Проклятый Неверленд

[17.08.2017, 15:32. Столовая ДКДА] Спагетти были такими же пресными и унылыми, как и Коди, которая вместо того, чтобы есть, лишь размазывала по тарелке соус и изредка поглядывала в сторону соседнего столика в столовой. За ним было явно веселее, вот только ее уже никогда не позовут присоединиться. Браслет тихонько пискнул, и на небольшом экране высветилось сообщение: "Зайди ко мне. Сейчас же". Отец обещал дать новое поручение в течение недели, и, видимо, время пришло. В горло все равно не лезло ни кусочка, и Коди больше ничего не оставалось, кроме как отнести нетронутый обед посудомойщику, однако для этого нужно было пройти мимо того самого веселого столика. Девушка с силой сжала вилку. Она никогда бы не думала, что будет бояться людей. — Ребят, помолчите, — нарочито громко и язвительно хмыкнула Николь, стоило ей заметить, как Коди пытается проскользнуть мимо ее опергруппы. Щеки Коди вспыхнули от стыда, и она ускорила шаг, надеясь, что больше ни одна колкость не прилетит в ее сторону, однако Николь не собиралась так просто отпускать предательницу, которая обрекла ее на несколько месяцев запрета на использование проклятия и участие в заданиях, а также на необходимость посещать унизительные сеансы с психологом. — А что такое? — с набитым ртом спросил у нее Эдвард, лидер опергруппы, временно лишившейся крайне важного члена. — Да так, ходят тут всякие... Слушают, что для их ушей не предназначено, а потом доносят, куда не следует. Хочешь тоже попасть к мозгоправу за неудачную шутку? Эй, Коди, тут еще один претендент! — Николь, я... — попыталась оправдаться Коди, но ей тут же закрыли рот: — Ты крыса, да. Это я знаю. Можешь не рассказывать. А теперь, если ты не будешь против, мы хотели бы продолжить разговор без лишних ушей. Сгорая от стыда под пламенным взглядом Николь, Коди вылетела из столовой и только на полпути к кабинету директора поняла, что тарелка с ненавистными спагетти так и осталась у нее в руках.

***

[17.08.2017, 15:40. Кабинет Директора ДКДА] — Флойд, Делавер. Отправляешься немедленно, — опустив приветствие, Алрой обрушил на Коди задание, стоило ей постучать в дверь. — Предварительно на год, а дальше посмотрим по обстоятельствам. — Снова нужно следить за кем-то? — За семьей Уорренов, помнишь таких? Ты как раз возраста их старшего сына, операторы уже связались с людьми, которые помогут зачислить тебя в его класс. Датчиков в последнее время не хватает, нужно личное наблюдение, да и договор с Розой будет легче исполнить в случае чего. Только в этот раз, — Алрой наконец оторвал взгляд от бумажек, которыми был завален его стол, и Коди захотелось слиться со стеной. — Никакой дружбы, а уж тем более любовной чепухи. Наблюдай издалека. Не хочу больше видеть твою кислую рожу. — Как я могу наблюдать издалека, но при этом знать всю их подноготную? — Мне плевать, как, придумай сама. У тебя не должно быть никаких личных отношений с теми, за кем ты следишь. Да и вообще, желательно, ни с кем, мне надоело, что это сказывается на твоей работе. Это приказ, поняла? — Да, сэр. Алрой вернулся к работе, считая, что их разговор закончен, однако дочь отчего-то продолжала стоять над душой. Не выдержав ее присутствия, он снова поднял голову и тяжело вздохнул. — Что еще? — Я уезжаю на год, а мы даже не попрощаемся? — Коди, мне некогда устраивать слезливую сцену. Как приедешь в Делавэр, поработай над контролем эмоций, иначе мне придется заменить тебя менее чувствительным агентом. Впившись в ладонь ногтями почти до крови, Коди в ответ только кивнула. Если бы она попыталась выдавить из себя еще одно горькое "Да, сэр", ее дрожащий голос выдал бы ее с потрохами. Отец ненавидел ее слезы.

***

[04.09.2018, 10:14. Общежитие ДКДА] Нахмурив брови и состроив чересчур серьезный для одиннадцатилетки вид, Рев внимательно вчитывался в каждую строчку договора, периодически шепотом переспрашивая у Питера значение того или иного пункта. Ему еще никогда не доверяли никакие документы в силу его возраста, даже согласие на посещение кружка фотографии подписывала мама, но у Департамента на этот счет были другие представления. Никаких опекунов и официальных представителей. Только личная подпись. — Здесь ошибка, — в конце концов ткнул в экран планшета Рев. — Имя неправильно написано. Я не Рэйвен, а Ревен. — В свидетельстве о рождении напутали, — пожал плечами Питер в ответ на вопросительный взгляд Коди. — Хотели заменить перед школой, но Рев не дал. Сказал, что ему и так нравится. Не прерываясь на дальнейшие расспросы, Коди быстро исправила имя в договоре и вновь вручила Реву планшет вместе со стилусом. Убедившись, что теперь все было правильно и его больше никак не обозвали, мальчик поставил закорючку, которую на ходу придумал вместо подписи, и тем самым навсегда сковал себя с Департаментом, как и Питер, сделавший то же самое пятью минутами ранее. — Теперь вы официально в ДКДА, — улыбнулась Коди, но стоило ей встретиться с недовольным взглядом Питера, как улыбка тут же померкла. — Ближе к полудню вам привезут некоторые вещи и доставят документы... Думаю, все остальное вам расскажут ребята. Я пойду? Никто ей не ответил, и Коди, мечтая лишь о том, чтобы вчерашнего дня никогда не было и они продолжали жить во Флойде, как обычные дети, незаметно выскользнула в коридор. За целый год Николь так и не простила ей временное отстранение от работы, настроила остальных Мерцев против нее, а теперь еще и Питер был зол. И Коди понятия не имела, как исправить эти отношения. Возможно, отец был прав, когда запрещал ей сближаться с кем бы то ни было. — Тимми, может, все же извинишься? — Николь похлопала хмурого брата по плечу, но тот не собирался сдавать позиции сурового защитника территории. — Пусть сначала они извинятся за то, что вломились к нам в дом. — Мужик, мы не вламывались, — Питер закатил глаза. С их знакомства прошло всего полчаса, а он уже ненавидел соседа, с которым ему еще предстояло жить в одной комнате. — Мы приехали ночью, нас просто сюда отвели, и сказали, что теперь мы живем здесь. Не наша вина, что Коди не успела вам ничего сказать. Тимми фыркнул в ответ и скрестил руки на груди. Температура воздуха в комнате как будто бы начинала повышаться, и, казалось, если прямо сейчас не перевести тему, Мерц тут же найдет новую причину вцепиться Питеру в горло и на этот раз завершить начатое. Чтобы этого не допустить, в разговор снова вмешалась Энни: — А вы тоже проклятые, да? — она с размаху запрыгнула на стол, за которым сидели Питер и Рев, и от интереса заерзала на месте. — Ага, — ответил Рев. — Круто. А какого уровня? — В смысле? — Вы про уровни не знаете? — девочка наклонила голову, как котенок, которому впервые в жизни подсунули мышь, и он понятия не имел, что с ней нужно было делать. — Чем вы вообще занимались все это время? — Жили дома, ходили в школу и старались держаться подальше от Департамента, — Питер грустно улыбнулся ей, но встретился с непонимающим взглядом. — А вы разве нет? — Мы родились здесь, — вступила в разговор Николь, — и никогда не покидали стены Департамента дольше, чем на несколько дней, и то ради миссий. — Ничего себе... И не хочется на волю? — Хочется, наверное. Но не каждый, кто однажды попал в Департамент, сможет так просто покинуть его. Ко всему привыкаешь, и нормальная, например, с твоей точки зрения жизнь для нас будет невыносимой. Некоторые пытались сбежать, но возвращались и рассказывали, что не могли спокойно жить, зная, что в любой момент на них может напасть демон. Здесь ты чувствуешь, что хоть как-то держишь ситуацию под контролем. Проведете здесь пару лет и тогда, может быть, поймете. Питер покачал головой, не желая верить словам Николь. Он не понимал сейчас и был уверен, что не поймет и в будущем. Коди говорила, что жизнь здесь — война, а жители — солдаты, а к этому невозможно было привыкнуть, предварительно не сойдя с ума. Наверное, большая часть обитателей Департамента уже давно свихнулась, и неудивительно, однако Питер не собирался вливаться в их коллектив. — Так что там с уровнями? — тактично перевел он тему. — Ах, да их всего три. Третий — это управление собственным телом, улучшенные физические данные, все дела. Есть у нас тут близнецы, один при желании может стать твердым, как камень, вторая — мягкой, как желе. И в таком состоянии им даже пули не страшны. А жаль, — девушка сморщила нос. — Оба раздражают меня жутко, им только дай повод, они тебя с ног до головы засмеют. А эта Джин... — Нико-оль! — устало протянула Энни. Казалось, к девушке возвращалась ярость, которую она не успела выплеснуть после возвращения с миссии, когда ее прервало внезапное появление Уорренов. — Ладно, ладно, разговор о Джин оставим на потом. — Она у Николь парня пытается увести уже несколько лет, — шепнула Энни на ухо Реву, но тот не проявил ровно никакого интереса к этому факту, чем немного смутил девочку, и она поспешила отодвинуться подальше. — Так вот. Второй уровень практически безграничен. В него входит все, что угодно, кроме способностей первого и третьего уровней. Исследователи проклятий говорят, что границы второго уровня изначально можно было установить лишь широтой своего воображения, а если брать во внимание еще и мутации... Вот, например, у Тимми телекинез, он с помощью него тебя в стену кинул. Энни должна была управлять водой, как наш предок, но ее проклятие мутировало, и управляет она не водой, а кровью, поэтому... показать не сможет. — У Николь у единственной во всей школе по всем специальным предметам пятерка, — Энни закатила глаза. — Зубрила. — Эй, я что тебе говорила? — Пожалуйста, не ссорьтесь, — внезапно остановил их Тимми. Пока все про него забыли, он успел пробраться в ту часть общей комнаты, которая отводилась под кухню, и зарядить в тостер несколько кусков хлеба. За приготовлением завтрака он выглядел не так устрашающе. — А у тебя какое проклятие? — спросил Рев, кивая в сторону Николь. Тут же забыв про все еще дразнившую ее сестру и хитро улыбнувшись, девушка отошла подальше от датчика дыма на потолке и вытянула вперед ладонь. Стоило Николь щелкнуть пальцами, как весь ее кулак объял огонь, который, судя по всему, не доставлял ей ровно никакого дискомфорта. Еще один щелчок, и пламя потухло. Уоррены застыли с приоткрытыми ртами — они слишком многого не знали о проклятых, а то, что еще вчера казалось суперсилой героев комиксов, которые им удавалось читать тайком от родителей, оказалось вполне реальным. Бабушка никогда не рассказывала про других проклятых и то, что они умеют. — Ну как, круто? Только Коди не говорите, а то снова решит, что я не контролирую себя и воспламеняюсь просто так. На чем я остановилась? Только про первый не сказала — управление разумом. Уровень зависит от того, способности каких демонов собирали ваши предки. Вот и все. Ну что, куда подходите? — Наверное, к первому уровню, — пробубнил Питер, оглядывая свои руки. Рев и бабушка подходили, а вот он оказался в компании четырех сильных проклятых, хотя сам не умел совершенно ничего. — Рев может заставить окружающих считать, что они испытывают боль. А я... пока не разобрался. — Хочешь сказать, ты за всю жизнь так и не понял, что умеешь? А ты еще больший неудачник, чем я думал. — Тимми! — в один голос вскрикнули Энни и Николь. — Хотя бы не пользуюсь своим проклятием, чтобы людей калечить по поводу и без. — Раз повод не нужен, я могу тебя еще раз приложить об стену. И заодно нос твой подправлю, что-то мне подсказывает, что ты его любишь совать, куда не надо. — Почему тебе можно ругаться, а Николь и Энни — нет? — хмуро спросил Рев. Тимми ему тоже не нравился, однако он понимал, что лезть к нему не стоит. Питер был совсем не в той форме, чтобы дать отпор парню, который лишь силой мысли мог заломать ему обе руки за спину. Ответа не нашлось, перепалка прекратилась, но до перемирия было еще далеко, и в любой момент все могло начаться по новой. Воспользовавшись временным затишьем, каждый погрузился в свои мысли, пытаясь подвести итоги разговора. Мерцы думали о том, что никогда прежде не встречали проклятых первого уровня и, возможно, Тимми и не был слишком неправ в своем убеждении, что они были опасны. Уоррены же пытались переварить новую лавину информации, пока их желудки переваривали сами себя. Они уже не могли вспомнить, когда ели в последний раз, и энергии на мыслительные процессы совсем не осталось. Выдало их тихое урчание живота Рева. Энни спрыгнула со стола и деловито распахнула холодильник, в котором не просто "было что-то съедобное", а хранились залежи еды, которые раньше Уорренам никогда не приходилось видеть — родители не баловали их, и готовили что-то одно на неделю, а снеки и вовсе были под строжайшим запретом. Алрой, конечно, обещал, что платить им будут щедро, но ни Питер, ни Рев даже подумать не могли, что теперь им можно будет покупать все, что угодно, и не прятать это под матрасом или в ящике с бельем. От вида еды свело живот. — Тосты с маслом и сахаром будете? — девочка достала из холодильника все, что ей требовалось, и почти отобрала у Тимми тарелку со свежими тостами. — Будем, — робко ответил Рев, не веря в то, что их действительно собирались накормить. — Не будут. Пусть идут в столовую, если голодные, — снова проворчал Тимми и попытался забрать тарелку обратно, но Энни оказалась более ловкой. — Я не для них готовлю. — В столовой сегодня противная каша, я ее запах отсюда чувствую. Это будет твоим извинением, — не слушая его, Энни принялась неуклюже намазывать масло на хлеб, но у нее плохо выходило, и потому Тимми сдался и забрал у нее нож, пока она не поранила себя или кого-то еще. Раз уж она так хотела накормить Уорренов тостами, то то ее было бесполезно останавливать. — Есть еще клубничный джем, кстати. — Доставай, — ответила за Питера и Рева Николь, заметив, как новенькие еле сдерживали себя, чтобы не подавиться собственной слюной. — Надо же им как-то обживаться здесь. Заодно и познакомимся за завтраком поближе. Может, даже Тимми подобреет, да, Тимми? Питер и Рев одновременно посмотрели друг на друга, не в силах поверить в происходящее. Еще вчера они до смерти боялись опоздать на ужин в собственном доме, а сегодня незнакомцы в одном из самых опасных мест страны пытались накормить их и обращались, словно с важными гостями. По крайнем мере Николь и Энни. Возможно, они все же ошибались по поводу Департамента, и их "нормальная" жизнь не закончилась, а только начиналась. Возможно, их место всегда было здесь.

***

[04.09.2018, 12:46. Старшая школа города Флойд, Делавэр] Бессонная ночь давала о себе знать огромными мешками под глазами, но Брайс не мог позволить себе отключиться ни на секунду, пусть даже миллионная проверка телефона оказалась тщетной, полицейские отстали еще утром, а урок истории был бесконечно скучным. Волнение и тревога держали его глаза открытыми, а голова взрывалась болью от каждого удара бешено колотившегося сердца. Еще никогда в своей жизни Брайс не испытывал ничего подобного, и что-то подсказывало ему, что ситуация не разрешится ни сегодня, ни через неделю, ни через месяц. Все худшее было еще впереди. Вчера вечером он получил звонок от матери Питера, затем целый час пытался дозвониться до Коди, еще полтора часа рассказывал полицейским все, что знает, а после этого всю ночь бродил по ближайшим лесам с поисковой группой, но ни Питера, ни Рева они не нашли. Они провалились сквозь землю, не оставив ни единого следа, словно их никогда и не было. Пытаясь не сойти с ума, Брайс лег на сложенные на столе руки и заставил измученный мозг думать. Вчера Питер сбежал с уроков из-за проблем в семье — нескончаемых проблем, о которых Брайсу слушать уже осточертело, но приходилось — они все же были друзьями. За Питером пошла Коди. Затем что-то произошло, и вечером они оба исчезли, прихватив с собой Рева. А что, если они сговорились? Решили сбежать вместе, бросили его одного и наслаждаются теперь жизнью где-нибудь в Майями? Брайс был прав, когда не спешил верить другу, уверявшему, что он ничего не чувствует к Коди и не будет мешать ему завоевать ее сердце. Да и каким же другом он был после этого? Предателем. Самым настоящим. От гнева, заполнившего каждую клеточку его тела, Брайс стукнул кулаком о парту, и монотонный рассказ учительницы прервался, а взгляды двух десятков учеников обратились в сторону последней парты. — Мистер Митчелл, вас так первая мировая война злит? — деловито спросила историчка, а затем продолжила, как ни в чем не бывало. Не все учителя в их школе были такими, как мисс Луна, и, наверное, в этой ситуации это было "к счастью". Обсуждение чувств было последним, чего сейчас желал Брайс. Телефон. Ничего. Ему никто не звонил и не писал, Питер не заходил в социальные сети с этого утра — и то это был не он, а полицейские, которые шарились по его страничке в попытке найти информацию о том, куда мог сбежать этот придурок. А если он был не с Коди, и их одновременная пропажа — просто совпадение, что тогда? Могло случиться все, что угодно, Питер и Рев бежали в сторону выезда из города, а во Флойде каждому было известно о том, какие отморозки ездили там по ночам... Брайс готов был стонать от безысходности. Поисковые отряды все еще были там, проверяли каждый квадратный дюйм, а он сидел в вонючей школе и никак не помогал своему другу, еще и подозревал его в предательстве... Он и сам был не прочь исчезнуть. Он устал: неизвестность выматывала сильнее самой напряженной тренировки. Стоило тяжелым векам опуститься на красные от недосыпа глаза, как телефон коротко завибрировал, а на экране высветилось имя Коди. не попадая от волнения по кнопкам, Брайс ввел пароль и задержал дыхание, пока пытался прочитать и понять ее сообщение. Затем перед глазами потемнело, телефон полетел в стену и разбился вдребезги, а сам Брайс пулей вылетел из кабинета под визгливые ругательства учительницы истории. "Привет. Говорила сейчас с полицейскими, они рассказали про Питера. Он вчера был у меня до вечера, а после того, как ушел, мы не общались. Прости, не знаю, где он. И еще прости, что не отвечала. Отец снова переезжает из-за работы, занята сборами. Хотела еще вчера рассказать, но как-то невовремя было. Надеюсь, Питер найдется. Удачи тебе и, возможно, до встречи, но ничего не обещаю".