Наследник и Принц

      Гости переглядывались, а по рядам придворных прокатилась волна тревожного шепота.       — Элисон, почему все так напряглись? — Нил склонился к самому уху девушки. — Разве возвращение принца — это не повод для праздника?       — Полгода назад Его Величество обещал выбрать наследника из двух старших сыновей к своему дню рождения, — быстро заговорила она, не сводя потрясенного взгляда с Антонио. — А теперь, откуда ни возьмись, воскресает первенец, которого все считали покойным. Это всё меняет.       — Я протестую! — принц Аарон вскочил, яростно рубя воздух рукой. Его лицо исказила едкая усмешка: — Ваше Величество, у нас с братом есть законное право на трон! — он указал на Эндрю, который лишь лениво и безучастно поднял голову. — Где же ваша справедливость? Вы не можете вручить судьбу страны тому, кто только что переступил порог дворца! Он не знает ни законов, ни традиций, он здесь чужой!       — Аарон, — негромко позвал Эндрю.       Брат не унимался, продолжая выливать свое негодование на глазах у всей знати. Но стоило Эндрю прикрикнуть — жестко, властно — как Аарон тут же сдулся и понуро опустился на место.       Король Валентайн, будто не заметив выходки сына, холодно продолжил:       — Официальная коронация Антона де Росс-Грейца состоится через две недели в Торесфальском дворце.       Он кивнул дирижеру. В ту же секунду ударили литавры, зазвучала торжественная музыка, и пары вновь закружились в танце, скрывая за шорохом платьев неудобные вопросы. Королевская свита направилась к своим местам. Только сейчас Нил заметил невесту цесаревича.       — Видно, Полина Моисеева не рада тому, что Роман Михайлович отдал танец не ей, — вновь заговорила Элисон. — Наш скромный библиотекарь Антонио... нет, теперь уже принц Антон — главный наследник престола.       У Нила пересохло в горле. Он вдруг осознал, какая неподъемная тяжесть ответственности легла на плечи его друга. Это означало конец их прежней жизни. Антон уедет в столицу, закроется в стенах золотой клетки Торесфальского дворца, и их пути разойдутся навсегда.       Грусть, тяжелая и липкая, окутала его сердце. Расставание с лучшим другом казалось теперь неизбежным.       — Принц Эндрю великолепен, не находите? — раздался над ухом чей-то бархатный голос.       Нил вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял мужчина, чья внешность буквально излучала благородство: высокий, темноволосый, с пронзительными зелеными глазами. На нем был безупречный наряд — белоснежная рубашка с такой же бабочкой, расшитый золотом изумрудный жилет и накрахмаленные кюлоты, заправленные в высокие кавалерийские сапоги. Незнакомец не смотрел на Нила; его взгляд был прикован к кому-то в толпе.       — Прошу прощения, — Нил машинально склонил голову, отступая на шаг. Пока он витал в облаках, Элисон успела что-то шепнуть и скрыться, оставив его наедине с этим статным гостем.       — Ты, должно быть, понятия не имеешь, кто я такой? — в голосе мужчины проскользнула снисходительная усмешка.       — Простите... — повторил Нил, не решаясь поднять глаз.       — Я герцог Кевин Блэкуэлл. Тот, кто удостоен чести находиться по правую руку от принца Эндрю.       Ричмонд замер. «Удостоен быть рядом»? Звучало слишком двусмысленно для простого друга. Была ли это признание в преданности или нечто более интимное, что герцог даже не считал нужным скрывать? Нил уже собирался вежливо уточнить, но Блэкуэлл опередил его.       — Я говорю это лишь для того, чтобы ты уяснил одну истину. Тебе, простому придворному астроному, никогда не быть с Его Высочеством. У него есть я. И я — его любовник.       Эти слова ударили Нила под дых. Он стоял, оглушенный, глядя в пустоту, пока герцог не скрылся из виду. Ноги сами понесли его прочь из бального зала, подальше от музыки и фальшивого блеска, в сторону спасительной тишины библиотеки.       Внутри него все кричало от боли. Снова использован, снова обманут. Он не понимал, как Эндрю мог так поступить — молчать о любовнике, даря ему ложные надежды. Ведь Нил был уверен в своих чувствах, он буквально жил этим зародившимся пламенем. Но ядовитая правда Блэкуэлла выжгла все: герцогу это «под силу», а ему, звездочету, путь к сердцу принца заказан.       Добравшись до библиотеки, Нил толкнул тяжелые дубовые двери. Но стоило ему переступить порог, как мир перевернулся. Мощный толчок в спину сбил его с ног. Чьи-то сильные руки заломили его запястья, вжимая лицом в холодный пол.       — Что вы делаете?! Отпустите! — закричал он, отчаянно извиваясь       Тяжесть навалившегося тела исчезла, но Нил обнаружил, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Он не чувствовал грубых веревок, лишь странную, неестественную легкость, сковавшую суставы и не дающую сделать ни единого движения.       — К-кто вы? Что вам нужно?       Незнакомые фигур выступили из тени книжных стеллажей. Они выглядели пугающе чужеродно: на них были облегающие белые одежды, покрытые тонкими красными линиями, складывающимися в причудливые, ломаные узоры.       — Цель захвачена, — произнес один из них в пустоту. — Ждем дальнейших указаний.              

***

      Пока в стенах дворца гремел бал, Антон открывал для себя заново собственную жизнь. Валентайн говорил долго: о матери близнецов, умершей в муках родов и том, как они выросли под надзором сурового Коллинза и безмолвных слуг. Лишенные материнской ласки и отцовского внимания, они превратились в людей с колючим, нетерпимым нравом. В них не было мягкости, зато в избытке хватало гордости и смелости — качеств, необходимых, чтобы выжить в мире, где тебя не любят. По тому, как тяжело вздыхал король, Антон видел: старик горько жалеет о своей слабости. Валентайн признался, что годами боялся даже смотреть на сыновей, страшась новой потери.       Позже на свет появился Алан от третей жены, которая сегодня не посетила бал, оставшись в Торесфальском дворце с рыжим бесёнком. Но главным откровением для Антона стала правда о его родной матери, Елене, которая родилась альбиносом. Именно от нее он унаследовал эту белизну волос и кожи, став живым напоминанием о женщине, которую король любил больше жизни.       — Так что ты решил, сын мой? — Валентайн подпер щеку рукой, на которой тускло поблескивали тяжелые золотые перстни.       — Это не для меня, — тихо, но твердо ответил Антон.       — Что ж, да будет так, — король грустно улыбнулся и ласково взъерошил белоснежные волосы сына. — Главное — ты нашелся. Теперь я тебя не отпущу.       В этот момент Валентайн совсем не походил на того жестокого тирана, о котором шептались в народе. Казалось, рождение младших детей и внезапное воскресение первенца вытравили из его сердца былую свирепость.       Со стороны могло показаться странным, как легко Антон принял свою новую роль. Еще несколько часов назад он бился в истерике, не желая верить в свое происхождение, и искал спасения в объятиях Романа Михайловича. А теперь — сидит и спокойно беседует с монархом.       Секрет был прост. Антон мог быть робким, но он никогда не был глупцом. После слов цесаревича о «втором шансе» в его голове щелкнул невидимый затвор. Он не простил Грейцам смерть своих приемных родителей — тех, кто действительно его любил. Каждое доброе слово короля он воспринимал как инструмент. Антон решил: он примет этот навязанный статус, наденет маску покорного сына и станет тем, кем его хотят видеть. Всё это ради одной цели, которую он окрестил для себя коротким словом — «Свобода».       — Ваше Высочество! — раздалось откуда-то со стороны, но Антон даже не повернул головы. Он всё еще не привык к тому, что этот титул теперь принадлежит ему.       — Антон де Росс-Грейц! — повторили настойчивее. На этот раз он обернулся и столкнулся взглядом с наследным принцем Японии.       — Рико Фумихито, — Антон поднялся, выпрямляя спину, чтобы не уступать гостю в росте.       — Я бы хотел переговорить с вами. — Его японский акцент придавал словам особую, рубленую твердость. Он указал на ближайший стол, ломящийся от изысканных яств. — И к тому же угостить вас нашим национальным напитком.       — Если это не займет много времени, — согласился Антон. Его взгляд невольно блуждал по залу в поисках внезапно исчезнувшего Романа Михайловича.       — Разумеется. Я всё понимаю: первые часы в роли наследника, груз новых забот... — Уголки губ Рико натянулись в улыбке, которая выглядела пугающе неестественно, словно маска.       Они подошли к столу. Рико деловито поправил широкий красный пояс своего черного кимоно и слегка закатал рукава, обнажая запястья.       — На самом деле, я хотел поговорить не о титулах, а о делах куда более важных, — продолжил он.       — И о чем же?       — Вы были библиотекарем. Точнее, лучшим из них. А это значит, что в вашей голове хранятся сокровища: история, тайные языки, забытые факты.       — Я не претендую на звание великого знатока, — Антон внутренне напрягся. В словах Рико сквозило что-то большее, чем простое любопытство. — Но если вам нужна информация из прошлого, я готов помочь. В конце концов, с сегодняшнего дня наши страны официально стали союзниками, не так ли?       Вместо ответа Рико взял со стола небольшую квадратную чашу из темного дерева. Наполняя ее прозрачной жидкостью, он аккуратно обхватил ее обеими ладонями и протянул Антону.       — Не опасайтесь, это саке, — пояснил он, видя легкое замешательство на лице собеседника. — Традиционный напиток, рожденный из ферментированного риса и пара. Чаша, которую вы держите, называется «масу». — Рико заглянул Антону прямо в глаза. — В знак нашего будущего процветания я наполнил её до самых краев. Прошу вас, выпейте всё до последней капли.       Антон замер перед полной чашей. Он слишком хорошо помнил, насколько плохи его отношения с крепким алкоголем. В памяти всплыл рассказ Романа о том злополучном дне, когда Нила похитил отец: тогда Антон, выскочив из бара «Адам и Ева», бросился в погоню, которая продлилась от силы пару минут и закончилась бесславным бормотанием исторических дат в ближайших кустах.       Глубоко вдохнув, он зажмурился и одним махом опрокинул масу, осушив его до дна. В горле обожгло. В голове промелькнула тревожная мысль: лишь бы этот «супостат» — как выразился бы Роман — не вздумал его отравить. Хватило и Нила, которому Алан когда-то подлил в чай смертельный яд, медленно убивающий жертву в течение суток.       — Ну как вам наше саке? — Рико довольно прищурился. — Пробирает, верно? Нам потребовалось немало времени, чтобы...       — Давайте ближе к делу, — перебил его Антон, с трудом подавляя приступ кашля. — Вы говорили, что вам нужна моя помощь. В чем именно?       Принц Рико открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно застыл. Его взгляд остекленел, а тело сделалось неподвижным, словно он в одно мгновение превратился в восковую фигуру.       — С вами всё в порядке? — осторожно спросил Антон.       Он уже протянул руку, чтобы коснуться плеча иностранного гостя, как тот внезапно «отмер». Не проронив ни слова, он резко развернулся и быстрым шагом скрылся в толпе. Это было не просто невежливо — это было пугающе странно. Складывалось впечатление, будто незримый кукловод дернул за нити, заставив своего марионеточного принца немедленно покинуть сцену.       — О, Ваше Высочество! — раздался рядом звонкий голос Элисон. Она подошла с явным намерением посмеяться над старым знакомым. — И как же мне теперь величать вас? Принц-Библиотекарь? Или, быть может, Король Книжных Полок?       — У вас весьма специфическое чувство юмора, леди Элисон, — Антон медленно повернулся к ней. Его голос стал пугающе низким, а взгляд — ледяным. — Вы совсем не боитесь последствий за столь дерзкие речи в адрес наследника престола?       Элисон побледнела. Улыбка мгновенно сползла с ее лица, и она принялась испуганно кланяться, едва не роняя веер.       — Простите! Ваше Высочество, умоляю, я же не со зла! Глупая шутка, простите меня!       — Элисон, успокойся, это тоже была шутка, — Антон мягко улыбнулся, видя, что зашел слишком далеко. — Юморист из меня такой же, как из Сета — мастер светского этикета. То есть — совершенно никудышный.       Девушка облегченно выдохнула и кокетливо прикрыла лицо веером, изящно рассмеявшись.       — К слову, — Антон посерьезнел, — ты не видела Его Императорское Высочество? Он куда-то пропал.       — Его — нет, — она покачала головой. — Зато Нил недавно прошел мимо. Если мне не изменяет память, он направился в сторону библиотеки.       — Благодарю, — бросил Антон уже на ходу.       Ему жизненно необходимо было найти друга и хотя бы на несколько минут сбежать от этой удушающей роскоши и бесконечных разговоров с высокопоставленными лицами.       Антон шел к библиотеке неспешным, размеренным шагом. Каждый поворот коридора, каждая статуя навевали воспоминания о месяцах, проведенных в стенах храма знаний вместе с Нилом. Это было золотое время: их тихие споры над пыльными фолиантами, совместная уборка, и бесконечные ночи в обсерватории, где они, следили за течением звездных рек.       Позже в их жизнь ворвался Роман Михайлович — этот невозможный подхалим и безумный обожатель меда. Он возник из ниоткуда и, мягко оттеснив Нила, занял добрую половину сердца Антона. Не любить Романа было выше человеческих сил — его искренность и порывистость обезоруживали даже самых закоренелых скептиков.       Оказавшись у массивных дверей библиотеки, Антон с ностальгической улыбкой распахнул их и громко, по-хозяйски воскликнул:       — Нил, ты здесь?       Возможно, виной тому было саке, туманившее рассудок, но осознание реальности пришло к нему с задержкой. Он ввалился в самый эпицентр похищения. В центре зала стоял принц Рико Фумихито в окружении пятерых слуг. Они крепко держали Нила, который отчаянно пытался сопротивляться. Рико, чей облик больше не имел ничего общего с недавним гостеприимством, холодно раздавал приказы.       — Что здесь происходит?! Немедленно отпустите его! — Антон, ведомый хмельной храбростью, двинулся прямо на похитителей. Он перехватил испуганный взгляд Нила: друг безмолвно умолял его бежать, спасаться, пока еще есть шанс.       — Взять библиотекаря! — резко скомандовал Рико, даже не взглянув на вошедшего.       Антон не успел сделать и шага назад. Его сознание было слишком заторможенным, а ноги — ватными и непослушными. Двое слуг в странных белых одеждах мгновенно скрутили его и оттащили к Нилу, который мог лишь глухо мычать сквозь кляп.       — Всё готово, господин, — доложил один из захватчиков. Он бережно опустил на пол у их ног небольшую железную коробочку. Из ее щелей пробивался пульсирующий, зловещий алый свет.       — Поистине прекрасно! — лицо Рико исказилось в торжествующем оскале, лишенном всякой человечности. — Сегодня сама богиня Эбису благоволит нам. Да начнется же великая война, что утопит этот мир в крови!