Самый худший учитель

Одиночество. Всегда ли Антон был одиноким? … — Шаст, лови! — Комок снега прилетелся прямо по голове. — Ай! Блять, дурак. — Нервно выругался Антон, потирая место ушиба. — Я сейчас тебе покажу, что значит настоящий удар. — Кинулся на Лёшу младший. — Полегче! — Два молодых тела упало в сугроб. — Ну и кто ещё профи? — Самовлюбленно. — 1:1. — С улыбкой на губах рассмеялся Леша. Солнце пробивалось сквозь жалюзи не давая Антону больше спать. Ноги заживали. Шастун значительно шел на поправку. Но даже если он встанет… Придется заново учиться ходить. Арсений старался каждую субботу проведовать младшего. Привозил различного рода угощения и конечно большой заряд энергии, который почему-то был всегда с Поповым. Как бы усердно Шастун не старался его избегать, не получалось. От этих лучезарных глаз невозможно было отвернуться. В этих глаза хотелось тонуть. Утонуть и не всплыть. Навсегда. — Кто равно встаёт… — В палату ворвался сгусток позитивной энергии. Интересно, это он так замечательно отыгрывает роль, что у него все хорошо? Или он и правда самовлюблённый препод математики? — Тот нахуй идёт. — Буркнул Шастун поглубже кутаясь в одеяло. — Ты прям старый дед! — Старший положил на тумбочку очередную порцию вкусностей. — А ты старушка, которая вечно пристает со своим «поешь»! — Спрятал голову под подушку. — А ты мне в мужья записался? — Шутливо. — Ещё чего! — Покрасневшие щеки виднелись даже из-под одеяла. — Дурак. — Пришлось вырвать подушку из хватки Антона. — Я значит тебя навещаю, а ты мне не рад? — Возмутился Арсений присев на стул. — Рад. Я спать хотел. — Синяки под глазами светили ярче солнца за окном. — Перехочешь. — Язвительно. — Уже перехотел. — Досадно. Арсений подошёл к Антону и нежно взял того на руки. — Эй, куда! — Возмущался младший в безвыходной ситуации. — Гулять идём. — Спустил младшего на инвалидное кресло. Антон бился кулачками об спину Арса, но ничего не вышло. Пришлось поддаться. — Не куксись. — Виноватым взглядом с ухмылкой, посмотрел Попов. Шастун набучился, всем своим видом показывая, что не рад утренним прогулкам. — Арс… Как видишь, я не очень мобилен в этом плане. — Указал на свое положение. Взгляд остекленел. — Антон. — Аккуратно сел на корточки перед младшим. — Не сдавайся. Ты понял меня? — Взял его руки в свои. Прикосновения Арсения обжигали. Антон отвёл взгляд. — Посмотри на меня. — Губы старшего горели. Ученик не мог устоять, не мог перечить старшему. Поэтому покорно исполнял все его приказы. Бьение сердца участилось. Ладошки потели под хваткой Арса. — Когда тебе будет казаться, что все валиться из рук, я буду все аккуратно подбирать и класть к тебе в руки, понял? — Глаза затуманились. Антон на это ничего не ответил. Он лишь поддался вперёд. Чувста переполняли младшего. Хотелось излить все, что есть на душе. Хотелось выражать свою привязанность к Арсению во всем. Шастун нежно чмокнул Арсения в губы, но не успел он углубиться, как Попов прервал жалкие попытки Антона, поцеловать старшего. — …Тош. — Опешил Препод. — Мы не можем… Понимаешь? Не можем. — Легонько коснулся губами лба Антона. Чувста смешались. Идиот! Хотелось зарыться под землю. Опять я все порчу! Как бы Антон не хотел, сбежать с инвалидного кресла вряд-ли бы получилось. — Почему не можем… — Шепотом поинтересовался Антон. Что я творю? — Антон… — Закатил глаза старший. — Я тебе противен? — Губы искривились. — Нет. Я просто не могу, так все быстро и… Прости. — Выдал Попов на одном дыхании. — Я тебя понял. — Обиженно. — Кати, куда ты меня хотел. — Антон выйхал из палаты в направлении выхода. Старший поплелся сзади. *** Холодный воздух обжигал. Из-за того, что Шастун был ограничен в движении, мерз в два раза быстрее. Арсений катил младшего в коляске, в то время как тот, безумно смущался и просил немедленно это прекратить, мол он может сам спокойно буксовать по снегу. — Куда мы вообще? — Раздалось ворчание спереди. — Увидишь. — Насмешка Арсения была очень кстати. Ведь у Антона совсем не было выбора куда держать путь, Попов чувствовал себя главным. Самовлюбленный. Поехав ещё несколько методов Шастун не выдержал и достал старую пачку camel из кармана. Наконец-то… Арсений поморщился и недолго думая, выбил сигарету из рук младшего. — А вот это уже лишнее. — Болезненно произнес старший. А так хотелось, это необходимость закурить важна была как кислород. Арсений лишил младшего этого наслаждения. Лишил воздуха. — Ну, куда! — Неразборчиво выкинул Антон. — Не губи себя. — Нежно. — Арс! Ну мне правда надо! Я уже месяц почти не курю! — Бился Шастун. — Антон. Нет и всё. При ком-нибудь другом будешь курить, но не при мне. Или ты забыл наш уговор? — Взглянул в лицо к младшему. — Да помню я про этот мир, только его нет! — Скрестил руки на груди. — Придет время, и я обещаю, это место появится в твоей жизни. — Дотронулся до носа младшего. — Ой. Нам бы поторопиться, а то ты совсем замёрз. — Виновато произнес Арсений начав как можно быстрее передвигать кресло по городу. В этот выходной день, как на зло было куча людей на площади. Антону хотелось поскорее укрыться с этих пристальных, любопытных взглядов. — Зачем сюда? — В страхе выдал ученик. Детишки бегали вокруг ещё не убранной, но уже неукрашенной ёлки. Смех и громкие голоса раздавались отовсюду. Сердце начало бешено колотиться. Думалось, что все эти люди смеются только над одним. Над Антоном. И как бы не хотелось, уйти отсюда вряд-ли получится. — Антош. Не загоняйся. Никто о тебе ничего плохого не подумает. Просто наслаждайся моментом. — Воскликнул Попов с наслаждением, ведь только у него был план на этот вечер, и только он шел с высоко поднятой головой, везя перед собой семнадцатилетнего калеку. О чем думал Попов? Не противно ли ему было от всей этой жалкой картины? Зачем же он сейчас возится с Тошей? Зачем ему это? Ответ на этот вопрос не знал даже сам Арсений. Ведь он может отыгрывать любую роль. Все эти эмоции… Все это может быть неправдой. И если он и правда такой хороший актер, то когда он был настоящим? Он вообще хоть раз был честен с Антоном или это все дурацкая игра в театр? Неужели он вовсе не тот, за кого себя выдает? — Арс. Я вопрос задал. — Раздражительно откликнул препода. — В мое любимое кафе. К тому же, я заходил на сайт и знаешь что? Оно приспособленно к инвали…кхм. — Запнулся Попов. — К людям с ограниченными возможностями. — Закончил мысль страший. Антон боялся слова инвалид. И хоть он чательно это скрывал, но каждый вечер засыпал с мыслью: А если я навсегда останусь таким? Было больно. Очень больно. Каждый раз бросало в дрожь оттого, что кто-то произносил его диагноз. Каждый раз на глаза накатывались слезы. Несправедливость. Хотелось обвинять во всех своих бедах чужих людей. Но только не себя. Ведь себя жалко. — Зачееем? — Выгнулся Шастун. — Нечего сидеть и киснуть в больнице. — Возмутился Попов на ужасно язвительное поведение младшего. — Не зуди. Думаешь мне самому приятно от всей этой ситуации? — Внезапно начал беседу учитель. — Думаешь не думаю о твоём положении? Да я, блять, каждый день на успокоительных. Поэтому, прошу. Ну хватит мучить и меня и себя. Ты обязательно встанешь. Любым способом. — Арсений отвернулся не желая продолжать этот разговор. Шастун ахуел. Внезапная смена настроения старшего очень волновала Антона. Они продолжали свой оставшийся путь в тишине. Проехав ещё несколько однообразных витрин, они прибыли к назначенному месту. «БЕЗ ЧУВСТВ» Покоилась вывеска над дверьми. — А почему именно это место? — Впервые заговорил младший спустя долгое молчание обоих. — Я, когда впервые приехал в Воронеж, искал где бы мне поесть на площади. И вот. Зашёл в это чудное заведение. С тех пор у меня много историй связанных с этим местом. — Внятно излагал старший открывая дверь в помещение. Первым делом в здание вкатился Антон. Нескольким официантам пришлось вынести стул к столу предназначенным для колясочников. Мда… За этот столик наверное никто никогда и не садился. Двое парней расположились в тени от любопытных глаз. Так получилось, что этот столик, при первом заходе в кофейню можно было и не заметить. — Тебе удобно? — Переживал Попов. — Да… — Произнес младший с покрасневшими щеками. — Антон. — Бережно произнес Арсений. — Блять, ну не могу я так. Я же не такой. — Нервно прокручивал кольца на пальцах. — Конечно не такой, просто потерпи немного. Я пока, что кофе закажу. — Арс ещё раз бросил многозначительный взгляд на Антона. Там было что-то по типу: Не переживай, я скоро приду. И удалился в сторону барной стойки. Шатсун в панике вертел головой, лишь бы сейчас к нему подошёл Арсений, а не кто другой. Зрачки увеличились, губы сомкнулись на вздохе. Последние раз, Антону было так страшно, когда Дима привел Тошу в Стриптиз клуб. Непонятно, как вообще удалось туда попасть несовершеннолетнему парню, но уже через пятнадцать минут Антон раздажительно курил на заднем двору последню пачку дешевых сигарет. Как оказалось, Шастуна вообще не привлекали женские тела. И находится в этом обществе не очень-то хотелось. И вот опять. Чувства о усопшем друге нахлынули. Ни дня Антон не мог без мысли об Позове. Все время вспоминалось, что-то настолько нелепое и настолько настоящее, что хотелось скулить. Вопить от жалости. Но только не сейчас… Надо делать вид, что ты сильный. Что тебя ничем не сломать. Ведь всего в паре метров от хрупкого парня, находился голубоглазый брюнет, который так и поглядывал за состоянием Антона. Только не сейчас. Не перед учителем. Арсений вернулся с двумя стаканами теплых напитков и двумя красиво выложенным на блюдца чизкейками. — Твой какао. — С теплой улыбкой произнес Арсений. — Спасибо. — Смущённо ответил младший. И каким бы теплым не был молочный напиток, грел не он. Грел мужчина сидевший напротив, который спокойной попивал из своего стаканчика ванильный Латте. Антон тонул в этом море. В море голубых глаз с замудренным именем Арсений. В тот день они много говорили, что было очень удивительно, ведь рассказчиком стал Арсений, и теперь уже Тоше пришлось слушать истории из жизни старшего. Он поведал, как учился в школе, о первых попытках заработка. Даже упомянул о своем покойном псе. Которого звали «Ричманд». Но, как только Антон пытался погрузиться в историю, спросить про детали, или даже откровенно спросить о личной жизни, Арсений сразу же менял тему. Вся жизнь Арсения — загадка. И сколько бы Попов не поведал, оставалось куча вопросов, на которые никто не спешил давать ответы.

***

…Полтора месяца. Гребанных полтора месяца Антон борется с собой. Со своими слабостями. И надо сказать он начал справляться. Сильные боли в коленных суставах никуда не уходили, но Шастун начал вставать. Конечно его максимумом, было держание за поручни, но тем не менее, вскоре он смог даже пройти на ходулях метра два точно. Все получалось только благодаря поддержке старшего, ну так казалось Антону. На поддерживающие слова от врачей и Иры, Антон напросто закрывал глаза. Он лишь мирно ждал когда же зайдет в палату мужчина от которого вечно пахнет дорогим парфюмом, и назовет Тошу своим чемпионом, который никогда не сдается и все время идёт до конца.