Наследник и Принц

      — А где мистер Коллинз? — спросил Нил, оглядывая пустую комнату.       — Работает, — Антонио поправил очки коротким, привычным жестом. — Думаешь, у него есть время на долгие прощания? Он командует всеми слугами во дворце и, ко всему прочему, лично следит за покоем принца Эндрю.       Антонио резко развернулся и зашагал к выходу. У самой двери он обернулся:       — За мной! Пора приниматься за дело.       Нил с трудом поднялся с кровати. Каждый шов новой одежды неприятно касался свежих повязок, но он упрямо застегнул жилет сам, без чужой помощи. Коллинза и Эбигейл в коридоре уже не было. Что ж, Нил решил, что справится и один. Пришло время доказать, что он чего-то стоит.       — Значит, мистер Коллинз передал меня вам? — решился уточнить он, едва поспевая за наставником.       — Именно так, — бросил Антонио. Он мчался по переходам так стремительно, словно был призовой лошадью, которой дали шпоры на финишной прямой.       Они петляли по бесконечным лабиринтам дворца. Коридоры сменяли друг друга, и все они казались Нилу одинаковыми. Повсюду сновали люди: кто-то нес стопки белья, кто-то чистил подсвечники. Теперь слова Коллинза о «тысячах слуг» уже не казались преувеличением.       — А куда мы идем?       — В библиотеку, — коротко ответил Уэстморленд.       Нил замялся, почувствовав привычный стыд:       — Но... я не умею читать. И писать тоже.       Антонио замедлил шаг:       — Вот поэтому я тебя и научу. Мне нужен толковый помощник, который понимает, что написано в документах, а не просто умеет кивать головой.       — Но почему я? — Нил растерянно обернулся на проходящих мимо слуг. — Здесь так много людей. Наверняка многие из них уже всё это умеют.       Антонио резко замер и шагнул к нему почти вплотную. Только теперь, в тишине пустого коридора, он заметил, насколько наставник выше его — почти на целую голову. И каким неземным было его лицо. Весь белый, как первый снег, выпавший после морозной ночи: светлая кожа, белые брови и густые ресницы. Но ярче всего на этом «снежном» фоне выделялись его глаза — пронзительно-зелёные, обрамлённые тонкой голубой радужкой. Он был необычайно красив.       — Послушай, — Антонио остановился и стал активно размахивать руками. — Библиотека — это не просто склад бумаги! Это колоссальный концентрат спрессованного времени, сопряжение тысячелетий человеческой мысли!       Нил растерянно моргнул.       — Я... я не понимаю. Это слишком сложные для меня слова.       Антонио осекся. На его лице отразилось разочарование, он прижал ладонь ко лбу, словно пытаясь перевести свои мысли на более понятный язык.       — Если по-простому, — вздохнул он, — библиотека здесь почти никому не нужна. Сюда редко кто заглядывает. Поэтому я в одиночку ухаживаю за знаниями человечества.       — И всё же я не годен для такой работы, — упрямо покачал головой Нил. — Я не умею читать и писать. Даже сложные слова не понимаю. Какая от меня польза?       Антонио вдруг мягко положил руку ему на плечо и гордо улыбнулся.       — Потому-то мистер Коллинз и отправил тебя ко мне. «Я ни на что не способен» — вот что ты твердишь изо дня в день, верно? — Он легонько ткнул пальцем в грудь нового помощника, прямо в область сердца.       Нил невольно охнул и поморщился от боли: палец наставника задел свежую рану под повязкой.       — Прошу прощения, — Антонио тут же отступил на шаг и продолжил: — Знай, ты способен на большее, чем тебе кажется. Я, как твой наставник, обучу тебя всему, что знаю сам.       После воодушевляющей речи Антонио они поспешили в левое крыло дворца. Вскоре перед ними выросли массивные белые двери, украшенные золотой резьбой. Но то, что открылось Нилу внутри, совершенно не походило на остальной дворец.       Перед ним раскинулся огромный зал высотой в несколько этажей. Вместо обычного потолка его венчал гигантский стеклянный купол. Через него солнечный свет свободно лился внутрь, заставляя книжные полки из темного дерева мягко сиять. В центре зала ввысь уходила величественная деревянная лестница, ведущая к верхним ярусам. Несмотря на свои масштабы, библиотека казалась на удивление уютной. Пахло старой бумагой и деревом.       Весь первый этаж занимали стройные ряды книжных стеллажей, а на верхних этажах полки были встроены прямо в стены, создавая ощущение бесконечных бумажных стен. Между рядами стояли мягкие диванчики, в которых так и хотелось утонуть с интересной книгой в руках.       Нил замер, задрав голову.       — Какая же она огромная!       — Размеры — это не главное, — Антонио ухмыльнулся. Он прошел вглубь зала, встал в самом центре и широко расправил руки. — Жемчужина нашей коллекции — это книги. Их здесь больше двухсот тысяч. Но самая ценная — Келлская книга, священная рукопись, созданная монахами еще в восьмисотом году. Она хранится в тайнике, о котором знает только королевская семья, дворецкий и я.       Нил медленно пошел к наставнику, продолжая озираться по сторонам.       — А ты многое знаешь... Значит, ты очень умный?       Антонио рассмеялся, привычным жестом поправляя очки.       — Можно сказать и так. Я люблю книги и всё, что с ними связано.       — Они и правда настолько интересны?       — Конечно! — Он мгновенно выхватил книгу из стопки, лежащей на полу. — Книги учат говорить красиво и уверенно. С ними ты сможешь произвести впечатление на самых успешных и влиятельных людей.       Нил последовал его примеру и тоже взял книгу, наугад вытянув её из соседней пачки.       — Значит, тебя взяли работать во дворец только потому, что ты любишь книги?       В то же мгновение лицо Антонио изменилось. Словно ясный день внезапно сменила глухая ночь, а за его спиной сгустились тени. Дружелюбная маска соскользнула, обнажив гнев и странное, ледяное отвращение.       Нил замер. Он не понимал, чем его слова так задели наставника. Антонио медленно положил книгу на место, буквально прожигая её глазами. Тут же всплыли слова отца: «Меньше знаешь — крепче спишь». И тогда Нил решил, что больше не будет задавать лишних вопросов.       — Пора взяться за работу, — ледяным, чужим голосом произнес Антонио. — Мы и так слишком заговорились.       Оставив после себя лишь холодную тишину, Нил остался стоять посреди зала, совершенно сбитый с толку. Решив, что лучше не забивать себе голову чужими тайнами, он медленно побрел между стеллажами.       К великому сожалению, ни одна из книг не могла «заговорить» с ним, ведь он не знал ни единой буквы. Но именно здесь, в этом «лесу знаний», в нем родилось упрямое желание. Нил хотел научиться читать. Он должен был понять, что в этих страницах такого особенного, раз они так сильно влияют на людей.       — Нил! — раздался звонкий голос наставника.       Вздрогнув, парень поспешил на зов. Тяжелая тень исчезла с его лица так же внезапно, как и появилась. Нил облегченно выдохнул — видеть наставника мрачным ему совсем не хотелось.       — Твое первое задание — вымыть вон тот пустой стеллаж, — Антонио указал на место работы и следом протянул тряпку. — Раз ты пока не силен в грамоте, займешься чистотой. Это не менее важно. А я займусь их сортировкой, — добавил он, подходя к стопке книг, которые высились посреди зала, словно бумажные башни. — Приступай. В библиотеке не должно быть ни пылинки.       Стоило Нилу коснуться полки, как в воздух взметнулись плотные серые облака пыли. Он зачихал, отмахиваясь от взвеси, которая, казалось, не трогалась с места десятилетиями. Закончив со стеллажом, Нил решил проверить, как продвигаются дела у его наставника. Он миновал несколько рядов и вышел на середину зала, но Антонио нигде не было видно.       Внезапно из-за высоких книжных «башен» донеслось невнятное, быстрое бормотание. Нил заглянул за стопки и замер: Антонио сидел прямо на полу, спрятавшись за грудой томов. Он уткнулся в какую-то невероятно толстую книгу и читал её вслух, едва шевеля губами.       — Наставник!       Антонио был полностью во власти текста. Казалось, вокруг него выросла невидимая стена, сквозь которую не проникали звуки. Вот она — та самая ярая, почти пугающая любовь к знаниям.       — Наставник! — повторил Нил уже громче и легонько толкнул его в плечо.       Антонио вскинул голову, глядя на него затуманенным взглядом, словно только что вернулся из далекого путешествия.       — Ты уже закончил?       — Да. А ты? — Нил с сомнением огляделся. За всё это время горы книг на полу не уменьшились ни на дюйм. Всё стояло на своих местах, за исключением той единственной книги, которую Антонио прижимал к груди.       Наставник нервно рассмеялся. Он поспешно закрыл свой «клад» и поднялся на ноги, откладывая книгу в сторону с таким видом, будто прятал улику.       — Не удивляйся. Со мной такое случается, — пробормотал Антонио, и на его бледных щеках проступил заметный румянец. — Стоит какой-нибудь книге меня зацепить, и я напрочь забываю о работе. Порой так проходят часы, а я и не замечаю.       Повисла неловкая тишина. Антонио вдруг громко объявил, явно пытаясь сменить тему:       — Раз уж ты закончил, пора идти обедать!       — Мы... будем есть? — Нил не верил своим ушам. Он непроизвольно сглотнул, почувствовав, как рот наполнился слюной при одном упоминании еды. — Правда можно? Прямо сейчас?       — Д-да... — недоуменно протянул Антонио. Его вопрос показался наставнику диким. — Тебя что, дома совсем не кормили? К слову, я ведь до сих пор о тебе ничего не знаю. А наставник должен знать всё о своих...       Губы Антонио продолжали двигаться, но Нил больше его не слышал. Все его мысли занял образ еды. Всю свою жизнь он добывал кусок хлеба хитростью, силой или воровством. Неужели он действительно попал в рай? Хозяин — сам принц Эндрю — оказался настолько милосерден, что кормит даже простолюдинов.       — Нил, ты меня слышишь? Эй! — Антонио замахал ладонью перед его лицом. — Нил! Очнись, нам пора. Уже десять часов!       Вздрогнув, он пришел в себя и поспешно кивнул, изо всех сил сдерживая счастливую улыбку.       Пока они шли к залу для слуг, дружелюбие Антонио сменилось наставнической строгостью. Он начал диктовать правила, которые Нил должен был запомнить, как молитву:       — Слушай внимательно. Считается верхом грубости съедать всё до последней крошки — остатки еды всегда раздаются беднякам у ворот. Не смей садиться за стол, пока мистер Коллинз не займет свое место. И никакого ерзанья на стуле! Сиди тихо, аккуратно и неподвижно. Ты всё понял?       — А какая будет еда? — невпопад спросил Нил, не в силах больше сдерживать любопытство.       Антонио на мгновение задумался.       — Выбор обычно невелик: свежий хлеб, эль, говядина, телятина или баранина. Голодным никто не уходит.       Услышав этот список, Нил едва не споткнулся. Его брови взлетели вверх, а глаза расширились так, будто ему пообещали гору золота. Воображение тут же нарисовало сияющий стол, ломящийся от яств, и из уголка рта невольно выкатилась слюнка. Он уже мысленно метался между сочным мясом и пышным хлебом.       — Нил, хватит летать в облаках! — Антонио бесцеремонно выдернул его из воображаемого рая. — Мы пришли.       Они вошли в просторный зал, почти всё место в котором занимали три длинных стола. На них, точь-в-точь как в мечтах, уже дымились блюда с едой. Вокруг застыли слуги — десятки голодных людей, которые, тем не менее, не смели прикоснуться к еде. В воздухе висела гробовая тишина. Все ждали мистера Коллинза.       Нил и Антонио тихо заняли свободные места. Чувствовалось напряжение. Буквально давило на плечи.       — Еще один нахлебник, — раздался тихий, колючий шепот.       Нил поднял голову и встретился взглядом с парнем, сидевшим напротив. Тот был заметно выше остальных, а в его глазах читалась такая неприязнь, что сразу вспомнился отец. Незнакомец пренебрежительно цыкнул и отвернулся, всем своим видом выражая отвращение.       Нил растерялся. Он не понимал, чем заслужил такую встречу. Неужели само его присутствие за этим столом так раздражало окружающих? Но стоило ему открыть рот, чтобы что-то спросить, как тяжелый взгляд Антонио заставил его замолчать.       — Чего глаза вылупил? Я тебе не картина Караваджо, чтобы на меня пялиться, — дерзко бросил парень и тут же получил ощутимый тычок локтем.       — Прошу, не слушай его, — шепотом извинился сосед, виновато улыбнувшись Нилу. — Он всегда такой. Не принимай это близко к сердцу.       Этот юноша был полной противоположностью своему грубому приятелю. Темнокожий, с копной густых темных волос, он был лишь на полдюйма ниже задиры, но в его взгляде не было и капли злобы. Нил почувствовал робкое облегчение — по крайней мере, здесь был хоть кто-то, настроенный по-доброму.       Внезапно тяжелая дверь в зал со скрипом отворилась. Разговоры мгновенно стихли. В помещение чеканным шагом вошел мистер Коллинз. Он проследовал к отдельному столику в конце зала, величественно отодвинул стул, но садиться не спешил. Замерев, дворецкий окинул присутствующих строгим взглядом.       — Приветствую всех, — начал он, и его голос эхом разнесся по притихшему залу. — Как вы уже заметили, в наших рядах пополнение. Нил Ричмонд.       Коллинз властным жестом указал на него, заставляя десятки глаз уставиться на смущенного парня.       — Прошу относиться к нему почтительно и доброжелательно. Любой, кто посмеет оскорбить его или проявить неуважение, будет сурово наказан. На этом всё. Приступайте к трапезе.       Едва мистер Коллинз коснулся своего стула, зал взорвался резким скрежетом ножек по полу. Тишина сменилась звоном посуды, но Нил чувствовал, как десятки оценивающих взглядов вонзаются в него, словно иглы. Слова дворецкого явно всех задели, но Нилу было не привыкать к враждебности. Он решил сосредоточиться на главном — на еде.       Прямо перед ним на блюде лежал толстый, поджаристый кусок говядины. Его сочный аромат дурманил голову, и Нил уже готов был впиться в него зубами, как дикий зверь, но вовремя вспомнил наставления Антонио. Осознание собственной неловкости ударило в голову: он был всего лишь бродягой, который в жизни не держал в руках ничего сложнее корки хлеба. Рука Нила сама собой нырнула под стол, прячась от чужих глаз. Столовые приборы перед ним казались странным и опасным оружием, к которому он не знал, как подступиться.       Внезапно под столом кто-то настойчиво толкнул его ногу. Нил вздрогнул и обернулся. Антонио, не глядя на него, медленно и подчеркнуто правильно взял нож и вилку, показывая каждое движение. Нил не ожидал такой поддержки. В душе шевельнулась жаркая благодарность — если бы не наставник, он так и остался бы сидеть голодным перед полной тарелкой. Повторяя за ним, он наконец сумел отрезать и отправить в рот первый кусочек мяса. Получилось неуклюже, но вкус был божественным.       Трапеза длилась всего несколько минут, когда двери в зал снова с надрывным скрипом распахнулись. Все за столами на мгновение замерли, глядя на вошедшего слугу в строгом ливрее. Но интерес быстро угас: слуги вернулись к тарелкам, и лишь Нил продолжал наблюдать. Посланец в спешке пересек зал и, к удивлению, остановился прямо за его спиной.       — Антонио Уэстморленд, — прохрипел слуга. — Его Высочество желает видеть вас в течение пяти минут в своей…       — Я буду через минуту, — резко перебил его Антонио. Он почти вырвал эти слова, будто боялся, что кто-то из присутствующих услышит лишнее.       Посланник коротко кивнул и поспешно скрылся за дверью. Нил замер с вилкой в руке, готовый засыпать наставника вопросами, но слова застряли у него в горле. Лицо Антонио мгновенно изменилось: на него снова легла та самая мрачная, непроницаемая тень, которую Нил видел утром в библиотеке.       — Нил, — тихо, почти одними губами произнес наставник, не глядя на него. — Когда закончишь обед, не жди меня. Возвращайся в библиотеку. Твоя работа на сегодня не окончена — продолжай делать то, на чем мы остановились.       Стоило ему едва заметно кивнуть, как Антонио поднялся и быстрым, нервным шагом покинул зал.       Аппетит пропал. Вкуснейшее мясо, о котором Нил мечтал всю жизнь, теперь казалось пресным. Мысли, одна тревожнее другой, роились в голове: зачем принцу понадобился скромный библиотекарь? И почему он так боится этого вызова?       В конце концов, Нил заставил себя доесть. Он решил, что единственный способ отблагодарить наставника за его доброту — это не задавать лишних вопросов и безупречно выполнить всё, что ему поручено.