Светяшка

      Место с размытого фото Беннета удаётся опознать на удивление легко — в парке только один покосившийся фонарь.       Убедившись, что вокруг никого, Альбедо приступает к поиску улик. Вероятность найти их минимальна — но, если есть хоть крошечный шанс на успех, пренебрегать им не стоит. Любое дело лучше, чем бесполезное волнение за Кэйю.       В ультрафиолетовом свете ничего интересного отыскать не удаётся, и Альбедо переключает фонарь в обычный режим. Если сталкер настолько хочет выйти на контакт, он мог оставить подсказку.       В круг света попадает что-то яркое, что Альбедо сначала принимает за осколок стекла или плёнки.       Но нет. Этот лепесток невозможно перепутать ни с каким другим. И в паре шагов от него второй.       Альбедо снова оглядывается. Ни людей, ни шагов, ни голосов. В парке так тихо, словно весь мир погрузился в сон. Даже птицы и сверчки молчат.       «Это ловушка», — говорит внутренний голос, но Альбедо заставляет его утихнуть.       Белые лепестки ведут его в темноту между деревьев. Сталкер старательно разложил их так, чтобы легко было заметить, если искать специально.       Парк вокруг всё ещё безмолвствует — не слышно даже собственных шагов по траве. Словно подвешенный в темноте, Альбедо двигается дальше — от лепестка к лепестку, как дитя, бредущее к хижине ведьмы по пряничным крошкам.       Что нужно этому странному человеку? И где растут настоящие интейваты?       — Покажись, — окликает Альбедо, когда подсказки заканчиваются. Последний лепесток интейвата одиноко лежит в траве; и эта дорога привела в никуда. — Ты рядом?.. Я хочу поговорить. Я знаю, никто больше тебя не понимает.       Кроме Итэра, — напрашивается продолжение, но Альбедо не хочет задевать эту тему.       — Альбедо?..       Это голос Кэйи.       Альбедо бросается на него как одержимый. Пока он протискивается через кустарник, ветки несколько раз ударяют его по плечам, трава скользит под ногами — но у мира снова есть звуки: шорох травы под ногами, сверчки и ночные птицы. Альбедо и не думал, что так соскучится по всему этому за пару минут.       Вывалившись из кустов, он едва не сбивает Кэйю с ног, вцепляется в него — и понимает, что стоит на мостовой. Мимо едут машины, ярко светят фонари — и нет никаких намёков на поля интейватов.       Кэйа смотрит ему в лицо и, не задавая вопросов, крепко обнимает, зарывается пальцами в волосы на затылке. Альбедо чувствует, как вздымается его грудь — каэнрийская кровь подарила Кэйе не только маленькие клыки, но и острое обоняние, и он сам пытается любым способом вычислить обидчика, пока Альбедо молчит. Даже если придётся вынюхивать его в буквальном смысле.       Но у сталкера, похоже, нет ни отпечатков пальцев, ни запаха, ни выпадающих волос. Ничего, кроме цветов и посланий.       Рядом тормозит машина.       — Отвали! — рявкает Кэйа.       Услышав хлопок дверцы, Альбедо всё-таки заставляет себя поднять голову.       — Господин Альбедо, — к нему склоняется Тома, — вы себя плохо чувствуете? Хотите выпить воды или холодного чая? Вас что-то напугало?       Альбедо кивает на всё — подумав, даже на последнее. Взволнованный, Тома ныряет в лимузин и возвращается оттуда с двумя запечатанными бутылками. Кэйа, не разжимая объятий, пристально следит, как он откручивает крышки.       — Пожалуйста, господин Альбедо, — у Томы дрожит голос, из чего Альбедо делает вывод, что выглядит паршиво, — выпейте хотя бы глоток.       Альбедо забирает у него бутылку воды, выпивает до дна, и так же поступает с холодным чаем.       — Расскажешь, что ты делал ночью в парке? — спрашивает Кэйа.       — Искал тебя. Итэр видел сталкера. Мы волновались.       — Снова он? — Закинув голову, Кэйа зло рычит. — Да может он просто сказать, что ему надо?!       — Если позволите, я тоже осмотрю место, где его встретили, — деликатно вступает Тома. — Может быть, вместе мы сможем обнаружить больше?       — А твои господа, — Кэйа косится на лимузин, — где они?       — Я отвёз их в отель, — отмахнувшись, Тома захлопывает дверцу. — У меня есть пара свободных часов.              С тремя фонариками — Тома светит мощным многофункциональным, а Кэйа мобильником, — они обходят подозрительное место ещё раз. Лепестки всё ещё здесь — уже не такие яркие, какими их помнит Альбедо. Интейваты без специальных условий живут всего несколько минут после того, как их сорвали. Те, кто носили их в волосах и на одежде как украшение, питали их силой своей магии — и, возможно, так же поступил сталкер. Следовательно, его уже нет поблизости — или он усыпляет бдительность, что вполне вероятно, если ему известно об образовании Альбедо.       Сколько он знает? Может ли он оказаться другом матери? Или её слугой?       Альбедо останавливается, вздыхает, давая себе мгновение покоя, чтобы мысли пришли в порядок. Всё, что связано с матерью, вызывает у него спорные чувства. Слишком спорные, чтобы сохранять ясность мыслей.       — Альбедо! — окликает Тома. — Я нашёл странную вещь, посмотрите?       С ветки свисает что-то, что Альбедо с упавшим сердцем сначала принимает за мёртвое животное. К его облегчению, эта гипотеза не оправдывается. Всего лишь широкая полоса белого меха с тяжёлыми металлическими подвесками на концах.       — Кто-то забыл? — предполагает Тома. — Или оставили специально?       Подобрав сухую ветку, Альбедо сталкивает находку вниз.       Мех разворачивается, так медленно, как будто гравитация властна над ним только наполовину, соскальзывает вниз, и из него на траву просыпаются сверкающие интейваты.       Кэйа из-за спины Альбедо смотрит на эту картину одновременно с жадностью и злостью.       — Что это? Очередной намёк? Альбедо, — его голос становится требовательным.       Той же веткой Альбедо осторожно раздвигает цветы, вынимает неизбежный свиток — на этот раз без печати и ленты.       — «Это знак уважения», — читает он.       — «Знак уважения» на каэнрийском значит, что это убьёт меня, если я примерю?       — Нет. Каэнрийцы трепетно относились к знакам уважения. Если так… — Альбедо задумчиво хмурится. — Я окончательно перестал понимать, что ему нужно.       — В таком случае, — Кэйа встряхивает мех и перекидывает через плечо, — спасибо за уважение, говноед.       Его лицо на мгновение становится незнакомо бесстрастным, как на гравюрах в старых книгах, и Альбедо охватывает ничем не объяснимое торжество.       — Тебе идёт, — просто говорит Тома. — Странно, что ты в чём-то таком не выступаешь.       — Я подумаю над твоими словами, — Кэйа смеётся и снова становится тем, с кем Альбедо спит в одной постели, толкается в фургоне и делит сладости. — Альбедо, ты будешь брать свои драгоценные цветы?       Глянув на него с сарказмом, Альбедо наклоняется и едва не сталкивается с Томой, который спешит ему помочь.       — Спасибо, — удивлённо говорит он.       — Ерунда, — весело отзывается Тома. — Мне не сложно.              Тома ухитряется собрать помятые интейваты в приличный на вид букет и вручает его Кэйе: Альбедо занят тем, что на ходу записывает в заметки на телефоне все свои наблюдения. До трейлера они так и доходят втроём.       — Судя по смене имиджа, сталкер сделал Кэйе предложение? — фыркает Лиза. Она сидит на нижней ступеньке трейлера, широко расставив ноги, короткое блестящее платье присборено высоко на бёдрах, волосы распущены по плечам, и такой она куда больше напоминает себя с фотографий в рыцарской форме. — Кэйа, надеюсь, ты согласился?       Кэйа со смехом наклоняется и целует её в обе щеки.       — Чем вы без меня занимались? — Он мимо Лизы протискивается в трейлер, открывает свою каморку и немедленно валится на кровать. — Стоит отправиться на прогулку, как всё идёт по пизде!       — Ты живой! — восклицает Беннет так восторженно, будто Кэйа у него на глазах только что чудесным образом воскрес. — Мы с Лизой тебя искали, но не нашли никаких следов!       — Какие следы вы собирались найти? Я уже приучился бросать пустые бутылки в урны!       Неловко переминаясь рядом с Альбедо, Тома прыскает от смеха.       — Пригласите своего спутника к чаю? — улыбается Лиза и протягивает руку. Тома с поклоном помогает ей подняться. — У нас так давно не было гостей.              За время скитаний Итэру доводилось просыпаться в самых разных местах, и большинство из них были совершенно не предназначены для сна. Но ещё ни разу он не просыпался в воде.       Открыв глаза, он испуганно вскидывается, ищет опору, цепляется за первое, что подворачивается под руку, — и замирает, увидев рядом не менее испуганного Дилюка.       Ванна. Это всего лишь ванна в отеле, — понимает Итэр.       — Прости, — выдыхает он и сползает по бортику обратно в воду — почти до носа. — Я… не сразу понял…       — Ты прости. — Дилюк выдыхает, прикрыв глаза. — Лиза сказала, что тёплая ванна может тебе помочь. Голова ещё болит?       Итэр оглядывается ещё раз, уже спокойнее. Его волосы перекинуты на грудь, аккуратно переплетённые, одежда сложена в стопку, на столике, прикреплённом к бортику ванны, чайник с заваренными травами, стакан воды, таблетки, какой-то суп и свеча, а сам Дилюк всё в той же слегка запылённой футболке, в которой возился в трейлере, и всё такой же растрёпанный.       — Не болит, — с облегчением признаётся Итэр и, поймав Дилюка за руку, тянет к себе.       Они целуются долго; к плечам и груди Итэра липнут сладковато пахнущие веточки высушенных цветов, от воды идёт душистый пар, но чувство, что его без всяких просьб окружили заботой, ещё более целебно.       Итэр пытается потянуть Дилюка к себе ещё ближе, но Дилюк закидывает его руки себе на плечи, подхватывает и вынимает из воды.       — Но потом придётся поесть, — пытается он быть строгим.       Итэр смеётся ему в губы и снова целует. С него течёт на свежие простыни; он так давно не спал в нормальной кровати. Опираясь коленом на матрас между его ног, Дилюк стягивает футболку и расстёгивает пояс джинсов.       — И скажешь, если станет хуже.       Обхватив его бедро ступнями, Итэр с наслаждением потягивается.       Дальнейших уговоров не требуется.       

2WEI — Toxic

             — Мне пора, — застенчиво говорит Тома. Лиза на прощание покровительственно похлопывает его по щеке и неспешно отправляется в сторону отеля. — Было приятно провести с вами вечер. Не думал, что мне однажды так повезёт.       — Посиди с нами. — Кэйа хлопает по кровати. — Может, вздремнёшь здесь?       Альбедо, растянувшийся у Кэйи за спиной, прячет лицо в подушках. Он сотню раз видел, как Кэйа заманивает людей в ловушку, — и каждый раз всё начиналось безобидно.       За тем исключением, что его постель как паутина — коснись один раз и не сбежишь. Да и не захочешь сбежать, пока он сам не вытряхнет тебя прочь.       — Я бы с удовольствием, но мне через пару часов нужно быть в отеле.       — Можно так много успеть за пару часов, — тянет Кэйа и обхватывает Тому ногами за талию. Безупречный приём — ещё никто не вырвался. — Не так весело, как бегать с фонариком по ночному парку, но…       Приподнявшись на локте, Альбедо не без сочувствия наблюдает, как Тому бросает из краски к меловой бледности и обратно.       — Кэйа… Я не…       — Не хочешь? — вежливо интересуется Кэйа, но хватку не ослабляет.       Поняв, что его время пришло, Альбедо садится и медленно стягивает с Кэйи майку.       Тома становится равномерно пурпурным и закрывает глаза, как будто это убережёт его от искушения.       — Я не… — пытается он и выдыхает сквозь сцепленные зубы. Тело выдаёт его — и Кэйа хищно смотрит ему ниже пояса. — Не должен…       Кэйа воспринимает это как разрешение. Приподнявшись на руках, он в одно движение сваливает Тому на кровать и прижимает к ней за горло.       — Только ты решаешь, что должен, — шепчет он и, ослабив хватку, скользит ладонью ниже, обводит мускулы под облегающей чёрной футболкой. — И что хочешь.       Очарованно глядя ему в глаза, Тома делает встречное движение бёдрами. Вероятно, он уже не хочет сбегать, но Кэйа на всякий случай давит ему ладонью на грудь, пока медленно трётся о него задом. Его влажные губы приоткрываются, грудь вздымается, и Альбедо впивается в него взглядом, чтобы после зарисовать по памяти. К сожалению, в такие моменты Кэйю раздражает рисование с натуры.       В эротический перформанс вклинивается нежная иназумская мелодия, и у Томы мгновенно проясняется в глазах.       — Я должен ответить, — говорит он и торопливо принимает звонок. — Да, господин.       — Ты скоро? — слышится сонный голос Аято.       Подавшись вперёд, Кэйа перехватывает руку Томы и притягивает его телефон к уху.       — Господин Камисато, — он делает длинное движение бёдрами, — я похищаю вашего слугу.       — Вот так новости, — Аято явно веселится, — и он не против? Хотя, если принять во внимание сегодняшние события…       — Таким сокровищем нельзя обладать кому-то одному, — продолжает Кэйа. Тома под ним вспыхивает, судорожно цепляется свободной рукой за его бедро, пытаясь то ли остановить, то ли прижаться теснее. — Любая работа предполагает выходные, господин Камисато.       — Что вы, можно просто Аято. Как Тома себя чувствует?       — …хорошо, — сдавленно откликается Тома, продолжающий сгорать от стыда. Кэйа поощрительно трётся о него и через футболку щипает за сосок. — Ай! Я… я… прошу, ещё…       Он исступлённо прижимается к ладони Кэйи, закусывает губу, но всё равно стонет слишком громко.       — В таком случае, позаботьтесь о нём, — спокойно говорит Аято.       Отбросив телефон, Кэйа нетерпеливо расстёгивает Томе штаны, оглаживает крепко стоящий член, обводит ладонью блестящую от влаги головку. Тома с задушенным криком толкается ему в руку, с мольбой смотрит в лицо, и Кэйа, приподнявшись, переворачивает его на живот, вздёргивает на колени.       — Так нравится? — спрашивает он тихо, и это единственный момент, когда Тома мог бы спокойно уйти, но… нет, ещё никто не уходил. Он яростно кивает, уткнувшись в смятое одеяло. Кэйа довольно приспускает джинсы и, как фокусник, откуда-то из-под Томы вытаскивает одну из бесчисленных баночек смазки.       Тома впускает его с низким стоном и сразу начинает двигаться навстречу, так отчаянно, будто его в любой момент могут прогнать.       Подвинувшись ближе, Альбедо поворачивает его к себе, смотрит на его припухшие губы, обводит ладонью всё ещё пылающую щёку и мягко целует. Кэйа рывками двигает его на себя, до синяков сжимая его бёдра, но Тома всё равно целуется так, будто они с Альбедо на первом свидании, и трогательно прикрывает глаза.       Кэйа прав, — признаёт Альбедо, — такое сокровище не может принадлежать только клану Камисато.       Наклонившись к ним, Кэйа сгребает обоих за волосы, вылизывает их губы и открытые рты, двигается всё быстрее, и Тома, задрожав под ним, с глухим криком кончает. Альбедо укладывает его к себе на плечо, глядя, как Кэйа яростно вбивается в его зад, — наблюдать за ним особенное удовольствие, которым Альбедо никогда не успевает насладиться сполна, если сам участвует в процессе.       — Простите, — шепчет Тома, уткнувшись ему в ухо, — я… я надеюсь…       — Всё хорошо, — успокаивает Альбедо, поглаживая его по затылку. Кэйа немедленно засовывает пальцы Томе в рот, открывает его шире, гладит расслабленный язык. Альбедо, не удержавшись, обводит кончиком языка его растянутые губы, прихватывает Кэйю зубами за костяшки.       — Я не сделаю ничего, что не понравится Альбедо, — тихо усмехается Кэйа и прикрывает глаза, сдаваясь оргазму. — Ничего…       Из-под подушек слышится щелчок и громкие короткие гудки.       — Он положил трубку только что? — Альбедо приподнимает брови. — Я думал, ты сбросил звонок.       — Разве он не сбросил первый? — тяжело дыша, отзывается Кэйа и заваливается на кровать за Томой. — В Иназуме все такие странные?       — Они ещё самые нормальные, — вздыхает Тома и устало усмехается. — Иногда я так скучаю по Мондштадту.              — Теперь моя очередь спрашивать, что происходит. — Дилюк зачёрпывает из тарелки ещё супа. — Но ты можешь не отвечать.       Устроившись у него в объятиях, расслабленный после ванны и секса, Итэр послушно позволяет себя кормить и думает, какая из заготовленных сомнительных историй подойдёт лучше всего.       Суп кончается, а сомнений не становится меньше. Дилюк не торопит — просто сидит с ним в обнимку, и это так… не похоже на него, постоянно чем-то занятого. Итэр и сам чувствует себя рядом с ним удивительно спокойно. Как будто не придётся уходить. Как будто в мире что-то сдвинулось к лучшему и подтолкнуло заблудившегося путешественника в нужную сторону.       — Я почти ничего не помню о своей жизни, — наконец, решается Итэр. Дилюку не хочется лгать, и о причинах этого раздумывать тоже не хочется. — Я ищу свою сестру. Время от времени она оставляет мне письма, но никогда не показывается сама. Это всё. Я не преступник, я просто… бездомный.       — Я бы не подумал, что ты преступник, — тихо говорит Дилюк, уткнувшись ему в макушку. — И ты больше не бездомный. Ты живёшь с нами.