Наёмники с большой дороги

Морозным зимним утром на пороге сиротского приюта Святой Ядвиги Силезской монахини нашли новорожденную малышку. Она лежала в простой плетеной корзинке, закутанная в одеяло и крепко сжимала крошечными пальчиками ухо плюшевой игрушки – серого котика с глазами-пуговицами. Подобное иногда случалось – денег у бедняков не было, так что родители отказывались от еще одного лишнего рта, или же ребёнок изначально являлся нежеланным, и беспутная мамаша с лёгкостью избавлялась от бремени воспитания и ответственности. Хотя в таком случае малышке вряд ли бы дали игрушку. Да и дата, когда подкинули девочку, тоже была не совсем обычной. Зимнее солнцестояние – время, когда по легендам душа проходит через критическую точку, паузу смерти, за которой следует новая жизнь. Суеверные крестьяне считали, что рожденные в эту ночь несут на себе печать потустороннего мира и от них будут одни несчастья, как для семьи, так и для всей общины. Понятно, что они бы заставили мать избавиться от своего дитя, вне зависимости от её желания. Глупые, жестокие предрассудки. Сломавшие или даже оборвавшие не одну жизнь. Послушницы сообщили о ребёнке матери-настоятельнице. Та, естественно, не была подвластна суевериям и с радостью приняла малышку под свою опеку. Тем более что девочка оказалась на удивление миленькой и хорошенькой, буквально с первого взгляда влюбив в себя всех монахинь. Малышку назвали Клэр, в честь святой Клэрентины из Ромада, покровительницы белошвеек и рукодельниц, надеясь, что это поможет ей стать в будущем способной портнихой или даже вступить в Гильдию мастериц. Но облагодетельствует ли святая своей милостью, показало бы только время, а пока девочка тихонько угукала, смотря на мир необычными фиалковыми глазами, и сжимала ручонками мягкую игрушку. Без неё Клэр отказывалась спать, есть и просто спокойно лежать в кроватке, начиная громко кричать и плакать. Её плач был таким… проникновенным, что ли, что всем, находящимся поблизости, становилось не по себе. Сперва просто как-то тревожно, а потом и до головной боли и общей слабости доходило. Монахини это не обсуждали и даже не думали, что таким же образом реагирует и кто-то еще. Каждая полагала, что это только ей настолько жаль малышку, только ей золотоволосая красавица запала так глубоко, что крик буквально пронзает душу, вытягивая из неё что-то. Конечно же, такая славная девочка не могла не понравиться кому-то из желающих завести приёмного ребёнка за неимением собственных. Были люди, которые мечтали о детях, но боги почему-то не даровали им такого счастья. Чета Славжек пришла в приют в середине весны. Они были женаты уже восемь лет и, отчаявшись, решили взять малыша на усыновление. Лишь зайдя в комнату, где жили детки младше двух лет, госпожа Славжек сразу же направилась к кроватке Клэр. Она была очарована фиалковыми глазами и милыми ямочками на щечках девочки. Настоятельница обрадовалась – Клэр попала в хорошие руки и её ждет счастливое детство в полноценной и любящей семье. Но… через пару месяцев женщина начала чахнуть, а следом и её муж слёг с неизвестной хворью. Лекари испробовали множество средств, но так и не смогли им ничем помочь. Еще до похорон Клэр вернулась в приют, но ненадолго. Новая пара, на этот раз хозяева небольшой пекарни – Мила и Богдан - забрали девочку к себе, и первое время всё было просто чудесно. А вот спустя где-то полгода мужчина пришел к настоятельнице и, неловко переминаясь с ноги на ногу, спросил нельзя ли вернуть ребёнка. Монахиня была возмущена и долго выговаривала ему, что дети это не вещи и не игрушки, их нельзя просто взять и «вернуть», когда надоест или разонравится. Пекарь согласно кивал, а потом, краснея и запинаясь, признался: - Нет моченьки нашей больше с ней жить! Она жене всю душу вымотала, теперь и из меня жилы тянет! - О чём вы? – не поняла пожилая женщина. - Дьявольское семя она, - сотворив охраняющий знак, громким шепотом произнес Богдан. Брови монахини изумлённо взметнулись. - Что за вздор?! - Я… я видел, - лицо пекаря исказилось от страха. – Клэр она… у неё клыки были… и она так смотрела! - Вы сошли с ума! - Заберите девчонку, не доводите до греха, - Богдан был непреклонен. Так златокудрая малышка попала в приют в третий раз. Разумеется, настоятельница не отнеслась всерьёз к словам пекаря, но какой-то нехороший осадок у неё внутри остался. Сама того не осознавая, она стала внимательнее присматриваться к малышке и подметила кое-какие странности. Так, например, иногда глаза Клэр становились похожи на драгоценные камни, они блестели так ярко, словно горя внутренним светом. А иногда, наоборот, девочка становилась вялой и болезненно-бледной. Вскоре после этого у одной из монахинь или у других детей случался приступ слабости, а вот сама малышка шустро шла на поправку. Клэр быстро научилась ходить и говорить, по части воспитания к ней невозможно было придраться, но остальные дети почему-то её чурались и редко принимали в свои игры. Монахини пытались это как-то исправить, но были вынуждены опустить руки – сироты не желали приближаться к милому маленькому ангелочку, постоянно таскающему за собой плюшевого кота. Когда Клэр исполнилось три, ей вновь улыбнулась удача. Да еще какая! Секретарь городского совета – Драгомир Гримхолл поддался новомодному увлечению благотворительностью и посетил приют Святой Ядвиги, намереваясь пожертвовать ему крупную денежную сумму. Мать-настоятельница посчитала нужным провести ознакомительную экскурсию и наглядно показать, на что пойдут его деньги. Ремонт крыши, новые ученические парты в классы, пеленки для новорожденных – каждая медяшка была жизненно необходима. Детишек принарядили и вывели к благодетелю. Клэр стояла в дальнем ряду и чуть в стороне, но все равно привлекла к себе внимание. - Какая миленькая, - восхитился Драгомир. Это был уже немолодой, тучный мужчина с широким лицом, двойным подбородком и припухшими веками. Дорогой костюм и массивный золотой перстень на правом мизинце свидетельствовали, что жизнь секретаря может быть весьма благополучной. - Как её зовут? – поинтересовался Гримхолл. - Клэр, - ответила настоятельница и обратилась уже к девочке: - Подойди, дитя. Малышка взмахнула длинными ресничками и вышла чуть вперёд. - Здравствуй, - улыбка мужчины выглядела немного натянутой. Внимательный и не по-детски серьёзный взгляд в ответ. - Ну же, Клэр, это невежливо, - пожурила монахиня. – На приветствие всегда нужно отвечать, ты же знаешь. Тишина. - Клэр! – голос уже строже. Тихонько вздохнув, девочка прижала к груди свою игрушку и, насупившись, сказала: - Котя говорит - вы невкусный. - Клэр!!! – настоятельница была поражена и совсем не в хорошем смысле. - Ха-ха, - слава богам, Драгомир воспринял это как шутку. Послушницы быстренько отвели проказницу подальше, неодобрительно выговаривая, а настоятельница увлекла секретаря в столовую, жалуясь на скудность рациона и банальный дефицит тарелок. Закончив осмотр, господин Гримхолл вспомнил о заинтересовавшей его девчушке. - Я бы хотел взять её себе, - сказал он. Настоятельница замялась: - Я знаю, что вы уже удочерили двух девочек из других приютов. - Да, это так. - И вы хотите еще одну? - А почему бы и не помочь нуждающимся, если у меня есть такая возможность? Боги ведь именно этому нас учат, я прав? – насмешливая интонация была практически незаметна. - Разумеется, но… - Оформите бумаги, я приду за ней завтра, - поставил перед фактом Гримхолл и направился к выходу. Монахиня еще долго стояла на месте, глядя ему вслед и размышляя, стоит ли рассказать секретарю о предыдущих приёмных родителях Клэр и странностях её поведения, но решила, что не имеет права лишать девочку шанса на хорошую жизнь. В конце концов, все эти предания о солнцестоянии и проклятых детях всего лишь глупые суеверия. *** - Теперь это будет твоя комната, - сказал Драгомир, распахивая дверь и заводя Клэр в просторную детскую со светло-голубыми стенами, лёгкими шторами на окнах и тремя кроватями из светлого дерева. - А это твои новые сестры, - он указал на двух девочек. Одна лет семи с каштановыми кудряшками и карими глазами, другая постарше – ей было ближе к одиннадцати - черноволосая и зеленоглазая. До их появления они играли в куклы, а сейчас поднялись и, поправив платья, встали рядышком, бросая на сиротку любопытные взгляды. - Знакомься это - Виола, - Гримхолл положил руку на плечо брюнетки, и та как-то съёжилась, словно пытаясь отстраниться, хотя и не двигаясь с места. - Мари, - он потрепал младшенькую по волосам, и она на это отреагировала совершенно спокойно. – Девочки, а это Клэр. - Привет! – Мари широко улыбнулась, но ответной улыбки не получила. - Ладно, вы поиграйте, пообщайтесь, а у меня еще много дел, - Драгомир окинул детей нечитаемым взглядом и, довольно скривив губы, ушел. Стоило ему покинуть комнату, как Виола вздохнула свободнее. Клэр посмотрела на неё задумчиво, затем обняла свою игрушку. - Котя говорит, ты грустная. - Котя? – девочка нахмурилась, а потом сообразила. – Игрушка? - Игрушки не умеют разговаривать, - серьёзно заявила Мари. – У них нет голоса. - А Котя умеет. - Тебе его родители оставили? – с печалью, понятной только сиротам, спросила Виола. Клэр пожала хрупкими плечиками: - Котя всегда был со мной. Только он у меня и есть. - Ну, а теперь у тебя есть еще и мы! – снова улыбнулась Мари. Её глаза лучились беззаботным счастьем и редким для приютских воспитанников оптимизмом. - Да, - поддержала её брюнетка, но как-то неубедительно. - И господин Гримхолл, - продолжила девочка. На это Виола уже совсем ничего не сказала. Клэр склонила голову на бок. - Одна грустная, другая веселая… Котя не понимает. - Ви всегда такая, - хихикнула Мари. – Не обращай внимания, пойдем лучше играть! Господин Гримхолл дал нам столько игрушек! Я так счастлива, что живу у него! Нам всем очень повезло! - Повезло? – переспросила Клэр, посмотрев на Виолу. - Повезло, - вымученно улыбнулась та. - Хмм… *** Три года пролетели незаметно и вполне спокойно. Драгомир обеспечивал своих приёмных дочерей всем самым лучшим – платья, игрушки для младших и украшения для старшей, книги, учителя основных наук, а так же музыки и рисования. Он не скупился, наряжая девочек, как куколок, по последней моде и хвастаясь ими перед знакомыми на приёмах, что проводил в своём доме. Виола превратилась в красивую молодую девушку, статную, образованную, скромную, но немного нелюдимую и нервную. Мари сохранила свой веселый нрав и всё так же была готова расцеловать весь мир и часто заливалась радостным смехом. Клэр же росла тихой и чуточку замкнутой. Она с удовольствием играла с Мари, слушала истории, что ей читала Виола, и невозмутимо разглядывала Драгомира, чего не позволял себе больше никто. Слуги и девочки терялись в его присутствии и опускали взгляд, тогда как Клэр прижимала к груди своего Котю и следила за каждым движением мужчины с тщательно скрываемой неприязнью, однако Гримхолл этого будто и не замечал. В последнее время всё его внимание было сосредоточено на Мари. Он даже перестал приглашать Виолу к себе по вечерам для «проверки знаний», как он это называл, хотя раньше делал это каждую неделю. После таких проверок Ви возвращалась бледная и какая-то зашуганная. Молча забиралась в кровать, сворачивалась комочком, накрываясь одеялом с головой и долго так лежала, лишь под утро иногда тихонько всхлипывая. Она старалась, чтобы младшие ничего не заметили, и Мари, действительно, не придавала значения обречённо тоскливому выражению лица Виолы, которое у неё возникало время от времени, но Клэр всё подмечала. От её серьёзного взгляда ничто не могло укрыться. Когда Драгомир прекратил свое общение с Виолой наедине, девушка явно почувствовала облегчение, но вскоре начала с тревогой поглядывать на Мари. Та была как всегда беззаботна и весела и как ни в чём не бывало бросалась Гримхоллу на шею, благодаря за очередной подарок. Мужчина улыбался и усаживал её к себе на колени, подолгу не отпуская. В один из дней, накануне зимнего солнцестояния, когда за окном разыгралась снежная буря и ветер заунывно гудел в дымоходе, Драгомир пришел в детскую и увел Мари к себе, сказав, что хочет с ней поговорить. Девочка была слегка удивлена, но доверчиво пошла за приёмным отцом. Виола дёрнулась что-то сказать, но закрыла рот, ссутулившись под тяжелым взглядом мужчины. Как только за ними закрылась дверь, она обняла себя за плечи и села прямо на пол, облокотившись спиной о кровать. Зеленые глаза невидяще уставились в пространство. Клэр неслышно подошла и встала напротив. - Котя говорит, тебе больно. - Не сейчас, Клэр, - Ви прижала колени к груди, словно хотела стать как можно меньше и незаметнее. - А еще он говорит, что тебе страшно… Плечи девушки мелко затряслись. - Помолчи, - взмолилась она. - И Котя мне сразу сказал, что Драгомир плохой, - ровным и спокойным тоном произнесла Клэр. Виола подняла заплаканное лицо. - Нет никакого Коти! И ничего он тебе не говорил! - воскликнула она. – Он не настоящий, это просто дурацкая игрушка! – Ви со злостью дёрнула за треугольное ухо и старые уже нитки не выдержали, с треском оторвавшись. - Ой… В комнате повисла напряжённая тишина. - Прости! Прости, Клэр, я не хотела! – начала каяться Виола. – Я пришью обратно! Малышка отошла, качая головой. Внутри что-то будто щелкнуло, становясь на место, объясняя множество непонятных мыслей и ощущений, что Клэр испытывала с самого рождения. Дополняя образ, отвечая на все вопросы, завершая личность. Фиалковые глаза ярко заблестели, под ними залегли тёмные тени, лицо осунулось. - Клэр… - Виола застыла, потрясённая столь разительной переменой. Девочка продолжала отступать, золотые локоны разметались, хлестая по спине. - Котя есть! – сказала она громко. – Котя всегда был со мной! Котя настоящий! - Конечно, настоящий, - поспешила успокоить её Ви. Вдруг Клэр остановилась и резко повернула голову к двери, словно почуяв за ней что-то. Облизнула сухие губы, и Виоле показалось, что она увидела кончики удлинившихся клыков. - Котя хочет кушать! - Что? – растерялась девушка. - Вкусно… там… - бессвязно пробормотала малышка и решительно направилась вон из детской. Прошагала по коридору, распахнула дверь спальни Драгомира и застыла на пороге, жадно разглядывая представшую ей картину. Мари, вся в слёзах, на коленях перед Гримхоллом и он сам, вальяжно развалившийся в кресле – одежда в беспорядке, сюртук снят, брюки расстегнуты. При виде её мужчина дернулся, спешно поправляя штаны, но потом расслабился и маслянисто улыбнулся. - Тебе еще рановато, конечно, но ты можешь посмотреть. - К-клээр, - всхлипнула Мари, размазывая слёзы по щекам. - Ммм, - не слыша никого, девочка прикрыла глаза, смакуя невероятное лакомство. Вот то, что ей было нужно, что всегда притягивало, чего отчаянно хотелось. Эмоции – яркие, жгучие. Чувства – сладкие, приторные и такие вкууусные! - Котя голодный! Малышка прошла в комнату. Холодный, неживой взгляд скользнул по плачущей Мари, и та затряслась от ужаса. Да, то, чего хотел от неё любимый папочка, пусть и приёмный, но самый дорогой на свете, было страшно и противно, но когда тебя прожигает вот такой вот взор, ледяными иглами проникая в самую душу, это по-настоящему жутко. - Уходи, - бросила Клэр. – Ты слишком горькая. Мари судорожно втянула воздух и даже не стала подниматься, а прямо так и поползла прочь из спальни, стараясь держаться как можно дальше. Драгомир застыл в кресле, не в силах пошевелиться. Что это? Почему его милый ангелок выглядит так пугающе? Ведь Клэр была такой хорошенькой и невинной, когда он впервые увидел её в приюте, что мужчина не смог устоять. И его даже не остановило то, что обычно он предпочитал брать девочек постарше, чтобы не так долго приходилось ждать. Но Клэр… златокудрая куколка… ммм… какие восхитительные планы Гримхолл на неё строил! А сейчас?.. Что с ней сейчас? Прекрасное личико похоже на языческую маску какого-то тёмного демона. Глаза, как два драгоценных камня – пустые, безразличные. А от худенькой фигурки веет чем-то потусторонним и очень-очень страшным. - Девочка моя, что с тобой? – хрипло выдавил Гримхолл. - Котя. Хочет. Кушать, - раздельно произнесла Клэр. Сладко. Лучше, чем мороженое, вкуснее конфет, нежнее самого воздушного суфле. - Не… не подходи… - он хотел бы подняться и убежать - из спальни, из дома, из этого мира! - но не мог даже руку оторвать от подлокотника. Драгомира парализовало от ужаса, и он беспомощно наблюдал, как девочка подходит всё ближе, прижимая к груди свою дурацкую игрушку, с которой не расставалась, несмотря на то, что он подарил ей штук десять плюшевых котов. - Нет! Невидимая волна прошлась по комнате – волосы Клэр взметнулись, будто она стояла в эпицентре бури – и сокрушающим цунами обрушилась на Гримхолла. - Нее... ааааа!!! – вопль эхом отдавался во всем доме, но никто не поспешил на помощь. Через несколько секунд всё было кончено. Странный ветер утих, оставив после себя лёгкий запах озона. Секретарь городского совета Драгомир Гримхолл сидел в кресле в своей спальне с открытым в немом крике ртом и вытаращенными глазами. Он был мёртв. Опустошен. Выпит. Его душа, жизненная сила, энергия – всё исчезло, вытянутое до последней капли. Напротив него стояла девочка с золотыми растрепанными волосами, в коротком платьице с рукавами-фонариками и крепко обнимала серую потрепанную игрушку – котика с глазами пуговицами и одним оторванным ухом. Она была бледна, хотя на щеках горел лёгкий румянец, а необычного – фиалкового – цвета глаза смотрели не по возрасту серьёзно. - Клэр? – позвал дрожащий голос от порога. Малышка обернулась и посмотрела на двух девочек, стоящих в обнимку. Мари перестала плакать и лишь изредка всхлипывала, прижимаясь к старшей сестрёнке. - Котя наелся, - улыбка была довольной и счастливой. Виола бросила быстрый взгляд на тело мужчины и вновь посмотрела на Клэр. - Что ты сделала? Пожатие плеч: - Он был плохой. - Но… но так нельзя! Сюда придут власти, они будут спрашивать, что случилось, нас опять отдадут в приют! – в зеленых глазах отразилась подступающая истерика. - Вы – законные дети Гримхолла, он ведь оформил все бумаги. С его деньгами вас никто не посмеет тронуть, - здравое, взрослое рассуждение. - А как же ты? – спросила Мари. Девочка помолчала, уткнувшись носом в серый плюш. - Котя говорит, нам надо уйти. - Уйти? Но куда? Ты же ребёнок! – воскликнула Виола. - Я могу позаботиться о себе, - взгляд в упор. Решительный, непреклонный. - Ты стала другой, - сглотнув комок в горле, прошептала Ви. Действительно, хоть внешне Клэр и осталась милой шестилетней девочкой, но от неё исходила аура далеко не детской уверенности и силы. - Прощайте, - сказала она, проходя мимо послушно отступивших девочек. - Спасибо тебе! И Коте! – слова благодарности поймали её уже на середине лестницы. – И помни, что ты тоже Гримхолл и всегда можешь вернуться. Мы будем тебя ждать! Клэр ничего не ответила. Сняла с вешалки свою шубку, натянула теплые сапожки и, всё так же прижимая к груди любимую игрушку, покинула дом. Теперь она знала, кто она и на что способна. Раз вкусив такое лакомство, как чужие эмоции, выпив до дна жизнь человека, она хотела попробовать это снова. Однако благопристойные граждане так не поступают, а значит, ей нет места среди них. Но она найдет тех, кто примет её и станет для сиротки настоящей семьей.