Наследник и Принц

      Светлые волосы, бледная кожа и пронзительные карие глаза — так выглядел человек, который сидел на Золотом Троне и изучал бедного парня тяжелым, испытывающим взглядом. Его облик кричал о богатстве и власти, которые были недосягаемы для простых людей.       Больше всего его отличала одежда. На принце были белоснежные кюлоты и дорогие черные сапоги до колен — верный признак высокого сословия, ведь бедняки носили лишь простые длинные штаны из грубой ткани. Его черный жилет был расшит изысканными золотыми узорами и дополнен строгим воротником-стойкой. Поверх жилета был надет жюстокор — длинный кафтан прямого кроя, доходящий до самых колен. Он не имел привычной приталенности, но был так же богато украшен золотым шитьем, как и жилет. Такие наряды дозволялось носить только королю и членам его семьи.       — Я не буду этого делать, — отрезал парень и смело посмотрел принцу прямо в глаза, но увидел в них лишь пустоту.       Подперев щеку кулаком, принц облокотился на спинку и широко раздвинул ноги, словно утопая в золотом величии сиденья. Парень смотрел на него, не отрываясь, и ловил себя на странной мысли: одежда принца и его рост совсем не вязались с этим монументальным залом. Если бы не роскошное шитье и стража, язык бы не повернулся назвать его наследником престола. Впрочем, он никогда раньше не видел особ королевской крови, так что сравнивать ему было не с чем.       Вдруг чья-то тяжелая рука легла парню на затылок и силой пригнула к полу. Раны на теле тут же отозвались резкой болью, и он хрипло застонал.       — Не смей смотреть на Его Высочество, — раздался над ним тихий, строгий голос. — Это непростительная дерзость, которая карается смертью.       Парень сразу понял. Это был тот самый человек, который забрал его из дома отца.       — Коллинз, — негромко произнес принц.       — Как прикажете, — отозвался мужчина и, не теряя времени, приступил к делу.       Принц не успел ничего сказать, а Коллинз уже начал действовать, будто заранее знал приказ. Он достал из кармана большие серебряные ножницы. Увидев их холодный блеск, парень не на шутку испугался. Первой мыслью было бежать, но он тут же понял: из дворца не выбраться, кругом стража, а за побег его точно казнят. Он остался на месте, замерев от страха.       Крепкая рука Коллинза вцепилась в его рубаху, и он разрезал её пополам, а следом штаны. Теперь парень стоял совершенно голым посреди огромного зала. Его худощавое тело было ужасающим зрелищем: сплошная кожа да кости. По всему телу виднелись ссадины, засохшие порезы и старые шрамы. Только лицо оставалось почти нетронутым, хотя грязь и измученный вид всегда отталкивали от него людей.       — Руки в стороны! — внезапно приказал принц, заметив, что парень пытается прикрыться.       От возмущения тот забыл обо всех запретах и вскинул голову, но Коллинз тут же силой пригнул его обратно. В это короткое мгновение парень успел заметить на лице принца странное выражение: то ли сочувствие, то ли едва заметную добрую улыбку.       — Что вы собираетесь со мной делать? — решился он на вопрос.       — Руки в стороны, — ледяным тоном повторил принц, полностью проигнорировав вопрос, будто ему было важно лишь полное подчинение.       — Делай, как он говорит, — тихо прошептал Коллинз, за что тут же получил строгий выговор от Его Высочества.       Как только слуга отошел, крестьянину пришлось смириться. Он развел руки в стороны, чувствуя себя окончательно раздавленным. Даже самые жестокие драки с деревенскими парнями не были такими унизительными, как этот осмотр перед лицом королевской крови.       В зале воцарилась тяжелая тишина, которую внезапно прервал звук твердых, мерных шагов. Принц встал со своего трона и направился прямо к нему.       — Нил Ричмонд, — произнес принц, остановившись всего в метре от пристыженного парня. — Это твое новое имя. Так носи же его с гордостью, ведь более и не нужно.       Нил замер, не веря своим ушам. У него наконец-то появилось собственное имя! Он не знал, как реагировать: радоваться или плакать. В этот миг парень принял решение: за такой добрый жест, за первое человеческое отношение в его жизни, он будет служить принцу до самой смерти. Ему все равно некуда идти, а верная служба станет лучшей благодарностью.       — Коллинз, — обратился принц к слуге, — с этого момента ты отвечаешь за него. Но помни: одна ошибка, — он понизил голос до пугающего шепота, — и твое наказание будет страшнее всех предыдущих.       — Слушаюсь.       Принц даже не догадывался, что его слова подарили Нилу удивительное, теплое чувство, которое мгновенно разлилось по всему телу. Ничего не добавив, Его Высочество молча покинул тронный зал.       — Меня зовут Нил, — тихо прошептал парень, когда двери за принцем закрылись. — Нил, — повторил он еще раз, стараясь навсегда запомнить звуки своего нового имени.       Все еще не веря в случившееся, Нил Ричмонд — человек, который считал себя недостойным даже жизни — впервые широко улыбнулся. Но вслед за улыбкой пришли слезы. Он упал на колени и горько заплакал. Парень раз за разом вытирал щеки, но слезы лились рекой, не желая останавливаться.       Пока Нил боролся с нахлынувшими чувствами, Коллинз просто стоял рядом и понимающе ждал. Когда парень немного успокоился, старик подошел к нему и протянул длинный кусок легкой ткани, чтобы тот мог прикрыться.       — Прошу простить моего принца за грубость. Иногда он ведет себя слишком дерзко, словно капризный ребенок, — произнес Коллинз, и в его голосе послышалось глубокое сожаление. — Меня зовут Эдгар Коллинз. Я дворецкий и правая рука Его Высочества, принца Эндрю де Росс-Грейца. — Он помог Нилу подняться и продолжил: — Теперь ты в моем подчинении. Я должен привести тебя в порядок и рассказать о правилах. Но... — Эдгар посмотрел в огромное окно, где высоко в небе сияла луна. — Сейчас глубокая ночь. Обо всем остальном мы поговорим завтра.       — Коллинз… — начал было Нил, но дворецкий тут же его перебил.       — Для тебя — мистер Коллинз. Впредь обращайся ко мне только так.       — Мистер Коллинз, — послушно повторил парень. Он помедлил, сомневаясь, стоит ли ворошить прошлое, о котором хотелось забыть навсегда. И всё же один вопрос не давал ему покоя. — Что стало с моим отцом?       Мистер Коллинз замолчал, подбирая слова. В его взгляде мелькнуло отвращение.       — Это животное не хотело тебя отдавать, — ответил он. — Он угрожал убить тебя, пока ты лежал без сознания. За неподчинение приказу я велел взять его под стражу, но он сбежал… погубив жизни троих молодых стражников.       Нила это совсем не удивило. Он слишком хорошо знал своего отца — жестокого человека, по локоть погрязшего в крови. Ему было искренне жаль погибших ребят, которые просто выполняли приказ. Но в то же время в груди разлилось странное облегчение. Теперь ему не нужно было каждый день сражаться за жизнь и замирать от ужаса при звуке отцовских шагов. Здесь, во дворце, у него была крыша над головой.       — Пойдём, я покажу тебе твою комнату.       — Комнату? У меня будет своя комната? — Нил не мог поверить своим ушам. Всю жизнь он спал, где придется, а теперь ему обещали личное пространство.       — Да, — кивнул дворецкий, пока они шли по коридорам. — У каждого слуги в этом дворце есть своя комната. Здесь, на первом этаже в левом крыле, живут те, кто работает рядом с кухней.       — Только половина? — переспросил Нил.       — Дворец огромен, и слуг здесь сотни. Вторая половина живет в другом крыле, но тебе туда ходить незачем.       Они вышли из Тронного зала и оказались в ослепительно белом коридоре, украшенном золотыми узорами. По одну сторону тянулись золотые двери и арки, по другую — огромные окна с видом на ночной сад. Стены были увешаны картинами, а на изящных столиках стояли вазы с живыми цветами.       Но чем дальше они шли, тем скромнее становилась обстановка. Свернув несколько раз, они оказались в коридоре из грубого серого камня. Здесь не было ни золота, ни цветов, а свет давали лишь простые факелы на стенах. Коллинз остановился у самой последней двери в конце коридора. Отперев её ключом, он произнес:       — Это твоя комната. Горничные всё подготовили, так что располагайся. Я разбужу тебя на рассвете.       Нил посмотрел на свое худое тело, прикрытое лишь куском ткани, а затем на Коллинза, безмолвно спрашивая о своей наготе. Дворецкий неловко кашлянул:              — Сегодня придется спать так. К утру я постараюсь решить этот вопрос.       Забрав последнюю ткань и ошметки старой одежды, Коллинз неторопливо ушел к себе. Нил шагнул в комнату и замер. Помещение было небольшим: кровать, деревянный столик с подсвечником, стул и пустой шкаф. Он подошел к окну и отодвинул штору. За стеклом виднелся двор и те самые неприступные стены, на которые он раньше смотрел издалека с опаской. Нил никогда бы не подумал, что окажется по эту сторону камня.       Он нерешительно коснулся белоснежной простыни. Ткань была прохладной и гладкой — совсем не похожей на колючую траву, на которой он спал всю жизнь возле отцовского дома. Когда он наконец лег и коснулся головой мягкой подушки, на его лице появилась улыбка. Все это казалось прекрасной сказкой. Нил боялся, что если он закроет глаза, то проснется снова в грязи и боли. Но сон навалился мгновенно. Ночь прошла спокойно, и проснулся он лишь тогда, когда в дверь настойчиво постучали.       — Нил, я вхожу, — предупредил Коллинз, и дверь со скрипом открылась.       Дворецкий выглядел так же безупречно и строго, как вчера, но в его голосе слышались бодрые нотки.       — Сегодня чудесное утро! Как спалось на новом месте?       — Хорошо, — коротко ответил Нил, прикрываясь одеялом.       — Прежде чем ты наденешь новую одежду, нужно привести тебя в порядок.       По его знаку в комнату вошли две служанки с полотенцами и ведрами теплой воды. К удивлению самого Нила, он почти не чувствовал стыда перед девушками, пока они тщательно обтирали его измученное тело. На мгновение он даже ощутил себя важным господином — ведь только дворян в их поместьях так обслуживал персонал. Когда служанки закончили и, прибрав за собой, покинули комнату, Нил наконец почувствовал себя по-настоящему чистым.       Пришло время одеваться. Коллинз приготовил для него комплект: белоснежную тунику с длинными рукавами, бежевый жилет, коричневые кюлоты, светлые чулки и начищенные туфли. Наряд напоминал одежду самого дворецкого, но у того всё, кроме строгого камзола, было желтого цвета — этот цвет подчеркивал его высокую должность.       Коллинз понимал, что израненный Нил не справится сам, и терпеливо помогал ему. Процесс был мучительным: каждое движение отдавалось резкой болью в ранах, и парень не мог сдержать жалобного скулежа. Но когда последняя пуговица была застегнута, Нил преобразился.       — Не думал, что тебе так пойдет, — искренне удивился дворецкий, оглядывая его с ног до головы. — Сидит как влитое. Что ж, раз ты одет, наш первый пункт назначения — придворный доктор.       Покинув комнату, Нил послушно пошёл вслед за Коллинзом. На первом этаже большую часть пространства занимали слуги. Они мелькали перед глазами, перебегая из одного помещения в другое и совсем не замечая новенького. Коллинз назвал это «утренней рутиной», без которой не было бы ни чистоты, ни завтрака для Его Высочества и персонала. Как оказалось, еда во дворце подавалась строго в 10 утра и в 4 вечера. Поэтому сейчас есть было запрещено, как бы сильно ни урчал живот Нила.       Когда они поднялись на второй этаж, всё оказалось гораздо спокойнее. Одни горничные занимались уборкой, другие меняли увядшие цветы в вазах. В коридоре порой встречались мужчины средних лет с инструментами — Коллинз объяснил, что это часовщики. Они заходят в каждую комнату, чтобы завести и настроить часы, поддерживая идеальный ритм жизни дворца.       — Запоминай. Здесь находится кабинет доктора, который будет следить за твоим здоровьем, — сказал Коллинз, остановившись перед массивной дверью.       Не успел он взяться за ручку, как дверь распахнулась прямо перед его носом. Оттуда стремительно вышла невысокая, худощавая женщина с острыми чертами лица. Её каштановые волосы были туго стянуты в безупречный пучок, а глаза имели приятный оттенок некрепко заваренного чая. Строгое черное платье с белым фартуком, напоминающее одеяние служительниц церкви, скрывало её фигуру, придавая ей вид человека крайне серьезного и дисциплинированного.       — Эбигейл! — поприветствовал Коллинз женщину, слегка склонив голову в знак уважения.       — Это тот самый мальчик? — дерзко проигнорировала она его приветствие, буквально бросаясь к Нилу. Она осмотрела его так жадно, словно перед ней был редкий экземпляр для изучения.       — Да, это он, — ответил дворецкий спокойным тоном. Казалось, за долгие годы службы он привык к её эксцентричным и порой грубоватым манерам.       — Меня зовут Эбигейл Харрис. Для тебя — мисс Эбигейл, — она вдруг добродушно улыбнулась, и морщинки вокруг её глаз смягчили суровый образ. — А как твое имя?       — Моё имя... — Нил замялся на мгновение, словно пытаясь выудить из памяти те слова, что твердил себе всю ночь. — Меня зовут Нил Ричмонд! — выпалил он, невольно выпрямляя спину и задирая подбородок.       Эбигейл прикрыла рот ладонью и негромко, но искренне рассмеялась.       — Никогда не видела, чтобы кто-то представлялся с такой гордостью! Еще и с таким серьезным лицом!       Щёки и кончики ушей Нила мгновенно вспыхнули пунцовым цветом.        — Раз уж ты здесь, заходи. Я тебя осмотрю, — скомандовала она, уже серьезнее.       Нил вопросительно взглянул на Коллинза. Тот одобрительно кивнул, и парень без тени сомнения шагнул вслед за доктором. Изнутри кабинет поразил его своим масштабом. Большую часть пространства занимали шкафы до самого потолка, уставленные бесконечными рядами ящичков и дверок. У окна стоял массивный стол, заваленный блестящими металлическими инструментами, предназначение которых Нил не мог даже угадать. В углу сиротливо стояли два стула и еще одна кровать.       — Присаживайся там, где тебе удобно. Я скоро вернусь, — предупредила Эбигейл и скрылась в лабиринте высоких шкафов.       Пока доктор что-то искала, Нил осторожно опустился на край кровати. Со вчерашнего дня он окончательно уверился, что эта мягкая конструкция была сотворена руками истинного Бога. И хотя Нил никогда не считал себя верующим, сейчас он был готов молиться на того, кто придумал матрасы и подушки.       Эбигейл вернулась через пару минут, неся в руках несколько баночек и чистые холщовые ленты. Она начала осмотр, изучая его израненное тело с профессиональным спокойствием. Удивительно, но её совершенно не ужаснуло состояние Нила. Видимо, за годы практики в Грейлире она привыкла видеть пациентов с похожими травмами каждую неделю. Ловко нанося прохладную, пахнущую травами мазь на воспаленную кожу, она туго и аккуратно перевязала его торс и руки.       — Теперь ты должен заходить ко мне каждый день в это же время. Ты меня понял? — Она пристально посмотрела в его голубые глаза, которые в этот момент затуманились, словно Нил улетел мыслями куда-то далеко. — Нил Ричмонд! — громко окликнула она его, и парень вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Я сказала, приходи сюда ежедневно.       — Хорошо, — послушно ответил он.       — Я пойду поговорю с Коллинзом. А ты сиди и не вставай! — пригрозила она пальцем, прежде чем спешно покинуть кабинет.       Оставшись в тишине, Нил снова погрузился в раздумья. Его главным вопросом было: когда он снова увидит принца? Его Высочество внешне казался невероятно суровым, почти пугающим. Но его поступки говорили о другом. Он подарил Нилу не просто крышу над головой и еду, он подарил ему личное пространство, достойную одежду и — самое ценное — имя. После такого спасения считать принца плохим человеком было невозможно.       — Нил Ричмонд! — звонкий голос заставил его подпрыгнуть на месте.       Напротив него стоял невысокий белёсый паренек в очках, который проскользнул в комнату совершенно незаметно. Он выглядел чуть старше Нила.       — Меня зовут Антонио Уэстморленд, и я твой наставник, — заявил он, поправляя очки на переносице.