Баланс

      Тэ очнулся только ночью, уже в пещере, лежал рядом с Чонгуком и жался к нему даже во сне.       — Ты сплёл мне новый венок? — почувствовал запах и приятную тяжесть на голове.       — Целый. — Чонгук заулыбался в темноте. — Не каких-то три цветочка.       Сцилла тоже была в венке, который он просто скрутил из оставшейся лианы.       — Ты голоден? — Искатель потрогал лоб Тэхёна. — Мы нашли жирного кролика, не думал, что сциллы могут быть охотничьими собаками.       — Она в порядке? — Тот приподнял голову. — Я готов сожрать сотню жирных кроликов, — и в животе согласно заурчало, так громко, что даже сциллы встрепенулись.       — Более чем, такая живучая! — ответил Чонгук. — Я подумывал пустить их в лес, найти себе ужин самим, в отличии от нас их ждёт разнообразие. — Он протянул Тэхёну каменную миску, идентичную той, что была у них на пляже, с кусками уже остывшей крольчатины. — Она ведь уяснила урок, больше не будет так сбегать?       — Остаётся надеяться. — Тэхён сел поудобнее, накинулся на еду с остервенением. — Удивительно, что мать не откусила ей голову.       — Будет ещё время. — Чонгук нервно запнулся. Напряжение из него выходило с короткими выдохами, он чувствовал, как расслабляется внутренне от того, что Тэхён очнулся. — Я не хочу, чтобы ты лечил кого-то ценой собственной жизни, — хмуро сказал он. — Ты мог не проснуться, ты мог вообще не прийти в себя.       — Я не мог оставить её там в таком состоянии. — Торговец быстро доел мясо и отставил миску в сторону. — Но мне приятно, когда ты за меня волнуешься. Иди сюда? Я должен тебя поблагодарить за еду, — расплылся в улыбке, раскинув руки для объятия.       — В следующий раз, когда ей вздумается снова сбежать и быть раненой, я сам её убью. — Чонгук пересел ближе и сгрёб его в объятия, сразу утащив на себя.       — Ты же не самец сциллы, — торговец хохотнул, обнимая его за шею. — Спасибо, что позаботился обо мне, Чонгук. О нас.       Поцелуй, медленный и тягучий, был верхом благодарности, шансом ещё подпитаться силой, ну и просто очень приятным способом скоротать ещё одну ночь.       — Я не шучу! — Чонгук оторвался от поцелуя нехотя. — Между ней и тобой я выберу тебя.       Ставшие немного жёсткими волосы Тэхёна щекотали ладонь, пальцы неизменно зарывались в них, несильно дёргали в качестве дополнительного воздействия. Чонгук выдохнул ему в губы, кажется, аромат вистерии смешивался с дыханием обоих.       — Потому что ты не самец сциллы, — снова хохотнул Тэхён, довольно сощурился, скользнул губами по челюсти вниз, нашёл своё любимое место.       Прижался к нему, втянул кожу в рот и заурчал, вот так тоже получая свою порцию силы и удовольствия.       — Мне не смешно, — возмутился было Чонгук, но замолк, подставляясь под губы.       Положил руку Тэхёну на плечо, голову откинул и прикрыл глаза. Неудобное каменистое дно резко стало удобным, ночная прохлада проникала внутрь, вскользь прошлась по открытым участкам кожи.       — А жаль, я люблю, когда ты смеешься, — пробурчал Тэхён, спускаясь поцелуями пониже. Пришлось повалить Чонгука на спину, так было удобнее целовать, особенно, задрав одежду на груди.       — Не получается смеяться… над ситуациями, где могу потерять тебя.       Чонгук раскинул ноги по бокам от него, подвинул давящий пояс штанов пониже. Края камней впивались в спину и поясницу, но он отдался ощущениям целиком, и весь дискомфорт ушёл на второй план. Их эмпатическая связь возобновилась, когда Тэхён очнулся, снова заработала. Искатель без неё ощущал себя странно, несмотря на то, что некоторые переживания Тэхёна давались ему тяжело. Он не до конца научился с ней управляться, хотя произошедшее в лабиринте показало — ею не нужно управлять, нужно просто научиться с ней существовать.       Он вздохнул от очередного прикосновения и выгнул спину дугой, голова задралась. Тэхён чувствовал себя изголодавшейся тварью, жадным демоном, пожирающим не душу, но плоть, поэтому и целовал Чонгука всё горячее, поэтому и вгрызся в его сосок зубами, остро сжал и довольно зарычал при этом.       Искатель довольно улыбнулся, выпустил следом длинный стон, который рассеялся над их головами. Просунул руку между ними и погладил себя через штаны. Запоздало пришла мысль, что Тэхён уже потратил много сил, её тут же смыло волной возбуждения. Живот поджался, заставив замереть в одном положении.       Чонгук рассмеялся от щекотки, вздрагивая под Тэхёном. От этого Тэ заулыбался, но где-то внутри себя, его рту было не до улыбок, так важно было получить ещё порцию смеха, ещё порцию стонов. Тэхён решил выбить их слишком много раз, в итоге спустился ещё ниже и резко стянул с Чонгука штаны.       Выдох ударился о грудную клетку, не сумев выбраться наружу, Чонгук задохнулся и закашлялся. Интуитивно пытался схватиться за свои штаны, но поймал только воздух и частично зацепил край собственного белья. Стало не совсем удобно, сдёрнутые к коленям штаны зафиксировали ноги в одном положении.       — Осторожно, у меня здесь больше нет штанов.       — Будешь ходить без них, — отозвался Тэхён из района его живота, который погладил и поцеловал после.       Сдёрнуть и бельё стало жизненно необходимо. Прижаться губами к стволу члена — ещё важнее.       Чонгук подавился ещё одним смешком. Хотел сказать, что специально выйдет из пещеры без штанов завтра, посмотреть, насколько Тэхёна хватит терпеть его разгуливающего в трусах снаружи. Намерение отказывалось трансформироваться в слова, зато отлично переходило в низкие подбадривающие стоны. Член на прикосновения неоднозначно дёрнулся, Чонгук положил руку парню на макушку.       Волосы Тэхёна снова светились, так что Чонгуку было прекрасно видно всё, что Тэхён делал с его членом. Как приподнимал его пальцами и гладил, как водил по нему губами, как запускал головку между них, а потом сжимал, как трогал языком, оставляя влажный след от начала и до конца. Тэхёна никто этому не учил, никто не подсказывал, но это было даже проще, чем разговаривать. Он взглянул вверх, взмахнув ресницами, как та же бабочка — крыльями, слегка улыбнулся, высунул язык вновь и прижал к нему головку, довольно жмурясь.       Чонгук настолько остро чувствовал торговца с первого их поцелуя, что просто води Тэхён по члену губами без ухищрений или разнообразия, он бы чувствовал себя подброшенным при каждом прикосновении. То, что Тэхёну хотелось делать для него больше, чем просто целовать, приводило Чонгука в чувство, которое он не мог описать, мог лишь счастливо вздыхать, позволяя затопившим ощущениям разворачивать его грудь.       Язык надавил сильнее, губы раскрылись шире, слюна блестела и на них, и на члене Чонгука. Тэхён резко вдохнул и поймал его в рот, практически — заглотил, до конца, до предела, встретившись носом с низом живота.       Чонгук ахнул, одновременно его скрутило и впечатало в камни. Он вцепился Тэхёну в волосы, хриплый звук вырвался у него изо рта, искатель оставил его открытым, чтобы хоть так иметь возможность дышать.       — Тэ, — ополоумел он.       Тот царапнул его бёдра, плотно сжав член во рту, да, он точно был жаден до плоти Чонгука, становился зверем рядом с ней. Ресницы вновь взлетели вверх, открывая горящие глаза, одновременно с этим затягивающие Чонгука в себя, как в омут.       Ничего не спасло бы от этого взгляда, от самой позы. Чонгук почувствовал, как попал в ловушку, как затягивало всё глубже, а он бы и рад не сопротивляться. Тёплые волны шли одна за другой, его окатывало мелкой внутренней дрожью, сладостно выгибало, не давая отвести глаза от происходящего. Тэхён сосал его, не закрывая глаз, не прерывая этого контакта, давая Чонгуку почувствовать не только его собственное, но и своё — не меньше, обрушивая на него волны своих ощущений: восторга от того, как член всё каменеет, как он обжигает язык и рот, как Тэхён наслаждается всем этим и особенно — податливостью Чонгука.       Воздух вокруг сгущался, становился плотным, казалось, он намерено душит, не даёт продохнуть. В другую секунду пробирался через нос и рот, отказывался выходить для нового вдоха.       Чонгука тряхнуло снова, он весь сосредоточился в самом эпицентре получаемых ощущений — у Тэхёна во рту. Закусил задеревеневшую губу и не удержался, толкнулся вверх, чтобы не бездействовать, не умирать размазанным по камням в узкой пещере.       Так необычно было ощущать эпицентр во рту, а не внизу живота, но Тэхёну слишком быстро это пришлось по вкусу. Он мог бы даже поспорить с самим собой, как ему нравилось принимать Чонгука больше — куда. И пусть этот спор стал бы неразрешимым, не имеющим однозначной правды, Тэхёну нравилось и так, и эдак, сейчас он чувствовал вкус Чонгука, все вкусовые рецепторы впадали в экстаз, но при этом вот там, внизу, предательски заныло, обдало жаром, испустило влагу. Тэхён придержал ствол рукой, выпустил из плена, словно решил изменить положение вещей, но посмотрел на член в своей руке и снова нырнул к нему, снова взял до предела, блаженно замычав.       Чонгук держался за волосы Тэхёна как за последний оплот воли для себя, дёргал местами больно, местами прижимал сильнее, не давая двинуться. Из его головы смело знание, что для парня всё ново и что-то может отвернуть его в принципе от такого вида секса. Оставалось понадеяться на их связь, тоже своего рода оплот, последняя инстанция.       Чонгук поджался, поясницу свело от желания начать вбиваться в горячий рот. Он хотел слышать, как Тэхён будет задыхаться и издавать горловые звуки, от слишком быстрого ритма. Пришлось остановить себя, растягиваемое удовольствие распалило с другой стороны — по коже прошёлся зуд, Тэхёна самого хотелось сжать в руках до задыхающихся всхлипов. По сути, Чонгук не мог решить: трахать Тэхёна в рот до одурения или наконец потянуть его наверх и почувствовать не только член. Поэтому оставил Тэхёну принять это решение.       Тот дёрнул его вверх, заставил встать на колени, сам наклонился и снова взял в рот. Так Чонгук мог двигаться с большей амплитудой, так Тэхён мог почти задохнуться от его члена в глотке, но ведь ему так нравилось задыхаться с Чонгуком! В груди восторженно заклокотало. Тэхён идеально выбрал для него, понял без слов.       Куртка полетела в сторону, слишком мешающая сейчас, майка следом. Он зарылся обеими руками в волосы Тэхёна на затылке, придержал не слишком сильно и начал толкаться без пауз. Сначала до половины, давая его челюсти привыкнуть к такому обращению.       — Смотри на меня, — потребовал Чонгук.       Затылок его он сжал жёстче, входить стал почти до конца. До соприкосновения с носом Тэхёна оставались считанные миллиметры. Непонятно, Чонгук всё ещё давал привыкнуть или дразнил обоих. Потому что дыхание Тэ щекотало накалившийся участок внизу живота. Он вдалбливался в горячий рот, наконец в полной мере слушал горловые звуки Тэхёна. Они вытягивали из него все жилы и наматывали на невидимый столб. Чонгук чувствовал заднюю стенку его горла, стремился к ней с каждым выпадом вперёд. Ещё один идеальный момент в реликварий. Кажется, сейчас Тэхён не отказался бы от копии Чонгука, которая бы дала ему всё ощущения ещё и сзади, но и один, спереди, давал их слишком, сполна,       Тэхён смотрел вроде бы и послушно, но при этом требовательно, принимал влажно, но сжимал плотно, заглатывал, сдавливая горлом, не давился только чудом. И стонал, да, звуки застревали в горле.       Чонгук задрожал от вибраций по члену, ощутил, как она прошлась от самой макушки вниз, растворилась там же — у Тэхёна во рту.       Он оттянул его голову от себя, что стоило неимоверных усилий не вернуть обратно. Дёрнул к себе вверх, для скорого поцелуя. Прижимал за бёдра, пока целовал испачканный рот, подталкивал встать на ноги.       От собственных штанов Чонгук избавился бы с огромным удовольствием, но время терять не хотелось и босыми ногами на камнях стоять тоже. Сумел кое-как встать во все рост, выровнявшись рядом с Тэхёном, за новым поцелуем потянулся и остановился на полпути.       — Встань к стене, — искатель сам не понял, он вслух сказал или оно только прозвучало у него в голове.       В любом случае Тэхёну оставалось только подчиниться и встать.       Когда тот встал, то пошатнулся, вовсе не от того, что силы иссякли, просто от Чонгука ноги подкашивались, его вкус ещё чувствовался на языке, и всё внутри Тэхёна просило ещё, больше, всего Чонгука. Кажется, хотя не факт, что всего было бы достаточно, все его копии, все его тени — Тэ принял бы их как бездонное море, утопил в себе всё.       — Чонгук, — он обернулся через плечо. — Раздень меня?       Медленный кивок мог означать согласие, скорее всего это было согласие, потому что Чонгук протянул руки, чтобы расстегнуть его штаны. Стащил их на бёдра в спешке и потёрся между ними членом. В такой позе удобно было вгрызться в Тэхёна зубами, в беззащитную шею, которую он облюбовал ещё в их первый раз. Чонгук укусил открытый участок сбоку и надавил языком на образовавшиеся ямки. Такая гравировка на коже Тэхёна пришлась ему по вкусу, поэтому он оставил точно такой же след рядом с этим. Одновременно руками Чонгук развёл идеальные половинки в сторону и стал тереться между ними быстрее. От вторжения в личное пространство друг друга (с их первого совместного сидения в повозке) до самого тесного контакта Чонгук испытал слишком много эмоций, хотел ещё, больше и глубже. Он послал громкую мысль по их общей связи об идеальности его бёдер и желании разбить их своими. Сказать вслух — пришлось бы отвлечься от вылизывания оставленных укусов.       — Целиком, — хныкнул Тэ, задирая одежду на животе. — Жарко, Чонгук!       Другой рукой он упёрся в стену, к ней же прижался и лбом, принимая не только ласки Чонгука, но и его мысли, их особенно жадно заглатывая, не давясь.       — Нет, — отказал Чонгук. — Оставь.       Пережал его руку своей, повёл её повыше, на грудь. Второй придержал свой член и направил внутрь. Приложенные усилия окупились тяжелым выдохом, кажется, захлюпала природная смазка. Чонгук ещё не скоро сможет привыкнуть к тому, что Тэхён становится влажным в удобный момент. Вернее, уже привык не думать об искусственных увлажнителях, на этой же волне подзабывал о защите.       Продвигался он медленно, надавливал на поясницу, чтобы Тэхён выпячивал задницу повыше, и выпустил довольный рык, когда тазобедренные косточки соприкоснулись с ягодицами. Чонгук сжал кожу на них, досадно хрипнув от того, что не может в полутьме достаточно видеть любимый оттенок чужой кожи. Секундную досаду вытолкнуло чувство жара и долгожданной глубины. Не то чтобы во рту у Тэхёна ему не было достаточно глубоко, здесь он проваливался в бездну. Прыжок веры каждый раз, надежда не выжить.       Может не сциллой, но каким-то другим существом, которого нашли в пещере и грубо взяли, Тэхён себя ощущал, это было странно приятно, вызывало что-то острое под кожей, хотелось рычать и кусаться, впиваться когтями, но не отпускать, ни на секунду, ни на миг. Его тело податливо и послушно, восторженно и сладко встречало тело Чонгука, при этом требовательно и дико, жадно и безумно. Тэхён не смог бы выбрать и здесь из двух позиций, да и не стал бы, с Чонгуком в любом раскладе, стоя, лёжа, сидя, на любой поверхности — с ним всегда было горячо. Тело Тэхёна всегда было готово к его члену. Странное ощущение: они одной породы, но разного пола, хотя одного.       Тэхён никогда не задумывался о том, что хотел бы быть женщиной, он и сейчас не хотел бы ей быть, но для Чонгука он был вот такой «половинкой», принимающей его и отдающей себя в его безусловную власть.       Чонгук сильнее сжал кожу на его ягодицах, продолжая её использовать как способ притягивать Тэхёна. Будто тот соберётся отпрянуть от него, и будто у него получится сделать это достаточно далеко. Удовольствие прошило его на сильном уровне, член внутри Тэхёна дёрнулся.       Чонгук почувствовал, как импульс прошёлся по позвоночнику, проткнул его насквозь, сформировав в животе знакомую чёрную дыру. Его движения стали скованнее, как если бы пещера вокруг них сужалась, или он задался целью найти максимально быстрый свой темп. Он агрессивно вбивался в Тэхёна, не давая им обоим шанса передохнуть.       Тот упёрся лбом в стену, встречая каждое движение то свистом, то вздохом, то стоном, а то и всё сразу вырывалось из его рта. Нашёл рукой свой член, тоже требующий внимания, и захныкал, потому что хотел ощутить на нём руку Чонгука, но оторвать их от себя, от других частей тела, не мог.       Чонгуку свело плечи, он чувствовал отголоски удовольствия Тэхёна от дополнительной стимуляции, а его стоны прямиком пропадали в животе. Тусклый свет ночного светила едва проникал к ним сюда, но отблески от волос Тэхёна отсвечивали от камней. Чонгук отметил, что они сияют короткой яркой вспышкой на каждый его выпад вперёд, подсвечивали влажную кожу на бедре. Он прижался к нему в секундной передышке, хлопнул ладонями по внешним сторонам бёдер, чтобы собрал их поближе к друг другу.       Пришлось-таки скинуть один ботинок с ноги и в рекордный срок выпутаться из одной штанины. Нашёлся довольно плоский камень для опоры, для этого нужно было всего лишь приподнять ногу и упереться в него стопой. Чонгук вздрогнул от холодной каменной поверхности, выскользнул из Тэхёна и выругался. Вернулся к нему за две секунды, обратно притянув с особым смаком, прекрасная задница насадилась на его член с пошлым хлюпаньем.       — Ещё так! — потребовал Тэхён, даже не понимая, что ему так понравилось и хотелось ещё раз — смену угла проникновения или новое заполнение с «нуля».       Он продолжал вжиматься лбом в стену, иначе бился бы об неё головой.       Чонгук его отчётливо услышал, оттолкнул бёдра Тэхёна от себя и притянул обратно с такой силой, что оглушающая волна прошла в нём самом снизу вверх. От негромкого хлопка заложило уши. Чонгук трюк повторил, быстрее, круче, прямиком попадая так, как надо. Уловил нужную сторону и вернулся к непрерывным фрикциям. Руки создавали давление на талии, Чонгук чудесным образом сумел просунуть их под одежду и сжать. Тэхён сладко заскулил, принимая каждый раз, как в первый, сжимаясь полностью, когда Чонгук выходил, и окунаясь до самой макушки в горячую лаву, как только он снова заполнял его. Ноги снова подкашивались, Тэхён еле держался, быстро надрачивая себе на контрасте.       Чонгук чувствовал всё по нарастающей, удовольствием обожгло внутренности, он застонал в попытке удержать это ощущение подольше, не дать ему прерваться. Но оно заканчивалось и начиналось снова. Очередной стон Тэхёна надавил на обожжённые лёгкие, пот струился по вискам. Наслаждение мучительно прошивало его насквозь, сшивало с Тэхёном слишком сильно. На грани сознания мелькнуло, что болезненного оргазма у него ещё не было. Тэхён так сильно толкнулся назад, упираясь в стену, что наклонился, пытаясь за неё же и удержаться, и вот так, принимая Чонгука под новым углом, он кончил себе в руку, но почти не остановился, продолжал дрочить и двигаться навстречу.       Чонгука подбрасывало прямо по линиям пульсирующей чувствительности. Следующим движением он выбрался руками из-под одежды Тэхёна, обхватил его поверх неё и утянул на себя. Сдавил грудь обеими руками, натиск на собственную усилился, трение одежды на оголённые участки влажной кожи заставили его ускориться ещё. Теперь он вбивался ещё агрессивнее. Очертания перед глазами расплывались, взгляд не мог сфокусироваться, Чонгук только крепко удерживал Тэхёна, уцепился зубами под ухом, прикусил сильно. Захрипев, Тэхён прижался всей спиной, почти лёг на Чонгука, если можно лечь стоя, схватился за его бедро и заставлял двигаться в себе мелко и глубоко, а затем, конечно, схватил его руку и положил прямо на своё горло, сжал пальцами шею, его пальцами, так сильно, что пещера стала звёздной для них обоих.       В полнейшей невозможности сопротивляться обрушившемуся на него удовольствию, Чонгук зарычал партнёру в ухо. Обнял ладонью горло, сжал сразу, без церемоний. Хлюпающие звуки смешались с дыханием и стонами, голова закружилась от скорости сменяемых эмоций. Чонгук сжал горло посильнее, пока воздух совсем не перестал поступать в лёгкие, а глаза сильно округлились. По их связи он почувствовал мелкий страх и жадное согласие. В такой момент Тэхён мог свернуть горы, но не хотел даже рыпаться. Мог вылечить десяток-другой раненых сцилл. Мог взлететь от ощущений. Но предпочитал не дышать в хватке Чонгука, хрипеть на грани и обожать его за то, что он умеет до такого доводить.       Чонгук прижался губами к его щеке, словил эту волну обожания и угрожающе рыкнул. Чёрная дыра в животе скрутилась в узкую воронку, его направило на извечную погоню за оргазмом к финальной черте. Он освободил горло Тэхёна, дав возможность сделать пару вдохов, цвет его лица стал немного пугающим, а возможно, это из-за отблеска волос так казалось. Мощным толчком искателя бросило к краю. Он снова сжал руку на горле Тэхёна, собираясь с этого края наконец рухнуть.       Волна чистейшего наслаждения прошла по венам, судорога атаковала конечности, Чонгука выгнуло от одновременного экстаза и болезненной тяжести — он кончил в Тэхёна, глухо застонав ему в щёку.       Тот снова вжался в стену всем собой, хотел продемонстрировать Чонгуку, как из него сейчас всё вытекает, и какое это тоже отдельное удовольствие — чувствовать подобное. Даже в таком свете можно было разглядеть, как покраснели ягодицы от трения. Чонгук протянул к ним руку, в первую очередь убедиться, что они реальные. Дыхание приходило в себя, разлетевшееся на части сознание — к изначальной цельности. Он заметил, как по внутренней стороне сперма потекла вниз, собрал её пальцами и затолкал обратно. Понравилось. Собрал и с другого бедра, затолкал обратно и покрутил пальцами внутри Тэхёна.       — Нужно ещё пару кроликов поймать, — выдавил он хриплым голосом.       — Ох… Кхотник, — не менее хрипло отозвался Тэхён со смешком.       Царапнул стену, глотнул воздуха, ощутил такой прилив сил, как будто уже сожрал десяток-другой кроликов.       Развернулся вихрем и обхватил Чонгука, тесно прижался к нему, ещё горячему, гораздо плотнее, чем к стене.       — Скажи мне, — потребовал вполне однозначно.       — Что? — Чонгук бессознательно обхватил его рукой, другой начал поглаживать по спине.       — Что он сказал раньше тебя.       Чонгук внутренне подобрался. Взгляд нашёл каменную стену слишком занимательной, чтобы вот прямо сейчас от неё отвлекаться.       — Я-а… — протянул Чонгук.       От былой мужественности остался лишь след и испарина на лбу.       — Ты и без меня знаешь.       — Скажи, — Тэхён поднял голову, прижался лбом, упрямо боднул.       Чонгук неуютно заёрзал. По остывшей коже забегали мурашки. Из-за ночного ветерка, наверно.       Оказывается, признание требовало немаленьких сил. Искатель набрал полную грудь воздуха и не своим голосом выдал нужное:       — Я тебя люблю.       Прижавшись плотнее, Тэхён устроил голову на его плече, носом ткнулся в шею, улыбка была слишком слышимой:       — Ещё!       — Можно я хоть штаны надену? — проворчал Чонгук. Он всё ещё стоял в одной штанине с опавшим членом.       Похабная романтика, если бы не горящие от неловкости щёки.       — Потом наденешь. — Тэхён вцепился в него, как клещ. — Может быть, — хохотнул.       — Хотел бы я сейчас раздвоиться, и чтобы он сказал за меня, — пожевал Чонгук губу. Нетерпеливо хмыкнул носом. — Я тебя люблю. Доволен?       — М-м, почти. — Тэхён снова смотрел на него, прямо в глаза. — Хочу ещё услышать.       Чонгук вскипел.       — Я же сказал уже, люблю, — нахмурился он, явно думая, что исчерпал свой лимит сантиментов вот прямо сейчас.       — А я с первого раза не расслышал, — засиял Тэхён, прижался к губам и выдохнул в них: — Я тоже, Чонгук-и! Я тоже тебя люблю!       В последующем за словами поцелуе он показывал, насколько сильно, насколько искренне и горячо. И насколько важно было это не просто знать, а ещё и слышать.