Очень частный сыск. Дело о мёртвых поэтах.

Проснулся Ловецкий аж в шесть утра — забыл накануне задёрнуть гардины, за что и поплатился. Солнечный луч медленно прополз по подушке, добрался таки до его глаз и так светанул даже через закрытые веки, что сыщик далеко не сразу проморгался после пробуждения. Ещё и чих напал — раз десять подряд воздух сотрясал! Пришлось от стресса такого срочным расслаблением заняться — набрать полную ванну тёплой воды и цельный час в ней отмокать, нервы успокаивать. Зато на работу Ловецкий прибыл вполне себе бодрым и в весьма неплохом настроении. — Ваше Высокородие! — окликнул дежурный, когда сыщик уже был на середине лестницы. — Вам тут почта! Он протянул конверт из серой бумаги, на котором печатными буквами значилось: «Г-ну сыщику Ловецкому А.А. лично в руки». Арсений пожал плечами, поблагодарил служащего и, сунув письмо в карман, вновь помчался на третий этаж, совершенно не респектабельно перепрыгивая через две ступеньки. По пути зашёл к полотёрам, стащил с большого блюда пару ватрушек, потребовал налить чаю из своего самовара, погрозил пальцем — храните, мол, достояние! В кабинете удобно устроился в теперь уже условно своём кресле, извлёк конверт, надорвал его, достал послание и впился глазами в странный шрифт. «Брось это дело, сыщик! Иначе девкам твоим не поздоровится! Вершитель». Буквы, составляющие сообщение, были вырезаны из газеты и аккуратно наклеены на дорогой белый лист. Благодушие Арсения как рукой сняло. *** Ничто не предвещало беды… Лиза с Иринкой спокойно сидели на занятиях, когда их внимание привлек уже знакомый рёв сирен и топот копыт по брусчатке. Второй раз за неделю к пансиону госпожи Севериновой с воем и миганием подлетел особый кортеж. Группа «Альфа» уже привычно расположилась по периметру, Ловецкий прогрохотал по коридору, а Марья Митрофановна от греха подальше спряталась в той самой каморке, где при прошлом визите страшного сыщика пребывала её подопечная. Ещё и тумбочку к двери придвинула — бережёного Бог бережёт. Лиза буквально почувствовала, как взгляды воспитанниц приюта, обратились к ней. К щекам девушки прилила кровь. Когда же стало понятно, что кортеж пожаловал к их зданию, вовсе начались смешки и перешёптывания. Последние 20 минут урока выдались самыми тяжелыми, как для самой девушки, так и для учительницы, которая безуспешно пыталась добиться соблюдения дисциплины в классе. — Мне немедленно нужно увидеть Елизавету и её подругу Ирину! — без предисловий сообщил сыщик вышедшей навстречу к нему попечительнице. — Во-первых, здравствуйте, господин статский советник! — сухо ответила та. — Во-вторых, мне хотелось бы знать, по какой причине вы вновь врываетесь в моё заведение с такой бесцеремонностью! В-третьих, девочки на занятиях, и я не допущу… — Им угрожает опасность! — Арсений прервал Екатерину Андреевну. — С сего момента Лизавета и Иринка находятся под защитой московской полиции и моей лично. Они продолжат посещать занятия, но жить станут в другом месте, по крайней мере до окончания расследования угроз в их адрес. — Но позвольте им хотя бы дослушать последний на сегодня урок! — Северинова всё сразу поняла и спорить не стала. — Ваши гвардейцы так перепугали всю округу — никто не сунется в пансион прямо сейчас. Двадцать минут осталось! — Хорошо, — Арсений примирительно кивнул. — Но двух полицейских я бы поставил возле учебного класса. На том и порешили. Вскоре в коридорах загремел звонок, возвещающий об окончании занятий, а ещё через несколько минут обе девушки стояли перед сыщиком. — У нас чрезвычайное происшествие, — сообщил Арсений, когда попечительница тактично удалилась и оставила их в кабинете втроём. — Похоже, наш преступник всерьёз заволновался. Прочтите! Иринка было удивилась, что в кабинет Севериной позвали и её тоже, но после прочтения записки ей стало по-настоящему страшно. Она же тут совсем не при чём! Ловецкий тем временем продолжил. — Оставить в пансионе я вас не могу — слишком опасно. Конечно, можно поставить охрану, но у меня есть предложение получше. В моём доме есть флигель. Отдельный вход, три спальни, гостиная. Вы вполне можете пожить там, пока мы будем искать негодяя. Это гораздо лучше, чем служебные квартиры Управления, можете мне поверить! Да и злоумышленник туда не сунется, а если всё же решится — так ему и надо! У меня найдётся, чем его встретить! Вам хватит получаса на сборы? Лиза кивнула, взяла подругу за руку и потянула её в комнату собирать вещи. Получаса оказалось даже много, так как вещей у сирот минимум: три платья, две ночных рубашки и кое-что из мелких и дешёвых украшений, подаренных на день рождения. И это Лиза ещё сбегала в подвал за обновками, которыми её снабдил сыщик, пока Иринка упаковывала их тетради. Так что уже через двадцать минут обе стояли с маленькими сумками перед экипажем, спинами чувствуя заинтересованно-завистливые взгляды из окон приюта. К дому Ловецкого ехали, как говаривал сыщик, «с предподвыподвертом». Ведь ежели этаким кортежем отправиться — злодею сразу ясно станет, куда девушек отправили. В том, что за ними следят, Арсений не сомневался. Поэтому первым делом в Управление поскакали, вроде как протокол составлять. На виду у всех зашли в кабинет, Ловецкий по пути ещё парой фраз с несколькими коллегами обменялся. А войдя, дверь запер и вдруг, подмигнув хитро, заявил: — Теперь — фокус! Подошёл к стене и неуловимым движением нажал на одну из декоративных панелей возле книжного шкафа. Тот бесшумно откатился в сторону, открывая тайный проход. — Прошу, сударыни! — сыщик галантно пропустил девушек вперёд, подсвечивая путь карманным фонариком. — Там лесенка, осторожнее! По узкому коридору вышли во внутренний дворик, где уже стояла неприметная карета, в каких ездят полицейские посыльные. В ней до особняка статского советника и домчались. Арсений проводил девушек к флигелю, сообщил, что через час ждёт отобедать и оставил знакомиться с новым местом жительства. Сам же телефонировал в Метрополь, откуда вскорости тот самый обед и доставили. Флигель и правда стоял отдельно и был весьма просторным. Так девушки ещё никогда не жили. В их комнате в приюте находились еще 8 девочек, так что о личном пространстве можно было забыть. Здесь же, Лиза и Иринка заглянули в каждую спальню поочередно и, молча посмотрев друг на друга, решили вместе жить в бежевой. Там, конечно, оказалась всего одна кровать, но зато большая — вдвоём легко уместятся. А ведь можно попробовать попросить хозяина поставить туда ещё одну, наверняка не откажет. Иринка осторожно присела на кровать и провела рукой по по богатым простыням и подушкам. — Мягко… Она все ещё немного дрожала от прочитанного в записке и от того, что все так резко поменялось. Лиза плюхнулась рядом и обняла подружку за плечи. — Прости меня. Если бы я тогда не сунулась к Арсению Алексеевичу, ничего бы сейчас не было. Никаких угроз… Иринка мягко улыбнулась и обняла ее в ответ. — Ну что ты. Я совсем тебя не виню. Я же вижу, как тебе нравится. Просто… просто не понимаю, почему меня вмешали. Я ведь из приюта даже не выходила. Только когда записку твою передавала… А ты правильно сделала, что пошла. Такая жизнь у тебя теперь интересная. И платья вот, новые. Жаль только, что ты мне их раньше не показывала. Они красивые. Лизавета развела руками. — Да как-то не получалось. То одно, то другое. Подожди-ка… — Лиза соскочила с кровати и побежала к гардеробу, который не заполнился их вещами и на четверть. — Я ведь и тебе платье купила. Думала, вместе на бал как принцессы поедем. Она достала кремовое шелковое платье с нежной вышивкой и подала его подруге. Та распахнула глаза в удивлении и осторожно коснулась ткани. — Какое красивое… — Давай, надевай скорее! Иринка не стала спорить, а быстро убежала за ширму и переоделась. Вышла из-за шторки уже совсем другая девушка: высокая, статная, с яркими зелёными глазами. Как всё-таки одежда меняет человека! Лиза радостно захлопала в ладоши, когда Иринка проплыла мимо неё к зеркалу. Увидев своё отражение, она замолчала, а потом по её щекам потекли слёзы. — Ты чего? — подлетела Лизавета. — Не нравится? Иринка покачала головой и прошептала: — Очень нравится. Просто не могу поверить, что это я… — И вот зря. Как сотрудник Московской полиции я официально подтверждаю, что ты — это ты, и никто иной. Просто раньше, в этих ужасных платьях, мы все были одинаковы, а сейчас ты выглядишь так, как тебе и должно. Вот, посмотри… Лиза побежала за ту же ширму, переоделась в зелёное платье и вернулась к Иринке. Та охнула. Из зеркала на них смотрели две молодые барышни, совсем не похожие на свои бледные приютские копии. Две грациозные лебеди с осиными талиями. Блондинка и брюнетка. Прекрасные молодые дамы. В дверь постучали, и вошедший дворецкий церемонно пригласил девушек на обед в главный дом, где их ждал Арсений Алексеевич. Решили не переодеваться и быстро прошли в столовую. «Ну вот, теперь ругать станет, что я его деньги на Иринку потратила. Он ведь точно помнит это платье…. Ну и пусть». При их появлении Ловецкий целую секунду смотрел на девушек в немом удивлении, затем опомнился, встал и помог им присесть за стол. Разумеется, Ловецкий в женской красоте понимал, недаром сердцеедом слыл. И когда в обеденном зале появились Лиза и Иринка, обомлел — настолько разительной оказалась перемена! Даже сел напротив — так любоваться удобнее. Тем более от созерцания ничего не отвлекало — барышни изволили наслаждаться кушаниями в молчании, так как в приюте за этим строго следили. Кроме того, от обилия блюд на столе у непривычных к такому сирот разбегались глаза, что ещё больше усиливало чувство неловкости и нереальности происходящего. После обеда Ловецкий отвёл Лизу в свой кабинет и объяснил, что отныне она будет ходить на задание с полицейским сопровождающим в штатском, дабы Вершитель не смог до неё добраться. Лизавете «напарник» не понравился. От него, несмотря на цивильный костюм, прямо-таки разило службой в Управлении правопорядка! Какая уж тут конспирация… Она попыталась было возразить сыщику, но тот и слушать ничего не захотел. Сердито распушил усы, зыркнул грозно. Пришлось смириться и отправляться к Бердеру в сомнительной компании. Не успела коляска скрыться за поворотом, как к дому подкатила следующая, всё та же, неприметная. Разве мог Арсений остаться в стороне и отказать себе в удовольствии понаблюдать за работой ассистентки? А заодно и посмотреть, не займётся ли ещё кто-нибудь наблюдением… У Никитских ворот юной помощнице вдруг захотелось купить пирожных и других сладостей, потому она попросила остановить экипаж. Полицейский был, естественно, против, но вынужденно согласился, когда Лиза пригрозила пожаловаться на него Ловецкому. Против авторитета статского советника не попрешь, так что спустя минуту, она уже вбегала в магазин и с паникой на лице сбивчиво объясняла пожилой лавочнице, что её преследует бывший ухажёр. Не согласится ли добрая женщина помочь бедной барышне, не выпустит ли её через чёрный ход? Старушка оказалась сердобольной, и вскоре Лиза уже одна сидела в новом экипаже, направляясь к торговому дому Бердера. — Надеюсь, господин сыщик его не очень строго накажет бедолагу… — пробормотала она, когда коляска проехала мимо незадачливого филёра. Что-что, а скрываться и ускользать Лиза умела. Годы жизни в приюте не прошли даром. — Ай, молодец! Вот же повезло мне… — восхищённо покачал головой наблюдавший за этой сценкой Ловецкий. И велел вознице следовать за новой целью, только пару карет вперёд пропустить.