Подлинное обличие
3 июня 2023 г., 23:48
***
Ослепительная алая вспышка на мгновение ослепила, а когда зрение вернулось, Нил обнаружил огромный зал, залитый белым светом. В самом центре помещения пульсировала сфера — полупрозрачный багровый шар, усеянный мириадами живых искр. Каждая точка внутри него дрожала и мерцала в своем рваном ритме. Пол был из гладкого металла, а стены плавно уходили вверх, смыкаясь под острым углом, образуя идеальный треугольный свод. Нил был потрясён: даже знаменитые «белоснежные» залы Грейлира на их фоне казались серыми и пыльными. Тишину разорвал мучительный звук. Скукожившись на коленях, Антона вывернуло наизнанку. Зрелище было отталкивающим. Не раздумывая Нил рванулся к другу, желая помочь, но тяжелая хватка Рико на плече впечатала его в пол. — Поразительно, — прошипел он, вглядываясь в лицо Нила с интересом. — Твой разум выдержал первый прыжок. Не чета этому ничтожному книгочею. — Рико бросил брезгливый взгляд на стонущего Антона и небрежно махнул рукой: — Приберите здесь. И библиотекаря тоже. Когда побледневшего Антона волоком потащили по полу, Нил сорвался на крик, едва с него сорвали кляп: — Оставьте его! Пустите! — Не стоит беспокоиться, — слова Рико не сулили утешения. — Он мне еще нужен, так что его жизнь вне опасности. Внезапно хватка исчезла. Почувствовав свободу, Нил, не раздумывая, бросился вслед за другом, но опоздал: Антона уволокли прямо в стену. Металл сомкнулся за ними абсолютно бесшовно. Нил в отчаянии прижался к поверхности, судорожно ощупывая ее пальцами, но не нашел ни единой щели, ни намека на дверную ручку. — Где он?! Куда вы его дели?! — взревел он, оборачиваясь к Рико. Он промолчал, лишь едва заметно усмехнулся. Тогда Нил бросился на него с кулаками. Удар не достиг цели — слуги среагировали мгновенно. Секунда — и на его запястьях защелкнулись кандалы. Они были странными. Легкие, светящиеся изнутри зловещим красным светом. На руках они ощущались не тяжелее перышка, но едва цепи замкнулись, конечности налились свинцом. Каждое движение теперь требовало усилий. — Так наш разговор пойдет куда быстрее, — заметил Рико, неспешно поправляя кимоно. — Это меня не остановит! — Напрасно ты так думаешь. Теперь ты — моя собственность. Фумихито медленно поднял голову и закрыл глаза. Его ладони сошлись в беззвучной молитве, губы зашевелились, чеканя неслышные слова. Когда он резко хлопнул в ладоши, разряд ослепительной молнии прошил всё тело, скручивая Нила в агонии. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, задыхаясь от боли. — Что… что ты со мной сделал? — прохрипел Нил, до дрожи боясь, что новый разряд последует за любым лишним движением. — Великий Хозяин Храма покарал тебя за непослушание. — Хозяин Храма? — повторил Нил, как внезапно Рико ударил его ногой в челюсть. Голова мотнулась назад, во рту разлился металлический вкус крови. — Как ты смеешь не полно обращаться к Божеству! Он одарил нас этим святилищем! Технологиями, о которых человечество не смело и мечтать! — Его лицо исказилось в экстазе, он широко расправил руки, словно пытался обнять весь зал. — Конец неизбежен! Прими же свою учесть и подчинись судьбе, которую я сотворю собственными руками! Нил медленно, превозмогая слабость, поднял голову. — Я подчиняюсь только принцу Эндрю, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Глаза Фумихито округлились, он сорвался с места и рывком выхватил из-за пазухи измятый лист. Бумага едва не коснулась носа Нила. — Читай! Живо! Что здесь написано? — Зачем мне тебе помогать? — он нагло сплюнул кровь на безупречно чистый пол. — Ты мой должник, ничтожный астроном! — Не припомню такого, — Нил позволил слабой, издевательской ухмылке тронуть губы. — Может, у наследного принца помутился рассудок, и он уже не в силах мыслить здраво? Как вы можете служить этому безумцу? — Нил перевел взгляд на молчаливых слуг, стоявших за спиной принца. — Он бросит вас в топку своей войны, не моргнув и глазом. Неужели вы этого не понимаете? Рико коротко рассмеялся. — Можешь поберечь свое красноречие. Они не понимают ни слова на твоем языке. — Он снова ткнул листком ему в лицо. — Эти слова… Ты прочитал их в тот день, когда нашел его. Я знаю это. Нил лишь безразлично пожал плечами, делая вид, что текст ему не знаком. — Не хочешь говорить? Прекрасно, — Рико побагровел от гнева. — Жан! — выкрикнул он, переходя на резкий, лающий японский, явно желая скрыть смысл приказа. К ним подбежал высокий юноша. Его темные волосы были всклокочены, а ярко-зеленые глаза казались совершенно мертвыми, лишенными даже искры воли. Глядя на него, Нил невольно вспомнил свое детство: бесконечную работу на износ и тяжелую руку отца, который благодарил за принесенную выпивку лишь новыми шрамами. Жан был бледен, и, несмотря на традиционную одежду, в его чертах не было ничего японского. На его челюсти и щеках белели свежие рубцы — следы недавних и жестоких истязаний. Нил пришел в себя лишь тогда, когда его вели по бесконечному белому коридору. Здесь не было дверей, лишь длинные горизонтальные окна из стекла, за которыми в лихорадочном ритме вращались шестерни и пульсировали канаты, питающие этот пугающий, невозможный механизм. — Если в тебе нет желания содействовать добровольно, то я проявлю его, — вкрадчиво произнес Рико. Он остановился и медленно повернулся к Нилу. — Но прежде я хочу прояснить одну деталь. В ту ночь, когда я посетил вашу отвратительную страну — и еще более омерзительный город, — мне встретился рыжий мальчишка. Он в ужасе рыл землю подбородком, моля о спасении. Оставить его один на один с отцом, сжимающим в руке окровавленный топор, я никак не мог, потому спас его… без всякого тайного умысла. — Этого не может быть! Ложь! — выкрикнул Нил. Наследник коротко, нервно хмыкнул, а затем разразился жутким, поистине дьявольским хохотом. Он замолк так же внезапно, как и начал, и, склонив голову набок, прошептал: — Я приготовил для тебя скромный подарок. В тот же момент Нил ощутил на себе чей-то взгляд — плотоядный, пробирающий до самых костей. Казалось, невидимые когти начали рвать его душу на части еще до того, как он обернулся. За прозрачной преградой стоял отец. Вэнс плотно прижался лицом к стеклу; из углов его рта стекала белесая пена, а кривые зубы обнажились в оскале, который был куда страшнее гнева наследного принца. Он походил на бешеного пса, почуявшего запах парного мяса. Нил никогда не видел его таким — в глазах отца не осталось ничего человеческого, лишь первобытный инстинкт. Ноги сделались ватными, во рту мгновенно пересохло, а по позвоночнику пробежала ледяная дрожь. — Н-невозможно… — прошептал Нил, в ужасе пятясь. — Отец мертв. Я сам видел… видел, как он испустил дух! — Как видишь, он вполне здоров, — Рико наслаждался каждой секундой этого кошмара. — Я решил сохранить ему жизнь. Его звериная мощь очень пригодится, когда мы начнем завоевывать мир. — Нет, нет, нет… — как в бреду повторял Нил, не в силах отвести взгляд от безумных глаз за стеклом. — Запускайте его, — коротко бросил Фумихито. Слуги схватили парня под руки и потащили к открывающемуся проему — прямо в камеру к монстру. — Отпустите! Молю вас, не надо! Нет! — Нил рухнул на пол, пытаясь зацепиться, его голос сорвался на рыдания. — Стой! Остановись! Я всё сделаю! Всё, что прикажешь! — закричал он, и движение прекратилось. Отчаянно прижавшись лбом к холодному полу, он обратился к принцу: — Я прочитаю тебе всё, я выполню любую волю… только не отдавай меня ему. Прошу. — О, как быстро сменился тон! — Рико всплеснул руками. — Оказывается, ты можешь быть весьма покладистым, когда дело касается жизни. Но видишь ли, какая досада… я обещал твоему отцу, что позволю ему немного поиграть с тобой. Принц щелкнул пальцами. Опустошенного, сломленного Нила рывком подняли с колен. Слёзы, которые он больше не пытался скрывать, беззвучно катились по его бледным щекам, оставляя мокрые дорожки. Положение было безнадежным. Вэнс не просто убьет его — он будет ломать его медленно, наслаждаясь каждым криком. И этой долгой, мучительной агонии Нил боялся куда больше, чем самой смерти. Оказавшись в одной клетке с монстром, Нила освободили от оков, и он тут же в ужасе отпрянул, забиваясь в угол, словно загнанный зверь. Его трясло. Он не сводил глаз с отца, который медленно поднимал с пола тяжелый топор. Натан что-то хрипел, захлебываясь слюной; из его горла вырывались бессвязные, рокочущие звуки. Это больше не человек. Не тот старый пьяница Натан Вэнс, которого знала вся окраина. Перед ним стояло нечто иное —голодное зло, лишь облаченное в знакомую плоть. — О-остановись… — выдавил Нил, но голос подвел его, превратившись в жалкое заикание. Бежать было некуда. Нил с отчаянием понял: прозрачная преграда, за которой скрылся Рико, была не просто стеклом. Это был несокрушимый барьер, который не поддался даже безумной силе Натана и его топору. Издав яростный, звериный вопль, отец прыгнул. Тяжелое тело придавило Нила к полу, вышибая дух. Натан сел ему на живот, навалившись всем весом, и намертво прижал руки к полу над головой. Теперь Нил был вынужден смотреть прямо в лицо своего палача. Отец дышал так тяжело, что горячая пена вперемешку со слюной стекала сыну прямо на лицо. Внезапно грубые пальцы впились в правую глазницу Нила, и он закричал — так дико и истошно, как никогда в жизни. Он чувствовал, как внутри головы что-то рвется, как чужая плоть движется в его собственной. Когда отец с чавкающим звуком вырвал глаз, Нил издал последний стон. Сквозь мутную пелену и кровавые слезы он увидел, как Натан вытянул его левую руку. Топор взлетел вверх и обрушился вниз. Удар пришелся точно по локтю. Кость хрустнула и лопнула, словно стеклянная бутылка, брошенная на камни. Нил хотел закричать снова, но из горла вырвался лишь тихий свист — голос был сорван окончательно. Это стало последним, что он увидел в этом мире: собственная рука, отлетевшая в сторону и оставившая за собой длинный багровый след на белом полу, и обезумевший отец, пожирающий его плоть с диким торжеством на лице. Нил закрыл глаз. Боль начала отступать, уступая место странному, невесомому безразличию. Эмоции, страхи, сожаления — всё это вдруг стало мелким и далеким. Перед внутренним взором, словно кадры старой киноленты, пронеслись лучшие моменты: лица обретенных друзей, теплота доверия и образ любимого человека, пусть даже тот и принадлежал другому. Эти немногие дни стоили всей той боли, что он перенес. Улыбаясь своим воспоминаниям, которые яркими искрами вспыхивали в гаснущем разуме, Нил Ричмонд окончательно погрузился в тишину. Больше никто не мог причинить ему вреда.***
Резкий, сокрушительный удар в живот вырвал Романа из небытия. Он распахнул глаза и сел на постель, словно смерть была лишь коротким, навязчивым сном. — Как вы смеете так обращаться к Его Императорскому Высочеству! — Полина решительно заслонила собой Романа. — Ему стоило бы поменьше умирать, тогда мне не пришлось бы приводить его в чувство пинками, — бросил Эндрю, небрежно прислонившись к стене. Он выжидающе смотрел на Романа, явно считая его не героем-мучеником, а капризной принцессой, решившей устроить себе пышные похороны раньше срока. — Ты себе не изменяешь, — ответил цесаревич. — Кто бы говорил. Скрывал от меня технологии бессмертия и истинные цели семьи Фумихито. Роман рывком соскочил с кровати. — Не думал я, что выживу! — Вздор! Здоров, как Геркулес, — съязвил Эндрю. Поддавшись словам, Роман рванулся вперед и с силой вогнал кулак в стену прямо над головой принца. — Решил показать свою сущность, демон? Ходил добрый весь, вежливый, раздавал мудрые советы… Самому не тошно было притворяться столько времени? — Не тебе ли это говорить, Эндрю? — В отличие от тебя, я не пытаюсь скрыть свою сущность, — сказал он, глядя на него снизу вверх пустыми глазами. — Антон не глуп. Рано или поздно он увидит тебя настоящего. И когда это случится, он отвернется от тебя. — Закрой свою пасть, блядский сын короля-убийцы! — Вторая рука цесаревича с грохотом врезалась в стену по другую сторону от головы принца. Он впился зверским взглядом в безразличное лицо друга и перешел на родной язык, выплевывая слова с ненавистью: — Скажешь еще хоть слово, и я за себя не ручаюсь! Убью, падла! — Не на того ты лаешь, Роман, — спокойно ответил Эндрю. — Если ты действительно дорожишь Антоном, тебе стоит подумать о его спасении. Если тот ещё в живых. — В живых, — отрезал Рома, отстраняясь. — Не знаю, что здесь происходит, и не собираюсь ждать, пока мне соблаговолят всё объяснить, — Эндрю направился к выходу. Подхватив со стула тяжелую черную мантию, он накинул её на плечи, скрыв лицо под глубоким капюшоном. — Я сам найду Рико. И убью его собственными руками. — Принц Эндрю! — звонкий голос Полины заставил его замереть в дверях, и он неохотно обернулся. — В этом нет необходимости. Ведь так, Роман Михайлович? — Да, я виню себя! Виню за то, что побоялся показать ему, какой я на самом деле. За то, что упустил Рико и Антона с Нилом. Я ни святой, ни ангел. Ты прав, во мне сидит самый настоящий демон. — Он закрыл рукой лицо, сквозь которую виднелась натянутая улыбка. — Вспыльчивый, вздорный, жестокий, пиздобольный недоебок, не достойный быть будущим Императором Российской Империи. Тем не менее, я не оставлю и не отправлю на смерть тех, кто мне дорог больше всех на свете! — Открыв лицо, он, насупившись, расправил плечи и ударил себя в грудь, утверждая свои слова. — Мы спасём всех, не потеряв никого! — Долго же ты приходил в себя, Рома Михайлович, — колко бросил Эндрю, исчезая за дверью. На самом деле Его императорское Высочество был ещё тем уродом. Грейц это знал и понимал, ведь именно это делало их друзьями. Детство Романа было подобно Нилу. Только ему было не сбежать и нигде не спрятаться от своего отца-тирана, превратившего жизнь семьи в бесконечную пытку. Крики матери и сестры всегда были слышны из холодного подвала. Роман рос в тени монстра. Годами его дрессировали прятать внутреннего зверя под маской «идеального наследника»: учтивого, мудрого, безупречного. Но маска едва сдерживала его. Переняв худшие черты отца, он порой срывался, выплескивая ярость на тех, кто попадался под руку в тех же самых подвалах. В свои двадцать четыре он всё еще оставался заложником. Он беспрекословно подчинялся отцу, запутавшись в собственной личностью. В этом и было его отличие от Эндрю — беспрекословное подчинение и не умение быть самим собой. В коридоре послышался странный звук — ручка одной из гостевых комнат лихорадочно задергалась. Эндрю среагировал мгновенно. Отскочив в сторону, он выхватил золотой меч, кованный самим Сетом. Кончик лезвия замер у самой двери. Ручка продолжала шевелиться, но за порогом было тихо — никто не пытался выйти. Решительно толкнув дверь, Эндрю ворвался в комнату. Пусто. Лишь тяжелые шторы едва колыхались от сквозняка. Но тут донеслось слабое мяуканье. По правую сторон, на комоде сидел темно-рыжий кот. Зрелище было жутким: клочья грязной шерсти, вместо правого глаза — пустая глазница, а левая лапа была отрублена. По мордочке было видно, сколько боли он перенес, буквально выплакивая жизнь, пока его калечили. Эндрю вспомнил, как Нил отдавал этому коту свой последний кусок хлеба. — Как ты выжил после таких ран? Принц осторожно протянул руку. Кот не отпрянул. Он слабо замурлыкал, поджимая под себя единственную переднюю лапу и доверчиво подставляя голову под пальцы. — Нравится? — Эндрю едва коснулся его спутанной шерсти. Кот мяукнул и лизнул его ладонь шершавым языком. — Глупый беспризорный кот…
