Наёмники с большой дороги

Осторожные шаги отдавались гулким эхом. Клэр неторопливо шла вперед, разглядывая окружающую ее дымку, скрывавшую большую часть помещения. Эта пелена была какой-то странной – не только бесцветной, пустой и безучастной, но и… безвкусной – и вот последнее являлось самым непонятным. С младенчества Клэр обладала уникальной способностью распознавать человеческие эмоции. Она улавливала мельчайшие нюансы настроений и любые изменения в них. Ей было достаточно недолго посмотреть на кого-то своими не по-детски серьезными фиалковыми глазками, и она тут же видела всю палитру обуревавших этого человека чувств. Калейдоскоп эмоций окружал её постоянно. За каждым человеком тянулся радужный шлейф, недоступный для видения других и такой обычный для малышки Клэр. Сперва она просто любовалась светящимся ореолом. Лежа в кроватке сиротского приюта, крепко прижимая к себе игрушечного кота – всё, что досталось ей от настоящих родителей - девочка разглядывала монахинь, запоминая цвета их ауры и сопоставляя их со своими собственными определениями. Шепотом она рассказывала всё это Коте, считая его своим единственным другом и, как это свойственно всем детям, наделяя игрушку сознанием и жизнью. Желтый, синий, розовый и лазурный – это хорошо, приятно. Это пахнет ванилью и горячей сдобой. Люди, чьи эмоции окрашены в эти оттенки, тебя приласкают, скажут что-то ласковое спокойным, убаюкивающим голосом и заботливо подоткнут одеяло. Багрово-красный и оранжевый – от таких лучше держаться подальше. Первый цвет ассоциировался со жгучим перцем, что хранился в красивой жестяной банке на кухне в доме Славжеков – одной из приемных семей, где побывала Клэр. Девочка видела, как повариха добавляла щепотку приправы в готовящееся блюдо и захотела его попробовать. Она тайком стащила банку и, насыпав немного перца на ладонь, слизнула языком. Из глаз брызнули слёзы, язык и горло будто огнём обожгло, дыхание перехватило. Клэр выронила банку и опрометью кинулась к кувшину с водой. Позже родители отчитали её за проступок – весьма дорогой перец был рассыпан по полу - попутно объяснив, что нельзя тащить в рот что ни попадя и на кухне без присмотра ей лучше не появляться. В этот момент чета Славжеков была окрашена в насыщенный голубой - цвет беспокойства, испуга и сожаления - и по вкусу напоминала мятный леденец. Багровый же являлся олицетворением злости, гнева и презрения, смешанного со страхом. Чаще всего подобные краски вспыхивали в некоторых воспитанниках приюта – забияках и хулиганах, которым нравилось обижать других детей. Темно-фиолетовый со стальным блеском – был присущ настороженности и опасению. Он отдавал прогорклым привкусом старого жира, на котором готовили в приютской столовой. Десятки, сотни оттенков, переходящие один в другой, постоянно меняющиеся, и столько же вкусов, оседающих на кончике языка и вызывающих аппетит. Клэр сообщала обо всех своих наблюдениях Коте, ведя с ним постоянные «беседы», прислушиваясь к его советам и разделяя с ним всё возрастающий голод, который она не совсем понимала и не могла контролировать. Со временем она неосознанно абстрагировалась от своего дара, поделив его на две части. У девочки осталось умение различать чувства, а Коте достался весь вкусовой спектр и неутолимое желание попробовать съесть хотя бы кусочек тех лакомств, что окружали их. А потом произошло то, что дало её силе новый виток развития. Драгомир Гримхолл не устоял перед миленькой девчушкой и забрал её в свой дом, сделав одной из трех дочерей и наследниц. Его эмоции оплетали тонкие коричневые нити с ароматом миндального шоколада – сталкиваться с подобным малышке еще не приходилось, поэтому она поглядывала на мужчину с любопытством, но без тени страха, что навязчивым послевкусием тянулся за всеми обитателями особняка секретаря городского совета. Через несколько лет ей удалось узнать, что же символизирует шоколад. Похоть, сладострастие и распутство. В ту роковую ночь на Клэр обрушился просто шквал эмоций от сестер и самого Гримхолла. В глазах зарябило от разнообразия цветов – тут был и страх цвета маренго, и ржавое отчаяние, и грязно-коричневая паника, вкупе со слабыми бликами алой злости и изумрудами надежды. Все это перемежалось черными кляксами безумия и растворялось в приторно-сладком шоколаде. Клэр бы и сама вполне могла сойти с ума, поддавшись расползающейся по дому черноте, но тут верный Котя взял главенствующую роль. Его голод затопил сознание, сведя болезненной судорогой живот. Голод оказался жгучим, неукротимым и бесконечным – если такие определения вообще могут быть к нему применимы. Он магнитом тянул в комнату Гримхолла, и Клэр не стала ему сопротивляться. - Котя хочет кушать! – так звучал приговор для Драгомира. Голод, как дикий зверь, сорвался с цепи и набросился на мужчину, поглощая все его чувства, выпивая душу до последней капли. Милое личико Клэр осунулось, становясь похоже на страшный лик изможденного голодом чудовища. Под глазами залегли темные тени, крылья носа трепетали, а острые кончики клыков почти пронзили нижнюю губку, но девочка не замечала перемен, свято уверенная, что это не она, а Котя решил наказать плохого человека. И в дальнейшем всегда только Котя видел в каждом человеке потенциальный обед. Котя выполнял заказы, поглощая эмоции неугодных кому-то личностей, оставляя пустые, безжизненные оболочки. Котя, как истинный гурман, выбирал самых «вкусных» людей, сводя Клэр с теми, кто мог быть ей полезен на нелегком попроще наёмников. Именно Котя привел девочку к Фанни, с первой встречи покоренный его необычным красным безумием с пряным вкусом корицы и горечью кофе. В его лице сиротка нашла свою семью, любимого старшего братика. Такого же странного, пугающего и опасного, как она сама. Котя был надежным и верным спутником. Он помогал Клэр примириться с собой, он всегда был с ней, был частью неё, поэтому, отправляясь в колдовскую сферу на прохождение второго испытания Большой дороги, малышка крепко сжимала в руках любимую игрушку, уверенная, что вместе они справятся с заданием и обязательно победят. Клэр все шла и шла по залу, размышляя обо всех эмоциональных оттенках, что ей удалось увидеть за свою пока еще короткую жизнь и вспоминая их чудесные вкусы. Это всё, что ей оставалось, так как в этом месте девочка не ощущала ни малейшего отголоска чьих-то чувств, ни единого, пусть даже самого тусклого цветного пятнышка. Здесь был полный эмоциональный вакуум, а из всего цветового спектра присутствовал только черный и белый – шахматная плитка пола, на котором Клэр чувствовала себя маленькой, никчемной пешкой. От резкого контраста уже рябило в глазах, но она упрямо шла, не зная, куда и зачем. На девочку накатила слабость и, казалось, что окружающая бесчувственность давила на плечи, лишая сил, заставляя ноги дрожать и подгибаться. - Что со мной, Котя? – прошептала Клэр, чуть ли не падая на пол. Руки безвольно опустились, прикоснувшись к холодному мрамору. - Котя?.. – растерянно переспросила она, осознав, что игрушки нет. – Этого не может быть… Малышка никогда не расставалась с ним, сколько себя помнила, она ни на миг не выпускала из рук плюшевого котика, всюду таская его с собой. И вот вдруг он пропал, а Клэр этого даже не заметила! - Это магия организаторов? Они что-то сделали? – сохранять привычное спокойствие и равнодушную отчужденность, что так не соответствовали детскому личику, было довольно сложно. Подходящего объяснения в голову не приходило, а слабость становилась всё сильнее. Туман медленно подбирался ближе, окружая девочку серым коконом, вытягивая руки-щупальца, осторожно прикасаясь к золотистым волосам и оборкам на платье. Клэр завалилась на бок, сжимаясь в комочек – хрупкая, одинокая сиротка, брошенная настоящими родителями, так и не нашедшая приёмную семью и оставшаяся без единственного существа на свете, которого она любила всем сердцем, кто был для неё надежной опорой в жестоком, безразличном мире. - Котя! – всхлипнула девочка, обхватив себя за плечи. Хрустальные слёзы повисли на кончиках ресниц. – Котя… Годы одиночества, непонимания, страха навалились всей своей тяжестью. Туман был уже совсем рядом – еще чуть-чуть и он поглотит Клэр, скроет в своих призрачных объятиях, оставив на губах привкус табака. Привкус? По языку скользнула характерная горечь, Клэр недоуменно нахмурилась, смаргивая не пролившиеся слёзы, и уставилась на замерший туман. - Пепельный, - произнесла она, садясь. – Цвет покинутых и одиноких. И вкус противный, словно сигарету съела… бе… Малышка передернулась, с отвращением сглотнув, и надолго замолчала. Серая пелена еще какое-то время нерешительно потопталась на месте и начала отступать, сперва медленно, а потом всё быстрее, словно испугавшись и торопясь скрыться до того, как… - Верните мне Котю! – потребовала Клэр звенящим голоском. Тишина. - Я. Хочу. Котю! – выделяя каждое слово, произнесла она, грозно сверкнув фиалковыми глазами. Туман отступил еще дальше, теперь уже точно пытаясь убежать, но ничего не вышло. Он вдруг задрожал, весь как-то сжался и застыл. По пепельной дымке пробежали разноцветные искорки, и откуда-то из неё послышался тихий цокот коготков по мрамору. Девочка резко повернулась на звук. Странная пелена заклубилась, собираясь в комок, который стал плавно приближаться, пока не замер напротив Клэр. Из него доносился тот самый цокот, вперемешку с басовитым мурчанием. - Ммрр… зачем он тебе? – спросили из тумана. – Ты ведь и сама можешь справиться… мурр… Клэр склонила голову на бок, вглядываясь в разноцветный клубок – всё больше и больше ярких пятен расползалось по некогда серой массе. - Он мой друг. - Он – старррая игрушка... мырр… Да к тому же весьма потрррепанная… - Ну и что? Я всё равно его люблю и никогда не брошу! – горячо заявила малышка. - Мммррр? – вроде как озадаченно произнес голос. Пепельный оттенок полностью исчез, но казалось, остановиться на каком-то одном цвете бывший туман не мог и постоянно менял окрас. - Ты умная девочка… муррр… Узнала свою Маску, мм? - Да! - Уверррена? - Если бы я не являлась ею, разве я бы могла говорить с тобой? – Клэр позволила себе снисходительную улыбку. - Мяу? Говорить с кем? Кто я, по-твоему? – продолжал допытываться любопытный невидимка. - Душа… - Душа? Ты говоррришь с душой? Разве кто-то на это способен… ммрр? - Я способна. - Так кто же ты? – мягко подтолкнул кошачий голос. - Смотрящая в души! - Муррр, - довольно мурлыча, туман на секунду приобрел очертания большого кота, и Клэр почувствовала вкус взбитых сливок и персиков. - Так зачем тебе Котя? – вновь расползаясь клочьями, повторил голос. - Он - ничто! Кусок старого, облезлого плюша… ммрр… Теперь ты ведь понимаешь, что всё делала сама. И голод принадлежал только тебе! - Понимаю, - малышка кивнула с самым серьезным видом. Подсознательно она всегда это знала, но списывать убийственные способности на «аппетит» Коти было гораздо проще. - Но он все равно мне нужен. - Ммрр… может, лучше возьмешь меня, мм? – рыже-сине-малиновый комок превратился в пушистую кошку с изогнутым хвостом и забавными кисточками на ушках. На двух ушках. - Нет? – раскосые муаровые глаза с желтым зрачком чуть прищурились. - Я хочу моего Котю. - Муррр… жаль… жаль… - подарив напоследок загадочную улыбку в лучших традициях Чеширского кота, о котором детям читали сказки в приюте, туман взвихрился радужным смерчем. Клэр поднялась в эпицентре воронки, медленно сделала круг, следя за выделяющимся из буйства ярких красок пятном нежного персикового оттенка, и сунула руки в клубящееся марево, цепко ухватив своего верного друга. - Котя! – крепко обняв его, она уткнулась носом в плюш, ощущая вкус любимых фруктов. Дымка исчезла. Оглядевшись, малышка увидела, что стоит посреди огромного зала с шахматной плиткой на полу и зеркальными стенами, в многочисленных отражениях которых красовался высокий человек, закутанный в плащ с низко опущенным капюшоном. Он прижимал что-то к груди, но что именно было не разглядеть. Наведенная иллюзия не обманула Клэр, она не просто узнала свою Маску, но и приняла себя, и теперь какие бы чары ни использовали организаторы, как бы ни пытались скрыть других участников, всё было тщетно. Невозможно спрятаться от того, кто смотрит не на физическую оболочку, а заглядывает прямо в душу. *** Отправленный через арку нежным пинком своей возлюбленной, Райх невозмутимо оглядел стелющийся вокруг туман и скривил губы в усмешке. - Этим вы надеялись меня впечатлить? – с толикой презрения бросил он, обходя пустой зал. Серая дымка жалась к ногам некроманта, словно лебезящая дворняжка и спешила убрать из-под его ног клочья-щупальца, чтобы их не отдавили. Дойдя до зеркальной стены, Райх остановился и пару минут разглядывал высокую фигуру в плаще. - Неплохо придумали, - одобрил он наконец. – Но, помнится, нам обещали усиление возможностей… я ведь только из-за этого сюда и полез. Из всей напыщенной речи Филиппа, повествующей участникам о правилах второго испытания и трудностях, с которыми им придется столкнуться, Незримый выделил для себя самое главное – под куполом исчезнут ограничительные рамки и внутренние способности раскроются на полную. Разумеется, и без этого Райх был очень сильным колдуном, а среди некромантов ему вообще не нашлось бы равных, но, как говорится, выше головы не прыгнешь – несмотря на все свои достоинства, он был всего лишь человеком, а значит, у его тела существовал свой предел. Для того же, что задумал парень, его магический потенциал должен был быть увеличен в разы. - Что ж, посмотрим… - Райх сжал кулаки и развел руки чуть в стороны. В зеркале отразилось белёсое пламя, медленно ползущее вверх по рукавам. – Луноликая, - воззвал он к покровительнице своей Гильдии, - ты приняла меня в свои последователи и определила мой жизненный путь. Выбрала для меня дорогу, по которой я иду с гордостью и радостью, прославляя тебя! Магический огонь добрался уже до плеч. Некромант пристально смотрел в зеркало, в собственные глаза, скрытые тенью, зная, что сейчас они горят расплавленным серебром. - Моя жизнь принадлежит тебе, о Великая! Каждый мой день и каждый вздох. Так помоги мне узнать, кто посмел покуситься на слугу твоего и забрал то, что по праву лишь твоё?! Подняв руки, он резко опустил их вниз, отводя назад, и разжал кулаки. Пламя сорвалось с кончиков пальцев, расходясь по широкой дуге, отгораживая Райха и зеркало от всего остального зала. - Помоги мне вспомнить, Луноликая! Уже два года Незримый задавался вопросом, почему он бросил Лину и спешно покинул мир, в котором он с близнецами на тот момент находился, не попрощавшись и ничего никому не объяснив? Почему за всё прошедшее с тех пор время он не попытался её найти, хотя вспоминал о пылкой полукровке очень часто? Слишком часто для того, кто воспринимал бы её, как очередную пассию. Райх так обрадовался, случайно встретив Адских близняшек в трактире и узнав, что они тоже едут на Большую дорогу! Он был безумно счастлив вновь оказаться рядом с Линой и потому терпеливо сносил все её нападки и колкие фразы, пытаясь разгадать мучавшую его загадку – как он мог оставить такую необыкновенную девушку?! Заново покорить сердце гордой и неприступной красавицы было чертовски сложно, но Райх не привык сдаваться и всё же смог добиться расположения Лины и уговорить её дать ему еще один шанс. Но для того, чтобы на этот раз не испортить их отношения, некромант обязан был узнать, что произошло с ним два года назад. Странного в этой истории вообще было много. Например, почему он нервничает всякий раз, когда Лина и Аркана где-нибудь пересекаются? Райх четко знал, что с красноволосой девицей он знаком уже давно, но вот когда именно это произошло и при каких обстоятельствах – сказать не мог. Из-за чего при взгляде на Ларье по спине начинают маршировать шеренги мурашек, а внутри поднимается волна негодования, смешанная с совершенно не свойственным ему уважительным опасением? А еще и интуиция навязчиво шепчет, что его лучше не злить и вообще надо бы держаться подальше? Почему его как магнитом тянет к Лине, но в тоже время что-то на задворках сознания будто бы пытается удержать парня на расстоянии? Ну и в числе прочего Райху было безумно интересно, что же это за кривоногая курица, которой его постоянно попрекает Лина? Чутьё подсказывало, что это всё как-то связано, но вот как? Пытаясь вспомнить, он добился лишь головной боли и пары смутных образов – вроде они с Арканой куда-то ехали в карете, а потом Райх, кажется, стоял у окна, глядя на багровое небо, и ждал разговора с… кем? То, что его подвела собственная память, жутко бесило, и Незримый перепробовал немало способов узнать, кто же это ему так подгадил, но ничего не получалось. Воспоминания – субстанция эфемерная и хрупкая. Вообще любое вмешательство в чужую память - штука необычайно сложная и опасная, чуть ошибешься и вместо того, чтобы стереть парочку эпизодов из жизни, можешь напрочь лишить человека разума, превратив в великовозрастного младенца, не умеющего ходить, говорить и есть без посторонней помощи. Кто бы ни покопался в сознании Райха, он сделал это мастерски, а значит, обладал необходимыми умениями и достаточной силой. Самостоятельно некромант ни за что бы не избавился от последствий вмешательства неизвестной личности, поэтому, естественно, он ухватился за подвернувшуюся возможность попросить о помощи ту, которой это точно по силам. - О, Луноликая, - обратился он с призывом. Пламя взметнулось вверх, питаясь дополнительной силой, выуживая её из внутренних резервов ауры, доступ к которым щедро предоставили организаторы. - Услышь меня, Мудрая Клото, и одари счастьем лицезреть твой лик! Да не разгневайся за наглость мою, о Великая Бридхид, - Райх обращался по всем известным ему именам, коими за многие века величали его покровительницу. Огонь за спиной стал ярче, отбрасывая причудливые тени на отражение некроманта. Зеркальная гладь замерцала, подернувшись легкой рябью, и парень, обнадеженный, продолжил взывать: - Та, в чьих руках тысячи тысяч нитей судьбы, Всеведающая Вирд, что сплетает их в причудливый узор, сводя друзей и выбирая врагов, подталкивая предателей и нарекая возлюбленных. Ты была до и пребудешь после. Тебе ведомо что прошло и что должно случиться. Голос, что вначале звучал громко и уверенно, звеня эхом под сводами зала, начал дрожать. Райх выглядел уставшим и бледным, но упрямо вздернул подбородок – всё оказалось сложнее, чем он предполагал, но отступать Незримый не собирался. Да к тому же осталось совсем немного. Зеркало стало похоже на жидкую ртуть, теперь в нем уже невозможно было разглядеть комнату, там мелькали совершенно другие образы – строящийся дом на лесной опушке, черноволосый юноша машет руками и бежит навстречу дракону с алыми бликами на чешуе. Какой-то мрачный подвал и коленопреклоненная девичья фигурка. Руки безвольно опущены, плечи ссутулены, выражение лица растерянное – всё в ней говорило о том, что её мир рухнул, что она потеряла нечто очень важное, чуть ли не смысл своей жизни. Она смотрела на двух мужчин, но словно не видела их, она была готова сломаться, но нет. Синие глаза вспыхнули злостью и решимостью, жаждой борьбы… Картинки замелькали быстрее. Разные люди – мужчины и женщины, молодые и старые – сменяли друг друга. Вампир скалил клыки, защищая свою подружку, а над ними кружил ворон. Огромный волк с янтарными глазами что-то выговаривал девице в сарафане с длинной косой. Какой-то мальчишка удирал от стражников, зажав в кулаке бриллиантовое ожерелье. Десятки миров и сотни жизней, за каждой из которых следила великая богиня. - Бессмертная Чан Э, избравшая своим домом далекую Луну, такая же прекрасная и недоступная, молю, услышь меня! – прохрипел Райх, чувствуя, что больше не может удерживать огонь. Ну уж нет! Если какая-то неизвестная девчонка нашла в себе силы, чтобы драться, то и он справится! - Для тебя вся моя жизнь видна, как на ладони, так помоги мне вспомнить! - пламя вытягивало последние крохи магии, некромант сбился на шёпот: - Луноликая… Вита… прошу… Еще секунда и все его усилия оказались бы тщетными, Райх бы потерял сознание, полностью истощив ауру и так и не узнав, явилась ли богиня на его призыв, но парню повезло. Осколки зеркала брызнули в разные стороны, белёсое пламя взметнулось чуть ли не до потолка, приветствуя свою госпожу. - Вита, - истинное имя сорвалось с губ вместе с благоговейным вздохом. Незримый не выдержал и обессилено упал на колени, склонив голову в почтительном поклоне. Из сверкающего марева сперва показалась остроносая туфелька, на мгновение замерла над полом, а затем опустилась на черную плитку. Яркий свет резанул по глазам ослепляющей вспышкой, и сам момент появления богини Райх проморгал. Зато когда зрение восстановилось, перед ним предстало восхитительное зрелище! Невероятно прекрасная девушка с золотыми локонами, обрамляющими точеное личико, с мраморно-белой кожей, пухлыми губами, на которых играла легкая улыбка – немного грустная и нежная одновременно. Взгляд медовых глаз проникал в самую душу, цепкий и в тоже время отрешенный, будто она видела насквозь и некроманта и сотни других людей. Пышное платье из золотой парчи добавляло сияющего великолепия. Смотреть на богиню было почти так же больно, как на полуденное солнце, но вот тепла от неё, присущего дневному светилу, совсем не ощущалось. Вита, вопреки золотому сиянию, казалась холодной и недостижимой, далекой и равнодушной, как луна, что наблюдает за людьми, но не способна приласкать их и обогреть своим тусклым светом. - Довольно дерзко с твоей стороны вот так призывать меня, - голос покровительницы Гильдии Незримых напоминал звучание горного ручья – звонкий и обжигающе ледяной. - Прости, о Великая, - Райх еще ниже опустил голову. Богиня вполне могла наказать его за неуважение и наглость, но она неожиданно улыбнулась: - Я помню тебя, некромант. На Последнем Испытании ты хорошо показал себя. - За это я должен благодарить тебя, Луноликая. Ведь это ты даровала мне силу управлять нежитью. - Я дала лишь толчок, сила была в тебе от рождения, - возразила Вита. – Я предлагаю дорогу, но идти ли по ней каждый решает сам, - она смотрела куда-то поверх плеча Райха, следя за множеством миров и жизней. - И я доволен своим выбором. - Тогда зачем ты меня позвал? – слегка нахмурившись, поинтересовалась она. - Кто-то забрал мои воспоминания. Я хочу узнать, кто и зачем? А так же что именно я забыл? – уже на середине фразы лицо Виты застыло и, казалось, она превратилась в сверкающую статую, не вникая в суть его слов, однако это было не так. Медовые глаза уставились на Райха, и парень неприязненно передернулся, почувствовав ледяное касание невидимых пальцев, скользнувших от затылка к вискам. - Забрать он не рискнул, - задумчиво произнесла Вита, - побоялся вызвать моё недовольство… Лишь навязал тебе свою волю, а потом замаскировал следы вмешательства. - Кто? Кто это сделал?! – воскликнул некромант, но его будто и не услышали. - Хм… интересно, - богиня повернулась к выходу из зала и чуть склонила златокудрую головку, словно прислушиваясь к чему-то. – Я вижу столь много, что иногда это мешает разглядеть малое… Райх не понял смысла сказанного, но переспрашивать не стал, попробовав вернуть внимание Луноликой к тому, что его волновало больше всего. - Ты поможешь мне вспомнить? Вернешь мою память? Она вновь посмотрела на своего служителя и улыбнулась: - Я не могу ничего никому вернуть или дать. Я не вмешиваюсь в дела людей и их разборки между собой. Я лишь слежу за течением вашей жизни и обрезаю нить, когда приходит время. Некромант ощутил укол разочарования. - Не в моих силах открыто влиять на вас, но… - парень встрепенулся, - я могу указать тебе дорогу, которая приведет к ответу на твои вопросы. К тому же ваша Гильдия под моей защитой и негоже всяким умникам влезать в чужие судьбы, - добавила она чуть тише. - Да! Прошу тебя, Вита! Богиня подошла к нему и ласково коснулась щеки. - Встань, Райх Незримый! – он провалился в омут медовых глаз и послушно поднялся. Неожиданно из отстраненного и неприступного божества, Вита превратилась в проказливую девчонку – лукаво подмигнув, она широко улыбнулась и сказала громким шёпотом, будто сообщая великий секрет: - Знаешь, у моих подруг есть любимчики в некоторых мирах и мне вдруг тоже захотелось завести себе такого, ты не против? Против? Да какой дурак откажется от подобной чести?! - Н-нет, - с запинкой произнес Райх, слишком пораженный. - Тогда я тебе, пожалуй, помогу и с карнавалом. Наблюдать за ним оказалось действительно интересно! Вита придвинулась еще ближе, её пальцы зарылись в медные пряди, привлекая Незримого почти вплотную. Он забыл, как дышать, не в силах поверить в происходящее. Холодные губы богини коснулись его в невинном поцелуе, сердце Райха замерло на долгую секунду, и оглушило колокольным набатом, забившись вновь. Обжигающая волна страсти и желания растопила лёд божественной отчужденности, и парень тонул в золотом сиянии, огнем расходящимся по венам. Аура и резерв полностью восстановились. Некромант почувствовал небывалую силу и жажду действия, он мог бы поднять целое кладбище, подчинив себе даже многовековых мертвецов. Сейчас он был способен на что угодно - переворачивать горы и покорять миры, создавать и уничтожать! Поцелуй, наверное, длился целую вечность, но вот Вита отстранилась. - Теперь ты мой, - прошептала она. - Я был твоим с самого рождения. Теплая улыбка и ласковый взгляд: - Пройди и это испытание, - велела богиня, отступая к сверкающему мареву, из которого ранее появилась. – Ты стоишь на правильной дороге. - Благодарю тебя, Луноликая, - Райх поклонился. - Я буду следить за тобой, - сказала на прощание, растворяясь в золотой вспышке. Пустой зал теперь казался особенно неуютным. Туман исчез, и многочисленные зеркала отражали лишь одинокую фигуру в черном плаще. - Вот это дааа, - протянул парень, коснувшись своих губ. – Я стал любимчиком Судьбы, кто бы мог подумать?! Пребывая в легком шоке, он еще некоторое время постоял на месте, а затем медленно побрел к выходу. - Надо найти остальных, - пробормотал, постепенно приходя в себя. – И да, еще же необходимо узнать свою Маску… Райх вдруг замер на полушаге и вновь дотронулся до губ. Затем опустил руку, мечтательно улыбнувшись. - А чего тут узнавать? Итак всё понятно – я Любовник… Любовник смерти!