Проклятый Неверленд

Если бы организм Питера не был достаточно умен, чтобы вовремя включить режим автопилота, скорее всего он уже давно задохнулся бы. Сердце бешено стучало о ребра, словно напуганная птица в клетке, и точно так же, как и птица, лишь сильнее ранило себя. Еще несколько ударов, и оно разобьется насмерть. — Питер? Пожалуйста, скажи что-нибудь, — взволнованный голос Рева доносился с другой улицы, а вцепившиеся в плечо пальцы ощущались словно сквозь рукав толстого зимнего пуховика. Кабинет заволокло подрагивающим темно-серым флером, и все силы уходили на то, чтобы его сморгнуть. — Извини, я просто... — придумать, что "просто", у Питера так и не получилось. Он еще раз посмотрел на Коди. Затем на брата. На собственные руки. Даже несильно ударил себя по щеке. Дымка постепенно исчезала, а вот все остальное — нет. Они все так же сидели на диване в кабинете Алроя, все так же в окно стучала массивная лапа ели, все так же директор секретного мать его Департамента разговаривал с его единственной подругой. Еще вчера он слушал тирады Брайса о неразделенной любви к Коди и нехотя обещал чаще оставлять их наедине; еще сегодня он видел ее за школьной партой и разговаривал с ней на набережной. Питер всегда считал, что Коди была самой обычной в лучшем смысле этого слова девушкой, и ему было тепло на душе лишь потому, что ему выпала возможность стать для нее другом. Теперь же все иллюзии были разбиты. На секунду Питеру показалось, что его сейчас стошнит, но желудок был тут не при чем. Тошнило мозг от количества мыслей, которые он не в силах был переварить. — Сколько можно? — спрашивая скорее высшие силы, чем кого-либо из присутствовавших в кабинете, прошептал Питер, и тут же почувствовал, как кто-то обнял его за руку. Рев, кто же еще. Никто не мог чувствовать нужду Питера в утешении так, как он. — Договор пока не подготовлен, нужно внести некоторые правки, так как с прошлого раза изменился шаблон, а также восстановить документы, удостоверяющие личность. К утру все будет сделано, — Коди говорила с Алроем так, будто он был ей не отцом, а генералом армии, не меньше. Еще никогда в ее прежде спокойном и тихом голосе не было таких резких интонаций. — Что касается общежития... — У Мерцев есть свободные места? — перебил ее Алрой, но девушку это ни капли не сбило. Вместо это ее пальцы живо забегали по экрану планшета, который все это время ждал своего часа в объятиях Коди, мечтая о том, чтобы предоставить ей нужную информацию. — Блок 308, два вакантных места в мужской комнате. Однако позволю себе предположить, что пять проклятых в одном блоке — это не самая хорошая идея. — Нормальная, заселяй их туда. Адаптация пройдет быстрее, у нас нет времени на раскачку. Поджав губы в знак несогласия, Коди все же стукнула ногтем по экрану несколько раз. По всей видимости, за эти пару покорных нажатий и решилась судьба Уорренов. — Там сейчас никого нет, у ОГ 4-01 выездная тренировка, ОГ 3-02 на задании. Энни ночует в детской. Странные буквы, странные цифры, незнакомые имена... Только Питеру показалось, что он перестал тонуть, как сзади него подкралась новая волна и понесла точно в сторону острых скал. Его ведь предупреждали не лезть в воду, когда на пляже висит черный флаг... — Это даже хорошо. Посмотри на них, они сейчас явно не в том состоянии, чтобы знакомиться с Тимми. В ответ Коди лишь опустила взгляд в планшет, хотя на экране не было ровным счетом ничего, что могло бы привлечь ее внимание. Казалось, она боялась даже дышать в сторону Уорренов, словно все же чувствовала перед ними вину. Рев слегка потряс Питера, не выпуская из объятий, чтобы поделиться догадкой, но ответной реакции не последовало. Старший брат походил на желе, по которому они оба в детстве стучали ложкой, пока мама не видела, и тихо хихикали, когда оно извивалось и подскакивало на месте. — А что насчет вещей? — Сейчас ничего не работает. Утром свяжусь с закупщиками, передам им список. Одежда, предметы гигиены, телефоны... Что-нибудь еще нужно? — Почему ты спрашиваешь это у меня, когда Питер и Рев сидят прямо за тобой? — проворчал Алрой, не имевший более энергии на полноценное раздражение, но Коди и в этот раз не смогла заставить себя обернуться. — Ладно, мы сейчас все равно больше ничего не решим, так что просто отведи их в блок и оставь и меня, и их в покое до утра. Вернув голосу более привычную робость и ответив что-то наподобие "Да, сэр", Коди развернулась к двери и опустила голову, чтобы спадавшие на лицо пряди могли скрыть от всех пристыженный взгляд. — Пойдемте, я покажу вашу комнату.

***

[04.09.2018, 03:25. Департамент Контроля Демонической Активности] Коридоры сплетались в хитрые ловушки, которые так и норовили обречь новеньких на вечные скитания среди серых стен, а Коди словно специально пыталась оторваться от Уорренов и оставить их на произвол жестокой судьбы. И не зря. Прошло достаточно времени, чтобы шок сменили злость и обида и, пусть Питер и не обладал способностью пытать людей силой мысли, взгляд его потемневших, словно лес во время дождя, глаз пронзал спину теперь уже бывшей подруги насквозь. Если бы не сырость, просочившаяся сквозь бетонные стены с улицы, в Департаменте уже начался бы пожар. — Что такое ОГ 4-01? — спросил Рев, нарушив тишину. Его не сильно волновало то, что она стала чересчур напряженной после того, как они покинули кабинет директора, но состояние брата ему совсем не нравилось. — "ОГ" — это оперативная группа, а цифры — идентификационный номер. Первая обозначает тип заданий, для которых предназначена группа, две последних — год рождения агентов, входящих в ее состав, — не поворачиваясь и не сбавляя темп объяснила Коди. Голос ее едва заметно дрожал. — Хотя мы считаем скорее учебный год, то есть с сентября. Ты, кажется, родился в марте? — Ага. — Значит, попадешь в оперативную группу с ребятами, которые родились с сентября 2006 по август 2007 года. А на конце будет "07". — А у Питера будет "01"? — Правильно, — ответила девушка и на секунду обернулась, чтобы проверить, не успокоился ли Питер, но тут же пожалела об этом. Если бы только она могла поручить заселение кому-то другому... — Позже я еще объясню вам про опергруппы подробнее. Судя по всему, они покинули административный корпус и перешли в общежитие — стало уютнее, каждая дверь пестрила наклейками, гирляндами и надписями в стиле "Не входи — убьет". Нечто похожее Питер и Рев видели в фильмах о студенческой жизни, о колледжах, в которые теперь путь им был закрыт навсегда. Там за такими дверями жили веселые ребята, которые устраивали тусовки чуть ли не каждый день, смеялись громче, чем следовало, и любили нарушать правила, за что потом все вместе отбывали наказание за чисткой туалетов. Однако в этом унылом месте сложно было представить себе хоть кого-то, кто мог жить обычной жизнью. Наверняка яркая мишура была лишь самообманом для таких же детей, у которых Департамент украл детство. Дверь, к которой привела их Коди, была полностью разрисована яркими картинками, не связанными между собой единой темой: домики, человечки, цветочки, животные, звездочки... К этому произведению искусства была приложена рука явно не одного художника — чем ниже опускался взгляд, тем более детскими и неопрятными становились рисунки. В углу двери творцы оставили инициалы: Т. М., Н. М, Э. М. Коди приложила браслет к уже знакомой панели, и дверь с тихим писком отворилась. Внутри блока царила негостеприимная темнота. — Ваши браслеты запрограммируют только утром, поэтому пока что придется посидеть внутри. Выйти, если что, сможете, но обратно уже не вернетесь без ключа. На случай, если ваши соседи вернутся раньше, чем я успею вас от них спасти — их зовут Тимми, Николь и Энни Мерц, брат и две сестры примерно вашего возраста, все трое проклятые. С Николь и Энни проблем возникнуть не должно, а вот с Тимми будьте осторожнее. Он не любит незнакомцев. Если выйдет из себя, говорите, чтобы звал меня. Что еще... Постельное белье должно быть в ящике под кроватями, в холодильнике, возможно, есть что-то съедобное. На первом этаже здесь есть столовая, но она откроется только в семь утра. Кажется, это все. Если у вас есть вопросы, я отвечу на них. Рев отрицательно мотнул головой, в которой все равно не отложилось почти ничего из того, что сказала Коди, и почувствовал, как брат почти силой пытается втолкнуть его в блок. То ли от неожиданности, то ли от усталости сопротивление этому оказалось бесполезным, дверь позади него захлопнулась, и мальчик остался в кромешной темноте, не имея ни малейшего понятия о том, где искать выключатель. Теперь, когда Питер и Коди остались в коридоре одни, девушке больше некуда было прятаться от разговора, к которому она не хотела быть готовой. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но поверь, все совсем не так. — Ты следила за мной, каким образом это может быть "не так"? — Питер сам от себя не ожидал, что способен на разговор на повышенных тонах, поэтому тут же сбавил обороты. Судя по рассказам бабушки и тому, что он сам помнил из детства, это качество досталось ему от деда. — Я просто думал... Что мы друзья. — А разве нет? — Это ты мне скажи. — Уоррены никогда не хотели быть полноценной частью Департамента, поэтому за вами всегда нужен был особый контроль. Меня действительно отправили следить за тем, чтобы вы не сделали ничего, что могло бы повлечь за собой плохие, скажем так, последствия, но это не значит... — Коди запнулась, и ее округлые щеки порозовели. — Не значит, что я общалась с тобой только из необходимости. Мне действительно нравилось проводить с тобой время. Веришь ты в это или нет, но все, что я делала и говорила, было искренне. Слова Коди звучали убедительно, но упрямая обида в душе Питера никак не хотела оставлять его. Больше всего на свете он ненавидел ложь, а его нагло обманывали на протяжение целого года. Может, они и были друзьями, но все, что он знал о Коди, была сплошная неправда, и на то, чтобы восстановить былое доверие, у нее уйдет не один месяц. — А Брайс? — парень решил перевести тему прежде, чем ему удалось найти новую причину для взрыва. — При чем здесь Брайс? — За ним ты тоже следила? — Нет, но вас будто приклеили друг к другу, приходилось и с ним общаться. Но он мне не особо-то и нравился. С тобой... как-то проще. Приятнее, что ли. Питер кивнул, слишком уставший для того, чтобы анализировать ее слова и искать в них новый возможный обман. На мгновение он подался вперед, едва не уткнувшись лбом в плечо Коди, но вовремя себя остановил. Со стороны он наверняка был похож на Шалтая-Болтая, который свалился во сне. — Тебе бы сейчас не о Брайсе думать, а о себе и Реве. Пожалуйста, иди отдохни. Завтра будет еще один непростой день. — А ты? — А я отдохну как-нибудь в другой раз, — грустно рассмеялась Коди. — В Департаменте спят мало и редко. Я буду скучать по нормальной школьной жизни. — Здесь все настолько плохо, что даже наша школа была лучше? — Это место... — она ответила не сразу, словно аккуратно подбирала каждую буковку для своего ответа. — Проклятый Неверленд. — Допустим, я понял, почему проклятый, но... Неверленд? — Дети здесь редко взрослеют. Многие из тех, кого я знала, не дожили и до шестнадцати. Питер поджал губы, тщетно пытаясь вспомнить простейшие правила сложения и вычитания. Пусть даже он сам и успел перерасти эту отметку, Реву было до нее еще очень далеко. Раньше его нужно было защищать только лишь от гнева и руки отца, однако теперь все становилось куда серьезнее. — Это страшно. — Нет, это нормально, — повседневный тон Коди резко взбодрил Питера. Он уже не мог понять, было ли реальным то, что он слышал, или у него начались галлюцинации. — Считай, что мы на войне. Ни одна война не может обойтись без потерь, иногда приходится жертвовать солдатами, чтобы выиграть. Все же это было по-настоящему. Питер застыл с приоткрытым ртом, переваривая услышанное и тот факт, что на самом деле он ничего не знал о том человеке, который стоял прямо перед ним, но прежде, чем он смог найти, что ответить, Коди поднесла браслет к панели, и дверь в блок снова приоткрылась. На этот раз там было светло. — Думаю, этот разговор не предназначен для такого позднего времени. Спокойной ночи, Питер. По привычке встряхнув пальцами пшеничные волосы, Коди прошла мимо парня по направлению к административному крылу. Расставаясь, оба они прекрасно понимали, что эта ночь не будет спокойной ни для кого из них.

***

Может, детей в Департаменте и держали за солдат, тем не менее внутреннее устройство блоков нисколько не походило на казарму. Просторное помещение с огромными окнами совмещало в себе и кухню, и столовую, и даже гостиную в приглушенных тонах с безумно мягким на вид диваном, книжными полками и немаленьким телевизором. Две двери были раскрашены так же, как и входная, и по всей видимости вели в спальни; за третьей Питер обнаружил санузел. Утром, когда он поспит и наберется сил, он обязательно порадуется тому факту, что душ и туалет не придется делить со всем общежитием разом. Из одной из спален выглянул Рев, успевший осмотреться за то время, что Питер болтал с Коди, и поманил брата к себе. Их новая комната была в несколько раз больше той каморки, в которой им приходилось ютиться дома, и, несмотря на голые стены из красного кирпича и две незастеленные кровати, в ней было невероятно уютно из-за кучи лампочек, заменявших основной свет, и развешанных повсюду рисунков в уже знакомом братьям стиле. Видимо, свободное время в Департаменте тоже было, и недружелюбный сосед посвящал его рисованию. — Тут круто, правда? — Рев уселся на матрас и обвел комнату взглядом. Его внимание привлекла стена над единственной занятой кроватью и заваленным тетрадями столом. — Смотри, им можно вешать плакаты. Я всегда об этом мечтал. В ответ Питер тепло улыбнулся и сел рядом, притягивая брата к себе в объятия. В комнате и правда было хорошо, куда спокойнее, чем в родном доме. Тише. Безопаснее. По крайней мере пока. — Что повесишь? — Не придумал еще. Что-нибудь. Может, фотографии, — последнее слово Рев растянул, а затем почти вскочил, хлопая себя по карманам, в которых конечно же ничего не могло быть. — Фотоаппарат дома остался. — Да, там много чего осталось. Мы купим новый, когда сможем, хорошо? — Тот дедушкин был, — ответил Рев, и Питер прикусил щеку — слишком много грусти было в голосе мальчика. — Давай ложиться? Думаю, нам придется рано встать. — Можно я посплю с тобой сегодня? — Конечно. Мокрые вещи с удовольствием растянулись на пышущей жаром батарее. С постельным бельем заморачиваться не хотелось, а с пододеяльником — тем более: с ним вечно возникали проблемы, даже если день был легким, а настроение хорошим, поэтому из ящика под кроватью братья достали только подушку и одеяло. Рев свернулся в клубок и снова крепко обнял руку Питера. Через минуту он уже умиротворенно сопел, словно за этот день с ними не произошло ничего плохого. Прежде, чем погрузиться в сон вслед за братом, Питер позволил нескольким крупным слезам капнуть с острого носа.

***

[04.09.2018, 09:13. Общежитие ДКДА] С наступлением пасмурного утра очертания еловых ветвей, скребущих по стеклу тонкими пальцами, стали более четкими, но не свет и не шум машин под окном разбудили Уорренов. Подскочить в кровати их заставили незнакомые голоса в общей комнате. — Если бы в этот момент мы не стояли позади сразу нескольких министров, я клянусь, я бы подожгла ей волосы! — возмущалась девушка за дверью. — Опять строила планы на Ларса? — отвечал ей тонкий, скорее всего детский голос. — Хуже. Рассказывала, что собирается сделать с Тимми. И ее совершенно не волнует то, что она не в его вкусе. — А что она собирается с ним сделать? — Расскажу, когда подрастешь. Питер скинул с себя одеяло, натянул уже сухую и теплую толстовку и кинул Реву его свитер. — Это соседи? — тихо спросил мальчик, пытаясь справиться с узкой горловиной и своей слишком большой для нее головой. — Они знают, что мы здесь? — Надеюсь, что да. Что-то я не горю желанием самостоятельно объяснять, кто мы такие и что делаем в их блоке. Особенно, если там этот Тимми, — Питер поежился, вспоминая беглое описание Коди. В воображении сосед казался ему огромным качком, который сначала бьет, и только потом спрашивает. Разобравшись со свитером, Рев подкрался к двери и приставил к ней ухо. Он все еще улавливал только два голоса, но чутье подсказывало ему, что в блоке было три человека. Просто один молчал. — Может, стоит постучать? — Нет, это будет странно, — улыбнулся Питер, хотя на душе у него было неспокойно. Он не любил знакомиться с новыми людьми и предпочел бы вылезти через окно, а затем как-то договориться с охраной, чтобы их впустили обратно в общежитие, но третий этаж не позволял провернуть подобный трюк. — Ну что, пошли? Прокрутив в мыслях все возможные варианты начала разговора и отругав себя за трусость после всего, через что им пришлось пройти, Питер положил ладонь на ручку и резко, чтобы не успеть передумать, распахнул дверь. Разговор в общей комнате прервался на полуслове, и на Уорренов уставились несколько пар глаз. К сожалению, все-таки три. За те несколько мгновений, что длилось молчание, Питер и Рев успели убедиться в том, что люди в блоке действительно были их соседями. Две девчонки и парень — как и говорила Коди. Родство Тимми, а это, несомненно, был он, и его младшей сестры угадывалось сразу — если бы не разница в возрасте, их можно было бы принять за близнецов: оба азиатской внешности, но выше, чем среднестатистические жители Востока, а глаза черные, словно две пропасти без радужки и зрачка. Средняя сестра была похожа на них лишь ростом и чертами лица, но волосы у нее были светлыми, а глаза — ярко-голубыми. Иногда генетика проклятых была способна на странные комбинации, и на примере Мерцев это было особенно заметно. — Привет, вы, наверное, те самые ребята, к которым... — неуверенно пошевелив пальцами в качестве приветствия, Питер попытался что-то сказать, но закончить мысль не успел. Тимми вскочил с дивана, а что было дальше, Питер понять не успел. Что-то обхватило его горло, приподняло над полом и швырнуло в ближайшую стену, больно впечатав в нее затылком. Комната перед глазами задвоилась, но даже в таком состоянии парень осознавал, что на его шее не было ничего, что могло бы его душить. Если только на нем не использовали проклятие. — Тимми, ты сдурел! — вскрикнула блондинка, но тот только шикнул на нее в ответ, а невидимое нечто, перекрывшее Питеру кислород, сменилось на его длинные и вполне материальные пальцы. — Ты кто такой и что делаешь в моем блоке? — Тимми поднимал незваного гостя над полом все выше, несмотря на тщетные попытки Питера вырваться из мертвой хватки. Похоже, первое впечатление о суровом качке оказалось верным. — Давай ты меня отпустишь, и мы поговорим? — в ответ получилось лишь жалко прохрипеть. — Серьезно, ты не дал ему даже фразу закончить! — младшая из Мерцев привстала на носочки и что было сил отвесила брату хороший подзатыльник. Как ни странно, это сработало. Тимми нехотя разжал пальцы, и Питер, мгновенно потерявший точку опоры, едва не рухнул на колени, но устоял, благодаря подхватившему его Реву. В уголке глаза у мальчика снова запеклась кровь, но силы для повторного использования проклятия все еще не восстановились. Блондинка подошла поближе, пытаясь повнимательнее рассмотреть новичков, но ее тут же оттеснила сильная рука Тимми. — Да ладно тебе! Они выглядят, как два побитых щенка, это ты для них опасность представляешь, а не они для нас. — Это я решаю, кто для вас опасен, а кто нет, Николь. Ну, — обратился он снова к Питеру, пользуясь разницей в росте и глядя на него сверху вниз, — я больше не держу тебя, но твой фингал могу в любой момент освежить, если не объяснишь сейчас же, откуда вы тут взялись. Все отрепетированные Питером слова испарились из его головы. Гнев Тимми разгорался с каждой секундой все сильнее, словно в костер щедро лили жидкость для розжига, но ничего, что могло бы его успокоить, на ум не приходило. Кроме... — Коди! — выпалил Рев, отвлекая на себя внимание. Раз уж защитить Питера проклятием у него не получилось, он должен был попытаться хотя бы словами. — Она должна была вам все объяснить. — Коди? Она ведь в... И, как это было ночью, в дверь постучали, и Коди скромно вошла в комнату, словно все это время ждала подходящего момента в коридоре. В руках она держала планшет, с которым не расставалась теперь ни на секунду, и два черных браслета. — Ох, вы познакомились уже... — Если казнь можно назвать знакомством, — фыркнула в ответ Николь. — Ну, хоть ее ты предотвратила, а я уже думала, что ты ни на что хорошее не способна. Как же спокойно было без тебя весь этот год. Пытаясь игнорировать колкости в свой адрес, Коди поджала губы и уверенно направилась к Уорренам. Оттеснив от них все еще взбешенного вторжением Тимми, она закрепила один из браслетов на левой руке Питера, а второй, поменьше, достался Реву. — Ладно. В таком случае, Николь, Энни, Тимми, это ваши новые соседи, Питер и Рев Уоррены. Они новенькие, и им нужна ваша помощь в адаптации, поэтому, пожалуйста... — Коди устало вздохнула. Всего несколько часов, как она вернулась в Департамент, а старые обязанности свалились на нее в тройном объеме, еще и Мерцы за год стали менее контролируемыми. — Постарайтесь не ссориться хотя бы первое время. Воспользовавшись затишьем, Энни, та самая бойкая девочка, способная усмирить пыл старшего брата, подлезла под его рукой и протянула ладошку Реву, отпрянувшему от неожиданности. — Привет, я Энни! Добро пожаловать в Департамент!