят с удовольствием. — Ну как? — спустя десять минут спрашивает мужчина, запивая водой. — Довольно, странно- — Вкусно! — чёрт, Чонгук был слишком голоден. Чимин злится, что тот молчал об этом. — Ну, вкус странный, да, — Кухан кладёт кусочек в рот и пережёвывает. — Я же говорил, что скоро пропадёт. Лучше доесть, пока совсем не сгнило, верно? Тем более, скоро появится свежее, — его странная ухмылка совсем отбила аппетит Пака. Им бы уже уходить, но за окном темнеет, а значит... — Уже вечер, можете остаться у меня. Остаются? Да. Потому что другого выбора нет. Ночью слишком опасно, появляется странная тварь, которую Чимин видел однажды за окном, когда спускался в туалет. Она промелькнула быстро, но красные глаза так и запечатались в голову. Следующие ночи ничего не было, он не решился рассказывать младшему, скинув на фантазию, вызванную частым стрессом. Но это не значит, что её нет. — А что за той дверью? Ещё одна спальня? — доедая последние кусочки, интересуется Чон. — Нет, там всякий хлам, — отмахивается, поднимаясь из-за стола. — Спать вы будете в моей комнате, я на диване, — выставляет руку, отрицательно махая головой. — Даже не спорьте, я почти всегда сплю в зале. Чонгук замолкает, слишком неловкое чувство. Накормили, предоставили комнату, они, наконец, смогут спокойно отдохнуть в тишине и безопасности. Такое возможно? В этом ужасном мире? Прошёл месяц после эпидемии, но всё изменилось как за десять лет. Люди стали как загнанные в ловушку звери. Некоторые выбрали тактику прятаться, когда опасность совсем рядом; некоторые бежать, ведь страх подаёт только такой сигнал: а некоторые, как, например, Чимин и Чонгук, сражаться. Жизнь продолжается, какой бы не была. Они не знают, что будет дальше, не знают, что может случиться завтра, кто сожрёт их мёртвое тело или сделает смертельный укус. Но они живут, в первую очередь, ради друг друга. Сегодня был тяжёлый день, нужно отдохнуть и набраться сил. Никто не отменял дорогу домой к Чимину. Он до сих пор надеется, что сестра жива. Заперлась там и ждёт его. У неё есть припасы, сила воли и вера, что братик придёт и защитит как бывало всегда. И он сделает всё, чтобы встретиться вновь. Сказать какая она сильная, обнять и прижать к себе. Отвезти в безопасное место, где ей не придётся спать по ночам в диком страхе. Пак знает, она сильная, но не настолько. Поломалось много жизней за этот месяц, но случится этому в своей семье не позволит. С таким настроем, после освежающего душа, они идут в комнату. Чимин решает: сегодняшний день изменит его в более сильную сторону. Может, он слаб, труслив, бесполезен для Чонгука, но хотя бы попытаться не помешает. Голова слишком болит от этих мыслей, да и подташнивает. Погода становится не к чёрту, давление поднимается. Да, очень вовремя. Нужно просто лечь и уснуть. Завтра новый день, завтра новый Чимин. — Ты в порядке? — шёпот Чонгука возле уха давно привычен, Чимин всегда лежит на его груди – там засыпать легче. Просто кивает, не желает ничего говорить, ведь правильного ответа нет. Чимин заблудился в себе, в своих чувствах и ощущениях. Ему страшно, но в то же время спокойно; одиноко без друзей, но Чонгук заменяет их всех. Чонгук. Кто он? Почему всегда рядом? Почему рядом с ним так хорошо? Что значит тот поцелуй? Чувствует ли он что-нибудь кроме простой дружбы или дружеской привязанности? Те слова на вечеринке были правдой? Чимин понимал, но не знал что делать. Хочется спросить, просто поговорить по душам, наконец, выяснить и показать, что для Чимина Чонгук давно намного больше, чем просто друг. Но Пак молчит, так же как и в тот раз.

Flashback

— Чимин, — усмехается блондинка, осматривая сидящих вокруг друзей. — Правда или действие? — Я похож на труса? — фыркает парень, бросая вызов только взглядом. — Конечно действие. Вокруг раздаются хлопки и присвисты, что поднимает гордость брюнета. — Тогда... поцелуй меня, — её слова звучат уверенно, даже не моргает, когда через пару секунд парень оказывается перед ней, склоняясь на уровне губ и ухмыляясь. — Прямо сейчас. И это случается прямо сейчас. Чимин поддаётся вперёд, впивается в чужие губы, проталкивает язык, чего она точно не ожидала, но осталась определённо довольна. Её руки ложатся ему на щёки, поцелуй совсем не похож на простое исполнение желания, он уже настолько пошлый, что друзья начинают перешёптываться, намекая на то, что спальня Чонгука сегодня будет секс-дромом. — Ух ты, — выдыхает она, облизывая нижнюю губу, отстраняясь. — Неплохо. Но взгляд Чимина направлен не напротив, а за спину. Интересует ещё больше, когда он сужает брови на переносице и резко уходит, оставляя друзей с множеством вопросов позади. — Что это с ним? — спрашивает голос из толпы. — Там вроде был Чонгук, если я не словил глюки, — отвечает сидящий рядом. — А, ну теперь понятно. Взгляд Чонгука грустный, его эмоции слишком просто прочесть, особенно когда он сильно пьян. Паку уже не интересно продолжать игру, он просто идёт за ним. Зовёт, но тот не слышит. Или игнорирует? Брюнет поднимается по лестнице, оставляя шум тусовки в честь своего праздника внизу. Странное ощущение, парню кажется, что чем-то обидел его, но вот чем? Неужели сработало... Негромкий стук в дверь не вызывает никакой реакции. Он уже вырубился? Чимин не привык заходить без разрешения, но раз никто не отвечает, значит войдёт так. В комнате темно, тихо, не так как обычно. Обычно здесь их смех от комедий, слёзы от мелодрам, глупые шутки... много всего, но точно не тишина, которая на секунду наполняется всхлипом. — Чонгук? Брюнет кладёт руку на выключатель, но на ней оказывается чужая ладонь. Большой палец поглаживает кожу, Чимин прикрывает глаза, понимая, что разговор будет о том к чему он стремился, но не думал зайти так далеко. План был очень прост. Понять, есть ли у Чонгука к нему чувства. Или же, просто заставить ревновать. Именно поэтому, Пак отвечал на подкаты и флиртовал с кем попало. Даже с друзьями. Но он не мог подумать, что сможет ранить его так сильно. Идиот. — Тебе приятно от этого, хён? — его голос такой хриплый, будто плакал несколько часов. — Приятно делать мне больно? — Чонгук... — тихо выдыхает парень, беря его за запястье второй рукой. — Прости, я не хотел- — Хотел, хён. Не держи меня за дурака, — Чон делает шаг в темноту, ближе. Утыкается носом в макушку и глубоко вдыхает. Сегодня он явно переборщил с алкоголем. — Я терпел всё. Но такое не смог. Чимин просто стоит и молчит. Будь свет включен, Чонгук бы увидел его глаза, которые от удивления стали намного больше. Он предполагал: парень просто притворяется, что ничего не видит. Делает вид, чтобы не попасться, но на деле он просто терпел и страдал. Смотрел на то, как друг уделяет особое внимание всем, но только не ему. Чону совсем недавно начало казаться, что друг делает всё это специально. — Прости, я хотел узнать, — шепчет Пак, сглатывая, когда рука младшего переносится на поясницу и притягивает ближе, — кто я для тебя? Чонгук отстраняется, смотрит в темноту, хотя знает, что здесь его лицо. Наклоняется к губам, но неожиданно прикасается своими к шее, начиная понемногу засасывать. — Мечта, — шепчет отстраняясь, вновь возвращаясь к шее. Стон вылетает незаметно для них обоих. То ли от того, что творит Чонгук, то ли от его слов. Чимин не уверен правильно ли поступает. Чонгук пьян, если вспомнит, будет жалеть всю жизнь, но... Пак убирает руки с его груди, которыми пытался его отодвинуть и отдаётся эмоциям. Опускает руки на талию; откидывает шею, открывая пространство для губ друга. Так хорошо не было ни с кем. Когда горячие губы Чона отстраняются, парень чуть ли не хнычет. Этого так мало, хочется больше. Намного больше. Он начинает расстёгивать его ремень, но ладони на руках останавливают. — Это должна быть ошибка, прости. Эти слова так и остались летать в комнате, которую Чон покинул в спешке. Он как будто отрезвел, будто понял, что ошибся. Что ему это не нужно, не хотел. Поддался телу друга, как и многие другие. Именно в этой комнате, Чимин понял, что больше не будет лезть к нему со своими глупыми чувствами. Оставит всё как было раньше: просто друзья. Но ведь так хотелось сказать, что не ошибка, что не его вина. Но Чимин просто стоял в тёмной комнате и молча смотрел в пол, понимая, что влечёт к другу теперь ещё больше.

Flashback end

Может, он когда-нибудь признается и скажет, тянуть уже нет смысла, но страх это не отменяет. Чимин уверен, что не только он один страдает от этих чувств, но вдруг он ошибся и те слова были ложь? Терять Чонгука в такое время из-за глупых не выясненных отношений самая ужасная идея. Наступит тот день, когда они нормально поговорят, но произойдёт это точно не сегодня. Чимин заснул быстро, но продлилось это недолго. Головная боль дала о себе знать всего после двухчасового сна. Так не хотелось вставать: горячая ладонь спящего друга лежала прямо на затылке, а вторая держала его ладонь. Парень старался не разбудить, медленно приподнялся, но почувствовав резкую прохладу на груди, Чон чуть ли не в панике вскочил с кровати. — Чего не спишь? — Голова болит, — от своих же слов возле виска будто ударяет молния. Как же брюнет ненавидит перепады давления. Спать под дождь, конечно, здорово, но терпеть мигрень ужасно. — Я поищу лекарство, полежи, — Чонгук не желая выслушивать парня, слабо давит ему на грудь, укладывая на кровать, а сам встаёт и потирая глаза, выходит из комнаты. Темно, только молния за окном иногда освещает маленький домик. Кухан спит на диване, не хочется его будить, значит найдёт таблетки сам. Первым делом он осматривает кухню, вдруг аптечка где завалялась, но там совсем ничего нет. Чонгук вспоминает про дверь рядом со спальней. Она заперта на замок – не пройти. Значит, остаётся последний вариант – ванная. В такой темноте сложно что-нибудь отыскать, но по счастливой случайности, парень открывает верхний шкафчик. Щётка падает на пол, он быстренько поднимает и кладёт обратно, начиная нащупывать содержимое внутри. Много пустого места, но что-то всё-таки находит. Такое холодное и немного влажное, довольно необычное. Достаёт и приближает к лицу, но роняет, когда под светом молнии удаётся рассмотреть. Отрезанная человеческая рука. Шарахается назад и упирается спиной в чью-то грудь. Во рту пересыхает, хочется кричать, но все слова застревают в глотке. Об затылок ударяется что-то тяжёлое, и сознание погружается в ещё большую тьму.

***

Тяжёлые веки уже несколько часов склеивают глаза. Руки затекли в слишком неудобной позе, верёвки сжимают запястья до покраснения, а ноги висят над полом. В этом странном помещении с отвратительным запахом светло. Первым делом Чонгук видит генератор, следом стол, на котором лежат ножи мясника с засохшей кровью. А когда поворачивает голову, кричит, дёргаясь всем телом. Он висит прямо между двумя трупами: лица изуродованы, кишки выпущены наружу, а у одного вовсе нет ноги. Под ними стоят вёдра наполненные кровью и кусками мяса, но самое страшное то, что под Чонгуком оно стоит тоже. Только чистое и пустое, пока что. Тошнит, всё выворачивает изнутри, но чувства переносятся в панику, когда дверь отворяется. — Ёбанный псих, отпусти меня! — парень рвёт глотку, не чувствует слёз заполнивших всё лицо, дёргает ногами, когда Кухан подходит к нему ближе, но в глубине души знает, что попал в безвыходное положение. — Тварь! Как ты можешь жрать людей, ублюдок?! Мужчина лишь тяжело вздыхает, подходя ближе и обхватывая жертву за обе ноги, начиная связывать. Как бы Чонгук не пытался его ударить или развязать верёвки на руках, может лишь плакать и кричать. Если Чимин его услышит, то спасёт. Или хотя бы успеет сбежать, чтобы не стать кормом для этого больного. — Можешь не стараться, не услышит, я его вырубил. Сердце падает в пятки. Они боялись стать мясом для мёртвых тварей, а станут для безумного человека. В очередной раз, Чон убеждается, что доверять нельзя никому. Надо было слушать внутренний голос, задуматься хоть на мгновенье, но пустой желудок взял над мозгом верх. Самая глупая смерть, как смешно. Кухан подходит к столу, единственный тесак запачканный чужой кровью... от его вида так страшно. Лезвие становится чище после мытья тряпкой, а после, мужчина подходит к парню, становясь напротив. Чон просто зажмуривается. Смирился. В голове пролетают все моменты с Чимином: его смех, улыбка, тепло рук, голос... Всё то, что он так боится потерять. — Отойди от него! — Кухан останавливает руку с тесаком, занесённую за голову. Чимин очнулся намного раньше, чем он ожидал. Надо было связать. Уверенно поворачивается, но вся смелость пропадает, когда видит ствол направленный прямо в голову. Чимин держит крепко, но скрыть дрожащие руки не получится. Взгляд переходит на залитого слезами Чонгука, он даже не видит, что друг здесь. Открыть глаза слишком страшно. Но вот тела висящие рядом с ним, выворачивают желудок наизнанку. Чимин понял, они ели человеческое мясо. Сдержать рвоту невозможно, Пак зажимает рот ладонью, и всё же отворачивается, выпуская отвратительно мясо на пол. Это даёт возможность Кухану напасть, что он как раз и делает. Замахивается тесаком, к счастью, брюнет успел отреагировать и увернуться, но избежать царапины на щеке не удалось. Кровь сразу стекает до подбородка, оба ожидают атаки, но никто так и не решается. Так казалось, пока Кухан неожиданно не бьёт парня ногой в живот, впечатывая в стену. Пистолет падает на пол, это даёт уверенности врагу нападать. Хватает за воротник и заваливает на пол, приставляя лезвие к горлу. — Тебя я пущу на фарш! Он хватает парня за правое запястье, отводит руку в сторону и бьёт по мизинцу, отрезая его полностью. Кровь хлыщет фантаном, Чимин успевает только кричать и схватиться за палец, когда руку отпускают. Перекатывается на бок сжимаясь калачиком, и только его крик приводит Чонгука в чувство. Распахивает глаза, смотрит на кровь. Кровь Чимина. Но тело не поддаётся панике, не поддаётся ничему. Даже попыткам противостоять, когда Кухан вновь идёт к нему с тесаком. Хватает за руку, заносит тесак, но выстрел за спиной портит все планы. Изо рта вытекает кровь, рука роняет оружие, а сам мужчина падает на колени и заваливается на бок, затихая и не двигаясь уже через пару секунд. Чимин встаёт с пола, засовывает пистолет за пояс, ошарашенно смотря на труп. Вся футболка, рука, пол, всё затекло его кровью. Но болевой шок пока не одолевает, а просто на время лишает эмоций. Он почти не моргая разрезает верёвки на руках друга, и когда тот падает на пол, освобождает ноги. Чонгук без лишних слов просто заключает в объятия, но ответных не получает. — Х-хён? За плечи, Чон отстраняет от себя, но видит, что Пак без сознания. Его тело висит тряпичной куклой, кровь из пальца продолжает литься, заполняя рубашку Чона красным цветом. Сегодня они пережили страшную ночь. Получили физические и психологические травмы, но главное, остались живы и вместе. Чонгук не готов отпускать, лишь сильнее прижимая бессознательное тело к себе, плачет ему в шею. Он бесконечно благодарен другу. Чимин смелый, сильный. Даже без пальца, смог побороть себя и сделать этот шаг. Смог убить человека, который угрожал их жизни. — Ты молодец, Минни, — сквозь слезы покачивается и похлопывает по его спине. — Огромный молодец. Нельзя здесь оставаться. Нужно вернуться в комнату, дождаться утра и быстрее свалить. Этот дом несёт много трупов и грехов. Он заслуживает сгореть больше, чем все ходячие в этом городе. Чонгук медленно отстраняется, аккуратно, придерживая голову, кладёт брюнета на пол и подходит к трупу Кухана. Проглатывает ком в горле, но подмечает, что не ошибся. Чимин действительно хорошо стреляет. Идеальный выстрел в сердце. Обыск тела ничего не принёс. Только какая-то тряпка на столе может стать полезной. Она чистая, значит можно перевязать палец. Чонгук поднимает руку хёна, зажмуривается немного кривя лицо и хочет убить Кухана по второму кругу. Для него было так просто убить человека. Расчленить как животное, а потом спокойно есть и угощать других. Страшно подумать, сколько выживших лишились шанса на нормальную жизнь из-за него. Но теперь он мёртв, судьба наказала. Вернее, Чимин. Чон замотал как мог, чтобы не передавить и не было бесполезным. Сон. Нужен простой отдых, чтобы немного отойти от произошедшего. Как бы противно не было находится в этом доме, уйти ночью они не могут. Сил нет, брюнет ранен, да и ничего не будет видно. Чонгук поднимает парня на руки, открывает эту ужасную дверь и видит лестницу наверх. Значит они были в подвале. От этого ещё более тошно. Лестница остаётся позади, как и всё, что было внизу. Чимин до сих пор не очнулся, Чонгук положил его на кровать и лёг рядом, стирая с лица большим пальцем застывшую кровь. На душе слишком не спокойно. До сих пор страшно, больно, пусто. Жизнь стала похожа на фильмы ужасов, которые они смотрели по вечерам, совсем не думая, что окажутся на месте главных героев. Чонгук оставляет лёгкий поцелуй в лоб, прижимается к груди, специально сползая чуть ниже и, наконец, засыпая.

***

— Чимин! Душа разрывается изнутри, горячие слёзы опаляют щёки как самая настоящая лава, голос срывается окончательно. Рука Чимина безжизненно падает на пол, пока Кухан вынимает тесак из его груди. Тонкие алые струйки стекают по подбородку, мертвые и пустые глаза смотрят в потолок, последние слёзы вытекают из глаз, застывая на белоснежной шее. Чонгук сжимает кулаки, рыдает так громко, наплевав на то, что станет следующим трупом. Последняя волна слёз покидает глаза, когда острое лезвие прилетает в голову. Темнота. — Чонгук, проснись! — Пак на панике постукивает друга по щекам. Его лицо залито слезами, шепчет что-то совсем неразборчиво, мотает головой из стороны в сторону, а позже, кажется, что задыхается. В первый раз он выглядит таким напуганным, слабым и беззащитным. Пак кладёт ладони на его щёки, поглаживает большими пальцами, но это не помогает ему успокоиться. — Гуки... Чимин чуть не падает с кровати, когда Чонгук открывает глаза и садится прямо напротив его лица. Тяжёлое и частое дыхание, а после крепкие объятия. Кошмар, обычный кошмар. Только всё было настолько настоящим. Чон правда поверил, что всё... Чимин мёртв. Он не услышит его счастливого смеха, не посмотрит в бриллиантовые глаза, не сможет обнять. Думал, что потерял навсегда. — Хорошо. С тобой всё хорошо, — Чон сжимает его в объятиях чуть не перекрывая дыхание. Крепче, чем когда-либо. — Цыплёнок мой. Старший молчит, ещё не совсем осознавая, что происходит. Но обнимает в ответ. Когда Чонгук долго не возвращался, внутри стало неспокойно. Выйти из комнаты было не лучшей идеей. Силуэт, который тащил Чона к двери, среагировал быстро. Удар в сонную артерию быстро вывел из сознания, но Чимин успел вовремя. Как раз в тот момент, пока не стало поздно. За окном ещё ночь. Они не знают сколько времени просидели в объятиях: может прошло пять, десять или даже тридцать минут, но то время не сравнится с этим моментом. Младший медленно касается губами плеча, поднимается короткими поцелуями по шее, доходит до скул, а напротив губ останавливается. Они не видят эмоции друг друга, но грудь Пака стала вздыматься чаще, не отставая от груди друга. Только промелькнувшая молния дала всего секунду, но её хватило, чтобы понять: Чимин смотрит на губы. — Я хочу- — Делай, — Чон уже знает его мысли, ведь сам думает о том же. Сначала губы касаются чужих медленно, осторожно, но под напором младшего, поцелуй углубляется. Чимин кладёт руку на затылок, пропитанная кровью повязка пачкает его кожу, но сейчас это совсем неважно. Сердце бьёт током, Чонгук не хочет останавливаться, и не будет. Ладонь пробирается под футболку: оглаживает торс, поднимается по груди к соскам и сжимает твёрдую бусинку. Ловя громкий выдох в губы, понимает, что другу приятно, а ещё он сам не хочет останавливаться, раз не прерывает такие действия. В штанах становится тесно, Чон немного ерзает на кровати, переходя ко второму соску, но сам от себя не ожидает стона, когда рука брюнета поглаживает его пах. Этот жест полностью открывает Чимина для Чонгука. Он не хотел делать этого первым. Боялся, что поторопится, испортит дружбу или вообще её разорвёт, но теперь уже его рука сжимает вставший член друга через ткань потёртых штанов. Чонгук не торопясь давит на его грудь, укладывая на кровать и нависает сверху. Уже не боясь, приспускает штаны и берёт твёрдый член в руку, двигая ей в медленном темпе. Кто бы мог подумать. Чтобы оказаться здесь, в таком положении, когда Чимин стонет от приятных ласк и мягких поцелуев, которые устраивает Чонгук, им пришлось пережить столько всего. Зомби, мародёры, каннибал... А что будет дальше? Неизвестно ничего, а выяснять придётся в скором времени. Этой ночью они хотят отдать друг другу должное: свои настоящие чувства. Одна рука Чона ускоряет темп, пока вторая задирает футболку до подбородка парня, а губы оставляют алые засосы на груди. Тела горят адским пламенем, одежда так мешает, но заходить дальше никто не планирует. Оба рады тому, что смогли дойти хотя бы до такого. А ведь связь между ними могла стать лучше, если бы никто не молчал. Давно стоило признаться, сейчас отличный момент. — Хён? — целуя лицо старшего шепчет Чон. — Да? — еле выговаривает Пак сквозь стоны. Слова совсем даются с трудом. Слишком хорошо. — Люблю тебя. — Знаю. Я тоже, Гуки. И он доказывает вместо всяких слов. Хватает за затылок и притягивает, сталкивая свои губы с чужими в страстном поцелуе. Становится настолько тяжело дышать, что они напрямую задыхаются друг в друге. А после разрыва столь прекрасного поцелуя, Чимин кончает, заливая свой оголённый живот семенем. Приятное покалывание во всём теле, наконец, даёт расслабиться за столько напряжённых дней. Но он не может оставить Чонгука неудовлетворённым, поэтому спускает его штаны и запускает руку, обхватывая не менее каменный стояк ладошкой. Рука у Чимина небольшая, еле обхватывает во всю толщину, но это только больше приносит удовольствия. Чонгук помогает, запуская свою ладонь туда же и обхватывая его руку своей. В один такт ускоряют движение, приближая к разрядке с каждой секундой. Чонгук кончает через пару минут, заваливаясь рядом с парнем на кровати. Этот момент выбил все плохие воспоминания об этом месяце. Возможно, он один из не многих, но на деле, даже во время эпидемии они были рядом, а значит все было не так уж и плохо. Молчание даёт понять, что оба предпочитают уснуть, ведь веки закрывают глаза сами, расслабляя тело как никогда раньше.

***

Этот дом принёс достаточно страха и боли, но и полезные вещи то же там нашлись. Во-первых, днём парни смогли помыться и в шкафу найти чистую одежду. Чонгуку размер подошёл идеально, а вот другу был великоват. Но так лучше, чем мал, поэтому Чимин и не возражал. Во-вторых, появилось орудие посильнее: винтовка, мачете и фонарь. Второе лежало в шкафчике на кухне. Правда, пришлось заточить, но заняло это всего десять минут. Ну, а, в-третьих, на заднем дворе был гараж, а в нём рабочая машина. — Чёрт, бензина мало, — докладывает Чон, заглушая авто. — Заправка далеко? — В целом, нет. Но и не так близко, — Чимин знает эту часть города как свои десять девять пальцев, поэтому сразу прикинул какие преграды ждут на пути. Ну, в основном, это заражённые. — Всё равно выбора нет, нужно заправиться, тогда мы дотянем до твоего дома. Именно поэтому они уже подъезжают к заправке. Чонгук старался объезжать тварей, дабы не повредить машину, но они шли безмозглой кучей и пришлось потрепаться. Теперь цель почти перед ними. Заправка заполненная зомби встречает не мило и радушно. На машину сразу наваливаются мертвяки, а единственный выход только через открывающееся окошко на крыше. Через него они вылезают и по капоту спускаются на землю, сразу держа путь внутрь магазинчика. Обычно, там можно купить несколько литров бензина. Если за месяц не разобрали, то будет огромная удача. Чонгук отбивает пару ходячих ударами в голову, отправляя их на тот свет повторно, а Чимин бьёт прикладом винтовки. Стрелять нельзя, лишнее внимание не нужно, особенно бегунов. В этом районе их много, один выстрел может призвать целую стаю, тогда это место станет мёртвым концом. Магазинчик открыт, что они как раз и ожидали. Чимин сдерживает дверь, твари долбят со всей силы, но Чон быстро находит, что засунуть между ручек. На полу возле кассы лежал лом, он и послужил замком на время. Нужно торопиться, они могут запросто прорваться в любой момент. Внутри всё раскидано: полки с закусками, сигаретами, машинным маслом и бензином полностью пустеют, пока на полу лежат пустые контейнеры бензина. Осталось несколько пачек собачьего и кошачьего корма, но смысла от него нет. Парни не расстраиваются, ведь за кассой есть дверь, которая станет их последним шансом. Если там ничего нет, они попадут в ловушку. Проехать смогут от силы сто метров. Замок закреплён ненадёжно, Чимин сбивает его прикладом винтовки, немного приоткрывая скрипучую дверь. — Вроде никого- Сомнения мигом исчезают, когда заражённый вылетает прямо на брюнета, хватая своими кровавыми руками за плечи и заваливая от неожиданности на пол. Парень стискивает зубы, давит на шею оружием, не позволяя себя укусить, но чем ближе становится лицо заражённого, тем больше Чимин сомневается в своих силах. Через несколько секунд напор перестаёт, а возле глаза появляется кровавое лезвие, которым Чонгук проткнул череп насквозь. Мёртвое тело падает на парня, и сразу оказывается на полу. Было слишком неожиданно, хорошо, что Чонгук оказался рядом. Он протягивает руку, помогая подняться, но оба сразу застывают, когда слышат странное шуршание в кладовке. Чон включает фонарь, мельком замечая движение в картонной коробке. Скорее всего мыши, но проверить стоит. Подходит ближе, отодвигая крышку кончиком лезвия и спокойно выдыхает, видя трёхцветного котёнка. Он забился в уголок, с опаской рассматривая двух незнакомцев. Спина приподнята, шерсть стоит дыбом, частое дыхание и большие глаза. Такой милый. — Слушай... — подаёт голос Чимин, почёсывая затылок. — Надеюсь, ты не хочешь оставить его здесь? Он ещё совсем малыш. Чимин вешает винтовку за плечо, присаживаясь рядом с коробкой на корточки. Чтобы не спугнуть, как можно медленней подносит руку к пушистому комочку, не в силах сдержать улыбку. Его сестра всегда мечтала о котёнке, но так как у него аллергия, приходилось отказываться. Пак планировал съехать от сестры, но денег накопить не так просто. Тогда... почему бы сейчас этого не сделать? Это живое существо и если оставить здесь, может погибнуть. Нет, Чимин не простит никому, если оставит его тут. Мокренький носик осторожно нюхает руку, и сразу потирается макушкой об костяшки пальцев. Улыбка Чимина давно не была такой радостной. Чонгуку сердце не позволит оставить малыша одного, но то, как улыбается друг, убивает все сомнения за секунду. — Заберём его, — Чон передаёт фонарь парню, доставая котёнка из коробки и засовывает себе под куртку, застёгивая и оставляя место высунуться маленькой головке. — Найдём бензин и валим, двери долго не протянут. Внутри склада находится всё необходимое. Около двадцати литров в одной канистре. Этого предостаточно, чтобы доехать до дома Чимина и хватит даже на несколько километров вперёд. Только главная проблема в том, чтобы дотащить всё до машины. Они решили захватить упаковку корма для нового мини-напарника, значит придётся в два раза сложней. — Я отвлеку с запасного выхода, ты заправишь машину и садишься рядом. Я постараюсь оббежать, и мы уезжаем. План ясен? — Чонгук выглядывает через вторую дверь на улицу, прогоняя план в слух. — Да, только, — прерывается, сглатывая плохие мысли вместе с комом. — Пообещай, что успеешь. — Обещаю. Чонгук закрепляет договор поцелуем в губы. Не планировал долгий, но Чимин посчитал иначе. Его губы не перестают дарить волшебные ощущения, но они не могут длиться бесконечно. Парень разрывает поцелуй, смотрит в его глаза минуту, а затем резко срывается с места и выбегает за дверь. Время пошло. — Эй, уроды! — машет руками и кричит. — Я здесь! Мясо здесь, ублюдки! Мертвецы все как один перестают долбить главную дверь и направляются в сторону Чонгука. Он медленными шагами отступает назад за магазин. Когда мертвецы становятся более оживлёнными и ускоряются, он забегает за здание, придерживая котёнка и поглаживая его по голове. Надеется, что даёт достаточно времени, и Чимин успеет. Хотя, он никогда не сомневался в своём хёне. Чимин, тем временем, выбегает из главной двери, не обращая внимания, что творится в другой стороне. Он боится посмотреть и увидеть то, что забилось плохой картинкой в голове, поэтому просто концентрируется на своей задаче, дотаскивая бензин и корм до машины. Второе кидает на заднее сидение, а сам открывает крышку бензобака и начинает заливать. Жидкость течёт в почти полностью пустой бак, а Чимин не может свести глаз с запасного выхода. Не видно ни мертвецов, ни друга. Пак начинает волноваться. — С ним всё хорошо, — начинает себя успокаивать в слух, заливая уже половину. Осталось совсем немного. — Он вернётся, он обещал. Крышка закрывается как раз тогда, когда за магазином слышится крик. И это крик бегуна. Ладони Чимина мгновенно потеют, его душа будто улетела из тела, когда он слышит такое, но не видит младшего. Может, он обезумел, но Чон слишком дорог, чтобы его терять. Чимин берёт винтовку в руки, быстрыми шагами направляясь в сторону магазина, но останавливается на пол пути. — В машину, быстро! — кричит Чон, убегая от толпы бегунов. Одной рукой придерживает котёнка, а второй хватает Чимина, когда пробегает мимо него, резко заставляя бежать за собой. Он не ожидал, что в том переулке будет столько бегунов. Успел отбиться, протиснуться и выйти с другой стороны. Одному отрубил голову, поэтому на лице осталась кровь. Не было даже возможности отойти от произошедшего. Нужно было довериться ногам и глазам. Добежать до Чимина, как обещал, и покинуть это место. В машине намного безопасней, но их окружили со всех сторон. Бегуны стучат в двери, шатают машину и просто до ужаса пугают. Чон передаёт котёнка Чимину, а сам заводит авто, пытаясь дать задний ход. Сзади слишком много заражённых, они не позволяют сдвинуться с места, заключая в ловушку. Чимин бегает глазами по салону, и в голову приходит мысль. — Открой окно на крыше, — Чонгук даже не спорит, выполняя просьбу сразу. Пак отпускает зверька на заднее сидение, а сам высовывается через крышу. Пора применить винтовку в действие. Как бы машина не шаталась, или не пугали мертвецы, прицелится всё же удаётся. Он делает точный выстрел в голову одному из тварей, сразу перезаряжаясь и стреляя в следующего. Путь становится чище, Пак стучит по крыше машины, и она, наконец, может проехать назад по мёртвым телам. Но один залезает на крышу, пока авто постепенно удаляется от заправки. Бегун ползёт прямиком к Чимину, он точно знает, что не успеет залезть обратно – придётся отбиваться. Удар прикладом не даёт ожидаемого результата, можно сказать, сильнее злит. Чонгук не может отвлекаться от дороги, но может помочь иначе. Он заезжает под низкую неоновую вывеску, и когда подъезжает, тянет парня вниз. Тот падает в салон на задние сиденья, а мертвец встречается затылком с вывеской, слетая с машины и продолжая катиться по асфальту. — Цел? — Вроде да, спасибо, — не отходя от шока, благодарит Пак. Остаток поездки занял около двадцати минут. Чимин гладил котёнка на задних сиденьях, успевая чихнуть три раза. Но он не мог выпустить его из рук, тот помогал успокоиться. Маленькое сердечко колотилось как вне себя, брюнет может только его ласкать, немного помогая заснуть. Чонгук просто смотрел то на дорогу, то на зеркало заднего вида, любуясь другом и его улыбкой. Обычные ходячие не успевали за машиной, именно поэтому парни приехали быстро и безопасно. Наконец-то, вот он. Дом Чимина. Как же он мечтал быстрее очутиться здесь. Снаружи выглядит как и всегда, но внутри может быть что угодно. Чимин совсем неверующий, но за этот месяц начал верить в Бога и молиться почти каждый день. Сейчас не исключение. Перед тем как выйти, прикрывает глаза и шепчет. С родителями часто приходилось слушать, вот и запомнил. Рука Чонгука появившаяся на коленке не отвлекает, только придаёт тепло внутри. Пора её увидеть. Парни покидают машину, приближаясь к порогу дома. Пак дёргает за ручку – заперто. Но это же хорошо, верно? Значит она внутри, жива и здорова, в безопасности и успела укрыться? Хотелось бы верить, но эти мысли ни чуть не успокаивают. Надо убедиться самому. Чимин передаёт пушистика Чону, прислоняется лбом к двери и стучит пару раз. — Пожалуйста... — шепчет на грани слёз, стуча уже кулаком. Замок в двери поворачивается, надежда живущая внутри ликует, но практически сразу умирает. Светловолосый парень целится в приоткрытую щёлочку, настороженно осматривая незнакомцев. — Вы ещё кто? Внутри всё рухнуло.