принцип неопределенности

      Чайки не кричат — орут, раздирая глотки, хочется кричать вместе с ними, но сил нет даже на то, чтобы просто пошевелиться.       Может, это и хорошо.       Хочется прошагать этот песчаный путь к бьющимся в агонии морским волнам, пепельно-стальным, подсвечивающим цвет небес, утопить в них кромку ботинок, а потом и себя.       Персональная Виа Долороса.       Тяжело. Не хватает сил на то, чтобы пошевелить хотя бы мизинцем.       Грудь придавливает могильной плитой, пальцы отчаянно цепляются за колючий песок, но на глазах — ни слезинки.       В мыслях бьется только один вопрос: зачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачем?       Зачем я живу?       Зачем это все?       Девятнадцать. Слишком взрослая, чтобы зваться Малышкой, но по-настоящему взрослеть не хочется и совсем не получается.       Воздух заканчивается в легких.       Хочется сделать первый шаг.       Здесь нет ни Атланта, ни мальчика-многоточия, ни тех, кто оставил на тебе множество шрамов-прикосновений. Нет ни планов, ни мечт, ни желаний. Не остается ни капельки чувств.       Ветер пощечинами по щекам не отрезвляет, взгляд гипнотизируют бьющиеся в агонии волны, в них хочется захлебнуться, нырнуть в то самое прошлое — ежики из каштанов, пластилиновые солдатики, надежные объятия Атланта.       Вода, забивающаяся в рот и в нос, горькая и соленая, на вкус как самое первое разочарование.       Самое первое предательство, слившееся в череду ярко-алой боли, полынно-горьких слез и, в конце концов, смирения.       Рано или поздно оно обязательно бьет поддых своим присутствием точно приятная неожиданность.       Голову стискивает стальными тисками, хочется сделать первый шаг — ключевой в череде последующих, мозг панически атакует одна единственная мысль — зачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачемзачем?       Зачем я живу?       Зачем это все?       Этого слишком много, слишком громко, просто слишком — реальность схлопывается, и вдруг крики чаек, вой ветра и шум морских волн перебивает тихий скрип песка.       Она садится рядом — такая похожая и одновременно другая.       У нее чуть усталая понимающая улыбка, едва заметно прорезающаяся морщинка на лбу, лишь только кончики отросших волос напоминают твои выбеленные и глаза — эти глаза.       В их отражении есть маленькая девочка с кривыми зубами и куцыми хвостиками, совсем еще крошечная, совсем еще принцесса, по праву руководящая своим маленьким-огромным мирком.       В их отражении есть девчонка-подросток, прячущая шрамы под черными водолазками, с синяками под глазами от недосыпа и голодовок, на чьих ребрах закатными отпечатками растекаются следы чужих прикосновений, уже преданная, но еще не сломленная.       В их отражении есть девушка с короткой стрижкой, багряной помадой на губах и надеждами на лучшее в карманах брюк, которой только предстоит осваивать новый для нее мир и его правила.       В их отражении есть ты. Снова с выбеленными волосами, желанием вернуться в прошлое и больше никогда-никогда не вырастать из той Малышки, не выговаривающей букву «р» и путешествующей на папиных плечах.       И в самой девушке чудится что-то знакомое, это понимание в еловых глазах, эта ласковая улыбка, какая была только у той самой Малышки из далекого детства, эти осторожные объятия, которых долгие годы не хватало.       Кожа зудит от прикосновений, в этот раз — приятно.       Она проваливается в эти осторожные поддерживающие объятия и делает первый вдох.       Песчаный путь к кромке волн растекается перед глазами, падший под солью слез.       — Ты справишься. И я очень сильно горжусь тобой.       Она щурится, всматриваясь в расплывающуюся перед глазами девушку и видит знакомую папину улыбку, мамины глаза, а самое главное —       видит себя.       Мысль в голове стихает, сменяясь новой.       Сотни тысяч «зачем» сменяются простым ответом: стоит узнать на личном опыте.       Эта девушка — ей не нужен ни Атлант, ни мальчик-многоточие, у нее есть она сама.       В голове свербит случайная мысль       — а что, если попробовать? попробовать жить?       И она делает первый шаг, отворачиваясь от песка и волн, — в свою новую пустоту.       В свою новую жизнь.