Баланс

      В ту ночь Тэхён очень хорошо спал, прямо на Чонгуке, а наутро они наконец двинулись дальше.       Внутри огромной скалы нашлись ходы с высеченными в камне ступенями, но даже не это делало пещеры удивительными, а рисунки, вырубленные на стенах, рисунки и письмена. Кто их оставил: Древние или тот, кто был до них? Большинство символов не были знакомы, многие рисунки в начале пути были забавными, немного нелепыми, но скоро появлялись настоящие шедевры, на стенах разворачивались целые истории с людьми, демонами и всякими тварями.       От простых и несложных, словно эволюционируя, рисунки становились объëмнее, колоссальнее, разворачивались в целые полотна, выбитые в камне, кое-где даже имея не только форму, но и цвет.       Можно было увидеть и пустыню с величественным городом, и запорошенные снегом горы, и бескрайние степи с шестиногими хищниками, и даже зеркальный лабиринт, в котором им накануне пришлось побывать. Казалось, что нет ничего в этом мире, что не осталось запечатлённым.       Люди и демоны, сциллы и искатели. Все они были здесь. Даже ледяные бабочки — и те не ускользнули.       Поднимаясь наверх, Тэхён то и дело замедлялся, показывая очередной барельеф Чонгуку, а в какой-то момент и вовсе затормозил, сжимая его ладонь. Его волосы здесь, в полумраке пещеры, снова светились, поэтому чем ближе он находился к стене, тем лучше было видно рисунок. На том, возле которого он остановился и рассматривал, в полный рост была изображена беловолосая женщина с младенцем на руках, им поклонялись и люди, и твари, и деревья, но самое примечательное было в её причёске — те знакомые Тэхёну и Чонгуку три косы, а над её светлой головой в нежных облаках были выбиты те же цифры, что на рёбрах у Тэхёна — тринадцать двадцать два. Словно и этого было недостаточно, под ногами женщины виднелись те же символы, что горели на пояснице Тэхёна. Это не могло быть совпадением.       — Ты тоже это видишь? — сипло спросил он, протянул руку к стене, словно ладонь могла почувствовать больше, чем могли увидеть глаза.       Волосы засветились ярче, рука отбросила тень, Тэхён ахнул, потому что фактурный камень под пальцами был… Тёплым и живым.       «Да, это ты, ты особенный, ты избранный, моя жемчужина!» — говорил ему камень, почему-то женским голосом.       — Ты тоже это слышишь? — Тэхён вздрогнул всем собой.       — Слышу. — Чонгук был не менее обескуражен.       Если рисунки других существ можно было просто рассмотреть любопытства ради, последние и раздавшийся голос не могли не взволновать. — Кто это?       — Моя мама? — Тэ спросил это сам у себя, у стены с рисунком, у самой пещеры и пика наверху. — Чонгук, я же не сошёл с ума? Правда?       — Тогда мы оба сошли, — неуверенно ответил тот. — Или одновременная иллюзия. Это её голос?       — Я не помню, каким был её голос. — Тэхён вздохнул и вновь протянул руку к барельефу, но камень молчал, что вызвало ещё один вздох. — Кто-то, кто рисовал это, знал о моём существовании? Может быть… Мой отец? Вдруг он выжил?       Воздух в пещере разом стал тяжёлым и почти непригодным для дыхания, Тэхён отдёрнул руку и вжался в Чонгука, тот придержал его.       — Твой отец… — задумчиво повторил он. — Как его занесло сюда, чтобы оставить это здесь? И для чего, — он, скорее, выговаривал вслух, чем рассуждал.       — Может, он знал, что я сюда приду? — Тэ тряхнул головой. — Нет, это слишком нереально.       Был бы он здесь один, наверное, застрял бы на годы, разглядывая этот пронзающий сознание рисунок, точно бы сошёл с ума. Но Чонгук стал и опорой, и стимулом отвести взгляд, чтобы двинуться дальше. Жаль, что нельзя было унести с собой кусок камня.       Чонгук подозрительно отнёсся ко всему увиденному, кому бы понадобилось это всё тут устраивать. Не ловушка ли для Тэхёна.       Он положил руку ему на пояс, решив промолчать. Подтолкнул вперёд, оглядываясь, чтобы запомнить увиденное. Тэхён оглядываться боялся. Боялся, что всё это исчезнет вместе с лестницей и дорогой назад.       Шли они долго, путь наверх был почти бесконечным, занял, кажется, целый день и ещё одну ночь. Тэхён так устал, что даже не заметил — его волосы перестали светиться, ещё там, у барельефа, потускнели, а к выходу наружу и вовсе погасли. Но там было светло, так удачно они вышли на пик Восхода в то самое, нужное время суток, когда небо уже окрашено в нежные пастельные оттенки, а светило где-то на треть показалось из-за горизонта, так близко, словно его можно коснуться рукой. Такое огромное и величественное, словно всякий перед ним должен упасть ниц.       И Тэхён снова залюбовался, но уже не нарисованной картиной, а той, что развернулась внизу. Целый мир был полотном с яркими пятнами городов, лесов и полей, всё, что было на стенах пещеры, было теперь и здесь, только ярче, красивее, потому что настоящее. Ко всему прочему на пике стояла настоящая подзорная труба, а может и телескоп на подставке, потому что она была огромна, её массивный тяжелый корпус на постаменте, вбитом в камень, был выполнен из отдающего золотом металла, покрыт теми же странными символами, а когда Тэ коснулся его, он заскрипел от старости и недовольства от того, что его покой потревожили.       Если Древняя любила здесь бывать, значит не она одна? Значит, всё это их рук дело? И пещера в скале, и ступеньки, и наскальная живопись, и вот это…       Тэхён приподнял корпус повыше и заглянул в трубу, протерев рукавом запылившийся окуляр. В объективе показались знакомые заснеженные горы и монастырь. Удивительно, но с такого расстояния Тэхён смог увидеть даже рисунки на его витражах!       Подкрутив кольцо окуляра, он изумлённо вздохнул и обернулся через плечо.       — Чонгук!       — Что? Что ты видишь? — откликнулся искатель.       Он жадно вбирал в себя всё, что видел вокруг, запоминал пик, будто составлял собственную карту в голове.       — Посмотри! — Тэхён подтянул его поближе. — Там монастырь!       Он не удивился бы, увидев и Сокджина с такого расстояния, но тот явно находился внутри в такое время и, скорее всего, даже спал, а не молился.       — Так близко! — восхитился Чонгук. — Я могу рассмотреть без чьей-либо помощи!       Он подталкивал трубу по прямой, убеждаясь, что они смотрят на реальную картину, а не просто в проекцию в мыльных пузырях, как обычно.       Тэхён даже забыл, зачем они сюда поднимались и что этому предшествовало, он подталкивал Чонгука, чтобы самому посмотреть, а потом снова показывал, что увидел. Когда пришла очередь пустыни и окрестностей, Тэхён вжался в Чонгука, чтобы встать у него за спиной и обнять.       — Ты говорил, что за Коконом нет ничего. — Слегка повернул голову, придерживая трубу для того, чтобы не потерять вид. — Но сам посмотри?       Чонгук замялся.       — Я соврал тебе, — сдался он наконец своему смущению. — Там в пустоте есть кое-что.        Словно в подтверждении его слов в объективе мелькнул край гигантских кожистых крыльев.       —Там большая часть лабораторий, где скрещивают виды или выводят мелких демонов.       — Они принадлежат Кокону? — Тэхён напрягся.       — Нет, — покачал головой Чонгук. — Это лаборатории Юнги. Я говорил тебе, что он чтит баланс жизни в мире существ. В лабораториях пустоты выводят разные виды демонов и выпускают наружу, некоторых используют в собственных нуждах. Сад бабочек тоже здесь.       — Мы должны туда попасть! — Он так резко отпустил трубу, что крепления звякнули, из-за столкновения металла чуть не посыпались искры. — Если мой род был так выведен и уничтожен, возможно, есть и другие. Мы должны туда попасть! — повторил Тэхён ещё увереннее.       — Но что ты будешь там делать? — спросил искатель. — Если найдёшь? Или нет…       — Если там будут люди, освобожу их! — Тэхён сжал челюсть, и от того её даже свело. — А вообще на месте разберёмся. Ты ведь со мной?       Он резко развернулся к Чонгуку. Судя по лицу, скинул бы его с этого пика, если бы услышал отрицательный ответ.       — Что они буду делать, освобождённые? — Чонгук покачал головой. — Неприспособленные к жизни снаружи, они погибнут на свободе. — Он положил Тэхёну руки на плечи. — Не горячись, Тэ.       — Я же выжил, я не погиб! — Глаза торговца блестели явно не из-за долгого любования миром через телескоп. — Что они будут делать, Чонгук? Они не умрут! Как все остальные!       — Сокджин, — напомнил искатель. — Вряд ли монастырь вместит целый народ.       Он положил ладони на его щёки и мягко погладил. На самом деле он не думал, что там может оказаться какой-нибудь другой народ, подобный Тэхёну.       — Я не брошу тебя, если ты об этом. Но давай не бросаться в геройство сломя голову.       — Но мы не можем целую жизнь провести вот так! — Тэхён прижался к нему щекой, прямо к плечу, сцепив пальцы за спиной Чонгука. — И в этот Кокон меня вряд ли просто так пропустят. У нас есть шанс попасть в лабораторию, может, там выяснится ещё что-то? Может, всё вообще не так, как рассказывал Хосок? Может, я ещё что-то не помню? И ты… Зачем тебе стёрли воспоминания? Мы должны это выяснить, Чонгук. Мы должны с чего-то начать!       — Мы начнём. — Чонгук прижал его к себе. — Я на твоей стороне, только прошу не горячиться. Юнги не просто старый демон, даже я не знаю, насколько велика его сила или намерения.— Он вздохнул и обнял Тэхёна крепче.       — Я его не боюсь! — Тэ вздрогнул в его руках. — Давай развеем прах и пойдём дальше…       — Ну, конечно! — Чонгук тихо рассмеялся. — Может твоя храбрая безрассудность меня и привлекла.       Он достал коробку с пеплом, держа её только пальцами, замялся.       — Я не знаю, нужно ли говорить что-нибудь, — прокашлялся и всучил коробку Тэхёну.       — Я тоже, — признал тот, открывая её.       Подойдя поближе к краю, он просто перевернул коробку кверху дном, пепел посыпался вниз, но, подхваченный ветром, полетел куда-то по своим делам, словно выпущенная из клетки птица.       Тэхён молчал, провожая его взглядом.       Чонгук обнял его со спины, сложив пальцы в замок у него на животе. Он не особо был сентиментальным, скорее, приверженцем делать что-то правильно, что по его разумению было правильным. В этот момент ничего из каких-нибудь сильных эмоций не тревожило, было только возникшее желание обнять Тэхёна.       — Теперь мы не связаны никакими просьбами, можем сами идти куда захотим.       Чонгук хмыкнул, словно для него было ново ходить куда захочется, будучи далеко от дома. Он развернул голову Тэхёна к себе и взял его в терпкий поцелуй.       — Пойдем, жемчужина, спасём кого-нибудь, — лизнул тёплые губы и выдохнул в них же.       — Пойдём, надеюсь сциллы снова никуда не убежали. — Тэхён поцеловал его ещё раз, уже сам, прежде чем взял за руку и собрался идти вниз. — Чонгук?       Но замер, коснувшись своей шеи. Цепочка, что искатель отдал ему в лесу, странно нагревалась, как там, в лабиринте, теплела и дрожала. Тэхён подцепил её пальцами, пытаясь разглядеть.       Чонгук почувствовал, как задрожали звенья цепочки, раньше, чем увидел.       — Тэ, волосы! — воскликнул он, схватил в спешке его за плечо, будто опасался, что тот может пропасть прямо здесь.       Волосы торговца снова стали светлыми, светились и искрились. Выкованные особым способом звенья дрожали всё больше. Чонгук открыл рот, как был прерван громкими хлопками, словно большая птица подлетала к ним. Он развернулся, резко подняв руку, защитить голову от возможного демона, и остался стоять как вкопанный. От удивления, не от страха. Это были не крылья птицы, и даже не демона.       Огромное существо, с когтистыми лапами и сверкающей чешуей; его большая рогатая голова направлялась прямиком на них, из крупных ноздрей молочной дымкой с шумом вырывалось дыхание. Существо было больше любого живущего ныне демона, животного или гибрида, сияюще-белого цвета с льдисто-голубыми глазами. Переливающаяся чешуя покрывала всё тело, кроме больших кожистых крыльев.       — Откуда ты взялся? — крикнул он, чтобы дракон услышал, хотя тот на слух никогда раньше не жаловался.       Не мог же просто взять и мимо пролетать. Чонгук подумал, что за последние дни нахватался впечатлений больше, чем за последние семь лет. Эта мысль сделала в нём кульбит и зазвенела возбуждением. Дракон, ожидаемо, не ответил, фыркнул только нарочито громко и пренебрежительно. Он оставался в воздухе, только приблизился, дав возможность поймать его незаинтересованный взгляд. Волосы Тэхёна вспыхнули ярче, чешуя отозвалась в ответ.       — Он прилетел к тебе? — Чонгук от своей догадки испустил сдавленный смешок.       Пропустил пряди Тэхёна между пальцев — словно лунный свет зачерпнул. Дракон неодобрительно рыкнул.       — Это Гранвин, он соткан из ледяных бабочек, — представил своего знакомого Чонгук. — Он таскает все тяжести для лабораторий и из них. И подчиняется только Юнги.       Последнее было потрясающим фактом, если бы навязчиво белый дракон сейчас не находился прямиком перед ними, даже не думая раздавить их. Несмотря на сильный отблеск, на чешуе можно было заметить отпечатки и тени тысяч маленьких крылышек. Той самой формы, какая бывает только у ледяных бабочек. Чонгук присвистнул.       — Тэ, он зачем-то прилетел к тебе.       — И зачем ты прилетел? — Тэхён уставился в глаза дракона, пытаясь нащупать в них возможность услышать хотя бы мысленный ответ.       При этом прижался к Чонгуку сильнее, если его и похитит какой-нибудь дракон из бабочек, то только с бонусом в виде искателя.       Дракон фыркнул, молочная дымка из ноздрей вырвалась словно из гейзера, мотнул рогатой головой, не намереваясь отвечать и пускать в своё сознание. Помедлил, напуская на себя важный вид, и подлетел ближе.       Тело его зависло в горизонтальном положении, остроконечный хвост подрагивал. Он вытянул шею, приблизившись к краю боком. Один из рогов коснулся трубы.       — Он готов побыть нашей повозкой, — догадался Чонгук. И без того круглые глаза стали ещё больше.       Чтобы ледяной Гранвин сам предложил что-то! Да скорее ледяное пламя из его пасти не оставит от них следа. Но дракон терпеливо ждал, что ничтожные людишки сами поймут, что им делать.       — И куда он нас повезёт? — Тэхён нахмурился, взглянув вниз, туда, где под густыми облаками стояла его настоящая повозка и две преданные твари.       Оставлять их вот так, вблизи самцов, вовсе не хотелось. Но при желании Тэхён мог бы попробовать отсюда послать сциллам приказ возвращаться домой.       — К своему хозяину? — и сам фыркнул, словно соревновался в этом искусстве с драконом и не собирался проигрывать.       Льдисто-голубой глаз следил за ними с тем самым превосходством.       Чонгук раздумывал над тем, каким образом крылатому удалось сюда добраться, да и зачем.       — Попробуй сказать ему, что мы хотим вернуться в пустыню? — предположил Чонгук, не очень-то рассчитывая на драконью щедрость.       — Или сразу в лабораторию. — Тэхён прищурился в сторону дракона. — Как там тебя? Гравий? Гравин? В общем, уважаемый, кивните, если мы полетим в лабораторию.       При этом он коснулся его шеи ладонью, должно было получиться наладить хоть какую-то связь. От прикосновения прошла мелкая прохладная волна, дракон мотнул большой головой. Труба, задетая рогом, развернулась наверх. Дракон по-своему кивнул.       — Сциллы, — спохватился Чонгук. — Не знаю, насколько безопасно взять их с собой.       Искатель трогать дракона не спешил, пока не разрешили, не стоило устраивать приветственные объятия.       — Я отправлю их по нашему следу, — решил Тэхён. — За нами. Забирайся.       Чонгук забрался дракону на шею и ухватился за крупные чешуйки, ноги просунул под другие — они плотно прижали их. Как только оба уместились, чешуйки будто срослись с ними, приклеили намертво к самой туше.       — Да, лучше, чтобы они дошли сами, так убьют время, чтобы не ждать. — Чонгук потянулся и втянул мочку торговца в рот, сидя позади него.       — Чонгук, он нам этого не позволит, — хохотнул тот, прижимаясь спиной к груди.       — Я ничего не замышляю, — отмахнулся тот. Внезапно вскрикнул Тэхёну в ухо, потому что правую ногу обожгло сквозь одежду. — Не замышляю! — возмущенно повторил, но Тэхёна крепче обнял.       Кожистые крылья хлопали с большим размахом, подняли их так высоко, что ничего вокруг не было видно, даже облаков. Они словно попали в какое-то марево, Чонгук посоветовал зажмуриться, чтобы глазам не было больно.       Они летели так непонятно сколько, время теряется и не даёт себя отсчитывать в подобные моменты. Только звук работающих крыльев сопровождал их всю дорогу.       Когда дракон начал спускаться ниже, стало внезапно холодно, затем они прошли сквозь розовые облака и оказались над пушистыми белыми.       Чонгук погладил Тэхёна по бедру, представляя, какой контраст был бы его кожи и белоснежных облаков.       Тэхён впервые летал на ком-то живом, обычно лишь вселялся в существо крылатого и просто чувствовал их полёт, видел с высоты чужими глазами, но, когда он сам был так высоко, ощущения были совсем иными, будоражили сильнее. При наборе высоты или спуске закладывало уши, а внутри всё поджималось, не то от восторга, не то от страха.       Дракон внезапно замер в полёте, сжался, голова застыла.       — Он будет падать, — вспомнил Чонгук. Как можно быстрее вытащил из кармана свой длинный шарф и резко обмотал Тэхёну голову и щёки. Свою куртку с трудом натянул на свою голову.       — Тэ, ложись вперёд! — он прокричал насколько позволяли сейчас лёгкие, сам на него навалился и прижал к колючей шее.       Чешуйки зашелестели и накрыли волной их обоих, соединялись между собой и цеплялись за их кожу, минуя одежду как преграду. Больно хватались за волосы, но ткань сгладила большую часть неприятных ощущений.       Дракон подобрался, сложил громадные крылья и рухнул камнем вниз. Чонгук ощущал как собственное тело подрагивает от ветра и скорости, чувствовал, как также потряхивает Тэхёна. Не будь они крепко прижаты чешуйками, давно бы свалились. Они падали всё ниже и ниже, в самую тьму. Не могли видеть, но крылья дракон расправил, как только она их поглотила. Чешуйки засверкали, освещая путь, освободили их наполовину, так что можно было разглядеть, как внизу заканчивается песок и начинается искусственная земля с не растущей никогда травой.       Дракон приземлился перед распахнутыми воротами у огромного здания, больше, чем он сам. Чешуйки освободили обоих, и Чонгук потянулся.       — Тэ, всё хорошо?       — Пф… Кха-кха! — Тэхён еле освободил голову от намотанного шарфа. — А предупредить заранее этот гад не мог? Я больше не смогу ни на чём никогда летать! Так ведь до фобии недалеко! — он явно был в порядке, раз так громко возмущался.       Чонгук мягко рассмеялся. Слез первым и огляделся. По правде, он был здесь давно, не то, чтобы что-то изменилось, но он предпочёл удостовериться.       — Первая лаборатория, — признал он здание. Кто бы сомневался, Гранвин в основном тут и находился. — Здесь выводят демонов-поджигателей, камнеедов и рогатых сов.       — Надеюсь, здесь нет никаких систем пропусков? — Тэхён отряхнулся, поднявшись, и тоже вгляделся в здание за воротами. — Благодарить не буду, стоит поработать над посадкой, — фыркнул в сторону дракона. — Идём, Чонгук, посмотрим на то, что там и кто выводит.       Чонгук посмеялся в кулак. Дракон не обращал на них внимания, словно их тут не было.       — Иногда мне кажется, что Вишня вернулась.       Чонгук повёл его через ворота ко входу через склад.       На складе хранились по большей части контейнеры с вольерами, чем-то из запчастей. Гранвин таскал эти контейнеры из Кокона сюда, отсюда — в другие города, уже с готовыми на выпуск на волю демонами.       Нужно было пройти через внутреннюю дверь, Чонгук мог бы провести ему экскурсию по этой лаборатории, но до конца не понимал, что Тэхёну может прийти в голову.       — Кажется, здесь нет никаких работников? — Тот то и дело оглядывался. — И даже охраны? И что значит «Вишня вернулась»? — особенно ярко сверкнул взглядом на Чонгука.       — Все наверху, — кивнул тот. — Охраны нет, Гранвин снаружи. Мимо него не пройти. А внутри есть ручные демоны.       Они прошли к двери через склад, перед ней сидел демон памяти. Его разноцветные глаза недобро блеснули, он присмотрелся к обоим.       — Значит, что иногда ты разговариваешь, как будто находишься в образе Вишни, — добавил Чонгук, становясь перед демоном, закрыв Тэхёна собой. — Она капризная девочка.       Немой демон смотрел на Чонгука, его глаза ярко полыхнули огнём, и он отошёл в сторону. Чонгук толкнул дверь, они прошли в серый неприметный коридор. В конце него виднелась лестница.       — Может моя мама очень хотела дочь, — хмыкнул Тэхён, догоняя Чонгука и хватаясь за его руку, чтобы не потерять. — И капризные мальчики тоже бывают. Кто работает наверху? Обычные люди?       — Обычные, — подтвердил Чонгук, подводя его к лестнице. Пропустил его вперёд себя, без зазрения совести разглядывая вид сзади. — Твоя мама была чудесной женщиной, раз у неё такой сын. Хоть и капризный.       — Будем считать, что Вишня тебе тоже нравится, может как-нибудь побалую тебя её полноценным образом в том самом смысле, — хмыкнул Тэхён, послав ему полный секса взгляд через плечо.       Затем стремительно поднялся наверх, распахнул двери и громко объявил всем, кто находился за ними:       — Ваша работа закончена, идите по домам!       Ну очень ему хотелось хоть как-то влезть в привычный уклад этого места и навести тут «шороху».       — Не забудь, что я уже видел, что ты хочешь мне показать, — успел бросить Чонгук перед его воинственным появлением.       Работники лаборатории обернулись на шум «освободителя», встали как вкопанные, переглянулись между собой. Чонгук закатил глаза.       Здесь не было громоздкого оборудования или демонов, только колбы, на столах рукописные журналы.       — Кто вы?! — раздражённо воскликнул один из работников. — Что вы здесь делаете?       — Ваш новый начальник, — бросил Тэхён со всей деловой небрежностью, подошёл ближе к самому громкому и уставился в глаза. — Все вон!       На людях его умения, разумеется, работали безотказно.       Работники один за другим стали шагать на выход, они проходили мимо Чонгука с остекленевшим взглядом, крепко поджав губы.       Чонгук неодобрительно нахмурился.       — И зачем? — Он смотрел на Тэхёна, как на разбаловавшего ребёнка.       — Чтоб не мешали! — Тот дёрнул плечами, принимаясь изучать всё, что на столах. — Потом ещё спасибо скажут, когда найдут себе более приличную работу. Ну и что тут за демоны водятся? Может их тоже освободить? Ну так, для профилактики…       — У них приличная работа. Ты слушал, что я говорил? — Чонгук не сдвинулся с места. — Здесь разводят мелких демонов и выпускают на волю. Их не нужно освобождать. Никого из них.       Он всё ещё хмурился, думал, что Тэхён увидит, что никого здесь не мучают и всё в принципе как он говорил. Увидит и успокоит свою тягу к справедливости.       — Я слушал, Чонгук. Те люди, которые создавали мою расу, тоже считали свою работу приличной. Те, кто убивал мою мать, они тоже так считали, — цедил Тэхён практически сквозь зубы, изучая журналы, но немного понимая, что в них, вскоре они стали поэтому неинтересны вовсе, в ход пошли колбы и всякая лабораторная мелочь. — Я помню, ты говорил о том, что Юнги чтит порядок и баланс, но скажи мне, честно скажи, в чем заключался этот баланс, когда мою мать убили? Кому она мешала? Кому мешали остальные? Почему они хотели убить меня?       Как будто Чонгук напротив него представал единственным ответчиком, как будто у Тэхёна во время полёта что-то случилось с головой, а может, ещё раньше, в той пещере, где он слышал забытый голос.       — Я хочу спросить это у того, кто придёт сюда, чтобы проверить, почему все работники ушли. Я задам ему эти вопросы. Ты же не сможешь мне ответить. — Здравые мысли у него всё-таки проскакивали.       — Ты мешаешь всё в одну кучу, — спокойно сказал Чонгук. — Искатели из ордена тоже участвовали в той резне, это значит, что я тоже должен встать с ними в одну линию? Чтобы ты и меня освободил или решил, что со мной делать?       Пустующая лаборатория не была тем местом, где стоит выяснять отношения, в идеале нужно было их выяснить и так приходить. Чонгук же полагал, что они убедятся в неопасности лабораторий и вернутся в пустыню, найдут чем заняться ещё.       — Он не придёт сюда, — ему самому было не по себе говорить об этом. — Юнги не покидает Кокон, не может. Он не может выйти в пустыню или телепортироваться сюда.       — Почему же? Мешает груз прошлых прегрешений? — Кажется, воспитание Сокджина тоже давало о себе знать. — Что же, я могу сделать здесь всё, что захочу? И ничего мне за это не будет? И никто сюда не придёт? — Тэхён одним взмахом руки уронил на пол всё, что стояло на столе, у которого он замер.       Всевозможные колбы тут же разбились с противным звоном, а прочая мелочь просто рассыпалась по полу и разбежалась по углам.       — Искатели, говоришь, тоже участвовали? Что это значит? — Глаза блестели основательно недобро.       — Он ледяной демон, пустыня — его проклятье. Она убьёт его, как только он окажется в её власти. — Чонгук устало смотрел, как Тэхён крушит чужие труды, здраво расценив, что вмешиваться ему не время. — Значит то, что искатели подоспели первыми на зачистку проекта, потому что орден находился на том же берегу, что и вы.       — И он боялся, что его убью я? — Тэхён едва не рассмеялся, складывая детали этой сумасшедшей мозаики воедино. — Но меня же зовут не Чонгук. И почему ты так спокойно говоришь об этом? О зачистке проекта. Ты считаешь, что ничего страшного не произошло? Неужели вами, искателями, так легко управлять? Так легко внушить, что это в порядке вещей — вырастить целую расу, а потом уничтожить её, наигравшись?       Тэхён уже практически кричал, находясь на той самой грани, когда рванул бы искать демонов в этой лаборатории и каких-то там сов. Все они не были бы отпущены, не сразу, все, кто мог ему подчиниться, ушли бы по известному адресу, в тот самый Кокон, к тому самому существу, которого так не любит пустыня. Чтобы передать ему как минимум всё то, что здесь произнёс сам Тэхён.       — Пожалуй, чего он боялся, спросить лучше у него самого, — после паузы ответил Чонгук. Последовала ещё одна. — Нами не легко управлять, но мы вынуждены жить в мире, не только как часть социума, мы имеем работу и выполняем задания. Ни у кого из нас не было заботливого Сокджина, прощающего шалости и оберегающего от внешнего мира. И нет, я не считаю убийство целой расы чем-то нормальным.       — Вот не надо попрекать меня тем, что у меня был Сокджин. Если бы я мог отправить его копию в прошлое, я бы попросил его позаботиться и о тебе, Чонгук. И обо всех детях, из которых что-то там растили, оторвав от семьи. — Тэхёна что-то отрезвило, может, потому что обида перекрыла безумство, он слегка остыл. — Я не могу спросить у него самого, он же не может сюда прийти, бедненький. Значит, придётся идти в Кокон самостоятельно. Вряд ли явится ещё какой-нибудь дракон, да и я летать теперь отказываюсь. Если меня убьют прямо на входе, развей мой прах… Нет, не на пике Восхода, хотя там красиво, лучше в снегах. Буду поближе к своему заботливому Сокджину, напоминать ему, что он очень плохо меня воспитал.       Под конец своей речи Тэ и вовсе отвернулся, взглядом искал что-нибудь ещё, что можно изучить или разбить, дыхание сбилось, прямо по центру груди почему-то жгло, а в голове был какой-то полный кавардак, что-то продолжало требовать если не полного разрушения этого места, то еще побольше хаоса, ну может хоть кто-нибудь придёт за ним? Иначе он точно сойдёт с ума от всех своих вопросов, оставшихся без ответа.       — Невозможно позаботиться обо всех. — Чонгук пожал плечами. — Я не попрекаю тебя, но ты пытаешься натянуть своё одеяло на остальных. Мне не нужен никакой Сокджин ни в прошлом, ни сейчас. Я и без него отлично справлялся и справляюсь.       Часть про прах он пропустил, не давая теме развиться.       Окна заскрипели, ставни начали трескаться, стена сжимала их в тисках. Посыпались щепки, а потом и вовсе все окна превратились в груды щепок у стены. Дверь тоже неприятно скрипнула, по ней поползли трещины и тут же покрылись льдом. Они были в ловушке. Тэхён собирался ещё что-то возразить, но слова застряли в горле, а первой реакцией на звуки и разрушения стали несколько шагов, да почти что прыжков к Чонгуку и вовсе не для того, чтобы укрыться за ним, а наоборот — защитить. Тэхён обхватил его и оглядел для верности, не коснулся ли его этот лёд, оставалось надеяться, что если его не пожалеют, то любимого подопечного всё-таки оставят в живых.       Лёд, сковавший трещины на двери, пророс из них тонкими иглами, которые переплелись и вросли в друг друга. По стене пошла рябь, как по воде, будто она не была чем-то твёрдым. Иглы посыпались крошкой, из расширившихся трещин влетали ледяные бабочки.       Убийственно красивые, мерцающие, от них веяло приятной прохладой, к ним манило прикоснуться.       Чонгук резко схватил Тэхёна за руку и дёрнул к себе.       — Они кровопийцы! Не дай себя тронуть! —торопливо сообщил он.       Бабочки заполняли комнату, для всего двоих не демонов их было слишком много.       — Они питаются кровью, — чуть тише добавил искатель, стараясь не делать резких движений.       Он хотел подвинуть их обоих подальше к стене, но внезапная вспышка боли пронзила спину. Его полосовало, а потом выдирало позвоночник из тела. Чонгук узнал эту иллюзию боли, крепко вцепился в Тэхёна, но руки парализовало. На голову ему села убийственно красивая бабочка.       Тэхёну бабочка села на щёку. Его скрутила невозможность двинуться. От подбородка, по шее, до самого низа отчётливо вырисовывались голубовато-льдистые вены, словно в них вливали холод. Его сковало так, что он не чувствовал конечностей и не мог пошевелиться, только наблюдать, как у Чонгука закатываются глаза, и он оседает на пол безвольным телом. «Чонгу…» даже мысль оборвалась на звуке, не достигнув сознания.       Проваливаясь куда-то в ледяную тьму, Тэхён подумал, что ему всё-таки удалось поднять руку и схватить эту бабочку на своей щеке, заставить её раскрошиться в ладони, но это было лишь наваждение.       Рой бабочек легко поднял Тэхёна, словно тот был пушинкой, дверь снесло с петель. Они вынесли его из лаборатории, спустили на склад и запихнули в одну из клеток для демонов. Две остались на его шее, намертво к ней присосавшись, остальные вернулись за Чонгуком. Того, как ни странно, скручивать не стали, пихнули в соседнюю клетку, обе клетки вылетели наружу.       Гранвин был на своём месте, отфыркивался от второго дракона, тёмно-красного, с ветвистыми рогами. Тот выглядел намного устрашающе ледяного собрата, но не удостаивался внимания, как бы не старался его получить.       Бабочки опустили обе клетки ему между крыльев, их тут же скрыла чешуя. Дракон махнул крылом, отодвинув от себя второго, и с места воспарил вверх. *****************************       Юнги составлял свой свиток, когда зазвучал сигнал тревоги от одной из лабораторий. Сигнал был о вторжении, больше предупредительный, что пока только ходят. Решил оставить решить проблемы внутренним демонам, потом передадут отчёт, не впервой кто-то строит из себя смельчака и забредает в пустоту.       Как только бабочка зазвенела, что демон памяти пропустил, а привёз их Гранвин, Юнги нахмурился и отложил свиток. Бабочка зазвенела, что первый этаж подвëргся нападению, никто не встал у них на пути. Юнги воззвал к дракону: тот лаконично, в манере своего хозяина подтвердил, что привёз двоих. Почувствовал в Лесу Одного Дерева присутствие господина и полетел к нему, нашёл на пике Восхода двух человек, от одного шла аура господина, он не мог оставить их там.       Юнги сцепил зубы. Бабочка зазвенела и отправила своих сестёр из малого сада на первый этаж селекционной.       Не судьба Тэхёну от него долго бегать, жить тоже.