lines on your body

Чимин Тэхёну сразу понравился, вот только сам Ким, привыкший к несправедливости мира — боится. Для него этот мир настолько прогнил, что места для прекрасного почти не осталось. Но ведь Тэхён не виноват в том, что в его жизни не было того самого человека, который показал бы ему, что не всё потеряно. Зато предостаточно тех, кто ломал некогда улыбчивого и милого мальчика. Тэхёну четырнадцать, и ему впервые разбивают сердце. Это был один из его одноклассников, чьё внимание он ошибочно принял за симпатию. Это было не так больно, но дало свою трещину. Терпеть насмешливые взгляды одноклассников и частые насмешки в его сторону не являлось чем-то новым, нужно было лишь пережить, чтобы после в одиночестве реветь навзрыд. Тэхён решил, что лучше дождётся своего соулмейта. Тэхёну пятнадцать, и его полностью сломали. Именно с этого момента и начался его персональный ад, та самая точка невозврата, после которой маленький и испуганный мальчик со слезами на глазах осторожно обтирал себя там влажным полотенцем, на котором после оставались кровавые пятна, потому что не был готов, а после смазывал заживляющей мазью и покрывал синяки украденным у мамы тональным. Тэхёну было стыдно и страшно. Тэхён решил, что не заслуживает соулмейта.

***

— Хён! — Чимин с криком открывает дверь на кухню. — Я нашёл тебе бармена! Тэхён остаётся стоять на месте. В такое время в кафе еще мало посетителей. Пак сказал, что наплыв будет после восьми, когда все идут отдохнуть от работы. — Тэхён? — Сокджин выходит, снимая с головы поварскую шапочку. По тому, что на нем китель, становится ясно, что Сокджин работает здесь ещё и поваром. Можно было и догадаться, еда, приготовленная для них утром, была великолепна. — Тэхёну нужна работа, и ты как раз ищешь, — Чимин цепляется за руку старшего, — вот я и предложил. — У тебя есть опыт работы? — сразу задает вопрос. — Нет, — Сокджин щурится. — Но я быстро учусь. Тэхёну кровь из носу, нужна работа, неважно какая, да полы даже мыть и то хоть какие-то деньги. — Мне нужен шустрый работник. — Я буду стараться. Сокджин недолго обдумывает. — Кихён! — из-за бара выглядывает молодой парнишка с граммовкой в руке. — Это Тэхён, твой новый сменщик, — кивает на Кима. — Покажешь ему, что да как, научи основному, остальному научится на практике, — упомянутый переводит на него свои удивительно лазурного цвета глаза, Тэхён еще никогда не видел настолько красивых глаз. Сам парень не менее красив: немного отросшие волосы, небрежно собранные в маленький торчащий хвостик, чёрная рубашка и фартук. На вид парень немного ниже самого Тэхёна и, скорее всего, старше. — Хорошо, — улыбается тот. — Когда он начинает? — Когда тебе удобно? — обращается уже к нему Джин. — Сейчас, — не медлит ответом. — Отлично, — оживается Сокджин. — Чимин покажет, где можно переодеться и выдаст форму. — он хлопает Тэхёна по плечу. — Удачи.

***

Тэхёну нравится то, что носить нужно классику. Он всегда предпочитал больше классику, чем что-то яркое и неудобное. Бар изнутри выглядит намного обширней. На полках расставлены различные напитки, как алкогольные, так и простые. У Кима глаза расширяются от всего этого изобилия. — Работа не сложная, не пугайся так, — подталкивает того Кихён. — Здесь у нас самые крепкие напитки, — указывает на верхнюю полку. — Их не так часто заказывают, но смельчаки всё же есть, — хмыкает парень. Тэхён кивает, стараясь всё запоминать. — Дальше базовые, с этой стороны — виски, коньяк, водка, ликер, вино, текила, ром, — он поочередно указывает на бутылки. — Их заказывают наиболее часто, так что они ближе всего. С другой стороны установлены пивные кеги, они все подписаны, не ошибёшься. Также есть напитки в холодильнике. И вот этот, — он открывает крышку, — здесь лед для коктейлей и прочего. Кихён отвлекается, чтобы выполнить очередной заказ. — Так значит, ты не учился на бармена? — возвращается тот. — Нет, — Киму становится стыдно, что придется тратить столько времени на его обучение. — Не страшно, — улыбается тот. — Главное — запомнить несколько правил и всё. — Какие правила? — сразу спрашивает Тэхён. — Смотри, чтобы у тебя был порядок, это касается всего, — загибает первый палец. — Спрашивай, нужно ли повторить, — второй. — Будь на позитиве с клиентами, — третий. — Остерегайся провокационных разговоров, — кивает сам себе. — В случае чего под баром кнопка вызова охраны. — О, хорошо. — Пару дней посмотришь, как я всё делаю, можешь брать лёгкие заказы. Здесь. — показывает на листы под баром, — памятка для новичков, сколько чего нужно добавлять. — Тебе сколько лет то? — Двадцать исполнилось. — Я старше тебя, мне двадцать три, но можешь называть меня Хён, не люблю весь этот официоз. — Хорошо, Хён.

***

«Moon» закрывается ровно в полночь, и хоть Тэхён и устал, виду не подаёт. Стойко держится на ногах, во всём помогает Кихёну и даже пару раз Чимину. Девушки, почуяв новую добычу, плавно сплываются в сторону бара, хихикая над застенчивым новичком. Кихёна, с другой стороны, это забавляет. Тэхён никогда ни с кем не флиртовал, не видел смысла. Сегодня вечером Тэхён решил, что пора что-то менять. Пора выкинуть пятнадцатилетнего Тэхёна из своей жизни. — Как тебе первый день? — спрашивает Чимин, пока они переодеваются после смены. — Жить можно, — усмехается в ответ. Тэхён решает, что труд стоит того, чтобы быть свободным. Новая жизнь, новые знакомые, новый город, работа.

***

Спустя неделю Тэхён самостоятельно принимает заказы и получает свою первую зарплату. Она чуть ниже, чем у остальных, учитывая то, что половину недели он был стажёром. Но держать в руках свои первые честно заработанные деньги приятно. И первым делом он отдает половину Чимину, хоть там и небольшая сумма. — Зачем это? — не понимает блондин. Тэхён мог бы воспользоваться чужой добротой. Чимин с Сокджином ведь сами предложили, ничего не прося в ответ. Но Тэхён не может так. У него впервые в жизни появились… друзья? Они сами нe раз просили считать их таковыми. За прошедшую неделю они неплохо так поладили, сидя поздно ночью после работы, попивая на кухне любимый обоими фруктовый чай. — Раз уж я пока здесь живу, то будет правильно с моей стороны вкладывать свою долю оплаты, — Ким смотрит на хмурящегося парня перед собой. — Ты же помнишь, что хён не против, чтобы ты остался здесь, как и я? — младший нервно перебирает пальцами рукава своей привычной кофты. — Помню. — Так от чего же ты постоянно наготове? От чего ты бежишь? — чужая прямолинейность вызывает дрожь. Об этом периоде его жизни знают только двое. Он и его личный дьявол. — Тэхён-а, я ведь не глупый, я вижу, как ты постоянно оглядываешься. Ты можешь мне ничего не говорить. Я, по сути посторонний для тебя человек, но нам всем нужен кто-то, кому можно выговориться, — Чимин смотрит так по-доброму, как никто и никогда. — Чего ты боишься, Тэхён? Ким громко втягивает воздух, стараясь унять предательскую дрожь и уже подступающие слёзы. Он привык быть сильным, иначе в этом мире не выжить. Если бы Тэхён сдался, то его первая полоса стала бы роковой для него. Но пятнадцатилетний Тэхён решил, что однажды добьётся свободы. Сбежит из этой запутавшийся паутины, в которую он влетел, словно муха. Тэхёну кислорода ничтожно мало. Боится, что сломается в приступе очередной панической атаки, последняя из которых была еще там, в не далёком прошлом, незадолго до его последней полосы. Делает еще один вдох, чтобы на выдохе, почти что шёпотом сказать лишь одно слово. Но голос предательски дрожит, и Тэхён ненавидит себя за это. Он хотел звучать твёрдо, уверенно, но в этом слове слишком много боли, слишком много всего, что он годами загонял вглубь себя. Кислорода по-прежнему мало. Мир сжимается вокруг, стены давят, а в груди ноет что-то невыносимо тяжёлое. Он не может позволить себе сломаться. Не сейчас. Не снова. Но прошлое — липкое, тёмное — цепляется за него, не отпускает. Оно живёт в тенях, в коротких вдохах, в замершем сердце. Оно шепчет ему, что никогда не отпустит. — Его, — а после сломаться.