Ведьма в Аурадоне

      Я отвела взгляд от родителей, почувствовав, как внутри бурлит волнением. Находиться среди шелковых гобеленов, позолоты и величавых мраморных колонн дворца в теле принцессы казалось захватывающим.              Нет, правда. Откуда в России нулевых и десятых такая красота? Серые высотки и морось. Но это для тех, кто живет в северных широтах, откуда и я.       Как только первая волна любопытства и легкого шока от изменения моей внешности улеглась, королева коротко позвала фрейлин подготовить меня к завтраку-совещанию. Королю же нужно было срочно обсудить с дочерью небольшие политические дела. По выражению его лица было видно, что кое-что в поведении принцессы настораживает его.              Если честно, было видно, что на внешность им наплевать. Мудрые родители… Увидели, оценили, может быть даже им не понравилось, но сделали свои выводы и перестали обращать внимание. Люблю таких людей. Значит за пафосом скрывается адекватность и холодных расчет. Надо бы аккуратнее. Хотя, ну и слава Люциферу. Чем дольше все будут прощупывать меня, тем больше времени у меня, чтобы разобраться во дворцовых интригах и своим ходом расставить фигуры на шахматной доске.       Слуги и фрейлины окружили меня: одна подносила бокал с ледяной водой, другая поправляла складки платья. Прежде чем кто-то успел предложить мне цветочную заколку в волосы, я предупредительно мотнула головой, давая понять, что не нуждаюсь ни в каких «милых» украшениях. Мы серьезные люди.       — Я пойду к королю, — уверенно сказала я. — Не хочу терять время на лишние детали.       Фрейлины со вздохами опустили глаза: принцесса, некогда готовая безропотно терпеть их чопорные церемонии, теперь проявляла строптивый характер. Оставалось лишь подчиниться этому новому настрою.       Когда я шагнула в зал, где король просматривал бумаги, тот оторвался от чтения и поднял взгляд.       — Одри, чадо моё, — проговорил он, стараясь держаться строго, — ты слишком затянула завтрак. Что ж, садись. Нужно обсудить одну деликатную ситуацию.       По жесту короля слуги и стражники покинули комнату. Остались лишь два человека — отец и я.       — Я слушаю, — произнесла я ровным голосом, присаживаясь напротив.       — Речь о дипломатическом весеннем балу, — начал папа. — Мы каждый год приглашаем знатных особ из соседних королевств. Этот бал — символ единства и дружбы. Твоя мать, королева, когда-то была в центре самого первого торжества.       Он помолчал, словно вспоминая давние события. А теперь их дочь вполне способна взбаламутить придворное общество.       — В этом году все ждут твоего выхода, как наследной принцессы, — продолжил король. — Ты знаешь этикет, репетировала речи… Но вдруг я вижу тебя в таком образе.        Он сделал движение рукой, указывая на её пшеничные волосы и дерзкий прищур.       — Неужели внешность важнее сути, папа? — я вскинула бровь, слегка насмешливо. — Я не собираюсь устраивать никаких скандалов. Просто хочу быть собой.       Такая прямая отповедь заставила короля нахмуриться. Слегка сжав губы, только кивнул.       — Хорошо. Лишь прошу, доченька, будь благоразумна. У каждого жеста, каждого слова при дворе есть последствия. Влияние, которое ты, возможно, сейчас недооцениваешь, — он немного смягчил взгляд. — Но я верю: если что-то пойдет не так, ты расскажешь мне.       Я снисходительно улыбнулась. В глубине души я понимала, что король чувствует перемены, но пока полагается на родительскую любовь.       — Обещаю, папа, что на балу сохраню честь королевства, — я произнесла это вкрадчиво, стараясь не выдать нескрываемой иронии. — Но позволь мне самой решить, как именно я должна выглядеть.       Король чуть помедлил, затем встал и подтолкнул к ней одну из бумажных папок.       — Здесь список гостей и некоторые их особенности — политические союзы, предпочтения. Учись быть мудрой. От этого зависит благополучие нашего королевства.       На миг я ощутила азарт: возможность узнать о тайнах соседних земель, повелителях, ждущих её появления… Всё это словно открывало новую страницу в книге, где я могла вписать собственные заклинания и интриги.       — Благодарю. Я изучу, — произнесла я, убирая папку в сторону. — Разрешите, я пойду к себе? Мне нужно… подготовиться к балу.       Король слегка кивнул, стараясь не показать ни смятения, ни недовольства.

***

      Шагая по коридорам, я ловила на себе взгляды придворных, которые не могли не заметить обновлённый внешний вид. Мне начинало нравиться это ощущение легкого шока и уважения пополам: кто-то явно побаивался моей внезапной решительности, но и признавал силу, которой раньше не видел.       Вскоре я свернула в более отдаленную часть дворцового комплекса, заметив неприметную лестницу, ведущую в небольшой внутренний дворик. Там, по воспоминаниям, когда-то располагалась старая библиотека. За годы существования королевства многие книги были перенесены в новую роскошную библиотеку, а эта, считалась полузаброшенной. Значит, там будет меньше чужих глаз.       Место, где можно спокойно порыться в старинных манускриптах и попробовать несколько интересных заклятий. Еще и проверить, насколько в этом теле сильна магическая жилка.       К моему удивлению, дверь, хоть и покрытая паутиной и пылью, легко поддалась. Внутри стоял терпкий запах старой бумаги, и сквозь частично закрытые ставни проникали тонкие полосы света.       Я осторожно обошла расставленные стеллажи. На одной из полок заметила тяжелый том с едва различимой надписью на корешке: «О древней магии и свойствах королевской крови». Вспыхнула искорка интереса — то, что надо.       Сняла книгу, отдуваясь от облака пыли, и уселась на широкий подоконник, куда пробивалось немного солнечного света. Раскрыв пожелтевшие страницы, Одри с любопытством увидела схематичные чертежи, какие-то символы, напоминающие гербовые знаки и руны.       М-да… Наследная кровь… особые способности… артефакты королевских родов.              Оказывается, у потомков Авроры могли быть уникальные «печати пробуждения» — что-то, связанное с магическим ритуалом. По преданию, спасти царевну можно было только истинной любовью, но также там фигурировали ещё кое-какие тайны…       — Интересненько, — пробормотала я, сводя брови от волнения. — Если этот ритуал и правда открыл в роду особую магическую линию, то неудивительно, что я ощущаю такую чрезвычайную энергию в теле принцессы.       Перевернув ещё страницу, с удивлением обнаружила упоминание о «сне, переходящем из поколения в поколение» — будто бы долгий сон может возвратиться к потомкам в искаженном виде, если королевская магия не будет подкреплена практикующим.              Я уже собиралась закрыть книгу, когда со стороны двери послышался шорох. Резко обернувшись, я увидела, что в проёме стоит стройная девушка в строгом придворном платье. На лице гостьи читалась смесь любопытства и страха — видимо, её напугал незнакомый силуэт, который так вольготно чувствовал себя в заброшенной библиотеке.       — Прошу прощения, Ваше Высочество, — произнесла она немного заикающимся голосом. — Я… меня Королева послала узнать, не нужно ли вам чего-нибудь.              Блядь, какая-то гиперопека. За мной тотально следят что ли?       При слове «Высочество» я вспомнила, что теперь я не просто чернокнижница, а вся в титулатурах. Захлопнув книгу, я слегка улыбнулась, стараясь придать улыбке загадочности.       — Нет, мне ничего не нужно. Можешь передать королеве, что я отдыхаю. Но… — я окинула придворную оценивающим взглядом. — Есть кое-что, о чём хочу спросить.       — Слушаю вас, — неуверенно кивнула служанка.       — Скажи, кто из придворных магов сейчас наиболее близок к королю и королеве? — я подошла ближе, её глаза сверкнули в полутьме старой библиотеки. — Кто советует по вопросам колдовства?       Служанка нахмурилась, будто опасалась говорить на такие темы, но всё же ответила.       — При дворе уже долгое время нет советников по магическим вопросам, хотя раньше был сэр Адальберт. Говорят, он хороший волшебник, хотя никто точно не знает, откуда у него такие познания. Королева доверяла ему, особенно после того, как он помог утихомирить движение эльнофей в соседнем лесу. А пока нас консультируют по всем магическим вопросам три феи-хранительницы.       «Сэр Адальберт…» — отметила про себя это имя. Значит, есть тут кто-то, кто потенциально может почувствовать мою истинную природу и устроить неприятности — или, наоборот, стать ещё одной «шахматной фигурой» в игре.       — Благодарю, — я одними губами улыбнулась, негромко цокнув каблуками. — Можешь идти. И запомни: я бы предпочла, чтобы место, где я сейчас нахожусь, осталось… секретом.       В голосе прозвучали лёгкие, почти незаметные чары внушения, и служанка вдруг расслабилась, глаза её потеплели, а страх исчез. Она поклонилась еще раз и вышла, так и не задав лишних вопросов.       Когда шаги за дверью стихли, я выскользнула из библиотеки и бесшумно пошла по коридорам. На подходе к одной из террас я услышала негромкие голоса. Приоткрыв резную дверь, она увидела юных придворных дам — они обсуждали меня.       — Ты видела, какие у неё теперь волосы? — шептала одна. — Прямо седая ночь… А глаза, словно у колдуньи!       — Да уж, никогда не думала, что наследная принцесса способна на такие эксперименты. Королева, поди, в шоке.       — Может, у неё разбито сердце? — фантазировала вторая.       — Глупости! Мне кажется, это какой-то, то ли модный каприз, то ли дурное влияние. И потом, её будто не узнать — движения стали, как у хищницы, — прозвучало в третьем голосе.       Слушая эти сплетни, я лишь ухмыльнулась про себя. Да, для придворной публики я — увлекательная пьеса, но никто не догадывается, что за сюжет за этим стоит. Ха-ха. И, стараясь не попадаться им на глаза, я быстро проскользнула во внутренний коридор, ведущий к покоям.       Боже…       Вернувшись в свой будуар, скинула пышную накидку и на миг прикрыла глаза. Вдох-выдох. Дневная суета отняла массу сил, к тому же мне нужно было осторожно использовать чары, чтобы не вызвать случайных вспышек света или неожиданных проявлений теперь уже королевской магии, которая была мне ещё не до конца ясна.       Приоткрыв глаза, я взглянула в зеркало — теперь никто бы не назвал бы меня наивной принцессой. С хищным прищуром и такими локонами, спадающими на плечи, я выглядела скорее зловещей красавицей, способной завертеть дворцовые тайны в смерч.       — А вот и вечер близко, — пробормотала я в слух. — Наверняка меня ждет семейный ужин…       Я склонилась к зеркалу, слегка коснувшись пряди светлых волос.       — Эй, ведьма, — улыбнулась я самой себе в отражении, — покажи класс. В конце концов, у нас королевский бал на носу.       И, прихватив с собой папку с перечнем гостей и скопившимся в ней потоком политической интриги, я направилась её изучать.       Внимательно листая перечень гостей и планы предстоящего бала, быстро прошлась по коридору в сторону обеденного зала. За дверями уже слышались оживлённые голоса: придворные и послы из соседних королевств обсуждали последние новости и ждали, когда принцесса почтит их вниманием.       Слуги почтительно кланялись, стоило мне пройти мимо, но я видела, что они поглядывают украдкой. Чем ближе она подходила к обеденному залу, тем сильнее чувствовала намёки на грядущую интригу, что уже витала в воздухе. Королева Лия, наверное, будет всматриваться в каждое движение внучки, с одной стороны, радуясь её уверенности, а с другой — унижая. Я ведь проиграла битву за сердце Бэна. Бу-э.              Однако я уже решила, что не хочу больше быть игрушкой в чужих руках, особенно, собственностью бабки. Страшная женщина.               Отныне я буду творить свою судьбу — как будто так я не делала; буду применять магию так, как считаю нужным, и плести дворцовые тайны к собственной выгоде. Пусть кто-то считает меня жёсткой или холодной — один раз потеряв контроль над жизнью, я не собиралась допускать того же снова.              В парадном холле перед дверью в обеденную залу рыцарь приоткрыл створки, приглашая занять место за столом. Я подняла подбородок, приморозила на губах полуулыбку и вошла внутрь. За массивным длинным столом уже сидели несколько близких придворных советников, а неподалёку мама тихо переговаривалась с бабушкой. Увидев приближающуюся дочь, мать встала и как бы невзначай взглянула на её новое, более мрачное убранство.       — Одри, — негромко позвала она, — мы переживали, что ты задерживаешься. Всё в порядке?              — Все великолепно!       

***

             Под сводчатыми потолками дворцового зала лились плавные звуки скрипок и флейт, приглашая гостей окунуться в атмосферу вечера. Огромные золотистые люстры озаряли бальный зал сияющим светом, отражавшимся в бокалах с игристым напитком и хрустальных вазах с живыми цветами. Почётные гости и придворные прогуливались под руку вдоль колонн, кто-то уже кружился в танце, обсуждая последние события в королевстве.              Когда двери распахнулись вновь и глашатай объявил о прибытии особых персон, все разом притихли. В зал шагнул Бен, сын королевы Беллы и Чудовища, в элегантном камзоле глубокого синего цвета с золотой вышивкой. Его волосы были аккуратно уложены, а осанка выдавала в нём будущего правителя, привыкшего держаться с достоинством. Но в то же время в его лице было видно волнение — ведь рядом с ним стояла Мэл, дочь Малефисенты и Аида.              Мэл отличалась редкостной грацией и немного дерзкой манерой. В её светлых, чуть фиолетовых волосах, заплетённых в замысловатую причёску, поблёскивали изящные декоративные заколки. Платье, словно сумерки, охватывало её фигуру — оно переливалось тёмно-фиолетовыми и серебристыми искрами. Никто не мог отвести взгляд от этой необычной пары: принц с добрейшей улыбкой и дочь самой легендарной злодейки.              Паре отвели почётное место вблизи короля и королевы. Бен галантно подал Мэл руку, помогая ей взойти по трем ступенькам, ведущим к трону. Когда они поднялись, король молча улыбнулся сыну, а королева — с улыбкой подбодрила Мэл. В ответ девушка почтительно склонила голову. Присутствующие придворные, заметив тёплый приём, обменялись заинтригованными взорами: слухами о романе Бэна и Мэл уже давно жил весь замок, но не каждый думал, что они так открыто появятся в большом свете. Сидя рядом с сыном, король поднялся и объявил о начале торжества.       — Сегодняшний бал не только праздник единения королевств, но и особый вечер, в который мы рады видеть новых гостей, а также с гордостью представляем вам моего сына, Бэна, и прекрасную Мэл!       Со всего зала послышались аплодисменты и одобрительные возгласы. Гости оценили смелость и открытость этой пары. Многие перекинулись восхищёнными взглядами, видя, как Бен с любовью и нежностью держит Мэл за руку.              Когда музыканты вновь заиграли вальс, Бен любезно пригласил Мэл к танцу. Они сошли вниз, на просторный паркет, и под взглядами сотни пар глаз кружились в изящных па. В их плавных движениях была лёгкая робость, ведь какое-то время назад на подобных балах Мэл казалась чужой; но теперь, в объятиях Бэна, её волнение постепенно развеивалось, оставляя только радость и ощущение свободы.              Пока принц и его спутница кружились в танце, другие гости, оживлённые их примером, тоже выходили на середину зала. Заполнила пространство музыка, звучали тихие разговоры и смех. Повара выносили новые блюда, слуги наполняли кубки. Никто не мог отрицать, что появление Бэна и Мэл придало вечеру особый шарм: ведь никогда прежде во дворце не собирались.       Нарядный зал сиял огнями. На высоких сводчатых потолках искрились хрустальные люстры, а вокруг лился тихий гул мягких разговоров и звуки оркестра, осторожно пробующие аккорды перед началом мелодии.              И вы думаете, я не ворвусь в этот праздник и не обломаю им всем веселье? Я вошла в бальный зал, и надела лёгкое сексуальное платье бордового оттенка, напоминающим сухое красное вино; ткань переливалась, когда я шла, и при каждом движении от талии расходились нежные складки. И немного ощущала, как торжественно бьётся сердце в груди. Прошлая «Я» привыкла к церемониям и балам — но этот вечер казался особенно значительным, будто грядущие события обещали перемены.              Сразу ощущалась разница: взгляды, невольно дернувшиеся в мою сторону, были смесью восхищения и недоумения. Некоторые гости пытались скрыть свои удивление за тонкими улыбками и изящными поклонами, но глаза искренне говорили о потрясении. Поднесённые бокалы стекли музыкой, и я почувствовала, как весь зал замер, ожидая моего первого шага.       Обвела зал взглядом: пары неспешно кружились по паркету, кто-то останавливался, вёл дружескую беседу у стен, другие с интересом разглядывали входящих. Отчётливо слышалось позвякивание бокалов.              А самое смешное, что год назад Бен обещал, что наша пара будет сиять среди всех гостей. «Я» хотела, чтобы этот бал стал особой ступенью в наших отношениях, пожалуй, итогом сколького времени, потраченного на нашу «сказку о прекрасной паре».       Но всё пошло не так. Бен бросил меня совсем недавно, и ушёл к Мэл — к бунтарке, обладавшей каким-то почти гипнотическим шармом. Может стоит её отбить? Нет, серьезно. Приворот, желание и похоть, могу я сделать, наверное, лучше всех в этом королевстве. Я показала бы её саму суть падения и искажения.       Сделав глубокий вдох, я ступила на первую ступеньку мраморной лестницы. Зал на миг словно затих, когда моя фигура появилась в обрамлении позолоченных дверей. Точёная талия, безукоризненная осанка, высоко поднятый подбородок — всё это могло бы стать образцом изящества, но в воздухе уже витали насмешливые перешёптывания. С шёлковыми веерами, маскирующими едва сдерживаемую улыбку, дамы в стороне перешучивались, а кое-кто украдкой кивал в мою сторону. Кавалеры, которые при других обстоятельствах могли бы окружить меня комплиментами, теперь смотрели с любопытством: им хотелось увидеть, как я поведу себя после скандала с Беном.       Я сделала пару шагов по лестнице и чувствовала, как лицо горит, но старалась сохранить благовидное спокойствие. Лишь тонкая дрожь в губах могла выдать моё волнение. В центре зала уже играли музыканты — лёгкий мотив вальса, призывающий к танцам. Мужчины и женщины кружились в парах, и кружение их платьев создавало калейдоскоп красок и блеска. Я отдала свою накидку швейцару и, выпрямив спину, медленно направилась к боковым колоннам: нужна была передышка, чтобы осмотреться и понять, как лучше начать разговор с кем-нибудь из знакомых.       Но, увы, с самого первого взгляда заметила, что все стараются отстраниться. Приблизившись к группе молодых дам, с которыми прежде я была едва ли не подругой, увидела, как те со смущённым видом замолчали. Едва я открыла рот, чтобы поздороваться, подруги «организованно» развернулись, прикрывшись веерами, и быстро унеслись дальше по залу — словно ветром сдунуло. Их тихие смешки всё ещё доносились до уха, а одна из них, не успев прикрыть лицо, ухмыльнулась так явно, что мне стало тягосно. Что-то нужно делать с этими чувствами прошлой меня. Насколько меня затюкали, что смыслом жизни стало попытка никогда не совершать ошибки?       И тут мой взгляд остановился на Мэл, стоявшей у резного столика, где слуги разливали лимонад. Мне показалось, всё вокруг померкло и затихло — только шелест шампанского и тихая мелодия, которую играл оркестр, наполняли воздух. Мэл, держа бокал, обернулась в мою сторону, словно почувствовала полный любопытства взгляд. Наши глаза встретились.       Я видела её лицо отчётливо, даже несмотря на расстояние. Её губы дрогнули в еле заметной улыбке, и от этого простого жеста у меня возникло ощущение, что земля под ногами стала мягче, а мгновение граничит с вечностью. Внутри на короткий миг всё словно вспыхнуло: радость, робость, смущение.       Пиздец, «прошлая» Одри сохла ещё и по дочери Малефесенты?       Собрав всю свою отвагу, я сделала шаг в её сторону. Краем глаза заметила, как кто-то из приглашённых, завидев мои намерение, аккуратно отступил, давая путь.       — Добрый вечер, — обратилась она, тихо, но так, что её голос прозвучал для меня-Одри почти обволакивающе.              — Добрый… — дыхание на миг оборвалось, когда она произнесла это слово.       Мы встретились глазами, и я почувствовала, как какая-то лёгкость и радостное волнение заполнили всё моё существо. Вокруг нас продолжали виться другие танцующие пары, кто-то что-то говорил, звенели бокалы, а оркестр наконец заиграл мелодию быстрее и торжественнее. Но для меня всё это стало приглушённым фоном — ярче всего сияли глаза Мэл, а сердце билось уже не в такт музыке, а в такт восхитительной, неожиданной уверенности.       А это реально нежданчик! Моё сердце колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Видимо чувства «прошлой меня» ломали шаблон «меня сейчас». Да, я была би, но чтобы так хотеть обладать падалью — это было даже ниже меня, ведьмы. Часть меня хотела развернуться и убежать, забыв обо всём — но гордость и привычка к светским мероприятиям не позволяли сделать этого. Белые мраморные лестницы, ведущие вниз к самой бальной площадке, были покрыты роскошным ковром багрового цвета, а источники мягкого света вдоль стен создавали атмосферу благородного праздника. Нарядные дамы и элегантные кавалеры мелькали внизу, будто краски чудесной картины: десятки платьев самых разных оттенков дополняли зеркальные отблески роскошных люстр, свисающих с высоких потолков.       Наконец, мне всё же кивнул один пожилой кавалер, отчасти из вежливости и давних дружеских уз к моей новой семье, однако разговор был слишком формальным и сушёным: «Мадемуазель Одри, как ваше здоровье? Прекрасный вечер, не правда ли?» — «Да, конечно, весьма», — выдавила я в ответ, почувствовав, как к горлу подкатывает ком. Это было именно то, чего «Одри» боялась — поверхностная любезность, скрывающая жалость и сплетни.       Я сделала вид, что никак не реагирую, и двинулась к столам с угощениями. Даже если не пью, пускай возьму бокал вина — может, так будет легче стоять в уголке, не зная, куда себя деть. Но едва я появилась около длинной дамасской скатерти, услышала, как поблизости вновь пересказывают последние сплетни.       — Говорят, бедная Одри чуть ли не умоляла Бена не бросать её.       — Ага, а он ей даже ничего и не сказал. Молча бросил…              — Смотри, смотри, она сейчас заплачет!              — Тшшш, вежливость! Хотя, какой позор, согласись…       Слова пробирались сквозь сознание, будто тонкие иглы. Я сжала бокал, что руки дрогнут и всё вино прольётся, и отвела взгляд от толпы, а перед глазами будто всплыл образ того, как Бен впервые предложил мне вместе посетить этот бал, как мы были безумно счастливы и смеялись, выбирая фасон платья. Ну и гондон ваш этот Бэн. Я все понимаю, прежняя я мозгами и добротой не отличалась, но так поступить…       Вдруг ко мне подлетела Фауна — давний друг семьи, фея, известная своей добротой и способностью сохранить дружбу даже в самых неприятных обстоятельствах. Она наклонила голову и тихо сказала: «Одри, тебе не кажется, что сегодня здесь слишком душно?» — в её голосе слышалось доброта. Я взглянула на неё и поняла: возможно, она пытается вывести меня из зала.       — Я очень ценю вашу заботу, — прошептала я.       — Они просто страдают от своего злого языка, — подбодрила меня крестная, когда остановилась на миг, чтобы дать мне передышку. — Не принимай всё так близко. Их смех — это всего лишь зрелище для них самих. Жаль, они забывают о настоящих чувствах.       Когда заиграла новая музыка — более быстрая и весёлая — Бен и Мэл, присоединившись к остальным гостям, устроили почти демонстративное движение сквозь танцующую толпу, иногда останавливаясь, чтобы перекинуться с кем-то парой фраз и откровенно хихикнуть. Когда их взгляды встретились с моими глазами, парень на миг смутился, но Мэл сжала его руку и улыбнулась так ослепительно, что Бен тут же отвёл взгляд.       К концу этого музыкального номера я почувствовала, что колени дрожат. Я на несколько секунд облокотилась на колонну, слушая, как сердце отбивает гулкие удары. Все только и смотрят в мою сторону, как будто развлекаются моими унижениями. Видит Бог, я старалась быть непоколебимой, но внутри росло желание уйти, бросить этот бал и закрыться в своей комнате.       Торжество продолжалось, и, как назло, любого другого гостя, попавшего в такую же ситуацию, пожалели бы или хотя бы не выставляли в таком неприятном свете. Но мой статус делал личную жизнь особенно интересной для сплетников. Когда я проходила вдоль высоких окон, ведущих на балкон, услужливый слух выводил к уху обрывки насмешливых разговоров:       — Подумать только, она была уверена, что они с Беном — образцовая пара.       — А оказывается, Бен предпочёл эту энергичную Мэл…       — Даже не знаю, что Одри теперь делать, наверное, никогда больше не найдёт…       Да, сука, как они заебали! Как только закончиться был, проведу обряд жестокости Каину. Слишком уж эмоциональная!       Я вышла на балкон, чтобы на миг глотнуть свежего воздуха. Городские огни мерцали вдали, и прохладный ветерок обволакивал мои-чужие плечи, унося жар обиды. С высоты балкона виднелся сад, в котором в этот вечер танцевали фонари и мелькали пёстрые дорожки, выложенные узорчатым камнем. Здесь, наедине с безмолвным сиянием ночи. Крепче обхватила себя руками и решила вернуться внутрь, ведь бал ещё не окончен, а её гордость не позволит покинуть вечер как побеждённой.       Внезапно в уголке зала я заметила фигуру, окутанную мягким сиянием. Это была фея Флора. Ее крылья мерцали зелеными и золотистыми оттенками, а глаза светились добротой и мудростью.       Флора подошла ко мне, её шаги были почти незаметны, но присутствие феи приносило ощущение спокойствия.       — Одри, — произнесла она мягким, успокаивающим голосом. — Я слышала о твоих переживаниях и понимаю, насколько важно для тебя сохранить контроль над своими способностями.       Я кивнула, ощущая облегчение от её слов.       — Мне действительно нужно скрыть свою магию, крёстная. Особенно сейчас, — призналась я, глядя ей в глаза.       Флора улыбнулась.       — Я могу помочь тебе создать амулет, который будет скрывать твою магию от посторонних глаз, — предложила она. — Этот амулет не только затмит твои способности, но и усилит твою внутреннюю силу, помогая лучше контролировать магию.       Я почувствовала облегчение и благодарность. Создание амулета означало, что я смогу присутствовать на балу, не вызывая подозрений, и при этом сохранить свою истинную сущность в секрете.       — Это было бы невероятно полезно, — сказала я. — Какова цена за такое заклинание?       Флора чуть приподняла брови, как бы раздумывая.       — Магия не имеет цены, но требует взамен небольшой услуги, — объяснила она. — В ближайшие дни мне понадобится твоя помощь в одном деле. Но я уверяю тебя, это будет безопасно и не займет много времени.       Я задумалась на мгновение, взвешивая свои возможности.       — Договорились. Я помогу тебе, если это поможет мне.       Флора кивнула и протянула руку, из которой вылетел тонкий серебряный нитевидный шнур. Она начала плести его в сложный узор, произнося тихие слова на древнем языке. Магические энергии окружили нас, и я ощутила, как сила заклинания вплетается в материал амулета.       — Возьми этот амулет и носи его при себе, — сказала она, передавая мне готовое изделие. — Он будет твоим щитом, скрывающим магию от ненужных глаз. Но помни, истинная сила всегда внутри тебя. Используй её мудро.       Я осторожно приняла амулет, ощущая его легкое тепло.       — Спасибо, тётушка. Я ценю твою помощь.       — Будь осторожна, солнышко. Я приму любой твой выбор, но расплачиваться тебе придётся. Будь аккуратнее, — предупредила фея, прежде чем раствориться в воздухе, оставив после себя едва заметное свечение.       Надев амулет на шею, я почувствовала, как магия внутри меня стала спокойнее, менее заметной. Теперь, вооружившись этим новым защитным предметом, я могла продолжать свои исследования и игры с магией, не опасаясь обнаружения.       Бал продолжал кипеть. Оркестр заиграл новую мелодию — специально заказанную Мэл, и та, взяв Бена за руку, вывела его в центр зала. Их танец был провокационным и смелым; движения Мэл выделялись особой выразительностью, которая прямо кричала о её уверенности в себе. Гости с интересом расступились, давая им пространство сиять.              Она делает это специально что ли? Сегодня мой дебют!       Я реально почувствовала, как унижение стягивает мою грудь железным обручем. Шум толпы вокруг, этот отвратительный шквал перешёптываний, смешков и неуместных шуток, втаптывал меня в пыль.       Наконец музыка стихла, и зал разразился овацией. Мэл и Бен поклонились. Я не выдержала и ушла.