Проклятый Неверленд

[22.09.2014, 14:18. Младшая школа города Флойд, Делавэр] Странный. Чудак. Отсталый. Монстр. Эти слова Рев слышал в школе каждый день. Какие-то относились к ребятам из его класса, какие-то — к нему самому. И это начинало надоедать. Так сильно, что кулаки непроизвольно сжимались, а руки начинали дрожать от напряжения, словно мальчик был способен раздавить в крошки собственные пальцы. Он не понимал причины, не знал, чем заслужил не по-детски злые смешки в лицо и обидные обзывательства вдогонку. Ему вполне хватало того, что происходило дома, чтобы сталкиваться с жестокостью и издевательствами еще и на уроках. Друзей у него никогда не было. Был только Питер и его лучший друг Брайс, который иногда звал Уорренов к себе играть в приставку, но пусть Рев и был ребенком, он прекрасно понимал, что это не было дружбой. С самого первого дня в школе он чувствовал себя потерянным в огромной пустыне, в которой песчинки заменяли бесчисленные ребячьи макушки, а сам он был в ней камнем. Мимо него постоянно кто-то летел при порывах ветра, но Рев оставался на месте, так и не успев ни с кем заговорить. Одноклассники считали его не от мира сего. Пока все они болтали друг с другом, затевали игры и ходили после школы в парк, Рев сидел на последней парте в гордом одиночестве. Что-то читалось в его взгляде такое, что мешало сверстникам первыми заговорить с нелюдимым мальчиком: в нем не было присущей всем детской непосредственности, а на ее место упрямо лезло безразличие, граничащее с отчаянием. Это пугало. С Ревом нельзя было устроить бардак на уроке, нашалить на перемене так, чтобы потом всех вместе отвели в кабинет директора — Рева, казалось, вообще ничего не интересовало из детских забав. Именно поэтому, чтобы не чувствовать тот страх, который еще не вполне понятен любому семилетке, его дразнили. Нападать всегда было выгоднее, чем защищаться. Только вот Рев этого не понимал. Он знал, что проблема была в нем, но как исправить ее и перестать быть изгоем — он понятия не имел, и потому даже не пытался. Питер постоянно говорил, что ему не стоило обращать внимание на задир, и в первое время Рев следовал совету старшего брата, но с каждым днем издевки становились все более искусными и обидными, терпение заканчивалось, а зубы начинали скрипеть от той агрессии, которую Рев так не хотел чувствовать, но ничего не мог с собой поделать. Возможно, одноклассники были правы, и он действительно был монстром, потому что для человека, тем более ребенка он испытывал слишком много негативных эмоций. Тем не менее, он держался. Каждое слово в свой адрес старался пропускать мимо ушей, а если это требовалось — и вовсе затыкать их ладошками, сквозь которые все равно просачивался яд, испускаемый каждой фразой. Он отравлял Рева все больше и больше, и даже свежий воздух на детской площадке у леса, на которой мальчик обычно ждал Питера после уроков, не мог его исцелить. — Эй, монстр! — снова донеслось откуда-то сзади. Конечно, он был тут не один, вся школа ходила этой дорогой. Реву негде было спрятаться. — Смотрите, нахмурился, как Гринч! Кричавшие мальчишки разразились хохотом, хотя Рев искренне не понял, что смешного они нашли в его новом прозвище. Медленный вдох. Медленный выдох. Так, как учил брат. Их не существует. Если не обращать внимание, им надоест, и они уйдут. Так говорил Питер. Только они все никак не собирались отставать. — Чего молчишь, язык проглотил? — снова смех. Это ведь даже не смешно. — Или сказать нечего, потому что отсталый? Казалось, это никогда не кончится. Рев закрыл уши руками так плотно, что стало слышно бурный ток собственной крови по венам. Он слышал, как с каждой секундой она закипает внутри, чувствовал жар на лице и видел, как глаза застилает бурая пелена, похожая на слезы, но гуще и мутнее. Но даже сквозь ладони он слышал их крики. Монстр. Монстр. Монстр. Рев все мог стерпеть, но только не это слово. — Заткнитесь, — прошипел мальчик, и тут же пожалел об этом: заметив, что их жертва заговорила, обидчики в тот же миг нашли в себе новые силы для продолжения издевок. — Надо же, он умеет говорить! А что… Не успел главарь банды младшеклассников закончить свою мысль, как об челюсть приложилось что-то гораздо более тяжелое, чем просто кулак Рева. Он точно знал — его ударил Рев, но такой силы он не замечал ни у кого из своих одноклассников и даже ребят постарше. Мальчик отшатнулся, закрывая рот рукой и чувствуя, как его наполняет соленая кровь и сочится сквозь зубы и пальцы. Его еще никогда и никто так сильно не бил. Рев и правда был опасным, психом, монстром, и завтра об этом узнает… Хотя нет, никто не узнает, как его уделал слабак Уоррен, и сейчас нужно было сваливать как можно быстрее, пока тот не накопил силы на второй удар. Его соратники сделали это еще в момент удара, и нужно было их догонять. — Рев! — откуда-то издалека донесся голос Питера, хотя Рев был уверен, что брат был намного ближе, чем ему казалось. — Рев, что случилось? Ты подрался? Питер подбежал к младшему брату и сразу же заметил капли крови на белой рубашке и разбитые об чужие зубы костяшки пальцев. Им нужно было срочно идти домой и устранять все улики, иначе отец сам возьмется за воспитание начавшего драться Рева. — Они снова надо мной смеялись. — Я же говорил, что рано или поздно они прекратят. Любая твоя реакция только сильнее их заводит. — А я устал ждать. Теперь они точно прекратят. — Но нельзя же бить людей за то, что они говорят тебе гадости. В ответ Рев наконец повернулся к Питеру лицом: до этого его пустой взгляд бесцельно блуждал по детской площадке, и казалось, словно мальчик пребывал в некоем трансе. Теперь же он четче понимал, что происходит, и о чем говорит ему брат. И Рев был с этим категорически не согласен. — Ты так говоришь, потому что над тобой не издевались. — Вообще-то… — С тобой всегда был Брайс, чтобы тебя защитить. А у меня есть только я. Поэтому ты слабак и стал бы терпеть, а я не буду. Питер застыл на одном месте, не в силах выговорить ни слова, пока Рев возвращался к качелям и собирал свои вещи, чтобы вернуться домой. Всем своим видом он показывал, что не был намерен продолжать разговор, а Питер понимал, что все начинает идти не по плану. Но кем он был, чтобы знать, что делать с ребенком, в голове которого начинали появляться подобные мысли? Всего лишь еще одним ребенком. Был бы дедушка жив, а бабушка здорова, такого бы не произошло. Питер один не справится с Ревом — теперь он это понимал. А помощи ждать было неоткуда. — Долго стоять там будешь? — окликнул его Рев. — Пошли уже домой.

***

[19.12.2018, 23:40. Где-то по пути в Пенсильванию на высоте птичьего полета] Рев еще никогда не летал. Самым высоким местом, где он успел побывать, была сосна у их старого дома, на которую он залезал, пока играл с Питером в прятки, но теперь он находился намного выше всех деревьев, которые видел в своей жизни. И ему было страшно. Казалось, стоило ему сдвинуться с места, хотя бы пальцем пошевелить, как баланс вертолета нарушится, кабину накренит, и они полетят вниз. Однако времени на страх и привыкание к высоте не было: отряд должен был внимательно слушать Юэна, который их сопровождал и пытался ввести в курс дела, перекрикивая шум лопастей. — Это пробная миссия, Департаменту известна вся информация, которую вам нужно добыть, — хрипел в наушнике голос Юэна. — Тогда зачем вы нас туда отправляете? — впервые подала голос Молли. По своей молчаливости в обычные дни она легко могла переиграть Рева — о ней рассказывали, что она попала в Департамент после каких-то травмирующих событий, и с тех пор постоянно была погружена в себя настолько, что создавалось впечатление, будто она вообще ничего вокруг себя не видит и не слышит. Однако был один способ заставить ее говорить: разозлить. — Кинули палку собаке, чтобы проверить, не тупая ли она? — Прозвучало довольно грубо, хотя суть ты передала верно. Мы хотим проверить, сможете ли вы добыть ту же самую информацию, какие при этом будете использовать методы и как сработаетесь в команде. Для пятой опергруппы это обычная практика, поверьте мне, я тоже через это проходил, когда был чуть постарше вас. — И как, удачно? — Я обязательно вам все расскажу, когда вы вернетесь, но сейчас нужно сосредоточиться на вашей миссии. ОГ 1—05 засекла демона-одиночку третьего уровня со способностью становиться невидимым и несколько недель вела за ним наблюдение. Выяснилось, что демон ранее имел отношение к серьезной группировке, которая организует масштабные нападения на людей. Этого демона выгнали по причине того, что он слишком слаб по сравнению с остальными. Нас он не особо интересует, так как не причиняет особого вреда, но мы предполагаем, что у него имеются сведения о местоположении той самой группировки. Вам нужно добыть эти сведения. Все. На время повисло молчание, а лоб каждого из четырех детей тронула неглубокая морщинка между сдвинутыми бровями. Миссия и правда была легкой, но что-то их смущало. Наверное, то, что она была чересчур легкой даже для пробной. Либо их держали за идиотов, которые не смогут справиться с детсадовской задачкой, а не перспективным отрядом с двумя проклятыми и двумя одаренными, либо… Где-то был подвох, о котором Юэн намеренно умалчивал. Может быть, испытание началось еще тогда, когда они сели в вертолет? Спрашивать у Юэна было бесполезно — даже если бы он и знал что-то об их “реальной” миссии, вряд ли выдал бы эту информацию раньше времени. А это значило, что оставалось только одно — просто довериться его словам и действовать по ситуации. Но если все дело и правда состояло лишь в добыче такого рода информации, то Директор их серьезно недооценивал. — Будет намного лучше, если вы все вместе придумаете и обсудите план, пока еще есть время, а не будете молча смотреть в пол, — посоветовал Юэн, не догадываясь о настоящих мыслях детей. — План простой: приходим, оцениваем обстановку, ловим, допрашиваем. Тут и обсуждать особо нечего, — пожал плечами Рев, потирая ладонью подбородок. — Точно, — внезапно согласился с ним Стив. Казалось, после их небольшой перепалки в кабинете Директора, отношение к Реву постепенно начало меняться, и Уоррен больше не выглядел таким неадекватным, как про него рассказывали. Был бы он неадекватным, угрожал бы далеко не кулаками, а теперь еще и в обсуждение миссии включается одним из первых. Возможно, они и сработаются, даже если не станут друзьями. — Мы с Молли раньше расставляли ловушки, можем и сейчас взяться за это. А вы уже выпытаете что-нибудь своими… Штуками. — Чем угодно, — пробурчала Энни. — Если Рев захочет, может использовать проклятие. Я буду помогать, но только подручными средствами. Этот демон может носить оболочку все еще живого человека. — Так даже лучше, — на этот раз Молли злилась уже не на ситуацию, а на Стива, который не прекращал тыкать ее в бок локтем, заставляя сказать хоть что-нибудь. Если она будет молчать, ее могут счесть не самым эффективным членом команды, а Стив совсем не хотел остаться в одиночестве среди проклятых, пусть даже они и не собирались превращать его в свою подопытную крысу. Подруга рядом ему бы совсем не помешала. — Нам на демонологии рассказывали, что быстрее всего демоны ломаются, если их пытают сразу двое разными способами. Энни благодарно посмотрела на Молли, но та поспешила скрыть взгляд под копной кудрявых волос, которые никак не хотели завязываться в хвост. Действительно, на уроках им говорили что-то такое, но Энни, в отличие от сестры, совсем не стремилась быть отличницей. Ей хотелось только одного: чтобы от нее отстали. Однако теперь школьные знания действительно пригодились, чтобы спасти ее от самой себя, так что им повезло, что в их отряде была Молли, которая тоже как будто бы поддерживала девочку в ее нежелании причинять кому-то боль собственным проклятием. Другие на ее месте вряд ли бы так поступили. Вертолет пошел на снижение, и ребята, сами того не замечая, напряглись до такой степени, что ногти врезались в ладони, а зубы вонзились в и без того обкусанные губы. Они были готовы к этому моменту с самого начала, но не предполагали, что он действительно наступит. Как только они окажутся на земле, их детство кончится. Больше не будет Юэна с его наставлениями, не будет рядом старших братьев и сестер, не будет взрослых агентов, готовых подстраховать и взять все в свои руки. Теперь будут только они вчетвером, демон в полутора милях от места приземления, и, максимум, операторы в наушнике. Но даже они не смогут моментально спасти их, если что-то пойдет не так. С этими тревожными мыслями только что созданная ОГ 5—07 покинула кабину вертолета и ступила на непримятый человеческими ботинками и звериными лапами снег посреди поля, в конце которого их ждала опасность. Они даже не были командой: они не знали, как работать друг с другом, кто должен взять на себя роль лидера, кого стоит слушать, а чьи предложения лучше проигнорировать. Все это им предстоит узнать только в процессе выполнения миссии, то есть — прямо сейчас. — Вам тоже показалось, что Юэн нам не все сказал? — спросил Рев первым делом после того, как вертолет, доставивший их сюда, скрылся за тяжелыми тучами, обещавшими устроить снежную бурю в самый неподходящий момент. — Не показалось, — ответила ему Молли. — Он и правда что-то утаил. Хотя, скорее всего, утаили от него. — Тогда выдвигаемся в указанном направлении, но готовимся к чему угодно. Смотрите по сторонам и будьте начеку. — Так ты главный? — вновь попытался уколоть Рева Стив. То, что он не был против Рева, совсем не означало то, что он позволит ему забрать место, которое присмотрел уже для себя. — Я не главный, я просто предлагаю варианты. — Пожалуйста, если вы и дальше будете соперничать, нас убьют раньше, чем мы дойдем до нужного места, — теперь уже не выдержала Энни. Она готова была молить о том, чтобы мальчики успокоились, потому что сама никак не могла этого сделать, а когда рядом был кто-то на взводе, самой ей становилось только хуже. И это могло привести к последствиям, которых она так сильно боялась. — Энни права. И Рев прав. А ты, Стив, уже всем надоел. Забыл, что нам сказали? Демон невидимым может становиться. Он может быть где-то рядом, а ты орешь и отвлекаешь нас всех. Так что хватит, нам пора. Утопая по колено в снегу, дети направились в указанную Юэном сторону, а в догонку им задул декабрьский ветер, принеся с собой колкий мелкий снег — дождевые капли по пути на землю не выдерживали холода и превращались в острые льдинки. Нельзя было винить пилотов в том, что они выбрали такое неудобное место для приземления, ведь оно было самым безопасным прежде всего для самой опергруппы, но бедствие в виде самых отвратительных в мире осадков мешало проведению операции еще до ее начала. В любую другую погоду по расчищенной дороге расстояние до убежища демона можно было бы преодолеть за какой-нибудь час, идя размеренным шагом, но такую роскошь ОГ 5—07 не могла себе позволить. Было слишком холодно, чтобы доставать руки из карманов и смотреть на часы, но ребята были уверены: с тех пор, как их высадили во тьму, мелькающую белыми пятнами, прошло не менее сорока минут, а они и понятия не имели, как долго им еще идти. Вдали начинали прорисовываться очертания заброшенного, полуразваленного дома с пустыми темными дырами вместо окон — о нем говорилось в рапорте первой опергруппы, которая вела наблюдение за тем самым демоном, по душу которого в этот раз пришла пятая. Этот дом был его пристанищем, и, честно говоря, довольно удачным — никто бы не догадался искать его посреди пустоши в доме, в котором демонам с их потрясающим зрением, не нужен свет. Для всех в округе дом продолжал пустовать, и никто даже из самых близких соседей не знал о том, какая опасность бродит прямо рядом с ними. Подойдя максимально близко, чтобы не быть замеченными, опергруппа спряталась за сугроб у обвалившейся стены. Они были на месте, теперь нужно было сообразить, что делать дальше. — Мы можем разделиться, окружить дом и взять его штурмом. Датчики демонической активности подпрыгнули, — заметил Рев, глядя то на свой браслет, то на едва заметные сквозь толщу зимней тьмы лица одногруппников, — значит он внутри. Застанем его врасплох, Стив, будь готов загнать его в ловушку раньше, чем он поймет, что происходит. Эй, Стив? Ты вообще меня слушаешь? Но Стив уже не слушал. Все его внимание было сосредоточенно на едва различимом хрусте снега, доносившегося откуда-то сбоку. Он не видел ни того, кто хрустел, ни следы, оставляемые им, но ему точно не казалось. — Вы это слышали? — Слышали что? — Там как будто… Холодная не от мороза, а от давно остановившегося кровотока, источающая трупный смрад невидимая рука не дала ему договорить, крепко стиснув подбородок и вонзив раскрошенные ногти в щеки. Мгновение дети не понимали, что произошло, и почему Стив вдруг замолчал. Не понимал и он сам. Потому что все то время, что они планировали ошарашить демона своим появлением, он претворял их план в жизнь, и в следующую секунду гнилая рука его погибшего сосуда резко потянула мальчика на себя, утаскивая его вглубь снега так же быстро и проворно, как хищная рыба тянет на дно водоема свою беспомощную жертву. Никто не успел и глазом моргнуть, как на месте Стива остался лишь взъерошенный мокрый снег. — Стив! — вскрикнула Молли и почти бросилась вслед за другом, готовая откапывать его голыми руками, но цепкие пальцы Рева успели схватить ее за капюшон и притянуть обратно к себе, несмотря на попытки девочки высвободиться. Взгляд его был направлен в густую черноту поля, в которой обычному человеку не удалось бы разглядеть и собственную вытянутую руку. Но проклятым от демонов досталась не только разрушительная сила, но и та самая возможность видеть ночью чуть лучше остальных. — План по разделению отменяется. Он тут не один, еще как минимум двое. Мы окружены.

***

[20.12.2018, 01:31. Общежитие ДКДА] Питеру очень хотелось спать, но при всем желании он бы не смог отключиться ни на секунду, даже если бы был на грани потери сознания. Со своего компьютера Коди удалось взломать линию, по которой ОГ 5—07 в любой момент могла связаться с операторами, и теперь они вдвоем сидели у нее на темной, в три раза меньше той, что была в их блоке, кухне девушки, воткнув наушники в уши и внимательно вслушиваясь в каждый шорох. Они были слишком далеко, чтобы подключиться еще и к локальной линии самой опергруппы, и потому не слышали их разговоров между собой, но в том случае, если что-то пойдет не так, Коди и Питер узнают об этом в тот же миг, что и операторы, и смогут предпринять что-нибудь раньше них. Если до Алроя дойдет очередное нарушение правил дочерью, она может лишиться должности. Но пока опергруппа молчала, а Алрой не знал ни об одном несанкционированном подключении, а это означало, что все было относительно хорошо. — Как думаешь, надолго они там? — Это непредсказуемо, — пожала плечами Коди. — По идее такие демоны, как этот, очень быстро раскалываются. Но это лишь по идее. Они могут просидеть там и до утра. В любом случае они должны будут сообщить об окончании миссии, чтобы их забрали, так что мы это услышим. — А если они задержатся? — Юэн сообщил о том, что они прибыли на место, ровно полтора часа назад. Если в течение еще трех с половиной не будет никаких вестей, операторы сами с ними свяжутся, и это мы тоже услышим. Такие правила. — Пять часов без вестей. За пять часов демоны могут успеть перебить десять таких опергрупп, почему операторы связываются с ними так редко? — Потому что мы готовим таких людей, которые не приведут к смерти целую опергруппу за полчаса. На это у Питера не было ответа. Если он продолжит этот разговор, Коди вновь могла начать свою песню о том, что все люди в Департаменте были солдатами, и ни каплей больше, и в этом мнении они все еще не сходились. У парня не было никаких сил вновь убеждать ее в обратном и как обычно терпеть поражение. На другом конце линии что-то зашипело, но никто не успел ничего сказать, как сигнал прервался. Шипение повторилось. Затем еще. Казалось, будто опергруппа пытается выйти на связь, но что-то ей постоянно мешает. — ОГ 5—07, говорит оператор, что у вас случилось? — услышали Коди и Питер чей-то искаженный помехами механический голос, и парень почувствовал, как в горле у него встал ком, который не получалось проглотить ни с первого, ни с пятого раза. Он уже точно знал, что что-то действительно случилось. Нет, не знал. Чувствовал. — ОГ 5—07, ответьте. — Оператор, это ОГ 5—07, — еще более неразборчиво наконец ответил Рев. — У нас проблемы, мы… Сигнал снова оборвался, и на этот раз навсегда. Сколько бы оператор ни пытался достучаться до опергруппы, ему больше никто не отвечал. С обратной стороны прекратилось даже шипение, и теперь всем им оставалось слушать лишь пугающую тишину, за которой могло скрываться все, что угодно. Коди через силу заставила себя перевести взгляд на Питера, потому что знала — ничего хорошего она не увидит. От страха за брата Питер настолько побледнел, что, казалось, в него самого вселился демон и убил его изнутри. И, наверное, так и было. Питер больше не чувствовал себя живым.