Тодороки Шото никогда не

Голова раскалывалась. Пульсирующая боль в висках заставляла чувствовать себя болезненно живым. Давление на затылке отзывалось металлом на языке. Тяжело дышать. Душно и жарко. Пот, стекающий по спине, немного щекотал. Нос заложен, а рот забит. Очень тяжело дышать. Странная тряска привела в сознание. Хотя сознанием это было сложно назвать — голова болела, тело ломило, жара душила, а вокруг было темно. Было ощущение сдавленности. «Где я?» — Шото напряг всё тело и попытался минимальными движениями осознать ситуацию. Руки и ноги были связаны, на глазах повязка, а во рту кляп. К телу со всех сторон прилипала ткань. «Тело… я голый?» — Осознание пришло странно легко. А после ещё некоторых лёгких движений Тодороки почувствовал что-то твёрдое на животе. Теснота, сдавленность дыхания, поза и завязанные глаза и рот. Коробка или чемодан, а он внутри. Внутри и связан. Сколько бы Старатель не готовил сына к различным ситуациям, а к такому подготовить нельзя. Нервы начали сдавливать горло. Страх парализовал Шото мгновенно. Звук. Звук двигателя машины. Его везут. Куда-то везут. Связанного и запертого в коробке. Резкий стук и Тодороки использовал максимум своей причуды. Ещё один вздох и он потерял сознание. . . . Неожиданный холод окатил всё тело, не давая и шанса продолжить сон. Тодороки рванулся, но связанные конечности не позволили ему даже дёрнуться, а ошейник резко сдавил шею. Рефлекторное использование причуды должно было заморозить абсолютно всё в комнате, но острая боль пронзила живот и спину. Перед глазами всё помутнело. Шото вырвало. Шаги, так отчеканенные в тишине, заставили напрячься. Кто-то подошёл и встал напротив. Чёрные ботинки выглядели как никогда угрожающе, находясь перед лицом. — Не помешал? — голос был знаком. Фигура села перед парнем на корточки. Тодороки поднял глаза со страхом и непониманием. Сердце пропустило удар. Теперь маска была другой. Теперь глаза были другими. Они не отражали улыбку. Ещё одна попытка использования ненавистной причуды. Ещё одна резкая боль током прошла по телу. Шото бы точно вырвало ещё раз, если бы было чем. Парня скрутило на полу от боли. Что-то ледяное потекло по полу. — Отлично. Меня всё устраивает, — «Минору» выпрямился и поправил перчатку на левой руке. Страх снова подкатил к горлу. Тодороки попытался резко встать, но тело подводило его из раза в раз. Шото упал. Но теперь это никто не пытался предотвратить. Он закашлял. Холодный пол теперь был ещё и мокрым. Сейчас сын Старателя выглядел ещё более жалко: голый, лежащий в собственной рвоте и, что самое главное, беспомощный. Шото сел. Только сейчас он увидел какое-то устройство у себя на животе. Из него вытекала бледно-голубая ледяная жидкость. Она обжигала холодом, стекая по животу и ногам на пол и скапливаясь голубой лужей. — Ч-что это? — голос был тихим с лёгким кашлем. Голос показывал страх. Этот голос и ждали. — Устройство? Оно подключено к твоему аппарату причуды. Жидкость? Это твоя причуда, — Молодой мужчина будто улыбался. Но улыбка была не для кого-то. Он улыбался, довольный собой. — Зачем? — Тодороки начал сковывать страх. Сейчас, прислушиваясь к своим ощущениям, было чувство, что его внутренности медленно вытекают через устройство. Тело начало потряхивать. Он коснулся живота кончиками пальцев. Швы свежие, ещё не зажили, болели. — У меня на тебя планы. — Кто вы? — зрачки Шото расширились. Он смотрел в золотые глаза и не мог прочесть ни одну из эмоций. — Чисаки, — Теперь глаза опять отразили улыбку. Но добра в этом не было. А радость победы и насмешка — были.