Ведьма в Аурадоне

      Я шла по аллее к знакомому, обшарпанному зданию общаги. Ну как «обшарпанному». Что-то в здании было наивно детское. Мой вид был безупречен: темно-бордовое платье-футляр, обтягивающее каждую линию так, чтобы было видно всё; каблуки — острые высокие шпильки мерно отбивали ритм по асфальту. Звук, заставляющий оглядываться даже самых сонных. А на глазах темные, почти черные очки.       Я знала силу образа. Знала ее еще в прошлой жизни, в промозглых подворотнях, когда нужно было внушить трепет клиенту или отвадить назойливого мента. Но здесь, среди этих бетонных коробок и вечно спешащих школьниц, этот контраст был подобен взрыву.       Первыми замерли парни у входа, курившие в сторонке. Один так и не смог оторвать глаз от линии бедра, подчеркнутой разрезом платья; другой что-то хрипло пробормотал соседу, и тот захихикал, но смешок был нервным и неуверенным. Их взгляды скользили по мне, как по горячему, обжигаясь всякий раз, когда смотрели в мою сторону. Ничего удивительного: чуть-чуть оголишься и уже сперма бежит в трусики. Двери общаги распахнулись, выпустив волну чего-то тягучего и ванильного. И тут началось настоящее шоу. В узком фойе, где обычно кучковались, вдруг воцарилась неестественная тишина. Потом шепот. Настоящий шепот толпы, шипящий и многоголосый.       — Боже, кто это?       — Смотри, какое платье! А каблуки!       — Это… это же Одри?              — Офигеть, она что, с ума сошла? В общагу — в таком?       Я шла сквозь этот звуковой барьер, держа спину прямо, подбородок чуть приподняла. Солнцезащитные очки скрывали направление моего взгляда, но я видела все: девочки, прижавшиеся к стене, смотрели с открытым ртом, смесью восхищения и ужаса. Их соседки по комнате, постарше, оценивающе щурились, пытаясь понять — вызов это или крик о помощи.       Кто-то тихо свистнул. Не похабно, а скорее от изумления. Кто-то фыркнул. Но даже в этом фырканье слышалась растерянность. Они привыкли к чему-то милому, не вызывающему. Я была чужеродным телом, метеоритом, врезавшимся в их уютную реальность.       Искажение.       Мое любимое слово.       Я и есть это искажение. На лестнице встретилась группа старшекурсниц. Одна, с ярко-рыжими волосами, громко сказала подруге, явно рассчитывая, что я услышу: «Ну все, принцесска пожаловала в нашу скромную обитель. Теперь можно и шампанское открывать?»       Я не замедлила шаг. Не повернула голову. Но уголок губы поднялся в едва заметной усмешке за темными стеклами.              — Шампанское? Милая, я больше по абсенту, — их смешки намеренно громкие, но нервные. Им не по себе. Хорошо.       На третьем этаже, у моей комнаты, стоял Чарминг. Он выронил своё зеркальце, увидев меня. Замер, уставившись. Не на платье даже, а скорее на весь образ, на эту немыслимую для общаги ауру.       — Одри? — выдавил он, будто не веря своим глазам. — Ты… эээ… в порядке?       — Лучше некуда, Чад, — мой голос прозвучал ровно, чуть хрипловато, как всегда. Я наклонилась, поднимая зеркальце, и протянула. Нашлись пальцы. — Просто решила, что новый учебный год заслуживает соответствующего входа. Не находишь?       Он молча кивнул, все еще ошеломленный. Его растерянность была почти осязаемой. Вставив ключ в замок своей комнаты, я почувствовала десятки глаз на спине. Шепот не стихал, он гнался за мной по коридору. Удивление. Непонимание. Злоба. Вожделение. Восторг. Весь спектр человеческой глупости и интереса. Идеальное топливо.       Дверь открылась с легким скрипом. Я шагнула в знакомый полумрак своей комнаты, но не закрыла дверь сразу. Обернулась. На мгновение сняла очки. Мой взгляд холодный, оценивающий, с тем самым хищным блеском, который я так тщательно репетировала в зеркале дворцового будуара, скользнул по замершей в конце коридора кучке зевак.       — Что, милые? — спросила я тихо, но так, чтобы услышали самые чуткие. Уголки губ дрогнули в подобии улыбки, лишенной тепла. — Развеяла скуку вашего унылого дня?       Не дожидаясь ответа, я захлопнула дверь. Звонкий щелчок замка прозвучал, как точка. Сняв каблуки, я почувствовала, как дрожат икры от напряжения. Но внутри бушевало нечто иное. Не усталость. Адреналин. Удовольствие. Отлично. Они запомнят этот вход. Они будут говорить. Сплетничать. Жаждать внимания. Ведьма вернулась.       

***

      Розовый. Всё было пронзительно, невыносимо розовым. Стены, занавески, даже пыль на комоде, казалось, отсвечивала мерзковатым перламутром. Как будто попала в желудок гигантской жевательной резинки. Это был не будуар принцессы, это была психушка. Мои нервы заскрипели, как несмазанные шестеренки. Нужно срочно. Срочно! Найти директора. Перекрасить эту кошмарную конфетти в цвет воронова крыла. Или хотя бы в грязно-серый.       Я резко развернулась, бордовое платье волной хлестнуло по розовому покрывалу. Каблуки снова забили дробь по полу. Вышла в коридор и попала в привычный хаос общажного утра. Кто-то бежал с зубной щеткой, кто-то орал в телефон, две девчонки делились впечатлениями от вчерашней вечеринки визгливыми полутонами. И тут мой взгляд, даже сквозь темные стекла очков, выхватил знакомую сцену.       У окна, буквально вжавшись в подоконник, стоял Карлос. Низкий, робкий, немного страшненький и напоминал перепуганного кролика. Перед ним, спиной ко мне, замерла Джейн — скромница, перебирающая ремешок сумки. И это моя подруга? Со мной никто не общается? Карлос открывал рот, жестикулировал, снова закрывал. Видно было, как страх душит его слова где-то в районе кадыка. Джейн терпеливо ждала, но ее плечи уже начали подрагивать от сдерживаемого смеха или неловкости. Толпа вокруг них уже начала хихикать.       Идиотизм. Я не замедлила шага, направляясь как раз мимо них к лестнице. Мой каблук гулко щелкнул по кафелю прямо за спиной Карлоса, заставив его вздрогнуть.              — Карлос, солнышко, — голос прозвучал громко, заставив замолчать хихикающих по углам. Я остановилась в полушаге от него, повернув голову. Солнцезащитные стекла скрывали мои глаза, но чувствовалось, как мой взгляд буравит его со спины. — В чем, собственно, сложность позвать на свидание нашу милую подругу? — я кивнула в сторону Джейн, которая резко обернулась, широко раскрыв глаза. — Слова кончились? Или ты язык проглотил? Тут же ничего сложного: «Джейн, не хочешь сходить сегодня вечером в кафе/кино/на речку?» Выбери пункт, вставь имя — и вуаля.       В коридоре воцарилась мертвая тишина. Даже зубной щетке где-то в далекой кухне стало стыдно. Карлос побагровел так, что его уши стали одного цвета с моим платьем. Он замер, словно парализованный, рот все еще полуоткрыт в немой попытке что-то выговорить. Джейн смотрела то на него, то на меня, ее щеки тоже залились румянцем, но в глазах мелькнуло что-то вроде облегчения и… благодарности?       Я выдержала паузу, достаточную, чтобы унижение Карлоса достигло пика, а любопытство толпы — кипения. Потом легким движением поправила очки.       — Пять секунд, Карлос, — произнесла я уже тише, но так, чтобы слышали все. — Или я лично закажу вам столик и билеты, — уголок моей губы дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку, но лишенном всякого тепла.       Не дожидаясь ни ответа, ни реакции, я резко пошла дальше, к лестнице. Мои каблуки снова забили свой уверенный марш. За спиной взорвался гул: смешки, возгласы, чей-то возмущенный шепот: «Ну ты видал?!», и, наконец, сдавленный, отчаянный голос Карлоса.       — Джейн! Пойдешь… пойдешь сегодня вечером в «Кофейню у моста»? Пожалуйста!       Я не обернулась. Но усмехнулась про себя, уже спускаясь по ступенькам. Легче легкого. Звук отчаянного приглашения Карлоса и счастливого писка Джейн еще витал в воздухе. Я уже сделала пару шагов к дверям административного крыла, когда почувствовала на себе тяжелый, оценивающий взгляд.       У колонны, она. Мэл. А я про неё уже забыла. Ее пальцы нервно постукивали по рукаву, и я уловила едва заметные фиолетовые искорки. Пытается быть паинькой, а магия от нее чувствуется.       Наши взгляды встретились сквозь темные стекла моих очков. Я не замедлила шаг, но плавно изменила траекторию, направляясь не к дверям директора, а прямо к ней. Адреналин от только что разыгранной сцены с Карлосом еще пульсировал в крови, смешиваясь с вечной розовой яростью от моей комнаты. Идеальный коктейль для маленькой провокации. Я подошла вплотную, нарушая ее личное пространство. Запахло сталью, кожей и чем-то электрическим — ее магия. Уголки ее губ напряглись в подобии усмешки.       — Ну что, Одри? Решила поиграть в сваху? — я не стала отвечать сразу. Вместо этого я наклонилась так, чтобы мои губы оказались в сантиметре от ее уха. Мой голос прозвучал тихим, ледяным шепотом, предназначенным только для нее одной. — От тебя так фанит магией, милочка… — Я сделала паузу, дав словам просочиться в ее сознание. — Неловко, — еще одна пауза. Я почувствовала, как она замерла. — А фиолетовый… — мой шепот стал еще тише, почти ласковым, но от этого только ядовитее, — …тебе шел гораздо больше. Чем этот ублюдский дешевый блонд.       Я отстранилась так же плавно, как и приблизилась. Солнцезащитные очки все еще скрывали мои глаза, но я знала, что моя усмешка видна в уголках губ. Я видела, как по ее лицу пробежала волна гнева: щеки подрумянились, а в глазах вспыхнули настоящие зеленые огоньки.       — Ты… — она начала, голос дрогнул от ярости, пальцы сжались в кулаки.       Но я уже повернулась к ней спиной, всем видом демонстрируя, что разговор окончен. Мои каблуки уверенно застучали по мрамору, направляясь к дверям кабинета директора — Феи Крестной.       — Наслаждайся свиданием, Мэл, — бросила я через плечо уже громче, нарочито небрежно. — Если, конечно, Бену не надоели твои… эксперименты с магией.       За моей спиной раздался сдавленный рык. Идеально. Каблуки отстукивали победный марш по мрамору административного крыла, но эйфория от удачно брошенной Мэл отравы сменилась ледяной сосредоточенностью. Дверь кабинета директора: массивная и резная.       Кабинет Феи Крестной был… предсказуемо слащавым. Воздух густо пах ванилью и засахаренными фиалками. Повсюду мерцали хрустальные безделушки, порхали крошечные светящиеся феечки-помощницы, а на стене за массивным позолоченным столом висел портрет молодой Феи с улыбкой до ушей и волшебной палочкой наготове. Сама директор сидела в кресле, похожем на гигантский цветок магнолии.       — Одри, дорогая! — ее голос прозвучал, как колокольчик, но в глазах, таких же голубых и ясных, как у Джейн (неудивительно, мама ведь), мелькнуло что-то острое, настороженное. — Какая неожиданная… встреча! Я как раз почувствовала небольшой всплеск магии у фонтана. Что-то случилось? — ее взгляд скользнул по моему бордовому платью, темным очкам, задержался на лице. Она чувствовала перемену. Или почуяла в воздухе остаточную магию от Мэл.       Я подошла к самому столу, уперлась ладонями в золоченую столешницу, слегка наклонившись. Солнцезащитные очки я сняла — пусть видит мой взгляд.       — Директор, — мой голос был ровным, без тени прежней слащавости. — Мы говорим о моей комнате. Этот… розовый кошмар, — Я чуть не скривилась, произнося слово. — Он невыносим. Он угнетает творческий потенциал и явно нарушает какие-нибудь пункты устава школы о психическом здоровье студентов. Мне нужен ремонт. Срочно. Цвет — графитовый. Или черный. Без вариантов.       Фея Крестная сложила руки, ее пальцы, украшенные перстнями-тыковками, постукивали друг о друга.       — Дорогая Одри, — она заговорила сладковато, но с подтекстом. — Твоя комната была оформлена с такой любовью! Розовый — цвет невинности, радости, надежды… Так подходящ для дочери Авроры! А эти… резкие перемены в стиле… — она жестом окинула мой наряд, — и в поведении… — ее взгляд стал еще проницательнее, — не есть ли они следствие недавних… эмоциональных потрясений? Расставание с Беном…       Ах, вот как. Пытается играть в психолога. И прикрыться заботой. Вместо этого на моих губах расцвела медленная, ледяная улыбка.       — Директор, — перебила я ее мягко, но неоспоримо. — Мои эмоции — мое личное дело. А вот санитарные нормы проживания — ваши. Розовый цвет, особенно в таких концентрациях, признан психотравмирующим фактором во всех королевствах, кроме разве что Конфетного. — Я выдержала паузу, глядя ей прямо в глаза. — Или вы хотите, чтобы я подала официальную жалобу? С приложением фотографий интерьера и заключением лекаря-алхимика о его воздействии на нервную систему? — Блеф? Возможно. Но я знала силу бумаги и скандала. Фея Крестная слегка нахмурилась. Слащавая маска дрогнула. Она почувствовала угрозу — не истерику обиженной принцессы, а холодный расчет. — И потом, — добавила я, опуская голос до шепота, но с отчетливой язвительной ноткой, — раз уж мы заговорили о всплесках магии… Разве не ваша прямая обязанность следить, чтобы дочери… известных личностей… держали свои силы под контролем. Например, дочь Малифесенты? — я сделала паузу, наслаждаясь легким замешательством в ее глазах. — Моя просьба о ремонте выглядит куда как разумной на этом фоне, не находите?       Я почувствовала легкое покалывание амулета под платьем. Он работал, скрывая мою настоящую магию, но сама Фея явно сканировала меня. Ее взгляд стал тяжелым, изучающим. Она знала, что Одри изменилась. Кардинально. Но доказать, что это не просто «максимализм после расставания»… Пока не могла.       Она вздохнула.       — Хорошо, Одри, — произнесла она, наконец, сладость в голосе сменилась деловой сухостью. — Твоя… настойчивость впечатляет. Я оформлю разрешение на ремонт. Графитовый. — Она подчеркнула последнее слово, явно испытывая к нему гастрономическое отвращение. — Но! — Она подняла палец, — работы будут проводиться только в установленное время, без нарушения учебного процесса. И я буду следить за твоим… адаптационным процессом очень внимательно.       Следить. Ключевое слово.       — Восхитительно, — улыбнулась я во весь рот, вкладывая в улыбку всю фальшь, на которую была способна. — Я ценю вашу оперативность, директор, — надела очки обратно, скрывая торжество. — Не смею больше задерживать. Думаю, Мэл как раз нуждается в вашем… наставничестве.       Я не стала ждать ответа. Развернулась и вышла, закрыв дверь с тихим, но отчетливым щелчком. Победа.       В коридоре я застыла на мгновение, прислушиваясь. Доносился сдавленный, гневный голос Феи Крестной, вероятно, вызывающий Мэл к себе. Я усмехнулась, сделала шаг в прохладный полумрак коридора административного крыла и едва не налетела на высокую фигуру, замершую прямо напротив двери.                    Бен. Сын Беллы и Чудовища. Мой бывший. Объект прошлых инфантильных вздохов нынешнего тела и будущая мишень. Он стоял буквально в двух шагах, явно поджидая аудиенции у Феи Крестной или просто застряв в коридоре. Увидев меня, его лицо расплылось в привычной, чуть напряженной улыбке. Доброй. Неискренней.              — Привет, Одри! — бросил он, делая шаг навстречу, рука чуть приподнялась для неловкого приветственного взмаха или, не дай боги, попытки коснуться плеча. — Как дела? Ты… эээ… выглядишь…              Он запнулся, его взгляд скользнул по моему бордовому платью, темным очкам, новым, словно пшеничным волосам, собранным в строгий узел. В его глазах мелькнуло замешательство, смешанное с легкой жалостью.              «Бедная Одри, так переживает расставание, что даже перекрасилась» Я прочла это, как открытую книгу.              Его доброта была хуже насмешки Мэл.              Я не замедлила шаг. Не изменила траектории. Просто шла вперед, словно он был пустым местом, тенью, пятном на идеально отполированном мраморе пола. Мой взгляд, скрытый очками, прошел сквозь него, устремившись куда-то в точку на противоположном конце коридора. Полное, леденящее игнорирование.              Ощущение было… восхитительным. Я почувствовала, как его улыбка застыла, как рука опустилась, как все его тело напряглось от неожиданности и укола обиды. Он ожидал о спектра реакций «старой Одри». Получил — ничего. Пустоту. Холодный, немой презрение, выраженное в совершенной безучастности.              Мы поравнялись. Я прошла мимо так близко, что почувствовала исходящее от него тепло и запах чего-то древесного. Ни один мускул на моем лице не дрогнул. Ни один волосок не выбился из безупречной укладки. Я была статуей. Непробиваемой. Недосягаемой.              Прошла шаг, два. За спиной повисла тяжелая, гулкая тишина. Потом я услышала его сдавленный выдох, полный растерянности.              — Одри? — голос дрогнул. Идеально.              Я не оглянулась. Не обернулась бы, даже если бы он рухнул на пол. Но коридор школы редко бывает пустым. Краем глаза, еще до столкновения с Беном, я заметила у окна Иви. Наш взгляд скрестился на долю секунды, прежде чем я сосредоточилась на Бене. Теперь, проходя мимо них, я почувствовала их взгляды. Пришла, наверное, с Мэл. Стоп, а когда она успела зайти тогда?              Их реакция была приятным бонусом. Но главное — Бен. Его растерянность была слаще меда. Это была первая маленькая месть. Беззвучная. Элегантная. Не нарушающая дурацкий запрет на магию. Просто демонстрация полного, тотального безразличия. Пусть теперь он гадает.