Одинокий холм

      Прежде чем позволить мне выйти на улицу, мама выдала мне небольшой кнопочный телефон и обязала меня отписываться о том, что со мной все хорошо, каждые тридцать минут. Я выбежал из дома, бежал что есть сил, скорее хотел удостовериться, что Даниэль еще приходит на наш холм. Да, раньше я считал этот пригорок только своим, но теперь, я готов делить его с этим парнем. Нужно было лишь прояснить один момент, от которого будет зависеть наше дальнейшее общение. — Почему ты здесь? — Я запыхался.       Стараясь восстановить дыхание, мне приходилось чуть ли не глотать воздух ртом, сгибаясь. Даже ноги немного подкашивались от того, как я бежал. — Потому, что ты попросил меня приходить. — Даниэль ответил крайне спокойно. Он смотрел на меня с толикой непонимания и каплей волнения. — Только поэтому? — Нет. Я выгляжу подозрительно?       После прихода полицейского в наш дом, я действительно стал относиться к Даниэлю с подозрением. — Да. — я выпрямился, почти уже восстановив ритм дыхания. — Взрослые не общаются с детьми так, как ты общаешься со мной. — А кто мне доказывал, что он уже не ребёнок? — Даниэль улыбнулся, садясь напротив меня на корточки и смотря на моё колено. — Ты поранился, пока бежал.       Действительно, я и не заметил, как неприветливые палки в чаще порезали мне колено, но рана была несерьезной. Лишь небольшие капельки крови, совсем слегка надувались из мест, где была содрана кожа. — Это ладно. — я посмотрел на колено, облизал палец и провёл по ране рукой, убирая красные капли. — Ответь, пожалуйста, на вопрос. — всем видом я излучал серьезность, увеличивая напор, чтоб Даниэль не соскакивал с темы.       Брюнет выпрямился, смотря на меня сверху вниз. Он был достаточно высоким, но не выше моего отца. Возможно, примерно с него ростом. Фред, к слову, скорее всего, был ниже буквально на пару сантиметров. — На самом деле, в тебе я вижу себя. — Даниэль слегка улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. — Я был таким же мечтательным ребенком, так же хотел всё понять и всё узнать… — он посмотрел куда-то в сторону поля. — Я решил стать тем, кто сможет отвечать на твои вопросы. — У тебя был тот, кто отвечает на твои вопросы? — я приподнял одну бровь, не в силах представить Даниэля наивным ребенком. В моём понимании он был тем, кто сразу родился взрослым. — Да. Не знаю, сколько ему было. Наверное, тогда он был того возраста, в котором я сейчас. — мой собеседник повернулся вновь ко мне, прикрывая один глаз от яркого солнца. — Где он сейчас? — Тоже не знаю. Мы просто резко перестали общаться. – назойливая муха кружила вокруг нас. Даниэль отмахнулся от нее рукой, но это помогло ненадолго.       Я достал свой новый телефон, смотря на время. Очень не хотелось бы пропустить момент, когда мне нужно написать сообщение маме, что со мной все хорошо. Эта опека, если честно, слегка надоедала. Почему я должен отписываться каждые пол часа? Скорее бы этого вора детей уже поймали. — Куда-то опаздываешь? — Даниэль наблюдал за тем, как я смотрю на часы. — Да. Мама волнуется. Мне нужно отписываться ей каждые пол часа, что со мной все в порядке. — я убрал телефон обратно в карман и посмотрел на Даниэля. — К нам приходила полиция. Ищут… похитителя детей, скажем так. — И ты в этом деле подозреваешь меня? — он вновь отмахнулся от мухи, немного раздраженно понаблюдав за ней несколько секунд.       Я очень не хотел говорить Даниэлю, что подозреваю его. Я не хотел, чтоб он подумал, что я боюсь. Он может начать избегать меня, чтоб не пугать, а мне его компания нравилась. — Нет. — я по детски улыбнулся. На взрослых это действовало, они сразу начинали верить, если ты говоришь что-то с такой улыбкой.       Парень посмотрел на меня явным подозрительным взглядом, конечно, он заметил мою попытку обмануть его, но не стал делать на это акцент. — Хорошо. Я поверю тебе. — он улыбнулся. — Но твоя ложь будет на твоей совести. — Я не лгу. — я также улыбнулся ему, уже без толики притворства. — Просто… Слегка приукрашиваю.       Даниэль еще некоторое время смотрел на меня с улыбкой, после переводя взгляд на деревья. На ветку приземлилась большая, чёрная ворона, издавая громкое карканье. — Смотри. Ворон. — Даниэль кивнул в сторону птицы, после переводя взгляд на меня. — Да. Ворон. Здесь часто можно встретить ворон, у них здесь гнёзда. — я понаблюдал за птицей, пока она не скрылась в кроне дерева. — Значит здесь безопасно. — сделал вывод Даниэль, осматривая остальные деревья. — Пойдем. — он установил руки в бока, спокойным шагом направляясь к лесной чаще. — Почему безопасно? — я пошел следом, наблюдая за тем, как брюнет осматривает деревья. — Потому что ворон — это самая умная птица. Ворон точно не будет строиться там, где небезопасно. Прежде чем начать гнездиться, он удостоверится, что рядом нет опасных для него и его потомства хищников. — Даниэль остановился возле дерева, смотря на ворону, которая что-то делала в своём гнезде. — Мама говорила, что вороны и сами хищники. Питаются падалью… — рядом с чащей мух стало побольше, поэтому теперь и мне нужно было время от времени отмахиваться от них руками. — Ну, вороны скорее всеядны. — Даниэль посмотрел на меня. — Я знаю, что где-то в Германии верят, что если ворон, громко каркая, летает над каким-то домом, то в нём скоро кто-то умрёт.       Я посмотрел на ворона, после на Даниэля. — Надеюсь, ворон не будет пролетать над моим домом, каркая. — я нахмурил брови, после улыбнулся. — Над моим домом как-то летал каркающий ворон. — он пожал плечами, и пошел чуть дальше в лес, смотря под ноги.       Я немного напрягся. В голову лезли не очень хорошие мысли, но и уточнять про них не хотелось. Я не хотел делать больно человеку своими расспросами. — Ох. — лишь выдохнул я, с каплей тревоги посмотрев в спину Даниэлю, после доставая телефон. — Все в порядке. Никто не умер, так что это миф. — Даниэль остановился, смотря куда-то в сторону, а я, так как писал сообщение маме, не обратил внимание на остановку и врезался ему в спину. — Прос… — Тш. — резко остановил меня Даниэль.       Я отправил сообщение и посмотрел туда, куда смотрел он. Рядом с кустом, возле дерева, стояла лисица. Она смотрела на нас испуганно, немного пятившись назад, но при этом всем телом показывала полную готовность атаковать, если понадобиться. — Смотри. — тихо послышалось над моим ухом. — Видишь, под кустом. Лисята.       Я улыбнулся, смотря на маленькие, дрожащие комочки. Они тихонько пищали, полностью доверяя матери свою безопасность. — Я никогда не видел лисят. — прошептал я. Я видел лису, но не видел, как они выглядят маленькими. — Она напугана. Что-то случилось. — Даниэль сел на корточки и, в меру возможности, осмотрел маму лису. Вроде бы, она была в полном порядке.       Я просто молча наблюдал за лисой и её лисятами. Я хотел как можно лучше рассмотреть животных, чтоб потом, если будет нужно, иметь возможность представить их в мельчайших деталях.       Даниэль сделал шаг вперёд, и лиса, издав тихий скулёж, побежала куда-то в сторону, а маленькие комочки, неумело и спотыкаясь побежали за ней. — Ох. — издал теперь уже Даниэль. Я подошел ближе, чтоб посмотреть, что же там такое.       Рядом с кустом лежал еще один лисёнок. Он не шевелился. Я присел рядом с ним на корточки, желая коснуться и проверить его, но Даниэль меня одёрнул. — Лучше не надо. Мы не знаем, от чего он умер. — брюнет осмотрел бездыханный, беззащитный комочек, присаживаясь рядом на корточки. — Он умер? — я посмотрел на Даниэля, горечь слегка сжала моё сердце, а дыхание начало спирать. — К сожалению. — Такой маленький и беззащитный… — я прикрыл глаза, стараясь сдержать свои эмоции. — Такое тоже случается. Значит, он был недостаточно сильным для этого мира. — Даниэль посмотрел на меня. — Давай лучше пойдем, не будем смотреть на это.       Мы пошли на выход из леса, обратно на пригорок, но мысль о том, как бедный, маленький лисёнок лежит там совсем один, бездыханный и безжизненный, не давала мне покоя. Я начал слегка хлюпать носом, смотря себе под ноги, тихо вытирая солёные капли, стекающие по щекам, и оставляющие прохладную дорожку. Я старался вести себя тихо, чтоб Даниэль не заметил, что я плачу. Мне было очень жаль лисёнка, но я не хотел показаться слабым в его глазах.       Когда мы вышли из леса, Даниэль просто тихо стоял рядом со мной, смотря на меня. Я старался не подавать виду, но чуть дрожащий подбородок, покрасневшие глаза и не дышащий нос выдали меня с потрохами. — Почему ты плачешь? — Мне грустно. Лисёнок не успел вырасти, чему-то научиться. Он не прожил свою жизнь, и вот… — я вновь почувствовал слезы на щеках, начиная вновь вытирать их рукавом.       Даниэль молчал, слушая меня, после сделал шаг в мою сторону и прижал к себе, от чего я упёрся носом в его грудь. В этот момент вся горечь мира обрушилась на меня. Я почувствовал, как рука погладила мою спину в успокаивающем жесте, как меня сильно прижали к себе. Я чувствовал неимоверную поддержку, я чувствовал, что меня не затыкали, а слушали. Даниэль позволил мне пропустить через себя эмоции, не заставляя задвигать их куда-то, не заставляя подавлять себя. Я плакал, прижимаясь к нему, думая о том, какой жестокий мир, и как же мне жаль, что такие прекрасные, беззащитные животные должны страдать и умирать, просто потому, что они немного слабже своих братьев и сестёр. — Представь, что этому лисёнку сейчас хорошо. — тихо раздалось над моим ухом. — Конечно, это не вернёт его обратно, но это может облегчить скорбь. Скорее всего, лисёнку было очень страшно, а может, еще и больно. Сейчас он в спокойствии и умиротворении. Он в порядке, просто… его душа сейчас в лучшем месте.       Я позволил себе еще немного слабости, прежде чем отодвинуться от чужой груди, вытирая свой нос. — Правда? — тихо уточнил я, поднимая свой взгляд в чужой. Даниэль придерживал меня за плечи и улыбнулся. Он очень был похож на моего отца. Я не знал, что он чувствует на самом деле, он ставил моё спокойствие выше своего, поэтому бросил все усилия на мою поддержку. — Правда. — совсем уж по-отцовски он прикрыл глаза на мгновение, передавая мне лучи спокойствия. — Лисёнок наблюдает за тобой. И, я уверен, он очень благодарен тебе, что ты так отреагировал. Значит, наш мир еще не настолько прогнил, как я думал. — Я не мог отреагировать по другому. — я шмыгнул еще раз носом. — Я знаю. Сохрани в себе это. Человечность в наше время самое великое качество. Не в каждом человеке можно встретить сострадание. — Даниэль слегка похлопал по моему плечу. — Ты как? Получше? — Да. Спасибо. — я немного улыбнулся, думая о том, как спокойно сейчас лисёнку. Жизнь диких животных уж точно не была похожа на сказку. Это выживание. Лисята полностью зависят от того, как будет заботиться мать. Как она будет охотиться, какое место выберет для укрытия, как будет заметать следы от более крупных хищников. Сейчас лисёнку уже ничего не грозит, и его маленький, пушистый дух, с наслаждением бегает по лесу, изучая всяких жучков, находясь в полной безопасности. — Пойдем домой? Ты уже к этому времени обычно уходишь. — Даниэль немного подтолкнул меня к чаще, через которую мы обычно выходили. — Иначе мама будет волноваться, помнишь? — Пойдем. — мы пошли с ним в сторону моего дома, останавливаясь на асфальте.       Я недолго посмотрел на Даниэля, решая, нужно ли с ним прощаться, или же мы увидимся еще раз. — Ты придешь вечером смотреть на закат? — брюнет подал голос, смотря на меня, с каплей волнения из-за того, что я недавно плакал. — Приду. Обязательно. Потому что мы не обсудили вчерашний закат. Не хочу пропустить еще один. — я улыбнулся, делая шаг назад, к своему дому, но смотря на Даниэля. — Вчерашний закат был похож… — начал было он. — На сочный персик, плавающий в кисельном море. — закончил я, а Даниэль, уже со спокойным взглядом, улыбнулся. — Да. На персик в кисельном море. — он тоже сделал шаг назад, смотря на меня, но после разворачиваясь и идя в другую сторону — Увидимся позже. — Увидимся. — ответил я, после возвращаясь домой.       На ужин были фрикадельки с макаронами. Также… тушеные овощи. Я ненавижу тушеные овощи. Вот свежие овощи, вроде огурцов, помидоров и морковки, вкусные. Когда на столе стоит овощная тарелка из свежих овощей, я сразу начинаю их есть, а вот с тушеными овощами другое дело. Я их всё равно ем, но только потому, что меня заставляют. Впоследствии, на весь оставшийся день у меня тошнотворное ощущение. Хорошо, что тушеные овощи были не на завтрак.       Поужинав, я собрался идти провожать закат. Мама очень не одобряла, что я буду идти, хоть и несколько минут, в темноте. — Ты будешь один? — спросила она, стоя в прихожей и наблюдая, как я надеваю обувь. — Нет. — нельзя было говорить, что со мной будет взрослый парень, но и сказать, что я иду один, было бы опрометчиво. — Нет, я буду с другом. — Что за друг? — мама слегка улыбнулась, — Я его знаю? — она точно стала спокойнее. — Нет, это мой новый друг. Очень хороший парень. — я надел, наконец, обувь и выпрямился, улыбнувшись ей. — Познакомь меня с ним. — Обязательно. В следующий раз познакомлю. — я вышел из дома и пошел в сторону своего места силы. В сторону нашего места силы.       Даниэль уже сидел на холме, когда я подошел. Я встал рядом с ним и с улыбкой смотрел на него. — Что такое? — он посмотрел на меня и так же улыбнулся. — Я придумал. — Что придумал? — он слегка наклонил голову на бок. — С лисёнком. Его нужно похоронить здесь. А так как мы сюда приходим, ему не будет одиноко. — я кивнул, одобряя свою же идею.       Даниэль смотрел на меня. Нет, он смотрел не на меня, а в меня. Он видел меня насквозь, видел каждую мою мысль, я весь был на его ладони. — Если тебе будет так легче, то это можно сделать. Но подумай. Ты же не можешь похоронить всех детёнышей тех же лис. Не будет ли обидно другим? — Даниэль повернулся к закату.       И правда. Другим может быть обидно. Поэтому нужно оставить эту идею. — Просто представь. — продолжил вдруг он. — Другой, такой же маленький лисёнок будет смотреть на это и думать. Почему он… — голос стал тише — Почему он, а не я?       Я почувствовал такую вселенскую грусть. Даниэль излучал спокойствие, но когда появилась возможность коснуться его души, я ощутил рельефный слой от шрамов. Похоже, это было что-то очень личное. Почему кто-то другой, а не он… Сев рядом, я упёрся своим плечом в чужое, слегка толкнув его. — Эй. Как мы опишем этот закат? — я посмотрел на Даниэля, слегка улыбнувшись, когда он посмотрел на меня. — Эти облака словно… Алые паруса. — он улыбнулся мне, переводя взгляд на солнце. — Алые паруса небесной яхты? — я еще раз толкнул его плечом. — Да. И эта яхта идет вслед за солнцем. — он так же толкнул меня плечом, уже прикрыв глаза от улыбки. — А это солнце, там что, клад? Почему они туда плывут? — Они плывут вслед за чем-то… За чем-то новым. Плывут вслед за новым днем.