Рубин

Оставшись одна, Гермиона решила не думать ни о чём, не анализировать то, что сейчас происходило между ней и Теодором. Больше никаких сомнений, пути назад нет. Все мосты, которые она возводила, были сожжены. «Даже если у нас не сложится или каждый из нас пойдёт своей дорогой, то я справлюсь, но сейчас мне это необходимо», — она думала так и смотрела через стекло, на просыпающуюся Францию. Гермиона впервые отключила свой мозг, словно поставила его на режим сна. Девушка ни о чём не думала, лишь рассматривала мебель в номере, картины, которые были на стенах, долго любовалась видом из окна и полчаса провела в ванной комнате, стоя под душем. Она наслаждалась, принимая тонкие струйки воды, касающиеся её тела, вызывая новые ощущения. Гермиона вспомнила его запах, взгляд и оттенок кожи. Думая об этом, она вошла в поток воды и перестала дышать. Это было практически как погружение под воду, сердце бешено заколотилось; кислород заканчивался, и она вынырнула из струек воды жадно глотая воздух. В этот стрессовый момент она знала, что любая мысль, которая приходит, является правдой. И правда эта является чем-то важным, необходимым, зависимым, и именно в этот момент мысленно она произнесла его имя. Теодор. Время тянулось очень медленно, и она впервые наслаждалась этим. Вот так просто, растрачивая минуты ничего не делая. Оказалось это легко. — Легко, — подумала Гермиона. Девушка запрыгнула на большую кровать и, закрыв глаза, почувствовала цитрусовые ноты, от этого у неё закружилась голова. Она лежала обнажённая, с мокрыми волосами и лишь слегка прикрытая шёлковой тканью. В начинающемся головокружении у неё сменялись картинка за картинкой. Воспоминания тех крохотных мгновений, когда они были вместе, и Гермиона даже не заметила, как сон подкрался и поманил её с собой. И если бы она только знала, что вскоре он вернётся и застанет её в таком виде. Если бы только знала. Теодор зашёл тихо, по старой привычке, ведь столько лет он был тенью, которая не хотела привлекать к себе внимания. И он умело научился растворяться в тишине, а вот именно сейчас этот навык был ему на пользу. Увидев Гермиону, он застыл, словно кто-то щёлкнул пальцами, и время остановилось. Теодор завороженно смотрел на девушку, которая крепко спала. Её обнажённое тело приняло форму, похожую на волну - неровную, но плавную. Простынь, которой она была прикрыта, соскользнула, обнажив её грудь, живот и ноги, а лишь часть, а именно бедра и ягодицы были прикрыты. Её мокрые волосы стали будто больше в объёме, а хаотичные кудряшки игриво лежали на подушке. Лицо Гермионы было умиротворённым, а губы сладко дрогнули, когда она что-то прошептала. Слов было не разобрать, они превращались в звуки и исчезали. Теодор решил подойти ближе и присев на краешек кровати, продолжил любоваться ею, улавливая каждый звук, который она могла издать. Так он просидел около получаса и вспомнил, что в руках держит тёмно-зелёную коробку из мягкого бархата. Он положил её на прикроватную тумбочку и встав, тихо вышел. Покой девушки не был потревожен и она продолжила смотреть свой невинный сон. Гермиона проснулась и, потянувшись, коснулась ладонью своего живота и резко распахнув глаза, издала странный звук. Девушка поняла, что обнажена и нервно осмотревшись по сторонам, соскользнула с кровати и побежала в ванную комнату, резко захлопнул за собой дверь и появилась лишь через несколько минут. Она вышла в белом халате, тапочках, и с серьёзным видом, продолжая туго завязывать, а точнее старательно затягивать пояс. — Проснулась!—девушка услышала голос, а в его нотах была ирония. Гермиона нахмурилась и, повернувшись в сторону говорящего, сказала: — Да, я прилегла совсем ненадолго и, как вижу, ты уже вернулся. — Да, и войдя, застал прекрасную картину, — он приблизился к ней, но, не дойдя, остановился. — А я думал, что это был сюрприз для меня, но видя, как ты завязываешь халат, смею предположить, что ты просто уснула. Снова это дурацкое чувство, Гермиона поняла, что краснеет и, прикрыв глаза, продолжила затягивать узел пояса. — Мог бы не смотреть. Но эту фразу Теодор проигнорировал и Гермиона внутренне обрадовалась. — Вот, — он положил большую коробку на кровать, — переоденься пожалуйста, а я буду ждать тебя в кабинете. Я приглашён на один приём, это связано с ювелирным бизнесом и человек, который проводит этот вечер, мне необходим. Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Гермиона ничего не ответила, лишь присела и, открыв коробку, у неё захватило дыхание. Платье было зелёного цвета, а от игры света оно переливалось, словно чешуя русалки. Гермиона взяла платье за тонкие бретельки и подняв, плавно вытащила его из коробки. — Мне кажется, что это платье не для моего роста, оно слишком длинное. — Это волшебное платье Гермиона и как только ты наденешь его, оно будет идеально по твоей фигуре, а что касается роста, то загляни в коробку, там тебя ждёт обувь. А ещё вот это, — Теодор обошёл и как бы случайно коснулся её волос, ловко перекинув их через её плечо и коснувшись пальцами шеи. От этого движения Гермиона дрогнула, а Теодор подошёл к прикроватной тумбочке и, взяв зелёную коробочку, открыл её. — А это твой подарок. Я купил его сегодня на аукционе. Этот камень необычный. Гермиона внимательно посмотрела сначала на рубин, а потом на Теодора. — А я видела его в каталоге, это очень дорогой камень. Это звездчатый рубин? — Да. Гермиона не могла оторвать глаз от колье. В центре, у главного камня на свету проявлялась безупречно красивая и сияющая шестиконечная звезда. — У него двойственная звезда. — Нет, не нужно, — Гермиона резко дернулась. — Я читала, что такой камень редкость и цена его баснословна. Я не могу принять такой подарок и это платье, всё это... — Хватит, Гермиона. Мне не нравится всё, что ты сейчас говоришь. Неужели ты ничего не понимаешь? В конце концов, для меня это ничего не стоит, а этот камень... в общем, — он резко положил коробку на прикроватную тумбочку и, запустив руки в карманы, пошёл в сторону кабинета, в тот самый проём. Но он резко остановился и, развернувшись, посмотрел на Гермиону, которая растерянно смотрела на драгоценное украшение. — Знаешь, ты вправе делать только то, что хочешь ты. Если ты не хочешь идти со мной на этот приём, то можешь вернуться в свой номер. Я не хочу принуждать тебя, будем считать, что мне просто всё это показалось. Он ушёл, но она слышала, что он находился рядом, в соседнем помещении, и иногда до неё доносились какие-то звуки. Но Гермиона не решалась к нему зайти. Сев на кровати, она продолжила смотреть на этот рубин, было в нём что-то чарующее и было невозможно оторвать взгляд, а его глубокий винный цвет завораживал её. Наконец, она отложила украшение и, встав, развязала узел пояса, халат упал к её ногам.

***

Гермиона вошла в кабинет и увидела как он склонил свою голову на свои ладони. Остановишь в дверях, она не знала, сделать ли ей шаг вперёд или уйти откуда пришла. Возможно, он очень устал и ему необходим сон, и девушка не могла принять решение, продолжая стоять и смотреть на него. — Ты что-то хочешь мне сказать? — раздался его приглушённый голос. — Я пойду с тобой на приём. Извини, что я так реагирую, — она запнулась буквально на полсекунды, — я больше не убегу, не буду прятаться в свою норку и я хочу пойти с тобой на приём. И я не хочу уходить из твоего номера, Теодор. Я хочу приблизиться к тебе, но мне сложно это сделать, потому что я не умею быть такой... Привыкла полностью контролировать ситуацию, ни к кому никогда ничего не испытывала. Конечно, в моей жизни была влюблённость, но она рассеялась так быстро и стремительно, что я даже не успела ничего понять. Ты должен знать, у меня никогда ни с кем... — но Теодор не дал ей договорить. Он резко поднял свою голову и его взгляд скользнул снизу вверх. Это платье сидело на ней идеально. Ткань подчёркивала и открывала её фигуру, тонкие бретельки на её худых плечах придавали открытую невинность, необычный цвет от приглушённого света очаровывал, и рубин, который выделялся из этой цветовой гаммы был подобен самой Гермионе. — Я это понял, сразу понял. Просто хотел, чтобы ты сказала это мне сама. Чтобы не боялась, ведь это твой выбор. Знаешь, — он встал и подошёл к ней, и Гермиона не сделала шаг назад. Лишь подняв свой взгляд, она посмотрела ему в глаза и, незаметно теребя платье, улыбнулась. Тяжёлый камень давящий на её грудную клетку придавал ей уверенности, какое-то магическое притяжение рубина. — Этот маленький факт ничего не решает, но он мне определенно нравится. Так и должно быть. Ты мой драгоценный камень и твоя огранка будет авторская, моя, — только он прошептал последнее слово и притянулся к ней, словно хотел сорвать поцелуй, резко сделал шаг назад. — Мы опаздываем, — сказав это, он взял её за руку и уверенно пошёл к выходу.