Ты мне нравишься
29 августа 2022 г., 15:40
***
Ночь после несостоявшейся казни тянулась бесконечно. Антонио не смыкал глаз, то и дело меняя ледяные компрессы на пылающем лбу Нила. Глядя на изнуренную Эбигейл, которая под дрожащим светом жирандоли колдовала над ступками с травами, он впервые осознал истинную тяжесть ее ремесла. К вечеру следующего дня, когда Антонио вернулся к библиотечным архивам, а Нил всё еще пребывал в беспамятстве, на пороге возник слуга. Принц Эндрю требовал аудиенции. Явившись в покои Его Высочества, Антонио замер на пороге: принц, не обремененный одеждой, как раз тянулся к камзолу на кровати. Ошпаренный увиденным, библиотекарь пулей вылетел в коридор, едва не хлопнув дверью. — Глупый принц! Хоть бы предупредил! — прошипел он. — Не стоило выходить, — донесся из-за двери невозмутимый голос Эндрю. — Что тебе еще от меня нужно? Я выполнил всё, что ты приказал вчера! — громко говорил он за дверью. — Так ты войдешь? Или мне… — Вхожу! — Антонио решительно распахнул дверь и влетел в спальню. Принц, уже успевший накинуть одежду, запер дверь на замок. — Никогда бы не подумал, что человек, которого я взял под свое крыло, будет столь дерзок, — он подошел вплотную, возвышаясь над Антонио. — Тебе повезло, что я позволяю так ко мне относится. — Говори, что тебе нужно, — Антонио упрямо уставился в пространство над макушкой принца. — Всё еще злишься? — Эндрю поймал его взгляд. — Что, даже не посмотришь на своего господина? — Это шутка? Ты же сам ненавидишь, когда на тебя кто-то смотрит. — Верно. Небольшая проверка, — губ принца коснулась едва заметная тень усмешки, которая тут же исчезла. — А теперь говори. Я хочу знать о состоянии Нила. Всё, до мельчайших подробностей. И не смей упускать ни единой детали. Антонио заставил себя заговорить. Он не хотел выдавать секреты ученика, но выбора не было. Когда рассказ о тяжелой ночи Нила был закончен, библиотекарь замолчал, надеясь, что принц его отпустит. Но у Эндрю были другие планы. — Гости прибудут уже завтра, — бросил он, глядя в окно. — Мне нужно еще одно занятие. Сегодня. — Мы договаривались! — возмутился Антонио. — Одно занятие в неделю, не больше. Обо мне и так шепчутся за каждой дверью... Несмотря на свой невысокий рост, Эндрю среагировал мгновенно: вцепился в воротник Антонио и с силой дернул его на себя. Библиотекарь тут же уткнулся взглядом в пол — он знал, что смотреть принцу в глаза сейчас опасно. — Мне напомнить тебе о твоем кровавом долге перед Традено-Сент-Халл? — прошипел Эндрю. Это название обожгло Антонио, как каленое железо. — Я дал тебе шанс всё исправить. Или тебе так понравилась старая жизнь, что ты хочешь ее вернуть? — Он сжал воротник еще крепче. — У меня хватит власти, чтобы превратить твою жизнь в один бесконечный день боли и одиночества. Выбирай: еще одно занятие или возвращение в ад. Антонио зажмурился и судорожно сжал в кулаке подвеску — маленького зайчика, память о детстве, которую он всегда носил на груди. Выхода не было. Он нехотя кивнул. Жизнь в Грейлире была для него клеткой, где мысли о долге не давали уснуть. Этот долг свалился на него внезапно, когда наследный принц увез его во дворец. На самом деле задолжал его отец, но Эндрю решил иначе: он расправился с родителем прямо на глазах у сына, а тяжелую ношу переложил на его плечи. Антонио ненавидел его за это. Ненавидел за жестокость и за те еженедельные наказания, которые терпел с самого первого дня. Наказания для слуг бывают трёх видов: обычные, строгие, жестокие. Уэстморленд, как «особый» слуга, всегда получал последнее. Его пороли плетьми или розгами, изощренно причиняя боль. Раньше, закусив губы, он считал удары, стараясь не закричать. Крик считался признаком слабости и отсутствия выдержки, а Антонио, не отличавшийся силой духа, почти всегда проигрывал в этой борьбе с болью. Но всё изменилось с появлением Нила. Внезапно Эндрю сменил гнев на милость: жестокие порки прекратились, а вместо них он получил секретный приказ обучать принца иностранным языкам. Антонио был поражен этой переменой, но она не стерла его обид. Страх и ненависть никуда не исчезли. Занятия в покоях Его Высочества затянулся до глубокой ночи. Когда всё закончилось, Антонио побрел в лазарет к Эбигейл. Весь путь перед его глазами стоял образ Эндрю. Он не понимал, почему Нил так восхищается этим чудовищем. Нил был другим: добрым, открытым и невероятно бесстрашным. Его храбрость поражала всех, и Антонио горько завидовал ученику. У него самого не было такой силы — только интеллект, который помогал ему осторожно пробираться по запутанным и опасным тропам своей жизни. — Мисс Эбигейл, где Нил? — Антонио замер на пороге, глядя на пустую, аккуратно заправленную кровать. Сердце пропустило удар. — Всё в порядке, — не отрываясь от бумаг, ответила доктор Харрис. — Ему стало лучше, и он пошел в библиотеку. Волнение за ученика захлестнуло его с новой силой и не теряя ни секунды, он бросился через бесконечные коридоры дворца. Каждая ступень высокой лестницы давалась ему с трудом: Антонио никогда не отличался ни силой духа, ни физической выносливостью. Тяжело дыша и борясь с одышкой, он наконец толкнул дверь в маленькую обсерваторию. В центре комнаты, залитой призрачным лунным светом, стоял невысокий рыжий юноша. Нил с таким азартом приник к телескопу, словно от этого взгляда в бездну зависела его жизнь. Услышав шаги, он резко обернулся. В серебристом сиянии луны его лицо вспыхнуло такой радостью, будто в темной обсерватории внезапно взошло солнце. — Наставник! — Нил, — недовольно оборвал его Антонио, пытаясь скрыть облегчение за строгостью. — Почему ты здесь, а не в постели? Ты едва пришел в себя! А если снова упадешь в обморок? — Я не мог пропустить такую ночь, — Нил смотрел прямо и решительно. — Я обязан доказать принцу, что он не зря доверил мне это звание. К тому же рядом есть ты, верно? Антонио невольно усмехнулся и покачал головой — Ты самый самоуверенный, бесстрашный и искренний человек из всех, кого я знал. Наверное, за это я тебя и… — слова застряли в горле. Чувствуя, что совершает безумство, Антонио стремительно сократил расстояние между ними. Он жадно впился в сухие, обветренные губы ученика. В широко раскрытых глазах Нила отразились испуг и полное непонимание, но Антонио уже не мог остановиться. Он медленно обхватил юношу за талию, притягивая к себе. Оторопевший Нил замер. Он не пытался оттолкнуть наставника, но и не отвечал на поцелуй — он просто не знал, как на это реагировать. Он лишь растерянно хлопал ресницами, глядя на закрытые глаза Антонио. Осознание содеянного ударило библиотекаря в голову, как крепкое вино. Он мгновенно отпрянул, судорожно хватая ртом воздух, словно только что вынырнул из глубокой воды. — Прошу прости меня, — выпалил Антонио, отступая. — Я не имел права так поступать. Ответ Нила был тихим, но честным: — Я мало что смыслю в чувствах, но, кажется, я понимаю. Только… я не могу ответить тем же. Ты мой наставник. Мой лучший друг. Слова Нила эхом отозвались в голове Антонио, отрезвляя его. Он вдруг ясно осознал: Нил не тот, кто может его полюбить, а их связь — нечто иное, не подходящее под громкое слово «любовь». Как же он был слеп, надеясь на взаимность и заботу. — Если ты так легко меня понял… значит ли это, что тебе нравится принц Эндрю? — спросил Антонио. Нил мгновенно залился краской, подтверждая догадку наставника без слов. — О-откуда ты узнал?! — выдохнул он, нервно сглотнув. — Ты говоришь о нем каждый день. И смотришь на его тренировки по фехтованию с таким восторгом, будто сам держишь меч. Нил в изнеможении опустился на кровать, стоявшую в углу обсерватории. — Он для меня как звезда, — прошептал он, глядя в окно. — На нее можно смотреть, но ее нельзя коснуться. Слуге не место рядом с принцем. Для него я просто прислуга. — А что, если ты ошибаешься? — Антонио решил поддержать друга, зная о мыслях принца гораздо больше. — Звезду нельзя потрогать, но к ней можно приблизиться. Не стой на месте, Нил. Сделай всё, чтобы он тебя заметил. С твоей смелостью у тебя всё получится. Глаза Нила азартно блеснули, и он вскочил на ноги: — Наставник, я сделаю это! Я докажу ему! — Да! Отличный настрой! Нил потянулся к телескопу, но Антонио мягко перехватил его руку и вложил в ладонь маленький черный ключ. — Это от купальни. Его передала доктор Эбигейл через Коллинза. Сходи, отдохни и приведи себя в порядок. А я закончу твои расчеты. — Но разве мне можно туда в такой час? — засомневался Нил. — Тебе — можно. Это подарок от мистера Коллинза для твоего восстановления. Иди. Нил поблагодарил его и направился к выходу. Когда он уже был в дверях, Антонио окликнул его: — Нил! Помни, теперь ты — придворный астроном. Я больше не твой наставник. Теперь я твой лучший друг! Нил счастливо улыбнулся и вышел. Антонио остался в тишине обсерватории, чувствуя одновременно и легкость, и грусть. Теперь он понимал: как бы близко они ни стояли, Нил навсегда останется для него той самой недосягаемой звездой, которую он будет любить вечно.***
Нил вспомнил свой первый визит в купальню. Тогда, после недели изнурительной лихорадки, наставник и капитан буквально притащили его сюда под руки. Он был поражен: огромное помещение с крохотными окошками под самым потолком и массивный каменный бассейн в центре. Вода в нем всегда была горячей, подогреваемая скрытой печью. Вдоль стен стояли деревянные скамьи и ведра для тех, кто спешил и не мог позволить себе долгий отдых. Сейчас же Нил был здесь совершенно один. Погрузившись в прозрачную, приятную воду, он с благодарностью думал о мистере Коллинзе и размышлял о вчерашнем переполохе. Времени было предостаточно — тело еще не успело раскраснеться от жара, а воздух в помещении оставался свежим. — Теперь я придворный астроном, — прошептал Нил, глядя в высокий потолок. Сердце колотилось от волнения. — Я докажу, что полезен. И тогда он точно меня заметит… Интересно, что с принцем Аланом? — Я отослал его к отцу, — раздался за спиной невозмутимый голос. Нил подскочил от неожиданности. Обернувшись, он замер: у входа стоял Эндрю. На принце были лишь белые кальсоны на бретелях — никакой обуви, никаких роскошных сорочек с золотым шитьем или кружевом. Нил мгновенно вспыхнул. Ситуация была неловкой: сам он был абсолютно наг. Это мучительно напомнило ему первый день во дворце, когда он так же стоял перед Его Высочеством, пытаясь прикрыться руками. Но на этот раз Нил не отвел взгляд. Пользуясь моментом, он позволил себе несколько секунд просто смотреть на человека, который так сильно ему нравился. — В-Ваше Высочество?! Что вы здесь делаете? — воскликнул Нил, в волнении забыв о всяком этикете. Эндрю молча направился к нему. Сердце Нила ушло в пятки: внезапное появление принца не предвещало ничего хорошего, но он не мог скрыть радости. Вчера всё закончилось слишком быстро — вспышка боли, темнота, и вот теперь он снова видит его так близко. — Прошло столько времени, а ты так и не выучил правил, — Эндрю остановился у кромки воды, глядя на астронома сверху вниз. — Говоришь первым без приказа. Задаешь дерзкие вопросы. Смотришь на меня… и в каком виде. — Он не отводил глаз. — Это верх наглости. Может быть, те, кто занимался твоим воспитанием, заслужили наказание за твою распущенность? Эндрю стоял совсем рядом — достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться его. Нил, вопреки страху, не опустил голову. Он жадно изучал его лицо, подмечая каждую черточку, которую раньше не мог рассмотреть издалека. Взгляд невольно скользнул по обнаженным плечам Эндрю, и Нил шумно сглотнул, пытаясь унять дрожь. — Прошу, Ваше Высочество, накажите только меня, — твердо произнес он. — С чего бы? Почему я должен пощадить тех, кто действительно виноват в твоем невежестве? — Виноват только я! — И дело было не только в желании защитить друзей. — Теперь я придворный астроном Грейлира. Я сам отвечаю за свои поступки. И я готов принять любое ваше наказание. Глаза Нила горели такой фанатичной преданностью и уверенностью, что в них не осталось места для страха. Он гордо вскинул подбородок, даже не осознавая, что этот жест выглядит как вызов. Но Эндрю, кажется, именно этого и ждал. Между ними повисло опасное, обжигающее напряжение. — Раз так, твоё наказание будет особенным. Самым жестоким из всех, — Эндрю усмехнулся. Резко подавшись вперед, принц, коснувшись груди астронома, силой толкнул в воду. Не ожидавший такой грубости, он с плеском повалился назад. Вспомнив о едва заживших ранах на лице, Нил в последний момент успел вытянуть шею, спасая кожу от соприкосновения с горячей влагой. Следом принц достал маленькую стеклянную бутылочку и вылил в воду бесцветную жидкость. Воздух тут же наполнился резким, пряным ароматом, от которого защекотало в носу. — Это масло розмарина, — невозмутимо пояснил Эндрю. — Улучшает кровообращение и бодрит. Всё строго по рецепту доктора для ее драгоценного больного. Нил не понимал, к чему он ведет этот разговор. — Ты правда думал, что я позволю Коллинзу открыть купальню в неположенное время ради одного дерзкого слуги? — Эндрю начал медленно заходить в воду. — Недопустимая вольность. Сердце и без того бившееся как сумасшедшее, готово было вырваться из груди. Принц подошел вплотную и — о чудо — сел рядом, почти касаясь его своим телом. Прежде чем Нил успел осознать происходящее, Эндрю властным жестом обхватил его лицо за подбородок и щеки. Астроном застыл с полуоткрытым ртом, боясь даже дышать. Что случилось с принцем, который ненавидел чужие прикосновения? Почему он здесь? И что на самом деле он задумал?
