Примирение
31 июля 2022 г., 20:28
Весь следующий день Гарри страдал и мучился.
Он вернулся в постель вскоре после ухода Гермионы, не в силах сосредоточиться на чтении. Вернувшись к себе, он уставился в потолок, слишком загруженный, чтобы заснуть, пока наконец не провалился в сон на рассвете.
Он надеялся встретить ее за обедом, но миссис Уизли сообщила ему, что она неважно себя чувствует и съест что-нибудь легкое в своей комнате.
Страх нарастал в Гарри с каждым часом. Он избегал попытки Рона и Джинни втянуть его в разговор, его мысли были сосредоточены только на том, что произошло в библиотеке прошлой ночью. Он готовил в голове одно извинение за другим, каждое последующее звучало униженнее предыдущего. Она была его самым надежным и верным другом, и он не могу представить себе жизнь без нее.
Пока он наблюдал за ней в библиотеке, ему и в голову не приходило, какой катастрофой это обернётся. Это было так эротично, так ново для него. Но Гермиона, безусловно, чувствовала себя оскорбленной. Он вторгся в ее самый интимный момент, пусть и случайно.
Он понимал, почему она злилась, но, честно говоря, не понимал, почему ей было настолько стыдно. Это ему должно быть стыдно за своё поведение, его сердце разрывалось от угрызений совести, но она всего лишь делала то, чем втайне баловались все остальные в их возрасте. Или, по крайней мере, он думал, что все тоже этим занимались.
Наконец он увидел ее за ужином. Она села напротив него и стала есть как обычно, делая вид, что ее ничто не беспокоит. Он постоянно пытался поймать её взгляд, получить какой-то намек на ее душевное состояние, но она игнорировала его.
Когда все наконец поели, Гермиона прошла мимо него на пути к двери. Она шепнула «сегодня», проходя мимо его стула, и Гарри с облегчением закрыл глаза.
К своему огорчению, от этого единственного слова он возбудился. Она сказала это так мягко, так соблазнительно; это прозвучало почти как приглашение на свидание в полночь.
Но он знал, что она имела в виду на самом деле. Сегодня вечером будет расплата. В то же время, в том же месте, что и раньше. У него не было ни малейшего предположения, чем всё закончится.
***
Через несколько часов Гарри глубоко вздохнул в темноте и потянул двери в библиотеку. Его руки дрожали. Он чувствовал, будто поднимается на эшафот. Он тихо открыл дверь и вошел в комнату, мягко освещенную свечами. Она уже была здесь. Она изучала корешки книг в шкафах вдоль стены и повернулась к нему, когда он вошел. — Привет, — мягко произнёс он. — Привет. Гарри смущенно стянул свою черную мантию. Под мантией он был в футболке и пижамных штанах. Он подошел к чёртову диванчику и сел на него, затем выжидающе посмотрел на Гермиону. Она всё также стояла у шкафа, не пытаясь присоединиться к нему. — Прости, — жалобно начал он. — Я знаю, что ты чувствуешь себя… оскорбленной. И я хотел бы вернуться и… и все изменить. Но я не могу. Она не ответила. Вместо этого она повернулась к книгам и принялась демонстративно рассматривать их названия. — Клянусь своей магией, Гермиона, я не собирался подглядывать за тобой. Все произошло именно так, как я и сказал, случайно. Она по-прежнему не ответила, но в свете свечи он видел, как шевелятся ее губы. — Гермиона, пожалуйста. Мне очень жаль, но я не знаю, что делать. Ты мой лучший друг, и я не могу потерять тебя. Не из-за этого. Пожалуйста, поговори со мной. Наконец она повернулась и посмотрела на него. Её глаза, казалось, полыхали золотым огнём свечей. — Ты смотрел на меня, — тихо произнесла она, в каждом слове чувствовалась боль. — Да. — Ты… ты унизил меня. Ты, Гарри. Гарри вздохнул и уронил голову на руки. — Да. Но я не хотел, Гермиона. И я понимаю, почему ты злишься. Но я не понимаю, почему ты чувствуешь себя униженной. Она прищурилась. — Ну да. Только теперь каждый раз, когда ты будешь видеть меня, ты будешь думать о... как я раздвигаю ноги. Внутри ты всегда будешь насмехаться надо мной. Гарри в замешательстве посмотрел на нее. — Насмехаться над тобой? Что? — Даже не пытайся отрицать это, — сухо ответила она. — Я могу только представить, как я выглядела. Я не знаю, как я смогу снова смотреть тебе в глаза. Он открыл рот, чтобы заговорить, но тут же закрыл его. Он встал с диванчика и подошел к ней. Она не отпрянула, но и не посмотрела на него. — Гермиона… я не понимаю. Ведь все делают это. Он покраснел, услышав собственные слова, а она фыркнула и покачала головой. — Дело не в этом. — А в чём? Она посмотрела на него, и слезы навернулись на ее глаза. — Пожалуйста, просто заткнись сейчас, Гарри? После ее слов в библиотеке повисла тишина. Он в недоумении смотрел на нее. Затем, наконец, как будто в голове что-то щёлкнуло, и мозаика сложилась. Он прищурился. — Ты думаешь, что ты некрасивая. Она фыркнула и посмотрела на него с вызовом, но не возразила. — Мерлин, Гермиона, — выдохнул он. — Прошлой ночью… то, что я видел… это было самое невероятное, что я когда-либо видел. Это было прекрасно. Ты была прекрасна. Я едва … гм … не … Она подняла бровь, ее ноздри слегка раздулись. — Не - что? — угрожающе произнесла она, и Гарри вздрогнул от её тона. — Не начал делать то же, что и ты, — быстро сказал он, вспыхнув. Она посмотрела на него, а затем покачала головой. — Ну да, конечно. Ты, поди, ржал как конь. Гарри посмотрел ей в глаза, не в силах поверить, что она говорит серьезно. — Какого хрена, Гермиона?! — недоверчиво выдохнул он. — Я, блядь, серьезно. Ты была прекрасна. Потрясающа. Ты так охренительно сексуальна, что я не мог сдерживаться. Как ты могла подумать, что я буду смеяться? Теперь она смотрела на него серьезно, словно хотела заглянуть внутрь. Иногда он нервничал от того, как хорошо она его знала; она, казалось, всегда могла читать его мысли. — Ты ведь не обманываешь меня, правда? — Ни в одном слове, — искренне ответил Гарри, оскалившись, надеясь про себя, что улыбка получилась ободряющей, а не похотливой ухмылкой. Уголки ее губ дрогнули, и впервые после вчерашней катастрофы в ее карие глаза вернулось тепло. — Ты милый, Гарри, — сказала она почти грустно и подошла к тому самому диванчику. Она чопорно присела и внимательно смотрела, как он последовал за ней и устроился рядом с ней. — А ты как вулкан, — ответил он. — Мне очень жаль, что я так неуклюже вторгся в твою личную жизнь, но тебе нечего стыдиться. На самом деле, наоборот. Она слабо улыбнулась, и он продолжил. — Гермиона, я сделаю что угодно, чтобы все исправить. Я ни за что не хочу терять твою дружбу. Пожалуйста, просто скажи, что прощаешь меня. Хочешь, я тоже разденусь? И тогда мы будем квиты. Она скептически взглянула на него. — Ты бы разделся догола передо мной? — Если это поможет тебе простить меня, то да, — заявил Гарри с большей уверенностью, чем чувствовал внутри. Она снова посмотрела ему в глаза, затем глубоко вздохнула. — Ох, Гарри. Я прощаю тебя. Я знаю, что ты не хотел обидеть меня. Он улыбнулся и с облегчением закрыл глаза. Он почувствовал, как уменьшилось напряжение в комнате после ее слов. — Слава ебанутому Мерлину, — выдохнул он. — Ты напугала меня… и ты здорово дерёшься, — добавил он, потирая щеку. Гермиона покраснела и откашлялась. — Извини… я… наверное, я немного переборщила. Я была так зла на тебя, Гарри Джеймс Поттер. Он ласково усмехнулся, когда она назвала его полное имя, и откинулся на спинку дивана. Он был бесконечно счастлив тому, что Гермиона простила его, и от радости у него внезапно закружилась голова. Юная парочка некоторое время сидела в приятной тишине, обдумывая слова, которые они только что сказали друг другу. — Ты все еще должен мне, — наконец произнесла Гермиона. — Не вопрос, — согласился он. — Просто назови свою цену. Несколько мгновений она смотрела в пол, размышляя над его словами, затем дёрнула краешком губ. — Ты действительно хочешь раздеться передо мной? Гарри моргнул. — Ты серьезно? Она посмотрела ему прямо в лицо, не в силах сдержать слабую ухмылку. — Это справедливо, я думаю. — Ха-ха. Ты же просто дразнишь меня? Это типа шутка от Гермионы Грейнджер. Она опустила взгляд на его пах и слегка покраснела. — Ну, э-э, вообще-то… мне немного любопытно посмотреть, как… как выглядит один из них. И ты сказал, что сделаешь это. Гарри открыл было рот и тут же закрыл, не в силах возразить. Он действительно вызвался сделать именно то, что она предлагала, но, если честно, он не ожидал, что примет его неосмотрительное предложение. — Правда? — занервничав, спросил он. Горло сжало, и его голос прозвучал на октаву выше, чем обычно. — Если хочешь, — прошептала она, но открыто встретила его взгляд. — Святой Мерлин. Ты серьезно. Гермиона пожала плечами. — Во-первых, ты видел меня, и во-вторых, мне довольно интересно. Он снова покачал головой, как будто не в силах поверить услышанному, затем медленно встал с диванчика. Его ноги внезапно ослабли. — Хо… хорошо тогда. Если ты уверена. Гермиона в возмущении от того, что он усомнился в её словах, уставилась на него. Затем она медленно кивнула. — Я уверена. Гарри тяжело сглотнул и встал прямо перед ней. Между их коленями было буквально полметра. Он стянул футболку через голову, вздрогнул и уронил ее на пол. — Здесь немного холодно. Гермиона не ответила. Ее взгляд блуждал по его обнаженной груди и животу, которые стали гораздо более рельефными, чем год назад. Он медленно стянул пижамные штаны и бросил их валяться на полу, оставшись в одних боксерах. Золотые снитчи беспорядочно метались по ним, Гарри смотрел на них сверху вниз, собираясь с духом для следующего шага. Замершая Гермиона, как загипнотизированная, разглядывала его трусы. В отраженном свете свечи он видел, как пульсирует жилка на её шее. Гарри глубоко вдохнул, а затем взял себя в руки. — Ну вот, — негромко сказал он и спустил боксеры на пол. Он отчаянно надеялся, что в комнате не слишком холодно. Он был напряжен, ничуть не возбужден и не хотел, чтобы Гермиона сочла его маленьким. Взглянув вниз, он увидел, что несмотря на все обстоятельства, он почти не уменьшился, и с облегчением выдохнул. Гарри посмотрел на Гермиону и не удивился выражению напряженной сосредоточенности на ее лице. Она пристально рассматривала его вялый член, как будто это было новое научное открытие. Она склонила голову в сторону, чтобы лучше видеть, слегка приоткрыв рот, и внезапно эротизм ситуации обрушился на него. Он стоит обнаженным перед Гермионой, и она разглядывает его член. Совершенно против его воли прямо у нее на глазах он начало твердеть и вытягиваться. Гарри вздохнул и стиснул зубы от смущения. — О боже, — прошептала Гермиона. Её глаза становились всё больше по мере того, его член медленно утолщался и удлинялся, пока не указал прямо на нее. В мгновение ока Гарри стал твердым, как камень. Он не смог устоять перед возбуждающей мыслью о девушке, так внимательно изучающей его член. Теперь он совершенно точно думал о Гермионе как о девушке. Она рассматривала его комично широко распахнутыми глазами, а Гарри уставился на потолок, пока она поворачивалась туда-сюда, словно запоминая его размеры с разных углов. Наконец он взглянул на нее. — Довольна? — Что? — Ты довольна? — отчетливо произнес Гарри, пытаясь обуздать безумный коктейль возбуждения и смущения внутри себя. Гермиона перевела взгляд с его члена на его глаза и обратно, затем покраснела и нервно откашлялась. — Э-э, я думаю… я думаю, может, тебе следует сделать… то же, что и я… просто ради справедливости. Он уставился на нее. — Ты серьезно? Когда она нерешительно кивнула, не отрывая взгляд от его члена, он фыркнул. — Отлично. Он сжал свой член правой рукой и уставился куда-то через ее плечо, стараясь не смотреть ей в глаза. Он просто не мог поверить в происходящее. Затем он начал медленно и бесстрастно гладить себя, надеясь поскорее покончить с этим унижением. Он знал, что она пристально наблюдает за ним, и задавался вопросом, что она может подумать о нем после этой демонстрации. Через полминуты поглаживаний он остановился и скрестил руки на груди. — Теперь довольна? — Э-э, да, — покраснела Гермиона и робко взглянула на него. — Спасибо. Гарри отрывисто кивнул и потянулся за трусами. Пока он натягивал их обратно, Гермиона следила за каждым его движением. Затем он надел футболку и пижамные штаны. Спереди штаны по-прежнему внушительно оттопыривались. Когда он закончил одеваться, она медленно подняла глаза. Их взгляды встретились. Они хорошо знали друг друга, и их дружба была многократно проверена. Им оказалось достаточно взглянуть друг другу в глаза, чтобы понять, что их дружба успешно преодолела ещё одно испытание. Гарри одарил ее смущенной улыбкой. — Я теперь прощен? — Тебя уже давно простили, — ответила она, столь же смущённо улыбаясь. — Это было просто для справедливости. — Да, ну, надеюсь, весы Фемиды пришли в равновесие. — Даже не сомневайся, — ухмыльнулась Гермиона, и ее взгляд вернулся к холму в его штанах. Он проследил за ее взглядом, подождал немного. Гермиона продолжала смотреть туда же. Гарри откашлялся.. — Гермиона, я здесь. Она подняла взгляд и моргнула, а затем резко покраснела. — Э-э, точно. Прости. Гарри улыбнулся и, убедившись, что его лучший друг вернулась, сел рядом с ней на диван. Между ними что-то изменилось, но он чувствовал, что они остались такими же близкими, как прежде. Они оба откинулись назад и уставились в темные углы комнаты. Последовало приятное молчание, пока Гарри не набрался смелости, чтобы нарушить его. — У меня есть один вопрос. — Да? — Что это за книга, которую ты читала прошлой ночью? Гермиона слегка кашлянула и потянулась к сумке, лежавшей рядом с сиденьем. Она вытащила оттуда толстый том и протянула его Гарри. Он положил его на колени и уставился на движущееся изображение Адама и Евы на обложке, одетых всего лишь в фиговые листочки. «Чувственное тело: история магического искусства в эпоху итальянского Возрождения», — прочитал он вслух, а затем посмотрел на нее, широко улыбнувшись: — Только ты. Она забрала книгу с его коленей, фыркнув. — Что ты хочешь сказать? — А что бы ты хотела услышать? — он пожал плечами. — По крайней мере, это выглядит интереснее, чем История Хогвартса. Она игриво шлепнула его по руке, и он сделал вид, что пытается защититься. Она закатила глаза. — Так ты собираешься смотреть “запрещённые” книги или нет? — Э-э, да, я полагаю, что надо бы, — размышлял Гарри и встал с дивана. Он протянул ей руку. — Ты поможешь? Она позволила ему поднять себя на ноги. — Ну конечно, я помогу, дурачок. — Я знал, что могу рассчитывать на тебя.
