Спасение и утрата
3 июня 2023 г., 12:58
***
— И как это прикажете понимать?! — Полина с грохотом захлопнула дверь, буквально вталкивая цесаревича в пустую комнату. — Танец с принцем? Вы решили выставить свое распутство на всеобщее обозрение? Да у меня язык не повернется назвать вас даже заурядным дамским угодником! Роман лишь недоуменно повел плечом. Он искренне не понимал причин этой вспышки. Между ним и Полиной не было ни страсти, ни нежных признаний — лишь сухой расчет вынужденной помолвки. Она сама не раз повторяла, что едва терпит его присутствие, выстраивая между ними ледяную стену безразличия. Но сейчас эта стена рушилась под напором ее ярости. «Может, — промелькнула дерзкая мысль, — в этом гневе и кроются ее истинные чувства?» — Неужели вы так печетесь о моей репутации, что не в силах сдержать эмоций? — Роман сделал шаг вперед, нависая над ней и прижимая к запертой двери. Его взгляд, изучающий и насмешливый, скользнул по ее лицу. — Нелепость! — Полина ловко вынырнула из-под его руки и досадливо отмахнулась. — Статус империи — вот что важно. Но еще важнее цель нашего визита. Надеюсь, вы не забыли о ней в объятиях принца? Лицо Романа мгновенно утратило веселость. — Отнюдь, — отчеканил он. — За те несколько дней, что мы провели в этом городе, я, возможно, и встретил свою любовь, но о долге не забывал ни на секунду. Полина горько вздохнула и отошла к окну, глядя на огни ночного города. — Роман, эта страсть вас погубит. Антон де Росс-Грейц — не тот человек, который вам нужен. — Да что с вами сегодня такое?! — не выдержал он, грубо перехватив ее за запястье. Полина резко обернулась, и Роман осекся. Он впервые видел ее такой: щеки пылали лихорадочным румянцем, а в глазах, которые она отчаянно пыталась отвести в сторону, блестели слезы. На губах застыла странная, болезненно-застенчивая улыбка. «Влюблена...» — эта догадка поразила его, словно удар молнии. — Неужто... вы тоже влюблены в принца Антона? — Роман невольно усмехнулся, хотя внутри все похолодело. — Вы же не перемолвились с ним и парой слов! Как это возможно? И после этого вы смеете читать мне нотации о важности миссии, когда сами по уши утонули в чувствах? — Довольно об этом! — выкрикнула она, пытаясь вырвать руку. — Нет уж, извольте выслушать! — Романа охватил азарт, смешанный с горечью. — Вы всегда авторитетна, горда и независима. Ваши качества, как главного помощника «Хѝтры» ни с кем не сравнить. Так почему сейчас вы трусливо бежите от самой себя? Вы любите принца! Признайте это. Идите к нему, объяснитесь! Не смейте душить в себе человека. — Порой мне кажется, что вы настолько мудры, что я готова слушать вас вечно. Но в следующую секунду вы проявляете такую глупость, что это становится невыносимым. — Она медленно повернулась к нему. — Я услышала вас, Роман. И благодарю за совет. Отныне я исполню то, о чем давно мечтала. Но ответьте мне на один вопрос: не боитесь ли вы, что я действительно заберу у вас принца? Ведь вы знаете — мне это вполне под силу. Роман пылко оскалился. — Кажется, дорогая Полина, вы в корне меня не поняли, — его голос понизился до вкрадчивого шепота. — Я вовсе не собираюсь благословлять ваш союз с Его Высочеством. Напротив — я намерен раз и навсегда развести вас по разные стороны. Полина вздернула подбородок, в ее взгляде мелькнул холодный расчет: — Откуда в вас такая самоуверенность? Почему вы решили, что я потерплю неудачу? — Потому что в его сердце есть место лишь для одного человека, — отрезал Роман. — И это место я занял слишком давно, чтобы кто-то другой мог на него претендовать. Моисеева ничего не ответила. Изящным, отточенным движением она извлекла из складок платья веер с лазурными перьями. Резкий щелчок — и раскрывшийся веер скрыл ее лицо, оставив видимыми лишь ледяные, непроницаемые глаза. Не прощаясь, она развернулась и зашагала прочь. Роман, упоенный моментом триумфа, поправил манжеты расшитого золотом камзола. Предвкушение встречи с Антоном пьянило сильнее любого вина. Он стремительно направился в бальный зал, мечтая поскорее вновь услышать этот вкрадчивый голос и острые, как бритва, речи принца. Однако, Роман почувствовал, как ликование сменяется тревогой. На возвышении восседал король в окружении младших сыновей. Для полной картины не хватало только Антона. Но пугало не это. В густой толпе гостей Роман не увидел Рико Фумихито. — Ваше Императорское Высочество! — раздался за спиной приглушенный, запыхавшийся голос. — Не вели казнить, великий цесаревич, — вели слово молвить, на! Лицо Романа потемнело от гнева. — Тебе была поставлена простейшая задача. Как ты мог упустить Рико?! Ты хоть понимаешь, что мы могли опоздать? — Он раздраженно цыкнул. Если всё сорвется, сестра не просто рассердится — она никогда не простит ему такой оплошности. — Меня отвлекли, на, — дворецкий виновато указал в сторону, где граф Николас Ховард о чем-то оживленно спорил с капелланом Рене Уэлсли и герцогом Кевином Блэкуэллом. — А когда обернулся, Фумихито исчез. Но экономка дворца сообщила, что видела, как он уходил в сторону библиотеки, на. — Игорь низко склонил голову, смиренно ожидая вспышки ярости. — Отставить казнь, — Роман прищурился, глядя в сторону светлых анфилад, ведущих к библиотечному крылу. — Будь готов к схватке. У меня очень нехорошее предчувствие... Он до конца не понимал, на что способен Рико, и мог лишь полагаться на обрывки знаний о его роде. Фамилия Фумихито была овеяна дурной славой: легенды об их беспримерной жестокости долетали даже до самых отдаленных уголков Европы. 116-й правитель Японии, Кенго Фумихито, держал свою страну в стальных тисках изоляционизма. Запрет на любые контакты с внешним миром карался смертью, и Япония годами оставалась для всех «страной-призраком». Почему же теперь они внезапно решили нарушить вековое молчание и заключить союз? Неужели гордая империя не выдержала бремени независимости и оказалась на грани экономического краха? Если это так, то визит Рико в Англию приобретал совсем иной смысл. И библиотека дворца была последним местом, где стоило искать дипломата, если только его истинной целью не были государственные тайны. Пока Роман бежал по бесконечным, гулким коридорам, в его голове пролетела мысль: он не успеет. Сердце колотилось, а интуиция, никогда его не подводившая, набатом кричала о надвигающейся катастрофе. Достигнув тяжелых дубовых дверей библиотеки, он не стал медлить — ворвался внутрь, настежь распахнув их мощным ударом обеих рук. Увиденное заставило его замереть на месте. В центре зала, среди безмолвных книжных стеллажей, разыгрывалась сцена из кошмара. Покраснелый Антон и злой Нил мычали и вырвались, стараясь высвободится от знакомых Роме оков. Они были в заложниках у подчинённых Рико, что дразнящее смеялся, смотря на него. «Ты опоздал», — без слов говорил его оскал. — Мне искренне жаль тебя, не ведающий... — Рико растянул губы в фальшивой улыбке. Одним коротким, властным жестом он отправил своего слугу, затаившегося на втором этаже, прочь. Но Роману не было до него дела. Весь его мир сузился до двух заложников. — Рико! — этот крик больше походил на звериный рык. Роман бросился вперед, сокращая расстояние в один безумный прыжок, готовый вцепиться в глотку врага. — В этой войне против всего мира победа останется за нами, — бросил Фумихито. В то же мгновение библиотеку озарила ослепительная, кроваво-красная вспышка. Она была такой яркой, что на секунду реальность поплыла, а воздух запах жженой бумагой. Когда свет погас, библиотека опустела. Роман по инерции пролетел сквозь то место, где мгновение назад стояли люди, и с глухим ударом рухнул на пол. Грудную клетку обожгло болью, а во рту разлилась невыносимая, тошнотворная горечь. Он инстинктивно коснулся языком неба, пытаясь перебить этот вкус чем-то привычным. На шее у него на тонкой цепочке всегда висел крошечный хрустальный флакон с остатками редкого, засахаренного меда — память о детстве, которую он хранил как талисман. Иногда, в минуты крайнего отчаяния, он вдыхал его аромат, чтобы вернуть себе самообладание. Но сейчас даже этот запах казался бессильным. Медленно поднявшись с колен, Роман оглядел тихий зал. Осознание собственной ошибки придавило его к земле сильнее, чем удар при падении. Он недооценил род Фумихито. Он ждал от них политических интриг, заговоров или даже локальной войны на Востоке. Но он и представить не мог, что их безумие простирается так далеко — бросить вызов всему человечеству. — Хуидло в бабьем сарафане! Ябно осклизкое! — говорил он, жутко оскорбляя Рико. — Да чтобы ябуть твою триста, сука, Бога душу в гробину, мать, етить твою, в бабушку-блядь! Увижу — посажу на рог с яйцами взоткнутый, мондавошь бурдастая! В голове мгновенно выстроилась цепочка событий. Сейчас главная цель — слуга Рико. Этот человек целенаправленно мчался к бальному залу. Одна смерть члена королевской семьи на глазах у всех — и механизм войны, которую уже невозможно будет остановить, будет запущен. — Стало быть, не успею, — процедил Роман сквозь зубы. Он рывком закатал рукав, обнажая матово-черный браслет. Один резкий поворот — и наноткань, повинуясь команде, мгновенно хлынула по телу, обволакивая кожу от кончиков пальцев до шеи. Костюм сидел как влитой, став второй кожей. Роман коснулся сенсорной панели на запястье, где среди мерцающих голограмм вспыхнул крошечный лазурный квадрат. — Игорь! — выдохнул он в коммуникатор. — Бяша, отвечай! Дело важной срочности! — Слышу вас четко, — отозвался голос. — План «Красная рыба» сорвался. Переходим к «Медовому договору». Немедленно! — Что случилось, на? — Нет времени! Выполняй! — оборвал он связь, повторно нажав на символ. Роман вылетел из библиотеки. На ходу он срывал с себя остатки парадной одежды, которые теперь лишь мешали. Под ними тускло мерцал высокотехнологичный черный композит, по бокам и спине которого зажглись неоновые голубые нити. — Система «Прайд», первая секция — активация! — скомандовал он. Зрачки Романа вспыхнули ледяным светом. Мир вокруг замедлился, а чувства обострились до предела. Каждый его шаг становился длиннее, каждый рывок — мощнее. Воздух свистел в ушах. Он пронесся по коридору живым снарядом, вдребезги снося по пути драгоценные напольные вазы, но даже не оглянулся на звон осколков. До бального зала оставались считанные метры, когда здание содрогнулось от мощного взрыва. Следом донеслись истошные крики. Роман не дрогнул — он знал, что это дело рук Игоря. План «Медовый договор» был их последним козырем: контролируемый хаос, который должен был отвлечь убийцу и дать возможность эвакуировать королевскую семью. Взрыв был не только маневром, но и сигналом — охота началась. Он ворвался в зал, который уже начал застилать едкий серый дым. Навстречу ему, обезумев от страха, неслась толпа гостей. Роман двигался против течения, работая локтями и плечами, пробиваясь к эпицентру, туда, где за завесой притаился враг. На возвышении, пытаясь перекричать начавшуюся панику, стоял король Валентайн. Его голос все еще сохранял стальную твердость: — Мой народ, без паники! Вы под моей защитой! Оставайтесь на местах! Но его слова тонули в гуле сотен голосов и грохоте переворачиваемых столов с едой. Роман прищурился, сканируя дымную пелену. Где-то здесь, среди испуганных придворных, мог затаиться враг. Дым неохотно рассеивался, а крики затихали. Зрение Романа, усиленное системой, выхватило из серой хмари четкий силуэт: там, где еще недавно располагался оркестр, на балконе затаился человек. В его руках тускло мерцало полупрозрачное алое оружие, нацеленное прямо в сердце короля. — Игорь! На балконе! — его голос прорезал тишину, лишая врага преимущества внезапности. — Система «Прайд», вторая секция — активация! В правой ладони Романа из чистого света соткался длинный кинжал, сияющий тем же ледяным лазурным пламенем, что и его глаза. Краем глаза он заметил, как Игорь, сработав на инстинктах, опустился на одно колено. В его руках сформировалось полупрозрачное голубое длинное оружие. Он прижал приклад к плечу и выстрелил. Зал заполнил щелчок, и вражеский стрелок дернулся — пуля раздробила ему плечо, сбивая прицел. Не теряя ни секунды, Игорь швырнул перед собой маленький синий куб. В воздухе, прямо перед Романом, куб мгновенно развернулся в широкую, устойчивую платформу. — Я не позволю вам коснуться этой семьи! — выкрикнул Роман. Он взлетел на созданную ступеньку и, используя ее как трамплин, совершил безумный прыжок под самый потолок. Сверху вниз он метнул свой пылающий клинок точно в грудь раненого прислужника Фумихито. Едва острие коснулось плоти, раздался оглушительный взрыв. Энергетическая детонация была такой силы, что от врага осталась лишь обугленная нижняя часть тела. Балкон в мгновение ока залило багровым; куски плоти и изуродованные останки разлетелись по залу. — Ваше Высочество! — воскликнула Полина, заслоняя принца Эндрю и удерживая перед собой овальный лазурный щит. Последняя пуля, выпущенная убийцей в агонии, со звоном от рикошетила от преграды, словно мячик, и глубоко зарылась в паркет. — У нас намечается серьезный разговор, и на этот раз вам не удастся отшутиться! — Полина гневно свернула щит и перевела тяжелый взгляд на Романа, который только что приземлился рядом, а затем на Игоря, поспешившего к ним. — Хорошая работа, на, — отметил он. — А я что говорил? Заслужил похвалу, друг мой, — Роман попытался улыбнуться, но лицо свело судорогой от усталости. Использование «Прайда» вытягивало силы быстрее любого яда. — К слову, еще одно очко в мою пользу. Проигрываешь, Игорь! Дворецкий лишь тяжело вздохнул, уводя взгляд в сторону: — Справедливо, на. — Хватит! — сорвалась на крик Моисеева. Ее буквально трясло от того, что эти двое устроили соревнование посреди руин и крови. — Для вас это что, игра?! Не смейте игнорировать меня, когда решается судьба мира! — Как вы посмели?! — голос короля Валентайна дрогнул от растерянности. — Нападение на мою семью в моем собственном доме? Вы решили развязать войну, Роман? Клянусь, вы все заплатите за это головами! Роман, превозмогая гудящую в мышцах усталость, медленно склонил голову и прижал ладонь к сердцу. Его голос звучал спокойно, но в нем не было ни капли фальши: — Ваше Величество, союз между нашими странами был скреплен кровью не для того, чтобы теперь проливать ее понапрасну. Мы были вашими верными союзниками и остаемся ими. Настоящий враг успел скрыться. — Истинный предатель — Рико Фумихито, — строгим тоном поддержала его Полина, встав плечом к плечу с Романом. — Его люди напали первыми. Он пришёл в эти края за кровью, а не за миром. — И слушать не желаю! — взревел король, теряя самообладание. — Стража! Взять их! Казнить каждого, кто причастен к этому кошмару! — Отец, постой... — раздался голос принца Аарона. Он озирался по сторонам. — Антона нигде не видать… Чувствуя вину, Роман перевел взгляд на Эндрю. Тот застыл, глядя в одну точку, словно его сознание пыталось выстроить логическую цепь из хаоса, но раз за разом натыкалось на пустоту. Роман понимал, что эта правда ударит по всем, как ядро по крепостной стене. — Антона и Нила больше нет во дворце, — произнес он. — Рико Фумихито взял их в заложники. Я... я не смог их удержать. Эндрю даже не вздрогнул. На его лице не отразилось ни гнева, ни скорби — лишь пугающая, неестественная пустота, которая была страшнее любых криков. Хлесткий, сухой выстрел разорвал затишье. Роман обернулся и увидел в дальнем конце зала, там, где коридоры уходили вглубь дворца, тень еще одного затаившегося врага. Рико не был бы собой, если бы не оставил «сюрприз» напоследок. — Роман Михайлович! — в один голос закричали Игорь и Полина, бросаясь к нему, но было уже поздно. Цесаревич осознал, что произошло, не сразу. Сначала он почувствовал лишь странный толчок в лопатку, и только мгновение спустя пришла боль. Она была острой, парализующей, растекающейся по венам раскаленным свинцом. Ноги подкосились. Он упал лицом на холодный паркет, и мир вокруг начал стремительно терять краски. Перед глазами все поплыло, и последним, что он услышал, был собственный шепот. На родном языке, Роман выдохнул свою последнюю, горькую истину: — Ёбаные пироги…
