Баланс

      К счастью, обратный путь не подразумевал под собой овраг, бывший рекой, болото и степь.       Когда пришла пора уходить, Древняя провела своих гостей по лестнице, ведущей на нижний уровень, но вместо него перед ними открывался знакомый горный пейзаж, где-то позади остался лес с той самой пещерой, в котором им доводилось ночевать.       — Я надеюсь на вас. — На последней ступеньке Древняя вдруг обняла и Тэхёна, и Чонгука, сразу обоих.       И оба получили внезапные поцелуи куда-то во лбы.       — Ещё увидимся, Древняя, — проговорил Тэхён, боясь её коснуться самостоятельно.       — О, можно просто Стефани! — Она заразительно хохотнула, подтолкнула их обоих вниз, а потом пропала вместе с лестницей.       Осталась только коробка в мешке за спиной Чонгука и странное ощущение на коже, будто её коснулись сами небеса.       Тэхён потёр переносицу, взял руку Чонгука в свою и повёл его в горы излюбленной дорогой, давя в себе желание повалить спутника в ближайший сугроб, рухнуть сверху и целоваться так горячо, пока всё вокруг не растает.       Ещё на подходе к монастырю он услышал возмущённый вой сцилл, закатил глаза, но не сдержал улыбку.       Сокджин, наверняка, не отпускал их даже погулять, иначе бы они уже сами его нашли, самые преданные чудовища на свете.       — Ну и зачем так орать? — посмеивался Тэхён, проходя через ворота. — Теперь весь мир знает, что я сюда вернулся.       Морозные духи тоже выползли их встречать, отчего воздух стал прохладнее, заискрился вокруг, словно мог заледенеть и обездвижить собой, торговец лишь махнул рукой.       — Это Чонгук, я ему доверяю.       Его руку пришлось отпустить, чтобы погладить широкие шипастые спины и недовольные морды соскучившихся сцилл. Тэхён прижался головой ко лбу сциллы-матери, постукивая по её массивной шее, извинялся и успокаивал одновременно. Сцилла-дочь принюхивалась и пыхтела, а потом ткнулась в плечо искателя мордой, словно признала его своим.       Тэхён удивлённо обернулся.       — Ты ей понравился, — и звучало это ревниво, но уже наигранно.       На деле ему было очень приятно, что эта капризная своенравная девчонка наконец установила с кем-то связь.       — Девочкам я нравлюсь, — подразнил Чонгук.       Потрепал сциллу по морде и даже улыбнулся ей широко. Если так посмотреть, не особо-то они и противные.       — Особенно молоденьким, — хмыкнул Тэхён.       Из дверей монастыря, едва помещаясь в проём (для этого пришлось ссутулиться и развернуться полубоком), вывалился великан с добродушным:       — Хэллоу!       — Намджун? — Тэхён обернулся уже в ту сторону. — Ты чего тут делаешь?       — М-молился, — ответил громила, распрямился и потопал им навстречу, оставляя на свежем снегу глубокие следы от своих босых почему-то ног.       Да, если присмотреться, одевался он явно второпях: рубаха на левую сторону, штаны задом-наперёд.       — Ты же неверующий. — Тэхён подозрительно прищурился. — И где Сокджин? Обычно он меня встречает.       Чонгук благополучно решил промолчать на такой вид Намджуна. Посмеиваясь в кулак, решил отдать всё внимание сцилле. Догадался, что вид Сокджина того не лучше.       Намджун рассеяно почесал затылок и промычал:       — Ну, он там… Вы заходите. Устали, наверное, жрать хотите?       Тэхён ещё больше нахмурился.       — С ним всё в порядке? — Он отпустил сциллу и вновь держал Чонгука за руку, утягивая за собой в дом.       Вид Сокджина его всё-таки успокоил, тот хлопотал в кухне, в неизменных мехах, которые ему никогда не мешали, приветливо улыбнулся и сразу загрузил Тэхёна делами, вот это на стол, вот это выкинуть, тарелки достань, руки вымой, сядь.       — Странный ты какой-то, — однако, заметил Тэхён в сторону, выполняя все поручения.       — Намджун! — рявкнул Сокджин, когда великан тоже хотел занять место за общим столом. — На диван! Мало ты мне тут стульев поломал?       — Кто ж виноват, что у тебя такие хлипкие стулья, — проворчал великан, очаровательно надулся и плюхнулся на тот диван с таким размахом, что тот едва не запищал.       Сокджин выругался в воздух, задрав голову. Это была очень плохая идея — приводить этого громилу в свою священную обитель, лучше уж там, внизу встречаться, о чём он только думал?       Чонгук в тот первый раз действительно решил, что эти двое родители Вишни. Потом думал, что родители Тэхёна, ну хотя бы приёмные. Теперь же видел лишь двух немного несуразных существ. Он засмеялся в кулак от причитаний Намджуна и на Тэхёна бросил смешливый взгляд.       — Здравствуйте, — поздоровался искатель, всё ещё посмеиваясь.       — Здравствуй-здравствуй, — запоздало поприветствовал Сокджин, вручая ему большую кастрюлю с едой. — И ты тоже вымой руки.       Великану он выдал почти такую же, отдельную, самую большую ложку в доме и умолял его не запачкать любимый диван, даже погладил его утешительно, в смысле — диван, а не великана. А когда он сел за стол к гостям, Тэхён, ещё даже не начав есть, вскинул нос и заявил:       — Кстати, представляешь, я не сгорел! С Чонгуком! — И хвастался, и гордился, и подстёбывал одновременно.       — Что? — Сокджин не донёс свою ложку до рта, сам едва не испачкался.       Уставился на Чонгука во все глаза, а потом поменялся в лице. — О, мои боги!       Намджун крякнул себе под нос, уплетая из кастрюли густое мясное рагу, между делом показал Чонгуку большой палец.       Тот подавился от прямого заявления. Закашлялся. Хорошо, не успел ничего в рот сунуть. Пнул Тэхёна под столом, чтобы хоть слова подбирал, да поздно уже.       — Что слышал, — оскалился тот, довольно откинувшись на спинку, наелся выражением лица напротив. —       Даже ни капельки не загорелся, в смысле, ни искорки, ничего такого, хотя кончил… Трижды? — Посмотрел на Чонгука с невероятным оскалом, тот такого ещё не видел, наверное.       — Я тебе сейчас эту кастрюлю на голову надену, потом сяду сверху и буду по ней стучать и прыгать, пока искорки из твоих наглых глаз не посыплются! — зарычал Сокджин. — Ты в своём уме? За столом! В священном месте!..       — Ой, иди ты на хрен со своим священным местом! — Тэхён снова смотрел на него. — Ты лучше объясни, зачем? Зачем ты мне и об этом врал?       Чонгук с интересом оглянулся. Не верил же Сокджин сам в то, что говорил Тэхёну.       Хозяин монастыря слегка растерял аппетит, поэтому отложил в сторону ложку. Или чтобы не прибить ей одного наглеца, сидящего напротив с королевской ухмылкой.       — Давай начнём с того, что мне вообще не нужно было, чтобы ты приволок домой какого-нибудь ребёнка, — фыркнул он. — Всех твоих тварей было достаточно. Я заботился о тебе, идиот!       — Глупости, — отмахнулся Тэхён. — О себе ты заботился, если хорошо подумать. Ты сам прекрасно знаешь, что девушки мне никогда не нравились в этом смысле.       Сокджин вновь выругался в потолок.       — Тем хуже для тебя, — рыкнул уже на Тэхёна. — Ты себя вообще видел? Со стороны хоть раз? Не закрой я для тебя эту тему, даже такой ложью, ты за столько лет себе бы нажил гораздо больше проблем, чем у тебя есть сейчас.       Тот сложил руки на груди.       — Это почему же? Каким образом?       Сокджин посмотрел в сторону Чонгука.       — Он первый, а их могло быть сотни.       Один Намджун ел себе спокойненько, с интересом глядя на это представление.       — Не могло быть. — Тэхён цокнул языком, не меняя позы. — Я тебе больше скажу, и его тут быть не могло, не будь он таким горячим.       Сокджин всё-таки замахнулся на него через стол, кулаком, не ложкой, не кастрюлей, слава небесам. Тэхён не двинулся с места.       — Не поможет, остынь.       — Чонгук, — тогда Сокджин обернулся к нему, — прости, что испортили тебе ужин, можно тебя на пару слов?       — Эй, так нечестно! — Вот тут Тэхён вскинулся.       Искатель кивнул, конечно. Хотя не очень понимал, что такого Сокджин ему скажет. Он похлопал торговца по плечу и встал.       — Где я, а где честность, — сам над собой посмеялся Сокджин, прежде чем увести парня из кухни.       Тэхён уставился на мирно жующего великана, тот показал ему большой палец. — Послушай, Чонгук! — Сокджин прикрыл за ними дверь, оказавшись в кабинете-библиотеке, судя по обилию книг на стеллажах. — О, Боги, как сложно-то! — Покачал головой, рассматривая полки, подбирая слова.       — Тэхён… Ну ты ведь понял, что он… Не совсем обычный, кхм, мужчина?       — Да, — кивнул Чонгук. Тут при всём желании не обманешь. — Но всё в порядке, меня это не отвращает.       — Это хорошо. — Сокджин вздохнул в сторону. — Я могу лишь догадываться, почему так произошло. Может дело в его матери, которая вроде бы как мечтала о дочери, может вообще в его необычном происхождении… Я просто… просто волнуюсь, он же… Он может забеременеть, Чонгук. Только не надо сейчас думать, что я хочу тебя обдурить. Не хочу, ни в коем случае. Ты мне как-то сразу понравился, есть в тебе что-то такое… тоже весьма необычное. — Посмотрел на него с тенью улыбки на лице, сдержал порыв коснуться его плеча. — Я не хотел рассказывать ему о подобном, с него достаточно того, что он уже знает о себе. Я ему не мать и не отец, я просто тот, кто его вырастил. Я сам никогда не хотел детей, но мне пришлось его воспитывать, это не так уж и просто, мне ведь даже посоветоваться было не с кем.       Чонгук от услышанного оторопел и выпучил глаза.       — То есть как может забеременеть? — переспросил он, в надежде, что у этого слова есть ещё какое-нибудь значение.       — Ну… — Сокджин всё же коснулся его, чтобы немного успокоить, —… Как женщины могут? Ну, не совсем так, но… Ох, я не специалист в этих вопросах, мне вообще странно говорить о таком. Я говорю это тебе, а не ему, потому что его лимит доверия я, кажется, исчерпал. А ты всё-таки взрослый мужчина, должен меня понять.       Чонгук почесал шею.       — Вам не кажется, что он должен об этом знать? Это ведь его касается напрямую. И я… Что я с этим должен делать? Мне тоже не у кого спросить.       — Я скажу ему об этом, но не сейчас. Сейчас он не в том состоянии, чтобы верить любым моим словам. А тебе… Тебе стоит предохраняться! Не могу же я запретить тебе желать его.       — Если вы боялись, что он забеременеет от кого-нибудь, поэтому придумали про запрет, то это веский аргумент, он сможет поверить. Да… Я буду предохраняться.       — Ну, про то, что может ещё что-нибудь случиться, пока он не будет достаточно взрослым, я тоже волновался. С его… Кхм… Родственниками? Не знаю, как правильно назвать тех, кого создали в «Жемчужине», с ними всякое происходило, они слишком нестабильные. А секс всё-таки такое дело, знаешь, весьма непохожее на прочие дела. И да, Чонгук, можно на «ты», я не такой уж и старый. — Это явно было ложью.       — Хорошо. И когда ты планируешь ему рассказать?       Как-то всё это было странно, а Хосока уже с ними не было, может, он бы смог ответить на волнующие вопросы.       — Вы задержитесь у нас? Если да, то попробую завтра утром. Можешь сам ему рассказать, если хочешь.       — Сомневаюсь, что задержимся, у нас есть неотложное дело. Не думаю, что влезать в это и объяснять Тэхёну твои действия имею право, но я готов присутствовать при разговоре.       — Хорошо, давай попробуем сейчас. — Сокджин вздохнул и нехотя вернулся обратно на кухню.       — И что ты ему там наговорил? — тут же встрепенулся Тэхён. — Чонгук, что этот святоша недоделанный тебе сказал? Чонгук? — заметил его лицо и даже сбавил обороты.       Хозяин монастыря прошёл обратно к столу, Намджун протягивал ему пустую кастрюлю, прося добавки.       — Подожди немного, — отмахнулся Сокджин. — Тэхён, посмотри на меня, пожалуйста.       Чонгук смутно себе представлял возможность сообщить мужчине, что тот может забеременеть. Вот вообще не представлял, и реакцию Тэхёна — тоже. Подтянул к нему свой стул поближе и руку к себе на бедро забрал, сжал ободряюще.       Тэхён тут же переплëл их пальцы, с трудом заставил себя смотреть на Сокджина, который продолжал его звать.       — Ты…       — Помолчи, сейчас просто помолчи. — Сокджин не торопился садиться, упираясь руками в стол, наклонившись над ним.       Великан позабыл о добавке, любуясь.       — Я никогда не желал тебе ничего плохого, Тэхён. Всё, что я тебе когда-нибудь говорил, даже если оно не соответствовало истине, всё это было сказано не для того, чтобы поиздеваться над тобой или навредить тебе. Не для того, чтобы испортить тебе жизнь, — говорил тяжело, но твёрдо. — Тем более, про секс и про то, что тебе нельзя даже думать об этом. Конечно, тебе не стоило о нём думать, ты не такой, как остальные, ты уже понял это, убедился много раз. Я не мог предусмотреть, что найдётся кто-то, кого ты подпустишь так близко, как Чонгука. Но раз так, ты должен знать, у вас могут быть дети, Тэхён. У тебя от Чонгука может быть ребёнок.       Торговец закашлялся, слова застряли в горле, услышанное –вместе с ними, пальцы искателя он при этом сжал так сильно, что самому стало слегка больно.       — Нет, ну это уже слишком! — заявил он, еле дыша. — Сокджин, ты мог придумать что-нибудь более реалистичное?! Я понимаю, что ты обо мне так заботишься, но это! Какой ещё ребёнок? Я же мужч… — и тут заткнулся, прикусив себе язык.       Чонгук тут усиленно закивал, мол, я тоже так думал.       — Я уверен, что ты мужчина, — сказал он. — Поверь мне, женщины такими не бывают. Но в его словах есть что-то что может оказаться правдой. И тогда есть вероятность…       — Да какая ещё вероятность? — Тэхён вертел головой, глядя на всех по очереди, на Намджуна тоже смотрел, как будто тот мог помочь. — Этого быть не может! Сокджин, ты что, решил таким образом напугать Чонгука? Чтобы он больше не трогал меня? Чонгук, вставай, мы уезжаем, у нас дела!       Сокджин закатил глаза, выпрямился, ну а что он говорил, сейчас не время. Намджун внезапно встал.       — Если надо, я дверь перегорожу. Вы ведь даже не поели толком.       — Чонгук? — Тэхён тряс его руку, крепко сжимая. — Чонгук, это же не может быть правдой?!       Хотя откуда ему-то знать, но Тэхёну так сложно было смириться с услышанным.       — Никто не знает. — Чонгук выглядел не менее озадаченным.       Если бы не маленький нюанс, он бы совсем не поверил в такое предположение, но маленькое «но» вставало поперёк. — Я думаю, мы должны это выяснить.       Тэхён почти задыхался.       — И каким образом? Вскроем моё тело и проверим, какие у меня есть органы?       Сокджин отошёл от стола к великану, словно решил спрятаться за его спиной, но на деле прижался к сильному плечу.       — Не впадай в крайности, — нахмурился Чонгук. — В конце концов, Сокджин не знал, правда это или нет. Он руководствовался твоим благополучием. Даже если он ошибается, и ты не можешь забеременеть в принципе, неизвестно как бы отнёсся к твоей естественной смазке кто-нибудь другой на моём месте.       Чонгук не хвастался, он вдруг в полной мере ощутил волнение Сокджина и понимал его мотивы. Действовал он неверно, конечно, но от чистых побуждений. Которые теперь предстояло расхлебывать.       Тэхён резко отпустил его руку.       — Я прекрасно знаю об этом, — особенно разозлили последние слова. — Если хочешь, можешь доесть, я уже сыт по горло.       Он всё-таки встал и широкими шагами пересёк кухню, направляясь к выходу. В редких случаях он плакал, уткнувшись в сциллу, наверное, вообще никогда до этого дня.       — А он случайно не уже? — как-то задумчиво спросил Намджун, поглядывая на эту сцену в окно.       — Ты же его знаешь, он всегда был такой… эмоциональный. — Сокджин глубоко вздохнул, прижимаясь к плечу, но тут поднял голову, чувствуя щекой шов. — Боги, как ты надел рубашку?       — А? — Намджун оглядел себя. — А-а, ну как успел, так и надел, — важно хмыкнул. — У меня так ловко, как у тебя, не получается.       — А слышать только то, что хочет услышать, тоже всегда? — спросил Чонгук, смотря вслед ушедшему.       Он посидел так ещё пару минут, давая Тэхёну возможность выпустить первую порцию злости.       Да уж. Вот поэтому у него детей никогда не будет, мучайся с ними, расти и воспитывай, а потом окажется, что неправильно растил и не так воспитывал. Если дадут самому растить.       Он вышел на улицу за Тэхёном, нашёл его буквально сразу.       — Пойдём обратно? — позвал его со спины.       — Не пойду, — сквозь слёзы огрызнулся торговец.       — Тогда собираемся в дорогу, без тебя аппетита всё равно нет.       Чонгук его не трогал, просто стоял за спиной.       — Забирайся в повозку, — велел Тэхён, не оборачиваясь, проверяя карабины на сциллах трясущимися руками.       Он хотел взять помимо коробки, которая там уже лежала, какие-нибудь чистые вещи, что-нибудь из еды, воды набрать побольше, но куда уж теперь, его было не удержать, да и помогать останавливаться никто не собирался. Сциллы урчали, предвкушая долгожданное движение, а то заскучали здесь без дела, не только без хозяина.       — Так и будешь разговаривать со мной затылком? — Чонгук скрестил руки на груди.       — Мне стыдно посмотреть на тебя, — закончив с проверкой, Тэхён вытер лицо руками, но поворачиваться не спешил.       — Повернись, — позвал Чонгук.       — Мне всё ещё стыдно. — Тэхён всё-таки повернул голову, а потом и весь повернулся. — Что ещё ты хочешь мне сказать? — еле сдержался, чтобы не кинуться и вовсе не на шею.       — Скажу, что неважно, можешь ты беременеть или нет. От этого твоя ценность не меняется и не колеблется. Вот если бы ты мог съесть больше меня, тогда бы я ещё подумал. — Чонгук его сам притянул и сгрёб в медвежьи объятия. — Не очень люблю делиться едой.       Тэхён замер в его руках, не сразу поднял свои, чтобы крепко ухватиться за спину.       — Меня… очень задели твои слова про эту мою… особенность. Я ненавидел это, пока тебя не встретил. Я знаю, что не всякий бы отнёсся к этому спокойно, потому что я сам не принимал этого в себе, — так важно было всё-таки в этом признаться. — Так что, если ты скажешь ещё что-нибудь подобное или про мои руки, я серьёзно тебя побью.       Искатель собирался сказать, что нужно слышать всё, что он говорит, а не отдельно желаемое, и смысл, с которым говорит, но передумал.       — Прости, — сказал вместо этого. — Не буду ничего такого говорить.       — Это ты прости, я знаю, что ты не хотел меня обидеть, просто я… Я вот такой, Чонгук, прости меня за то, что я такой? — и кажется не только за свою избирательность в услышанном извинялся, прижавшись лбом ко лбу.       — Эй, я всё еще тут, верно? — Чонгук положил ладони ему на щёки. Кажется, им предстояло ещё много друг о друге узнать и понять, что с этим делать.       — Я очень благодарен за это, — Тэхён снова всхлипнул.       Пока они так разговаривали, Сокджин с Намджуном на подхвате (хотя это спорное утверждение, кто у кого) уже притащили в повозку еду и воду, тёплые вещи и всё необходимое для дальнего путешествия. Они не успели спросить, куда парни собираются, но оставлять их без помощи не собирались, канистра с водой была даже больше, чем сам Намджун, да и еды положили много.       Чонгук вместо ответа поцеловал Тэхёна, невзирая на свидетелей. Передал картинку проверенным способом: красивый искусственный пруд, цветение деревьев. Было видно руки самого Чонгука, которые держали распустившийся цветок груши. А потом на него прилетело и село невиданное создание — яркое, пёстрое с тонкими плоскими крыльями, взмах которых завораживал. Чонгук подставил ей пальцы и на них прилетела ещё одна. Бабочка. Совсем другого цвета, с мелкими крапинками.       Вдруг вокруг него закружился целый рой. Теперь они сидели на его волосах, плечах, даже на ушах. Одна из них прилетела и села на щёку. Ярко-белая, с вытянутыми крыльями, крупнее остальных. Чонгук почувствовал обжигающий холод и воззрился на рядом стоящего мужчину в белом. Тот лишь молча хмыкнул и продолжил смотреть на пруд. Тэхён тоже мог почувствовать тот холод на его щеке.       — Это демонические бабочки, они никогда не рождались, — сказал Чонгук, оторвавшись. — Сотворëнные из растаявшего снега.       — Как красиво! — Тэхён не спешил открывать глаза. — Покажи ещё! — И прижался к его губам снова.       — Эх, молодость! — Покачал головой Сокджин и потянул великана в дом, не думая, что нужно как-то толково попрощаться с парнями.       Они же скоро встретятся вновь.