Очень частный сыск. Дело о мёртвых поэтах.

Шустрой девчушка оказалась. Даже слишком. Забралась в часы, самостоятельно провела следственный эксперимент, затоптала все следы… Спокойно, Ловецкий, спокойно! — Во-первых, думаю, искать нам придётся не свидетеля, а соучастника, — сказал сыщик как можно более беззаботно. — Злоумышленники использовали часы, чтобы проникнуть внутрь дома, это очевидно. Золотицкий очень дорожил своей коллекцией, и даже установил на все двери и окна новейшую сигнализацию. При попытке открыть их без специального ключа начнётся такой звон — вся округа сбежится! Думаю, эта загадочная брюнетка уже находилась внутри курантов, когда их доставили в подарок, а ночью выбралась и, отключив тревогу, впустила убийцу. Нужно будет посетить часовые магазины и разузнать, кто купил этот экземпляр. Но сделать это так, чтобы никто не догадался о нашем полицейском интересе. Вот вам и первое задание, Лизавета! Арсений вдруг нахмурился, словно обозначая переход к неприятной теме. — Теперь немного о правилах. Что такое место преступления? Это прежде всего собрание улик, по неосторожности оставленных преступником. Вы молодец, что обнаружили волос внутри часов, но вы же уничтожили другую важную штуку — отпечатки следов обуви. А ведь по ним можно сказать очень многое. Рисунок подошвы, фрагменты земли или песка, размер ноги — всё это может помочь. Впредь будьте внимательнее и прежде чем что-то сделать — спрашивайте. А за этот просчёт я вынужден буду вас наказать, как и обещал давеча. Что выбираете — розги или наведение порядка в моём архиве? Службу свою Арсений очень любил. Не скучал в многочасовых засадах, с азартом участвовал в погонях и перестрелках, никогда не отсиживался в кабинете во время общегородских операций. И лишь одна ерунда его сводила с ума — необходимость писать отчёты и протоколы, да ещё чтобы вышестоящим понятно было. С почерком у Ловецкого не складывалось, как и с усидчивостью. Михаил Филиппович неоднократно предлагал ему завести письмоводителя или вовсе ассистента, но сыщик неизменно отмахивался. Это что же, рядом с ним, известным франтом, будет ошиваться какой-то прыщавый юнец или лысеющий неудачник, не способный сделать сколь-нибудь успешную карьеру? Увольте, Ваша Светлость! А вот юная красавица с любопытным блеском в глазах — совсем другое дело! Да, это совершенно не принято в их профессии, но Ловецкий известен своей экстравагантностью! Дело за малым — получить благословение от полицеймейстера. И от Лизы, разумеется. Жертва начальственного произвола не подвела. Вздохнула сокрушённо, произнесла еле слышно: — Лучше уж архив разгребать. Только… Я завтра после полудня смогу прийти в Управление. У нас утром обязательные занятия, а потом я улизну… На том и условились. Закончив с осмотром места преступления, сыщик девушку отпустил. Лизавета, вежливо попрощавшись со всеми присутствующими, вышла из дома убиенного Золотицкого и направилась в сторону пансиона. Время было не позднее, так что она решила прогуляться через парк. Заодно и осмыслить всё произошедшее. Итак, Ловецкий ее не выгнал, дал шанс с ним поработать! Лиза мечтала об этом последние… сколько лет? Это точно случилось до истории с кровавыми письменами. Уже тогда она грезила стать первой в российской истории и, разумеется, самой лучшей сыщицей. Точно! Это было после громкого ограбления нескольких господских домов. Злоумышленники всегда находили тайник, как бы хитро он не был спрятан. Тогда репортёры следовали за Арсением Алексеевичем по пятам, чем немало его злили, пока он не пообещал посадить всех в кутузку до окончания расследования. Лиза улыбнулась своим мыслям… И ведь посадил же. Не всех, конечно, всего парочку самых назойливых, но сделал это так показательно, что даже вмешательство Императора не помогло вызволить бедолаг. Лизавета тогда поразилась, сколько же на самом деле власти и смелости в этом человеке! Дерзновенно отказать самому Императору, рискуя поплатиться карьерой, положением… немыслимо. Тогда девушка впервые заинтересовалась сыском и, в особенности, Ловецким. Ей всегда нравилось заниматься математикой, причём искать разные пути решения задач, а не только те элементарные, о которых им рассказывают на уроках. А ведь следствие — тот же поиск нестандартных ходов. Разгадывать загадки… докапываться до истины… Страсть как увлекательно! В приют Лиза вернулась почти к ужину. Её подруга Иринка уже ждала у тайного, известного лишь им двоим входа, чтобы вместе пойти в столовую. За едой поговорить не получилось. Воспитательницы внимательно следили за тишиной во время трапезы, да и ушей рядом слишком много. Зато после девушки незаметно пробрались в подвал, чтобы без помех обсудить последние новости. Иринка сгорала от нетерпения. — Ну как? Удалось? Лиза кивнула с улыбкой на устах. — Не выгнал, представляешь? Я сегодня даже на месте преступления была! Интересно — жуть! — Ого! — подруга даже рот раскрыла от удивления. — А что за дело? Уже раскрыли? — Нет, конечно. Только сегодня случилось. Но Арсений Алексеевич разрешил помогать! — она чуть задрала носик в порыве гордости. — А детали дела не могу сообщать. Конфе… конфед… Тьфу! Что за слово такое… конфиденциально! Вот! Лиза подняла указательный палец вверх, для убедительности. — Конечно, я всё понимаю… — чуть сникла Иринка. — Не переживай! Мы как его раскроем, я тебе всё обязательно расскажу! — Обещаешь? — Конечно! Иринка захлопала в ладоши и обняла подругу. — Ну а здесь что? Девочка вздохнула. — Да как обычно. Марья Митрофановна тебя обыскалась. Так что готовься. Лиза махнула рукой. — Ай, ничего нового она мне всё равно не скажет. И не сделает. *** И вновь не удалось Ловецкому выспаться. Но в этот раз комары были совершенно не причём. Мешали мысли. Сначала сыщик думал об убийстве. Больно уж оно напоминало другое преступление, совершённое неделей раньше. Тогда злодей напал на мецената Слонова, правда, использовал не ножик, а пистолет. Три проникающих огнестрельных ранения, многочасовая операция под руководством самого доктора Рыбникова. Теперь Слонов лежал без чувств в больничной палате под круглосуточной охраной троих жандармов и неясно было, выживет ли. «Нужно завтра наведаться домой к меценату, проверить, не дарили ли ему часы!» — подумал Ловецкий. Мысли его переключились на Лизу. Как любому взрослому мужчине, внимание юной красивой девушки ему льстило. А ведь она ещё и умницей редкостной оказалась, несмотря на затоптанные следы. Вон как всё по полочкам разложила — и про эмоции убийцы, и про то, что не чужим он был для Золотицкого. Но кто же? Не покупатель, не партнёр, тут Лиза тоже права. А как точно о стихах покойного сказала. Дилетант в стихосложении. Стихосложении? Стихосложении, ну конечно!!! Ловецкому стало жарко. Он вскочил с кровати и настежь распахнул окно. С наслаждением втянул сквозь зубы прохладный, влажный после дождя воздух. Как он мог забыть? Ведь у Слонова тоже нашли черновики поэмы, посвящённой Государю Императору. «Не стоять стране, если бы не Вы! Не журчать ручьям, не шуметь древам! Населенья древней седой Москвы Мы огонь сердец посылаем Вам!» И всё в таком же напыщенно-слащавом духе. То есть — ужасно. — Уж не завёлся ли у нас борец за чистоту изящной словесности? — пробормотал Арсений. — Нужно будет покопать в этом направлении… Уже под утро приснился Арсению чудной сон. Будто стоят они с Лизаветой рядом с домом убиенного коллекционера, в руках у обоих лопаты, а откуда-то сверху слышится голос попечительницы приюта Севериновой, и почему-то с цыганскими интонациями: — Копайте, драгоценные мои! Разгадку найдёте, удачу найдёте, счастье своё найдёте! Всё вижу, ничего не утаю! *** Кремлёвские куранты пробили ровно полдень, когда Лизавета, едва вытерпев занятия, вприпрыжку примчалась в Управление. Постучав в дверь и дождавшись разрешения, она влетела в кабинет Ловецкого. — Я готова отрабатывать Ваше наказание, господин статский советник! Девушка озорно улыбнулась и весело посмотрела на мужчину. «Архив разгребать — не самое худшее занятие. Такой порядок наведу, какого ещё никогда не было!» Лизе про сон Ловецкий рассказывать, понятно, не стал. Встретил радушно, напоил чаем с баранками, и тут же изложил свою новую теорию. — Уверенно утверждать пока ничего не могу, — говорил он, удобно устроившись на широком подоконнике возле высокого мозаичного окна. В монструозное кресло, невзирая на робкие протесты, усадил помощницу — привыкай, мол, ты теперь тоже сыщик. — Но наказание ваше отныне приобретает весьма практический смысл. Постарайтесь отыскать в протоколах осмотра мест преступлений упоминания о стихах или прозаических текстах, принадлежащих жертвам. Я же съезжу к Слонову, осмотрю его дом ещё раз, вдруг что интересное найдётся. Архив Ловецкого хранился в отдельной комнате, примыкающей к кабинету, и отнюдь не являл собой образец упорядоченности и логичности. Папки с делами лежали на столе, под столом, в шкафах и даже на рукомойнике. Протоколы перемежались с благодарственными грамотами и письмами, в том числе за подписью Его Императорского Величества. Главной же достопримечательностью комнаты был внушительных размеров медный самовар, стоявший в углу и тускло поблёскивавший под слоем пыли. — Давненько я сюда не заглядывал… — сконфуженно улыбнулся сыщик. — Может, стоит для начала вызвать уборщиков? Они где-то на первом этаже обитают, спросите дежурного, он подскажет. В общем, Лизавета, остаётесь за главную. Ах, да, нужно же подтвердить ваш статус! Ловецкий достал из стола официальный бланк Управления и быстро написал на нём: «Предъявительница сего является моим уполномоченным представителем и действует в интересах следствия. Прошу оказывать всяческую поддержку. Статский советник Ловецкий». — Вот, держите. Теперь вы важная персона! — он улыбнулся. — Зовите борцов за чистоту помещений и как можно скорее приступайте к работе! Время не ждёт! Он достал из внутреннего кармана хронометр, сверился с ним и, оставив помощницу наедине с бумажными завалами, вышел из кабинета.