Очень частный сыск. Дело о мёртвых поэтах.

Какие выводы она может сделать? Лиза внутренне содрогнулась от мысли, что может не оправдать доверие Арсения Алексеевича, и тот выгонит её с позором! Но отступать было поздно, поэтому девушка оглянулась и наморщила лоб в раздумьях. Затем, кивнув собственным мыслям, начала говорить. — Что-то явно искали. И, скорее всего, не нашли. В грудь били из отчаяния. Если бы пытали, ограничились конечностями, ведь тогда главная цель была бы разговорить, а не убить. Преступник подвержен эмоциям — слишком много ударов… Лизавета сделала паузу, вопросительно посмотрела на сыщика и, встретив заинтересованный взгляд, продолжила: — Ножевые раны наносили, пока он ещё был жив, иначе не было бы крови. Этим можно объяснить и выражение ужаса на лице убитого. Она заглянула в свои записи на бланке протокола. — Сначала, думаю, сломали череп ножкой от стула. Скорее всего, в гневе. Никто с холодной головой не ломал бы ножку, потому что есть много других предметов, которые можно было бы использовать. Она кивнула на статуэтку богини Артемиды высотой в 50 см, которая одиноко стояла в шкафу, потом на мгновение призадумалась. — Хотя, не исключено, борьба и была, но других следов на теле мы не увидели, значит, вряд ли. Правда, тогда я не совсем понимаю, почему ножка именно там валяется. Лизавета пыталась ещё что-нибудь найти, потому как по лицу сыщика не было понятно, доволен он ответом своей новой ассистентки или же нет. Вдруг улыбнулась краешком губ. — Дилетант в стихосложении. Две рифмы плюс следующие две рифмы. Самый простой способ. — Очень недурственно! — выслушав доводы Лизы, Ловецкий удивлённо кивнул. — Убийца действовал в сильном гневе, тут Вы совершенно правы. И борьбы никакой не было. Золотицкий, похоже, был страшно перепуган и никакого сопротивления не оказывал. Вот только череп ему никто не проламывал. Смотрите! Выйдя на балкон, Арсений показал ассистентке вниз, на большой булыжник, наполовину вросший в землю. — Коллекционер пытался сбежать, — пояснил он. — Прыгнул с балкона и очень неудачно приземлился — затылком прямо об камень. Вы спросите, откуда взялась окровавленная ножка? Оттуда же, что и разбросанные вещи, — преступник пытается ввести нас в заблуждение. Арсений кивнул на шкаф. — Когда что-то ищут, вещи вытаскивают по одной — а ну как между рубашками спрятано? Здесь же одежду бросали прямо стопками, видите? Убийца пытался имитировать ограбление. Ножку же перемазал кровью от ножевых ран. Вот тут следы смазаны рукой. Пальцы убитого испачканы не были, значит, это сделал преступник. Да и на ножке, если присмотреться, есть отпечатки. Кстати, Вы слышали о новой методе изобличения нарушителей закона? У каждого человека отпечатки подушечек пальцев индивидуальны, и по ним можно определить, был ли подозреваемый на месте преступления. Я уже подал прошение о внедрении таковой и у нас! Заметив, что девушка, видимо, устыдившись своих ошибок, покраснела, Арсений добродушно улыбнулся. — Да вы не конфузьтесь, тут дело сложное, запутаться не грешно. Впрочем, вы меня и без того крайне поразили своей наблюдательностью и логичностью выводов. В углу вдруг что-то зашипело, а потом раздалось гулкое «бууууумммм!» И ещё раз. И снова. Били напольные часы, высокие, тёмно-коричневые, без маятника, зато с деревянными солдатиками, будто стоящими на страже перед резной дверцей в нижней части курантов. Один из солдатиков сурово смотрел прямо перед собой, а вот второй чуть отвернулся, словно проверяя, не приближается ли противник с фланга. — Знатные часики! Тут и гравировка имеется: «Господину Золотицкому в знак глубочайшей признательности и восхищения поэтическим талантом!». Да уж, талант недюжинный… кстати, вы, я вижу, разбираетесь в поэзии? Случайно не пишете? Девушка смущённо улыбнулась. — Нет, сама стихи не пишу. У меня красиво не получается, а просто бумагу марать, чтобы остальные вот так как Вы смеялись, не хочется. Лизе было стыдно. Ну как она могла столько пропустить, наделать столько ошибок! Ведь и правда, когда ищут, по одной вещи вытаскивают. И камень она под трупом не заметила, даже не смотрела на него, честно говоря. И ведь не сказала бы, будто это из-за того, что за Ловецким записывала. Не хотелось туда смотреть просто… Хороша сыщица… Наблюдая за Арсением, осматривающим комнату, Лиза поражалась, как это так получается, что ни одна деталь не ускользает от его внимания. Она, конечно, тренировалась в пансионе. Её подруга, посмеиваясь над Лизаветиной мечтой стать великой сыщицей, постоянно перекладывала что-то в комнате и на спор заставляла ту искать изменения, впрочем, почти всегда оказываясь в проигрыше. Но теперь, стоя на реальном месте преступления с Ловецким, девушка понимала, что все это были просто девичьи игры, по сравнению с настоящим делом, и удивлялась, почему господин статский советник до сих пор не прогнал её, такую невнимательную? — А что Вы думаете о том, как убийца попал в дом? — Ловецкий задумчиво побарабанил пальцами по циферблату часов. — Следов взлома ведь не обнаружили. «Что я думаю? Даёт мне ещё один шанс»? — Я думаю, что Золотицкий знал убийцу. Но это не друг. С другом он сидел бы в гостиной. А она на первом этаже и, к тому же, с другой стороны дома. Раз они сидели в кабинете, значит, это или деловой партнёр, или покупатель, или проситель. Девушка сделала паузу. — Нет, вряд ли деловой партнёр. Убийца очень эмоциональный был. Если Золотицкий его надул, а это месть, был бы холодный расчёт. Покупатель? Тоже вряд ли. Он бы просто не вернулся и слухи распустил… Нужно искать человека из прошлого, которого потерпевший обманул… сильно обманул… Того, кто всё потерял и обвиняет в этом Золотицкого…. Или… Или, может, это зависть? Может, убитый недавно много золота за сделку получил? Лизавета совсем растерялась. Ей совсем не хотелось, чтобы господин сыщик подумал, что она ни на что не годна, поэтому искала убедительные аргументы своим версиям. А ещё девушку ужасно раздражал часовой солдатик — казалось, он всё время осуждающе смотрит на неё. Поэтому, не сдержавшись, Лиза подошла к часам и повернула нахала в изначальное положение. В часах что-то мелодично звянькнуло и дверца отворилась. Внутри куранты оказались пустыми, если не считать маленькой перекладины с мягкой подушечкой на манер сиденья. Арсений присвистнул и восхищённо посмотрел на помощницу. — Браво, Лизавета! Любопытная находка, не правда ли? — Ой! — вырвалось у девушки. — Я не специально! — Скажите ещё, что больше так не будете! — сыщик рассмеялся. — Ну-с, продолжайте осмотр, коллега! Лиза заглянула в корпус часов. Там было совсем мало места, но она вполне бы уместилась. Девушка залезла внутрь и села на небольшую подушечку. — Позвольте… Лизавета чуть отодвинула сыщика и закрыла обратно дверцу, но не до конца — а ну как потом не отщёлкнется! Сквозь циферблат девушка увидела всю комнату, как на ладони. Она вновь отворила часы и, посмотрев на сыщика, уверенно заявила: — Кажется, нам нужно искать свидетеля. Отсюда отлично просматривается весь кабинет. Выбравшись наружу, Лиза ещё раз посмотрела на тайник. — Вот, взгляните, — она показала на заднюю стенку. — Кажется, тут пряталась брюнетка.