Дурацкое лицо Хинаты Шоё

Строго говоря, уши тоже, наверное, по мнению многих людей, нельзя считать частью лица. Но так как они находятся в непосредственной близости к лицу, а кроме того, уши Хинаты вызывают у Кагеямы огромное количество стресса, их надо обязательно упомянуть. А больше всего раздражает, что не будь Хината таким придурком, у Кагеямы вообще не было бы повода психовать по поводу его ушей. На самом деле, сейчас практически невозможно рассмотреть уши Хинаты за копной его пушистых волос, слишком уж они отросли. Его волосы кудряшками завиваются над ушами и лезут в глаза, так что Хината постоянно откидывает их или сдувает со лба, хихикая, когда челка взлетает вверх. Не то чтобы Кагеяма обращал внимание на такие вещи, просто это может помешать Хинате забивать и все такое — ну ладно, может быть Кагеяма и обращает внимание на такие вещи, но исключительно потому что это его обязанность как связующего. Но дело не в этом. Дело в том, что несколько недель уши Хинаты были скрыты волосами, и никаких проблем не было. Все вообще было спокойно и замечательно, и раньше Кагеяма даже не замечал, насколько проблемными являются уши Хинаты, пока однажды они не отправились к последнему домой, чтобы попробовать позаниматься (ключевое слово — попробовать). Они уже давно перестали даже делать вид, что занимаются учебой. Кагеяма лежит на полу, листая волейбольный журнал, а Хината валяется на кровати и занимается чем-то там, Кагеяма даже не знает, чем именно. Пока не слышит паникующий вопль и не садится, чтобы взглянуть, что случилось. Хината сидит на кровати, и из его головы с обеих сторон торчат два карандаша, немного прикрытые волосами. На лице написано глубокое сожаление. Он просит: — Помоги мне! Помочь с чем, озадаченно думает про себя Кагеяма и озвучивает этот вопрос вслух. — Что? — спрашивает Хината. — Что? — ЧТО? — Хината орет так, что Кагеяме кажется, что он чуть не оглох. Внезапно два карандаша кажутся намного более подозрительными. — Ты что… Хината, ты что, засунул карандаши себе в уши? — спрашивает Кагеяма. — Они у меня в ушах застряли! — голосит Хината. Видимо, он действительно ничего не слышит, а читать по губам не умеет. — Нахрена вообще так делать? — кричит Кагеяма, но Хината лишь моргает в ответ, так что Кагеяма качает головой, — Неважно, иди сюда. Первый карандаш удается достать быстро и без особого труда, так как он кажется просто запутался в волосах Хинаты. Однако со вторым карандашом все не так просто. Видимо, у него на конце какой-то ластик, который прочно застрял в ухе у Хинаты, и вытащить его не удается. Кагеяма вздыхает и залезает на кровать. Похлопав себе по ногам, он командует: — Клади сюда голову. У меня не получится, если ты продолжишь так ерзать. Хината послушно кивает. А еще он слегка всхлипывает, и пусть он уже несколько раз повторил, что вовсе “не плачет”, Кагеяме кажется, что он врет. Уже на шестой минуте попыток вытащить второй карандаш у Хинаты покраснели глаза и он начал всхлипывать. Как раз после того, как он резко дернулся, и чуть не выколол Кагеяме глаз несчастным карандашом, и они начали друг на друга орать, и Кагеяма сказал, что может случайно проткнуть ему мозг. Оглядываясь назад, ему даже немного жаль, что он это сказал. Но все-таки Кагеяма не уверен, точно ли он не сможет случайно проткнуть мозг Хинате, так предупреждение наверное было уместным. Теперь Хината лежит головой у него на коленях и Кагеяма пытается придумать, что делать дальше. Наверное, первым делом стоит четко понять, с чем он работает, так что он говорит: — Не двигайся, понял? — Я и не двигаюсь! — отвечает Хината. Его руки подтянуты к подбородку и сжаты в маленькие кулачки. Он и сам весь свернулся в клубок, подтянув колени и прижав локти к груди. Кагеяма раздраженно фыркает. — Расслабься, — он отодвигает волосы Хинаты, чтобы рассмотреть ухо, пропуская их сквозь пальцы. Наконец, он видит, откуда торчит карандаш — из маленького уха. — Придурок, у тебя крошечные уши, ну нахрена ты пытался в них что-то засунуть? — Тебя хотел подбодрить, — отвечает Хината. — Ты казался расстроенным из-за того, насколько отстойно ты справляешься с английским, — Кагеяма щиплет его за ухо, и Хината вопит, — Ты мне так мозг проткнешь! — Заткнись, не проткну! — огрызается Кагеяма. — Ну ладно, сейчас я постараюсь его вытащить. Он обхватывает пальцами карандаш, но Хината уже воет: — Не дергай! — Да не дергаю я! Заткнись уже! Кагеяма на самом деле и не выдергивает его одним резким движением, приходится постараться. Ему приходится немного растянуть ухо Хинаты, зажать, потянуть и прокрутить карандаш, и наконец, после нескольких болезненных минут каким-то чудом удается его вытащить с характерным звуком. С тяжелым вздохом Кагеяма бросает карандаш на пол. Ему недостаточно платят за то, какой херней ему приходится заниматься (если начистоту, то ему вообще за это не платят, но может быть на следующий день в школе ему удастся раскрутить Хинату купить ему молоко). — Там точно не осталось кусков ластика? — жалобным голосом спрашивает Хината. Кагеяма еще раз вздыхает и наклоняется, чтобы проверить. И тогда он замечает: мало того, что у Хинаты по-тупому крошечные уши, они еще и розовые. — Кусков ластика нет… но… — Но? — с новым приступом паники переспрашивает Хината и садится. — Что “но”? — Не знаю, — Кагеяма качает головой. — Почему у тебя такие красные уши? Дай на второе взгляну. — А? — не понимает Хината, но Кагеяма уже хватает его за голову и поворачивает в другую сторону, убирая волосы от другого уха. Он хмурится. Это ухо тоже красное. — Они болят? — спрашивает он. — Кто болят? — Хината выглядит совсем потерянным и немного напуганным. — Уши твои, придурок, — отвечает Кагеяма. Теперь ему видно оба уха — маленькие и ярко-красные. Он протягивает руки и проводит по ним своими большими пальцами, пытаясь быть бережным, что вообще-то ему никогда не удавалось. — Уши болят? Я сделал тебе больно? — он на самом деле старался действовать максимально осторожно, вытаскивая карандаши. — Нет! — восклицает Хината. У него какой-то странный голос, и Кагеяма убирает руки. Наверняка сейчас тупой Хината страдает от боли, но считает, что он слишком крут, чтобы это признать. — Не больно. Они просто, ну. Не знаю! Все с ними в порядке! — он судорожно пытается прикрыть уши волосами. Кагеяма смотрит на него с сомнением: — Конечно, как скажешь. В итоге через некоторое время Кагеяма отправляется домой, но думает про это всю дорогу по пути назад. Почему уши Хинаты выглядят именно так? А что если у него сломаны уши, а он не признается? Что если во всем этом виноват сам Кагеяма? К моменту, как он заходит домой и разувается за входной дверью, он уже просто кипит. Если бы Хината не засунул себе карандаши в уши как какой-то четырехлетний несмышленыш, этого всего вообще бы не случилось. А теперь, несмотря на все старания Кагеяма, его уши могут никогда не стать прежними. Он должен заставить Хинату расколоться, так или иначе. Именно с этого начинается Миссия “Проверить Уши”. Во время тренировки, в коридорах школы, столкнувшись с Хинатой у автомата с едой, Кагеяма пытается застать его врасплох своими вопросами. Пару раз он даже пытается схватить Хинату и проверить самому, но по какой-то странной причине вопль Кагеямы “КАКОГО ЦВЕТА СЕЙЧАС ТВОИ УШИ?” Хината воспринимает как предупреждение и ему удается увернуться. Кагеяма твердо игнорирует то, как странно на него косится вся остальная команда (а в случае Цукишимы приходится игнорировать еще и язвительные комментарии по поводу “нездоровой одержимости”). Они все даже не представляют, насколько ужасные проблемы с ушами сейчас могут мучить Хинату. А все потому что он слишком тупой, чтобы открыто признать, что ему плохо. В итоге Кагеяма использует новую тактику: терпение. На целую неделю он затихает, не упоминая ничего на эту тему, и Хината перестает так нервничать рядом с ним. Кагеяме удается убаюкать его ложным чувством безопасности. Настолько, что однажды на перемене, когда они обедают вместе, Хината начинает засыпать, прислонившись к стене и свесив голову набок. Настало время нанести удар. И Кагеяма атакует — медленно. Аккуратно протянув руку, он отодвигает волосы Хинаты и наконец видит его. Маленькое ухо под рыжими кудрями. Крошечное, бледное и совсем не розовое. Сам этого не осознавая, Кагеяма с облегчением выдыхает. С Хинатой все в порядке. Выглядит вполне обычно. Он проводит пальцем по уху, но и на ощупь все нормально Но затем Кагеяма слышит испуганный вздох и неожиданно кончики ушей Хинаты перестают быть бледными, прямо на глазах равномерно заливаются сначала розовым цветом, а потом пылающим красным. Кагеяма отдергивает руку: — Я знал, я знал! — кричит он, но на самом деле ощущение собственной правоты как-то его не радует, ведь это снова происходит: с ушами Хинаты что-то не так. — Кагеяма! — Хината вопит в ответ, пытаясь прикрыть выдающее его ухо руками. Кагеяма пытается отодвинуть его ладонь, чтобы рассмотреть ухо получше. — Нельзя просто игнорировать это, — с железной уверенностью утверждает он. — Вдруг у тебя отвалится ухо? — Не отвалится оно, — отвечает Хината, стараясь отпихнуть Кагеяму от себя. — Ну хватит! Мне не… Мне просто неловко, придурок! Кагеяма резко останавливается: — Что? Почему? — Да не знаю я, — с раздражением говорит Хината. — Может быть потому что ты постоянно пытаешься потрогать меня за уши? Причем при всех? Кагеяма смотрит по сторонам. Рядом никого нет: — Мы одни. — Блин, — Хината чуть не задыхается от возмущения. — Ну да, но блин, все равно это смущает! Кагеяма смотрит ему в лицо. Оно тоже красное. Если так подумать, Хината на самом деле часто краснеет, и ему не нравится, когда кто-то обращает на это внимание. Даже сейчас он избегает зрительного контакта, нервно прикусив губу (подробнее о них чуть позже). Хмм. — Это точно единственная причина? — уточняет Кагеяма. — Точно, — вздыхает Хината. Кагеяма прислоняется спиной к стене: — Хм… ну ладно. Чего ты раньше не сказал? Хината пристально смотрит на него: — И все? Сейчас ты просто перестанешь так делать? — Ну да, — пожимает плечами Кагеяма. — Ты же хочешь, чтобы я прекратил, так ведь? Через мгновение Хината отвечает: — Ага. Он встряхивает головой и неосознанно заправляет волосы за ухо, снова открывая кончик уха. Оно все еще розового цвета, хотя Кагеяма к нему и не прикасался.