Смертная казнь
27 августа 2022 г., 20:15
Нил искал истину, а нашёл верёвку палача. Одно неверное движение — и он, словно бродячий пёс, вынюхивающий кости, ворвался в святая святых: личную опочивальню принца. В этих стенах за подобную дерзость не просто бросали в тюрьму — здесь устраивали кровавый спектакль на площади, выбирая самые изощрённые способы лишения жизни. Нила спасло лишь одно: спальня была пуста.
— Какой чудесный день для поимки крысы! — раздался за спиной вкрадчивый, почти певческий голос.
Нил резко обернулся. В мягком сиянии хрустальных люстр, стоял мальчишка. С его невысоким ростом он выглядел едва ли на пятнадцать, хотя при дворе возраст был понятием обманчивым: близнецам Эндрю и Аарону уже исполнилось по двадцать два, Мэтью и Элисон были их ровесниками, а Сет, как самый старший, совсем недавно справил своё двадцатипятилетние. К слову, Антонио каким-то способом определил возраст Нила — 21 год, а самому наставнику — 24.
Рыжие пряди, россыпь едва заметных веснушек и глаза, пронзительно-голубые, как зимнее небо. Незнакомец выглядел изысканно, почти кукольно: белоснежная рубашка с пышным жабо, оливковый жилет и синие кюлоты с поблёскивающими пряжками туфель. Но стоило Нилу всмотреться в его лицо, как по спине пробежал холодок. В чертах этого мальчика он узнал себя. Это не было зеркальным сходством близнецов, как у принцев, но в линиях скул и разрезе глаз читалось нечто общее — опасное и родное.
— Не смей смотреть на меня, преступник, — отчеканил мальчишка. В его голосе зазвенела сталь, характерная для рода Грейцев. — Я не давал тебе позволения поднимать глаз.
Надменный взгляд, безупречные манеры и изысканный наряд — в каждом жесте мальчишки сквозила принадлежность к высшему сословию. Перед ним стоял «особый гость», живое воплощение седьмого правила слуг: запрещено первым начинать разговор с господами или знатными дамами. И восьмого: слуга обязан почтительно склониться и отойти в сторону, уступая дорогу гостям дворца.
Внутри Нила появилось яростное желание схватить этого «важного гостя» за кружевное жабо и встряхнуть так, чтобы вся спесь слетела.
— Эй! Ты меня вообще слышишь? Я сказал, не смотри на меня! — голос мальчишки сорвался на возмущенный вскрик.
Вместо того чтобы покорно склонить голову, Нил медленно поднялся, расправил плечи, выпрямился и, глядя прямо перед собой, произнес с ледяным достоинством:
— Я — слуга Его Высочества принца Эндрю де Росс-Грейца и ученик главного библиотекаря Антонио Уэстморленда. Я не преступник.
Мальчишка смерил его насмешливым взглядом, словно рассматривал назойливое насекомое.
— Настоящие слуги знают правила, — он сократил расстояние между ними в два широких шага, оказавшись почти вплотную. — А ты, как я вижу, о них даже не слышал. Принц Эндрю никогда не позволил бы своему слуге так вести себя с гостями. Не позорь его имя и не пытайся водить меня за нос. — Он криво усмехнулся и с силой толкнул Нила в грудь. — Ты пришел сюда, чтобы доставить принцу проблем. Но ему повезло: я здесь, и ты заплатишь за свою дерзость прямо сейчас.
Мальчишка был прав: Ричмонд был ходячей проблемой. Любой другой на его месте уже давно бы растворился в тенях коридора, покорно склонив голову перед знатным гостем. Но Нил ещё в первый день в Грейлире поклялся себе: его единственным господином будет Эндрю. Плевать, будь перед ним хоть принц заморских стран, хоть сам король Англии — Нил не станет преклонять колени перед кем-то другим.
— Нил! Ты где? — эхо разнесло по коридору знакомый голос.
— Твой сообщник? — мальчишка просиял, предвкушая двойную добычу.
В дверях показался запыхавшийся капитан. Увидев его, Нил почувствовал мимолетное облегчение, но оно тут же сменилось замешательством.
— Беррингтон? — удивленно вскинул брови юный аристократ.
— Алан де Росс-Грейц?! То есть… Ваше Высочество! — Мэтью замер и отвесил глубокий поклон, едва осознав, кто перед ним стоит.
— Грейц? — эхом отозвался Нил. Он снова смерил мальчишку взглядом, пытаясь отыскать в его облике черты правящей династии. Одной заносчивости было мало, чтобы зваться Грейцем. Неужели Мэтью ошибся?
— Беррингтон, ты знаешь этого... человека? — голос Алана сочился презрением.
— Да, Ваше Высочество. Это слуга принца Эндрю. Он здесь недавно и еще не выучил всех тонкостей этикета, — Мэтью отчаянно пытался смягчить удар.
— Меня не заботит его невежество. Он совершил проступок и должен понести наказание.
Прежде чем Нил успел среагировать, Алан резко подался вперед. Его пальцы стальными когтями впились в его волосы и с силой дернули вниз, к полу. Боль обожгла затылок. Кулаки Нила сжались сами собой — он уже был готов нанести ответный удар, плевать на титулы и последствия. Но, поймав испуганный взгляд Мэтью, который едва заметно, но отчаянно покачал головой, смог перебороть себя.
— Вот так, — процедил принц, когда Нил вынужденно опустился на колени. — Сиди в ногах и помалкивай. Будешь послушным псом — и, может быть, я позволю тебе жить.
Алан резко оттянул голову Нила назад, заставляя его смотреть вверх. Их взгляды встретились. Принц вглядывался в его голубые глаза, словно пытался разглядеть в них искру покорности.
— Послушным?
В глубине его зрачков вспыхнул дерзкий огонь. Лицо исказила наглая, язвительная усмешка, в которой не было ни капли страха. Нил не собирался нравиться. Он собирался кусаться.
Наглость ничтожного слуги ослепила Алана. Ярость выплеснулась мгновенно: резкий удар коленом в лицо сбил Нила с ног, и принц, окончательно потеряв самообладание, набросился на него сверху, вкладывая в каждый удар кулака всю свою ненависть к непокорности.
Битва была недолгой и безнадежно неравной. Когда Алан наконец поднялся, на лицо Нила невозможно было смотреть без содрогания. Ричмонд не помнил такой боли последние полгода — с тех самых пор, как он, под руководством наставника, начал превращаться из загнанного ребенка в человека, полного решимости.
Алан достал шелковый платок и с брезгливостью принялся вытирать окровавленные руки.
— Беррингтон, — бросил принц, не глядя на капитана. — Доставь его в задний сад. И созови всех слуг. Пусть смотрят. Им полезно знать свое место.
— Будет исполнено, Ваше Высочество, — Мэтью низко поклонился.
Как только шаги принца стихли за поворотом, он бросился к Нилу. Помогая ему подняться, он крепко перехватил его руки, исполняя приказ о взятии под стражу.
— Какой же я… никчемный, — прохрипел Нил через сжатые зубы.
— Почему ты вечно попадаешь в неприятности? — Мэтью печально покачал головой, поддерживая его. — Я же велел тебе не соваться сюда. Теперь тебя ждет смертная казнь… Проклятье, Антонио меня самого придушит!
— Смертная казнь? — Только сейчас ледяной ужас прошиб его насквозь. — Но я ничего не сделал! Неужели за вторжение в покои Его Высочества убивают?
— Ты перечил Алану де Росс-Грейцу, — глухо ответил Мэтью. — А он в разы хуже Эндрю и Аарона вместе взятых. Младший принц — это чистое зло. Тебе еще повезло, что он не убил тебя прямо здесь, на этом мраморе.
— Неужели… я умру? — Нил в отчаянии вцепился в плечи капитана, ища в его лице хоть тень надежды.
— Они — Грейцы. Они владеют нашими жизнями и только им решать, когда оборвется нить, — он отвел взгляд. — Прости, Нил. Я не знаю, как тебе помочь.
Круг замкнулся. Нил горько усмехнулся про себя: всё повторялось. Сначала он был узником в доме собственного отца, теперь — в золотой клетке дворца. Жизнь только начала обретать смысл, только наполнилась решимостью, и вот — конец. Он лихорадочно перебирал варианты побега, но каждый план разбивался о суровую реальность. Бежать было некуда. У него не было ни дома, ни семьи, а за стенами дворца его ждали лишь сотни стражников и верная смерть.
Нил знал: лишение головы — привилегия дворян. Простолюдинам же полагалась виселица. Позорная, мучительная смерть. Он помнил из книг, что повешение считалось карой для «заложных» покойников — тех, чья душа не может покинуть тело, оставаясь в нем заложницей. Но страшнее суеверий была реальность: смерть не придет мгновенно. Несколько бесконечных секунд агонии в полном сознании, пока тьма не заберет его на глазах у сотен людей.
Принц Алан заговорил. Его голос, звонкий и торжественный, разносился над садом, перечисляя «преступления» слуги. Нил не слушал его складную речь — слова принца казались бессмысленным шумом. Он смотрел в толпу, надеясь не увидеть там знакомых лиц. Он не хотел, чтобы друзья запомнили его таким: беспомощным, с петлей на шее.
Но они пришли. Все до одного.
Сет стоял чуть поодаль, по привычке скрестив руки на груди; его лицо было непроницаемой маской, но напряжение выдавало его с головой. Рядом задыхалась от рыданий Элисон — слезы катились по ее щекам, и она даже не пыталась их вытирать. В толпе мелькнуло бледное лицо Даниэль и скорбный взгляд доктора Эбигейл. Доктору, должно быть, было больнее всех — смотреть, как обрывается жизнь, которую она с таким трудом спасла.
Над городом сгущались тяжелые свинцовые тучи, обещая грозу. Нил глубоко вдохнул влажный, пахнущий дождем воздух и поднял голову, окинув небо последним взглядом. Если это финал, он встретит его с открытыми глазами.
— …Посему я, принц Алан, объявляю его государственным преступником, замыслившим покушение на жизнь моего брата, принца Эндрю де Росс-Грейца!
По толпе пронеслась волна шокированного вздоха. Нил и сам хотел бы возмутиться такой наглой лжи, но разбитое лицо горело огнем, а челюсть свело от боли. Он лишь ниже опустил голову, глядя на истоптанную землю. Тяжелые шаги палача за спиной отозвались в сердце глухим набатом. Нил зажмурился, судорожно сглотнув.
Внезапно веревка ринулась вверх. Петля мертвой хваткой впилась в горло, вышибая остатки кислорода. Это было похоже на те моменты из детства, когда отец в ярости сжимал его шею, но тогда всегда оставался шанс вырваться. Сейчас же связанные руки и ноги превратили его в беспомощную рыбу, бьющуюся на крючке. Мир начал медленно меркнуть.
В этот миг на его багровое лицо упала холодная капля. Затем вторая, третья… Секунду спустя небо разверзлось тяжелым, ледяным ливнем. Кровавые слезы небес стекали по его избитой коже, остужая обледеневшее от ужаса тело. И вдруг… натяжение исчезло. Нил рухнул вниз, прямо лицом в грязную лужу, жадно хватая ртом воду вперемешку с воздухом.
— Кто посмел отдать приказ без моего ведома?! — яростный, стальной голос Эндрю раздался как гром среди ясного неба. Он стоял и закрывал его своей широкой спиной.
Слуги синхронно опустили головы. Тишина стала абсолютной — каждый понимал, что одно лишнее слово в этот момент может стоить головы.
У Нила не осталось сил даже на вдох. Перевернувшись на спину и чувствуя под собой холодную мокрую землю, он беззвучно заплакал. Слезы смешивались с дождевыми каплями. Ему никогда еще не было так страшно. К тому же, Его Высочество снова рискует ради него, а он лишь множит проблемы, не принося ничего, кроме забот.
— Нил! — голос Антонио пробился сквозь шум ливня. Он рухнул на колени рядом с ним, лихорадочно срезая остатки веревки с шеи. — Ты цел? Мэтью вовремя нашел нас. Хвала небесам, мы успели.
Нил с трудом сфокусировал взгляд на наставнике. Он подвел не только принца, но и тех, кто стал ему семьей. Одной благодарности было мало, чтобы искупить ту бездну проблем, в которую он их втянул.
— Брат! Ты пришел! — Алан, сияя от восторга, шагнул навстречу Эндрю. В его глазах не было ни капли раскаяния, лишь гордость. — Я всё сделал сам! Я разоблачил этого мерзавца и спас тебя! Теперь ты в безопасности.
Эндрю медленно повернулся к младшему брату. Сталь меча блеснула в свете молнии, и через мгновение лезвие замерло в волоске от горла Алана. Тот осекся на полуслове. Радостное возбуждение сменилось животным ужасом, по телу пробежала крупная дрожь.
— Не смей. Трогать. Моих. Людей, — голос Эндрю звучал тише шума дождя, но в нем было столько угрозы, словно он стоял не перед родным братом, а перед заклятым врагом
— Но почему? — губы Алана задрожали, на глазах выступили слезы обиды. — Почему ты не за меня? Ты не имеешь права защищать того, кто топчет законы Грейлира! Все знают, что на четвертый этаж ходят только…
Меч качнулся, и Алан в панике попятился. Еще шаг — и он рухнул бы в грязь, но, чудом удержав равновесие, принц развернулся и, давясь слезами, бросился прочь из сада.
— Слушайте все! С этой секунды Нил Ричмонд — придворный астроном дворца Грейлир. Его статус отныне равен статусу дворецкого Коллинза, капитана Беррингтона и доктора Харрис.
По толпе пронесся шепот, мгновенно перекрытый властным жестом принца.
— Кто желает оспорить мое решение — шаг вперед. Но помните: выступая против него, вы выступаете против воли моего отца, короля Англии Валентайна де Росс-Грейца.
Над садом повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Никто из слуг не посмел даже шепнуться, не то что сделать шаг вперед против воли короля. Когда Эндрю коротким кивком приказал всем вернуться к работе, толпа мгновенно рассеялась, оставив место несостоявшейся казни пустым.
Нил чувствовал себя странно. Его тело было избито, горло горело, словно в него залили расплавленный свинец, а каждый вдох давался с хрипом. Но внутри него разливалось лихорадочное счастье. Пошатываясь, он с трудом поднялся на ноги. Израненный, промокший до нитки, он готов был прямо сейчас бежать в свою обитель, к картам и звездам, чтобы доказать: он достоин.
— От тебя слишком много проблем, — ледяной голос Эндрю ударил точно в цел. — Я совершил огромную ошибку, когда привел тебя в Грейлир.
Эти слова ранили больнее, чем удары Алана. В груди что-то надломилось, и Нил, вопреки боли в горле, подал голос, останавливая уходящего принца:
— Тогда… зачем? Зачем вы это сделали? Зачем вытащили меня из грязи, дали имя, которым я дорожу больше жизни? Зачем спасали от принца Аарона и… от этой петли?
— Замолчи, — Эндрю резко обернулся. Его взгляд был острым, как клинок, который он только что убрал в ножны.
— Я не стану молчать, — Нил сделал шаг вперед, невзирая на правила. — Я сделаю всё, чтобы вы больше никогда не смотрели на меня как на обузу. Я оправдаю каждое ваше слово. Я стану вашими глазами и вашим голосом среди звезд. Я буду служить вам до последнего вздоха!
Эндрю смотрел на него долго, и в этом взгляде невозможно было прочесть ни тени одобрения — лишь холодная решимость.
— Делай что хочешь, — бросил он, разворачиваясь. — Но больше не смей подставлять меня под удар. Твой следующий проступок станет последним. Второго помилования не будет.
— Как прикажете, мой принц, — серьезно ответил Нил, склоняясь в глубоком поклоне вслед уходящему господину.
***
Глухой, тяжелый удар о сырую землю заставил Эндрю вздрогнуть. Он резко обернулся и увидел Ричмонда: тот лежал на траве, неестественно выгнувшись. Нил корчился в таких судорогах, словно его заживо поджаривали на невидимом костре. Из его груди вырывались сдавленные стоны, а губы лихорадочно шептали одно и то же слово — то самое, что Эндрю уже слышал однажды. В памяти принца всплыл их первый вечер в камере для наказаний. Тогда он совершил ошибку, приняв эти муки за обычное плотское напряжение. Он думал, что, если поможет «разрядиться», то прекратит страдания, но всё стало только хуже. В ту ночь ему пришлось на руках тащить Нила к Эбигейл Харрис, и даже опытный доктор не сразу смогла обуздать этот пугающий приступ. — Антонио! — рявкнул Эндрю. — Его нужно немедленно доставить к Харрис! — Его приступ… — Антонио побледнел, его голос дрожал от непонимания. — Но ведь всё давно прошло… Почему сейчас? Почему снова?! — Возьми себя в руки! Если не знаешь, как облегчить его боль, помоги мне донести его до лазарета. Живо! — Эндрю… — Антонио замер, указывая дрожащей рукой на друга. В следующую секунду тело Нила забилось в такой неистовой конвульсии, что унести его стало невозможно.
