Проклятый Неверленд

[23.10.1983, 19:54. Дом Уорренов, Флойд, Делавэр] — Я знаю, что тебе это не нравится, но это необходимо, Энтони. Лиам замер у двери, едва его пальцы коснулись потертой позолоченной ручки. Секунду назад в его голове крутился какой-то вопрос, но стоило ему услышать взволнованные голоса родителей из комнаты, как он испарился, словно капля дождя на раскаленном асфальте. Как и каждый день в течение последнего месяца они спорили о чем-то, что явно не предназначалось для ушей их семилетнего сына, и даже не догадывались о том, что каждый раз он стоял за дверью и слушал так внимательно, что переставал дышать. Шестеренки в его не по-детски сообразительной голове усердно крутились, и Лиам понимал почти все, о чем шла речь. Мама и папа скрывали от него что-то очень интересное, и, чтобы разобраться до конца, ему не хватало лишь пары крошечных деталей. Прильнув ухом к двери, Лиам закрыл глаза, чтобы ничего не отвлекало его от разговора. Нельзя было упустить ни единого слова. — И ты так просто им сдашься? — на повышенных тонах ответил отец, но почти сразу вспомнил о необходимости держать себя в руках. — Прости. Я знаю, что так надо, но отпустить тебя одну я не могу. Я брошу работу, выучу все ваши демонические заклинания, сделаю все, что нужно, но буду рядом с тобой. — Ты же знаешь, каковы шансы выжить в Департаменте, если ты не проклятый. Проклятый. Снова это странное слово. Чаще всего родители говорили о людях, чьих имен он никогда не слышал, о демонах, Аде и других сложных и пугающих вещах, однако время от времени речь заходила об этих проклятых. Из всего, что удалось услышать Лиаму, он понял, что его мать была одной из них и могла общаться с призраками или духами — он так и не разобрал, с кем именно. Любой другой ребенок на его месте, услышав подобное, наверняка испугался бы, но Лиаму не было страшно. Ему было до смерти интересно. Особенно его волновала часть со способностями мамы — если у нее они были, могли передаться и ему. И если это действительно было так, тогда он мог стать самым сильным среди своих друзей. — Мам, а я проклятый? — мальчик внезапно ввалился в комнату, застав родителей врасплох и лишив их дара речи. Все это время они считали, что сын смотрел телевизор в гостиной. — У меня есть способности? Глаза Лиама горели от предвкушения, и он едва сдерживал себя, чтобы не запрыгать на месте. Он чувствовал, что вот-вот узнает о себе что-то такое, от чего у него закружится голова. Он наверняка не был таким, как все. Он был особенным — проклятым. И сейчас это должно было подтвердиться. Роза умоляюще посмотрела на Энтони, и тот ответил понимающим кивком: разговор о новой работе они могли продолжить в другой раз. Сейчас ей предстоял куда более серьезный, тот самый, который она так старательно оттягивала хотя бы до совершеннолетия Лиама. — Солнышко, — Роза присела на корточки и обхватила ладони сына своими, теплыми и пока еще мягкими, не тронутыми неумолимо бегущими годами, — нет, тебе повезло, ты самый обычный человек. Видишь ли... — Человек? — разочарованно протянул Лиам и отшатнулся от матери, не в силах поверить в услышанное. Комнату заволокла тьма, а сама она перевернулась с ног на голову. Казалось, с верхней полки упали мамины любимые чашки и все разом разбились о голову Лиама. Он столько думал, столько мечтал и планировал... Здесь должна была быть какая-то ошибка. Мама его обманывала. — Но ты проклятая! Я же слышал! Почему тогда я человек? — Лиам, ты не понимаешь... — попытался помочь Энтони, но был перебит криком, наполненным таким гневом, на который не был способен ни один ребенок ни в семь, ни в десять, ни в пятнадцать лет: — Это ты не понимаешь! Я хочу быть проклятым. Я не хочу быть обычным, не хочу! Ты! — Лиам повернулся в сторону испуганной матери, вытянул дрожащую руку, и злость в его глазах заставила Розу сделать шаг назад. Она бы никогда не подумала, что ее собственный сын сможет напугать ее сильнее любого демона. — У тебя все есть, но ты не поделилась со мной. Я тебя ненавижу! Сорвав голос на последней фразе, Лиам развернулся и убежал к себе в комнату, оставив родителей наедине с чувством вины. Все произошло слишком быстро. Ни Роза, ни Энтони не знали, откуда в голове их мальчика были такие мысли, и тем более не имели ни малейшего понятия, что делать с ним дальше. Сколько бы Роза ни прокручивала в голове сценарий их разговора, даже в самом страшном варианте она не могла себе вообразить подобный исход событий. Ей ни разу не приходила в голову мысль о том, что кто-то мог так сильно желать ее участи. И теперь сын ненавидел ее за порядок наследования, на который она никак не могла повлиять.

***

[03.09.2018, 23:38. Где-то по дороге в Мэриленд] Под пристальным взором Алроя Питер и Рев отошли на достаточное расстояние, чтобы шум дождя не дал их подслушать, и в унисон тяжко вздохнули. Оба этих вздоха были наполнены горечью, усталостью и пониманием безвыходности ситуации. Питера передернуло, но вовсе не от холода: Реву приходилось взрослеть слишком рано. — Если мы сдадимся полиции, нас вернут назад, и тогда отец меня убьет, — нахмурившись, пробубнил Рев с таким серьезным видом, словно дома его ждала самая настоящая, а не фигуральная казнь. И, что самое страшное, они действительно не знали, как далеко мог зайти отец. — Ты хочешь пойти с ним? — Питер кивнул в сторону Алроя и безуспешно попытался подавить новую волну дрожи. В каком отчаянии он был, раз возлагал решение столь ответственного вопроса на плечи ребенка? — Он не врет насчет бабушки. Если она подготовила для нас запасной вариант, значит, там должно быть безопасно. — Там не пятизвездочный отель, Рев. Нам придется работать на Алроя, а это совсем не безопасно. Питер потер лоб и сморщился из-за пульсирующей боли в нем, на этот раз настоящей. Она избивала его голову с того самого момента, как они покинули город, но до сих пор у парня не было времени подумать о своем самочувствии. — Брат? — взволнованно позвал его Рев. Он видел, что Питеру было больно. — Ты в порядке? — Да, извини. Давай поступим так... — Питер снова обернулся в сторону Алроя, раздраженно поглядывавшего на свой странный браслет каждые несколько секунд. — Сейчас мы поедем с ним, но если нам что-нибудь не понравится, мы придумаем, как оттуда сбежать. Ладно? Дождавшись утвердительного кивка, Питер крепко сжал руку брата и вместе с ним вернулся к Алрою. Несмотря на то, что им предстояло сесть в машину к человеку, который не вызывал ни капли доверия, и позволить ему увезти их в потенциально опасное место, Питер чувствовал, что с горла убрали душившую его веревку. Пусть на нем все еще висела ответственность за жизнь и здоровье Рева, теперь у них была хотя бы мизерная надежда на что-то лучшее, чем жизнь в бегах и ночевка под открытым небом. — Что решили? — хмыкнул мужчина, полностью уверенный в том, какой ответ он получит. — Что домой мы не хотим. — Мудро. Дверь сами откроете? Питер помог Реву забраться на заднее сидение и устроился рядом с ним. Отряхивая воду с кожаной куртки и все еще ворча, Алрой плюхнулся за руль, сообщил кому-то, что они возвращаются, и, рассекая колесами лужи, машина сорвалась с места, увозя Уорренов в неизвестность. «Я не успел закончить школу», — тупо подумалось Питеру, пока он наблюдал за тем, как Рев, обняв его руку, пытался бороться со сном. Для других мыслей парень был слишком вымотан.

***

Каждый раз, когда они ездили куда-то с отцом, он как можно громче включал радио, чтобы не слушать бесполезную болтовню, которая одолевала любого, кто оказывался в салоне автомобиля, однако в эту ночь они ехали почти в полной тишине. Алрой молча рулил, внимательно следя за дорогой под мелодию бешеной работы дворников; Рев, проигравший свою битву, тихонько сопел под боком. Внутри было тепло, темно и не пахло отвратительным ароматизатором. Питер мог бы расслабиться впервые за долгие часы, но что-то внутри него не позволяло ему это сделать, и, щуря засыпанные песком глаза, парень пытался разобрать надписи на указателях, мимо которых они проносились. Все названия были ему незнакомы. Еще ни разу в своей жизни Питер не был так далеко от дома. — Куда мы едем? — тихо, чтобы не потревожить брата, спросил он. — Я имею в виду, где находится Департамент? — Тебе не приходило в голову, что эта информация может быть засекречена? — Алрой попытался заткнуть его, но Питер не сдавался: — Мы все равно будем жить там, а значит, имеем право знать, разве нет? — Все обсуждения только после подписания договора, — рыкнул директор, но спустя несколько секунд молчания, словно сжалившись над испуганным подростком, жизнь которого пошла под откос, добавил: — Точно пока сказать не могу. Между Вашингтоном и Балтимором. Зачем тебе? — Пытаюсь высчитать, как далеко мы будем от родителей. — Они вас там не достанут, — твердо, но неожиданно утешающе ответил Алрой. В зеркале заднего вида Питер поймал его взгляд, но ничего не ответил, лишь отвернулся к окну, словно за стеклом происходило что-то интересное. Ему до безумия хотелось, чтобы все так и было, хотелось позволить Алрою помочь им, но он всю жизнь провел в страхе за себя и брата. Такого короткого знакомства было недостаточно, чтобы он мог начать доверять. Время бежало по правилам, неподвластным человеку, поэтому Питер не мог точно сказать, сколько они провели в дороге. Только чувствовал, что вечер уже давно сменился глубокой ночью, когда Алрой свернул на неприметную, неасфальтированную дорожку, приглашавшую их в глубокий лес. Ни указателей, ни фонарей на ней не было, а фары высвечивали лишь необъятные стволы, лужи и липкую грязь, норовившую утопить в себе массивные колеса внедорожника. Питер напрягся в ожидании подвоха, и Рев, почувствовав его тревогу, проснулся. — Где мы? — шепотом спросил он у брата. — Почти на месте, — вместо Питера ответил Алрой, вернув своему голосу былые грубость и раздражение. — Простите, вывеску «Добро пожаловать в самое засекреченное место страны» установить не успели. Неудовлетворенный ответом Алроя, Рев посмотрел на Питера, но тот лишь пожал плечами. Пусть ему тоже было страшно, с логикой директора нельзя было не согласиться — Департамент должен был быть спрятан от любопытных глаз, и высокие ели были отличным укрытием. Тем не менее пальцами парень все равно подцепил дверную ручку на тот случай, если поведение Алроя станет пугающим. Предосторожность не потребовалась. Через несколько минут езды по ухабистой дороге деревья стали реже, а затем и вовсе расступились, являя взору крепкий забор с колючей проволокой по всему периметру. Каменные его стены неустанно, без перерывов на обед, праздников и выходных защищали от врагов и заблудившихся туристов настолько огромное здание, что самое дальнее его крыло было скрыто густым лесным туманом, заволокшим, казалось, весь свет. Дождь в этой части страны не шел, но по-осеннему сырой ночной воздух одаривал крупной дрожью каждого, кто осмеливался выйти на улицу в такое время. Если бы Уоррены не были проклятыми, простуда схватила бы их сразу, стоило им покинуть теплый салон автомобиля. Алрой передал ключи сонному парковщику, и тот отогнал внедорожник на стоянку, но ни Питер, ни Рев этого даже не заметили. Все их внезапно взбодрившееся внимание поглотил Департамент. Окруженное вековыми елями, которые торчали повсюду, словно одинокие свечки на торте, невысокое, но бесконечно длинное здание подсвечивалось самыми обычными тусклыми фонарями — безопасной альтернативой привлекающим внимание прожекторам. Никаких табличек и вывесок все еще не было. Лишь несколько охранников прочесывали мертво-спокойную территорию, и высились серые стены, повсюду стены, украшенные разве что массивными воротами, способными выдержать атаку из любого существовавшего оружия, и желтым светом в окнах. Несмотря на поздний час, внутри почти никто не спал. Еще никогда Уоррены не видели ничего хотя бы вполовину настолько большого. Казалось, территория, которую занимал Департамент, могла бы сравниться с целым Флойдом, и от этой мысли Питер почувствовал себя маленьким и беззащитным. И, судя по тому, как крепко схватился за рукав его толстовки Рев, брат испытывал то же самое. Алрой откашлялся, напоминая о себе, и Питер и Рев, словно выйдя из транса, последовали за ним. — Главный вход, — констатировал директор, стоило им подойти к неприметным металлическим дверям высотой футов десять. После рассказов бабушки Питер так и представлял себе это место: скучное, безликое и недружелюбное. В холле было так же неуютно, как и снаружи, хотя света здесь было гораздо больше, а серый цвет сменился на бежевый. От стены до стены тянулся контрольно-пропускной пункт, охраняемый несколькими людьми в форме. Алрой прислонил браслет к панели у турникета, стеклянные двери перед ним разъехались в разные стороны, но тут же захлопнулись прямо перед носом Рева, стоило ему попытаться юркнуть вслед за директором. — Пропусти их, — рявкнул Алрой одному из охранников. — Их браслеты будут готовы только завтра. Недоверчиво прищурившись на двух потерянных мальчиков, которые на первый взгляд не могли причинить никакого вреда настолько крупной, как ДКДА, организации, охранник проделал тот же фокус с браслетом, что и Алрой. Питер протолкнул Рева в открывшийся проход прежде, чем двери снова попытались укоротить нос кому-нибудь из них, и они вместе прибавили шаг, несмотря на нечеловеческую усталость — если они отстанут от Алроя хоть на шаг, то навсегда потеряются в бесконечных коридорах здания. По пути Алрой молчал. Конечно, на обзорную экскурсию в первую же ночь пребывания в Департаменте братья не рассчитывали, но у них было слишком много вопросов, не терпевших отлагательств. Например, куда они направлялись? Собирался ли Алрой дать им хоть немного поспать сегодня? Однако директор не планировал отвечать ни на один из них. Узкий скучный коридор закончился просторным помещением, до отказа забитым рядами офисных столов и снующими в разные стороны людьми в наушниках. Однажды Брайсу на день рождения подарили муравьиную ферму, и маленькие насекомые внутри нее бегали так же проворно и сосредоточено, как и люди в этой комнате. Брайс... Еще один человек, которого пришлось оставить в прошлой жизни. Если бы только у Питера была возможность все ему объяснить... Замечая проходившую через ряды королеву в лице Алроя, муравьи привставали со своих мест, сдвигая наушники на затылок и неловко здороваясь, однако сама королева, казалось, даже не замечала их. Тихое благоговение одномоментно сменялось взволнованным перешептыванием, стоило муравьям заметить Уорренов. Это место походило на сердце, в котором рождались все слухи, расползавшиеся по Департаменту, и мокрые котята с улицы, которых приволок директор, не могли не запустить новую волну сплетен. Одной только рыжей растрепанной девушке, уверенно пересекавшей ряды муравейника, было совершенно плевать на них. — Директор Алрой! Директор Алрой! — настойчиво звала девушка, несмотря на то, что босс пытался проигнорировать и ее. — Я собрала отчет по Объекту №5. Показания датчиков стабилизировались, но все еще держатся на отметке в 5,2 балла. Алрой беспомощно вздохнул и забрал у девушки бумаги, которые она протягивала. Ему хотелось закончить этот день не меньше Уорренов, но кроме них на него теперь свалились еще и операторы. — Бред, они должны были упасть, — изучив отчет, Алрой кивнул на братьев, и только теперь девушка заметила, что директор был не один. Взгляд ее задержался на подбородке Рева, с которого не смылась дождем капля крови, и тут же наполнился осознанием, заставившем ее сделать два шага назад. Вероятно, проклятых в Департаменте не сильно любили. И даже побаивались. — Так... Майя, — Алрой наконец разглядел имя на бейджике девушки — тот сбился и висел криво из-за усердной работы. — Мне сейчас не до этого, так что передай Маршалл, чтобы лично нашла мастера и отправила заменить датчики. Поняла? Майя кивнула, не в силах отвести взгляд от Уорренов, и нерешительно уступила им дорогу в и без того узком для четырех человек проходе. Коридоры стали шире и теперь походили на больничные. В какой-то момент Алрой вместе со своими то ли гостями, то ли пленниками поднялся на лифте на верхний этаж, но братьям казалось, что вышли они туда же, откуда и уехали. Плутая по ничем не отличавшимся друг от друга переходам вслед за уверенно идущим директором, Питер удивлялся, как им до сих пор удалось не заблудиться, и начинал сомневаться в этом, когда путь им преграждала новая развилка. Ему понадобится очень, очень много времени, чтобы выучить схему этого места, раз уж оно должно было стать для них пристанищем. В конце концов Алрой остановился у тупика в лабиринте — толстых стеклянных дверей, сквозь матовую поверхность которых ничего нельзя было разглядеть. Лишь невзрачная табличка на стене гласила: "Стэнли Алрой. Директор Департамента Контроля Демонической Активности". Заглавные буквы в каждом слове не добавляли организации ни капли тепла, с каждой минутой ДКДА становился все более мрачным местом. Пока директор открывал кабинет с помощью все того же браслета, Питер почувствовал, как стены давят на него со всех сторон, а буквы с таблички вонзаются между ребер острыми концами. Кабинет оказался почти таким же невзрачным, как и все в этом здании: о статусе его обладателя говорили только кожаные диванчики у окна и массивный стол с резными узорами, явно доставшийся нынешнему директору от предшественников. Алрой не выглядел как человек, который любил роскошь, или хотя бы позволял любить ее кому-либо из своих подчиненных. От усталости директор почти упал в крутящееся кресло у стола и оглядел беспорядок на нем. Отчеты операторов, рапорты, счета... Раньше всем этим занималась его заместительница, и Алрой уже тысячу раз успел пожалеть о том, что отправил в так называемую "командировку" именно ее. Разбираться с бумагами самостоятельно у него попросту не хватало времени, но теперь хотя бы была надежда на то, что скоро все вернется на круги своя. — Может, присядете? — Алрой кивнул в сторону диванчиков, заметив, как Рев почти повис на старшем брате, и, как бы ни хотел Питер отвергнуть предложение, чтобы остаться поближе к дверям, ему пришлось сдаться. — Давно у нас не было новеньких проклятых... Уже не помню, с чего начинать. — Чем вы занимаетесь? — словно подсказывая, зевнул Рев. — И что бы я без тебя делал? — саркастично процедил сквозь зубы Алрой. — Лучше расскажите, что сами знаете, чтобы я не тратил попусту ни свое, ни ваше время. — Бабушка рассказывала, что вы следите за появлением демонов и нейтрализуете их раньше, чем они успевают причинить кому-то вред, — ответил Питер. — В общем, это все. — Роза в своем стиле, — Алрой закатил глаза. — Придется начать с самого начала. ДКДА является подразделением министерства внутренней безопасности, но фактически мы не зависим ни от него, ни от правительства, ни от самого президента. Ни у кого из них не хватает смелости влезать в демонические дела, в которых они ничего не понимают, поэтому нам просто выделяют часть бюджета и просят делать свою работу. Кстати, она состоит не только в том, что ты назвал. Мы сопровождаем важные лица, следим за сохранением тайны существования демонов, за мировой ситуацией, помогаем другим странам, если они не могут справиться самостоятельно, воспитываем агентов... Все сейчас не перечислю. Питер и Рев синхронно моргнули, пытаясь переварить свалившуюся на них информацию. В кабинете Алроя висели часы, стрелки которых показывали три часа ночи — не лучшее время, чтобы читать лекции о Департаменте. — А что из этого будем делать мы? — первым опомнился Рев. — Сначала ничего особенного. Отправитесь в школу при Департаменте, как и все дети, которые здесь обитают. Будут обычные предметы и специальные: демонология, что-то об оружии, в таком стиле. И раз уж вы проклятые, с вами будет работать моя заместительница, чтобы получше изучить ваше проклятие, если оно есть, — в этот момент Алрой выразительно посмотрел на Питера, и тот поспешил опустить голову, делая вид, что рассматривает свои кеды. Хотелось бы, конечно, прожечь директора взглядом, но сил не было даже на простой зрительный контакт. — Когда будете готовы, вас определят в одну из опергрупп, смотря, что у вас будет получаться лучше. В кабинете повисла тишина. Алрой ждал хоть какой-нибудь реакции на свой монолог, Уоррены думали каждый о своем. Рев о том, что, сбежав из одной тюрьмы они фактически попали в другую. Питер — о Реве. Алрой действительно собирался заставить ребенка работать на Департамент, и он никак не мог оградить брата от этого. — Что мы получим взамен? — Место в общежитии, заработную плату, безопасность. Выходные тоже будут. Питер улыбнулся уголком рта. О какой безопасности могла идти речь, когда их собирались отправить в бой с настоящими демонами? — Вы все еще можете отказаться и вернуться домой. Почувствовав, как брат тянет его за рукав, Питер обернулся и увидел в глазах Рева поддержку и обещание того, что все будет хорошо — у них все еще была договоренность по поводу побега, чего нельзя было сказать об альтернативе в данный момент. Нужно было соглашаться. — Мы остаемся, — выдавил из себя Питер, чувствуя, как внутри что-то ломается. Ему было так паршиво, словно он предал и себя, и брата, и бабушку. Он не должен был здесь находиться, его место было далеко отсюда. Если бы они только успели добраться до заправки... — Вы что-то говорили о договоре. — Наконец-то, — от облегчения Алрой даже сполз в кресле немного вниз, но тут же вернулся в прежнее положение. — Договор подготовит заместительница и заселит вас в общежитие. Но она как всегда опаздывает, — уже злобно прорычал Алрой и вновь что-то нажал на браслете. — Кто-нибудь связался с моей дочерью? Где ее носит? Дочь-заместитель. Либо власть тут передавалась отнюдь не демократичным способом, либо Алрой настолько не доверял собственным подчиненным, что приближенных выбирал исключительно из своей семьи. И что-то подсказывало Питеру, что оба варианта были верны. — Три минуты назад зашла в административное крыло, — раздался голос из браслета. Он еще и говорить умел. — Скоро будет, директор Алрой. И словно в ответ на слова оператора двери распахнулись и в кабинет почти влетела запыхавшаяся и красная от бега девушка, чье лицо до боли было знакомо и Питеру, и Реву. Коди. Та самая Коди Симмонс, теперь уже Алрой, в квартире которой уснул Питер и опоздал к ужину. Рев испуганно посмотрел на брата, который вдохнул и, казалось, забыл, как выдохнуть. И без того бледная его кожа стала почти серой. — Почему так долго? — проворчал Алрой вместо приветствия. — Прости, пап, я спешила, как могла, — Коди убрала за ухо все еще сырую прядь волос и только тогда решилась посмотреть на друга. — Привет. Питер не нашел в себе смелости ответить. Сердце его сжалось до размеров атома, и готово было разорваться на части, устроив в его грудной клетке взрыв, который уничтожил бы все в радиусе нескольких сотен миль. Все время их знакомства он спрашивал себя, почему такая девушка, как Коди, вообще решила подружиться с неудачником вроде него. И все это время он был для нее не больше, чем заданием.