Всемогуща ты или нет — пошла к чёрту!

Швейцария. Дом Дракулы.

«У нас будет ребёнок?»       Все напряженно наблюдали за Владом. Он не сказал ни слова, но явно догадался, о чём они молчат. Это молчание слишком громкое.       Влада порой сложно понять. Но сейчас… это и вовсе невозможно. Абсолютно нечитаемые эмоции. Ясно одно — он точно не в приступе счастья и радости. Кристально-голубые глаза строгие. Серьёзные. Чуть ли не… злые? И на Адалин он смотрит, как на врага народа.       Он считает, что это розыгрыш? Дурная шутка? Поэтому так злится?       Все, кроме Адалин, боязливо отступили на шаг. Сейчас Влад будет искать логичное объяснение состоянию жены, категорически отметая то, что они тут навыдумывали. И параллельно раздаст всем таких пендалей за скотский юмор, что мало не покажется.       Влад сорвался с места, и все интуитивно вздрогнули. Но он, обхватив ладонями лицо жены, обрушился на ее губы с такой дикой силой, что показалось: то ли небо треснуло, то ли земля, то ли все вместе.       И общий, шумный выдох облегчения на фоне. Ох. Вот идиоты. Они опять перепутали. Ведь Влад прямым текстом говорил: «Я не ненавижу Адалин. Я ее люблю. Но перепутать несложно».       Перепутать, и правда, несложно. Как она вообще может выдерживать такой натиск? И почему он не ведет себя аккуратнее, бережнее, нежнее?       О, видит Вселенная, он хотел бы быть мягче в это мгновение, но почему-то совсем не получается.       Его пальцы жестко обхватывают ее лицо, губы буквально терзают, а когда его ладони опускаются с ее скул чуть ниже, касаясь ключиц и магической печати на затылке, кажется, что он сейчас свернет шею собственной жене.       Но Адалин это ни капли не смущает: она не просто расслаблена, а даже наслаждается и успевает не только отвечать, но и чуть-чуть улыбаться уголками губ в этот поцелуй.       Вообще-то, так целовать жену на публике попросту неприлично. Но Дракуле явно чхать на приличия. Через пару-тройку минут он отстранится и вернется в реальность. А в этой реальности начнутся споры, теории, версии. Ведь не так уж мал процент, что общие догадки — ошибка.       И если, вернувшись в реальность, догадка не подтвердится, а все домыслы лопнут, как мыльный пузырь, то он хотя бы украдет себе несколько минут, когда существует только он, его жена и их ребенок.       Поэтому к черту приличия. У него есть только этот момент. Момент, когда он думает, что является мужчиной, который только что понял, что станет отцом.       Ещё минуту. Пожалуйста.       Сердце не там, где ему положено. Оно гулко стучит где-то в голове. Движение губ смягчается, и его ладони плавно перемещаются на ее спину, а затем, осторожно касаясь, переходят на талию и пальцы замирают на тазовых косточках.       Губы касаются щеки, и он обвивает ее обеими руками, прижимая к себе, а она, тихонько выдохнув, утыкается лицом в его ключицу. Еще пара коротких поцелуев в область виска, и он сосредотачивается.       Что ж. Пора в реальность.       Влад обернулся к присутствующим, прихватив с собой Адалин, которую не выпускал из рук. Наткнулся взглядом на их затылки и усмехнулся. О, а друзья оказались тактичны: не пялились на вампиров. Сидели с видом: «Ух ты, какой красивый ковёр. Персидский?». — Теперь рассказывайте.       Все повернулись и, судя по лицам, собирались что-то съехидничать. Но осеклись. Влад и Адалин выглядели совершенно спокойно. Но он так прижимает к себе, а она так держится за него, что от одного взгляда на них горло сдавил тугой обруч.       Чёрт. Не отбирайте у них счастье, а. Не рушьте надежды. Не разбивайте сердца. — Что там со здоровьем моей жены? — осведомился Влад.       Его невозмутимый тон и сам вопрос сломали невидимый ошейник, и все издали смешки — у Фионы и Лиз с примесью пощипывания в глазах. Адалин, бурча, развернулась к нему лицом и зарылась в ворот рубашки вампира. — Мы думаем, что она от тебя что-то подхватила, — поёрничал Локид, улыбаясь.       Влад покивал головой, коротко хмыкнув. — Значит, так, — холодно отрезал Влад, и Адалин чуть отстранилась, подняв на него взгляд. Остальные притихли. — Если это ложная тревога, то я выпотрошу того, кто ее спровоцировал, — безмятежно оповестил вампир. — А если это правда, и моя жена носит моего ребенка, то…       Влад умолк, так и не договорив. Против воли — одна за другой, и у всех по очереди — стали проявляться улыбки. — То я увольняюсь, — с непроницаемым видом, но чуть-чуть улыбаясь, произнес Стефано.       Локид заржал, хлопнув драуга по плечу. Фиона и Лиз расхохотались, Лео взвыл, задрав голову к потолку, Рафаэль рассмеялся. Смех Влада и Ленни прозвучал громче всех. — Шутка, — коротко добавил Стефано. — Драуг у нас шутить научился, — ухмыльнулся Локид, расслабленно опершись ладонями на спинку дивана. — И получше тебя, между прочим, — смеясь, простонала Фиона.       Смех не успел затихнуть, как мощная белая вспышка ослепила напрочь.       Резко. Быстро. Жёстко.       Локид и Рафаэль вмиг швырнули магический всполох в белое сияние, Влад оттолкнул Ленни за свою спину, Лиз — закрыла вампиршу магией, Стефано и Фиона кинулись вперед, но Влад их опередил, атаковав Мирену шустрее, чем она явила себя.       Защита. Хлёсткая. Мгновенная. Чистый рефлекс.       Реакция оказалась настолько молниеносной, что не заняла и секунды. Они синхронно закрыли Адалин и напали на сестру Смерти, не раздумывая ни секунды.       Но Мирена с размахом впечатала всех в стену, сметя с пути. В миллисекунду схватила вампиршу и замахнулась. Адалин и Влад быстры, но не настолько: они сбили атаку, и замах Мирены смазался, но она успела всадить часть ладони в живот Адалин. Боль парализовала, а истошный вопль заложил уши. — НЕТ! — общий вскрик.       Вспышка алой тьмы, и Смерть жестко схватила сестру за запястье, выдернув ее руку и ударив с такой ярой силой, что та, отлетев, пробила собой стену дома. Но мгновение — и та вернулась обратно. — Не трогай! — рявкнула Кассандра.       Адалин рухнула на пол. Взмах длани Смерти, и вокруг вампирши вспыхнуло кольцо из алого пламени, отградившее ее от всех. — Ленни! — Стоять! — огрызнулась Кассандра.       Всё застыло. И все застыли. Ни шагу.       Смерть предстала не в темно-синих тканях, как обычно: ее окутывала плотная, непроглядно черная материя — сотканная из самой энергии, из самой тьмы.       Алые глаза горели мглой и прожигали ледяной жестокостью, черты лица обрели наибольшую остроту. Ее яростный, прямой взгляд, подобно раскаленному шилу, сверлил Мирену насквозь, а та озлобленно сверлила ее в ответ. — Что ты… — хриплый, полный ужаса шепот Адалин. — Нет…       Ленни неуклюже садилась, цепляясь пальцами за рану. Влад не успел дернуться к жене, как Смерть гаркнула еще более злобно: — Я сказала: стоять!       Теперь стало очевидно, что Смерть в позиции обороны: если они рыпнутся, то и Мирена придет в движение. А кольцо из алого пламени — это защитный барьер Смерти, который никого не подпускает к вампирше.       Кассандра бегло обернулась через плечо. Краем глаза заметила, как рана на животе вампирши затягивается: от нее исходил тонкий ало-черно-белый свет. Все, замерев, пялились, как неведомая сила буквально сшивает ранение. — Цел, — на облегченном выдохе произнесла Смерть. И уже жёстче, обращаясь конкретно к сестре: — Ребёнок цел.       Мирена раздраженно скрипнула зубами.       Вокруг никаких возгласов, никакого движения. Не время для какой-то реакции на подтверждение, которое только что получено лично от Смерти.       Сейчас важно другое — Мирена. Она же Жизнь. Она же сестра Смерти. Она же одна из четырех всадников.       Белые волосы, бледная кожа, белые глаза с белыми зрачками. Худые плечи, статная осанка, тонкий нос и алые, как кровь, губы. Кто перед ними, поняли без объяснений. И то, что она — угроза, тоже.       Поэтому все в агрессивной позиции и не отводят разъяренных взглядов от Мирены. Как на низком старте. Готовые сорваться в любой момент. Но если кто-то дернется, то все выльется в армагеддон местного масштаба.       А Кассандра, убедившись, что ее защита вокруг Адалин прочна, вернула себе темно-синее одеяние, поправила волосы и заняла более расслабленную позу. Мирена тоже. — Вставай, Адалин, — приказала Смерть. — И не выходи за пределы круга.       Ленни, проверив рану и удостоверившись, что та затянулась, поднялась на ноги.       «Ребёнок цел», — стучит в висках. Так громко стучит.       На секунду взгляды вампиров пересеклись. И в янтарных, и в кристально-голубых глазах отразилось, поблескивая, алое пламя защиты Смерти. — Так это правда? У нас… — голос Ленни дрогнул, и она перевела взгляд на Кассандру. — У нас с Владом будет ребенок?       Кассандра, стоящая спиной к Адалин, не обернулась. — Будет, — Смерть еле прячет широкую улыбку. — Конечно, будет. — Не будет, — хлестко встряла Мирена. — Я не позволю ему родиться.       Вспыхнувшие злобой взгляды вернулись к сестре Смерти. — Иди на хрен, — мгновенно огрызнулась Адалин, бешено сверкнув черными глазницами. — Вот, видишь, — Мирена ткнула пальцем в вампиршу за спиной Кассандры, но обратилась исключительно к сестре. — Ребенок уже ее меняет. Чистый агрессор!       Лица присутствующих изумленно вытянулись. Кассандра, фыркнув, закатила глаза. — Это я агрессор, — с любезной ненавистью оповестил Влад. — Вдвойне агрессор, когда речь заходит о моей жене, — он шагнул вперед. — И втройне: когда о жене и ребенке. — Влад, спокойнее, — просвистел Локид.       Одно дело защищать и гневно зыркать глазами в сторону Мирены. Другое — фокусировать внимание на себе, зная, что перед тобой противник, в разы превышающий тебя по силам. — Я спокоен, — разъяренно процедил Влад. — Я максимально спокоен для того, у кого минуту назад чуть не убили беременную жену.       Все напряглись обратно, притихнув. — Она не собиралась убивать Адалин, Влад, — Кассандра не коснулась Дракулы, но ее рука застыла поперек груди вампира, как будто в удерживающем жесте. — Только вашего ребенка. — Тогда это, конечно, всё меняет, — сквозь зубы съязвил вампир. — Я угощу её виски.       Черные глазницы яростно буравят Мирену, которая смотрит исключительно на Кассандру, как будто остальные — пустое место. Смерть убрала руку. — Я переговорщиком выступать не стану, — Кассандра подняла ладони. — Ты его раздраконила, — она кивнула на Влада, — ты с ним и разбирайся.       Смерть плюхнулась в кресло рядом с защитным кругом из алого пламени. И (какое облегчение!) достала флягу. Все прям сразу расслабились, заметив, что она припала к горлышку. — Предлагаешь мне опуститься до переговоров с нечистью? — скривилась Мирена, вспыхнув укором. — Ну, что вы, Ваше Величество, — лже-любезно произнес Влад. — Необязательно, — он зло улыбнулся. — Можете просто пойти на хрен, проветриться.       Кассандра заржала, чуть не подавившись. Мирена сжала алые губы в тонкую линию.       Рывок вперед, но вампир остановил Мирену, жестко схватив ее за плечо. Адалин интуитивно закрыла ладонями низ живота. Все дернулись с мест, но Смерть приказно-немым жестом «Не лезьте» их остановила.       Мирена осуждающе сверкнула глазами, не поверив, что кто-то (настолько не ее уровня) посмел ей воспрепятствовать. Но Дракула и не подумал отступить. — Не трогай мою жену и моего ребенка.       Он не просто зол. За невозмутимой маской голая, испепеляющая ярость. Мгновенно вспыхнувшая вражда до содранных костей. — Это наглость? Или глупость? — угрожающе процедила Мирена, переведя взор на взбешенного вампира. — Ты знаешь, кто я? — Разумеется. — И знаешь, что я всемогуща, — её шипение ядовито разъедает слух. — Всемогуща ты или нет — парирует утробный рык с его губ, — пошла к черту.       Накал взметнулся к пределу. Дракула — правитель, а значит, дипломатичен, воспитан и очень вежлив. Поэтому послал Жизнь дважды за одну минуту. Вся свистящая злоба всемогущего существа разбивалась о ледяную, сдержанную ярость вампира. — Ты хоть понимаешь, что я могу убить тебя одним щелчком пальцев? — Мирена едва ли не нависла над Владом, чем напрягла всех вокруг, кроме, кажется, самого вампира и Кассандры. — И что тебя останавливает?       Все напряженно переглянулись. Как-то полегче бы надо с такими вызовами. Сейчас и правда грохнет его, и поминай, как звали. Адалин метнула взгляд на Кассандру, но та успокаивающе качнула головой: мол, всё нормально, стой, не рыпайся.       Белые глаза придирчиво сощурилась. Мирена, наклонив голову, вонзила острый взгляд в вампира. Тот едко выгнул бровь. Она сканирует его, читает его мысли, шарится в его душе. Пускай. — Ты не особо боишься, — недовольно резюмировала сестра Смерти. — Ты не особо пугаешь, — холодно отбил Влад.       Вампир небрежно отпустил плечо Мирены, и та отступила на полшага, выпрямившись. Оценивающе осмотрела обстановку. Теперь между ней и вампиршей три препятствия: Дракула, алый круг защиты Смерти и сама Смерть, сидящая сбоку. — Не буянь, Влад, — плавно произнесла Смерть. — Все нормально.       Влад мельком оглянулся на Ленни, а следом глянул на Смерть. Кассандра, улыбнувшись, ему и остальным показала жестом, что пока Адалин в круге алого пламени, ей ничего не грозит. — Ладно, — недовольно дернула челюстью Мирена, разглядывая вампира. — Буду говорить с тобой. — Какая щедрость, — съехидничала Смерть, качнув ступней и отхлебнув из фляги.       Мирена медленно отступила, начав обходить гостиную. Медлительные, но статные шаги. — Этот ребенок не должен родиться, Дракула, — изрекла Мирена, сцепив пальцы в замок на талии.       Еще раз, что ли, ее послать? Но хамить в ответ не стали, ожидая продолжения фразы. — Он еще не родился, а уже «ослепил» меня и мою сестру, — Мирена приблизилась к окну. — Может, это не он, — влез Лео. — Мало ли, по какой причине вы ослепли. — Нет, это он, — признала Кассандра. — В этом Мирена не ошибается, — она поднялась из кресла. — Вопрос в другом: почему сама Жизнь готова выдрать из тела женщины ещё не рождённое дитя?       Стало тихо. Мирена, стоящая у окна, не отрывала взгляд от горизонта. Кассандра стала обходить мебель, приближаясь к сестре. — Живой проклятый вампир и мертвая, обращенная от его крови вампирша оказались на территории Смерти, захваченной Жизнью, — проговорила Кассандра. — Случайность? Или закономерность?       Мирена стиснула пальцы в кулаки, но не обернулась. А Кассандра продолжала подходить, неотрывно взирая на спину сестры. — Но чем же не угодил Жизни не обращенный, не проклятый, а рожденный вампир? — алые глаза не мигали, а черты лица стали острыми. — Какое дело самой Жизни до малютки?       Кажется, было тихо? Стало еще тише. — Ты окончательно потеряла рассудок, — Смерть остановилась за спиной Жизни. — Но это ведь не гнев. Это страх, — низким шипением прямо ей на на ухо. Но услышали все.       Мирена резко развернулась к Кассандре, встретив ее ледяной взор. — Да, — припечатала Смерть. — Ты боишься. Не гнев тобой движет, а страх. — Бред, — отрезала Мирена. — Как же ты не поймешь, Мирена, — покачала головой Смерть. — Все решения, все события, все нити прошлого и настоящего уже сплелись в один-единственный путь будущего, — твердо проговорила Кассандра. — Путь, что ведет к появлению этого ребенка. — Это исправимо, — парировала Мирена. — Послушай, — Кассандра взяла сестру за плечи. — Мы обе понимаем, что ребенок, ослепивший Жизнь и Смерть, занимает огромное, важнейшее место во всех системах координат.       До этого стояли тихо и не дышали, кажется? Теперь перестали даже соображать. — Но я не боюсь, что кто-то может стать могущественнее меня, — губы Кассандры тронула улыбка. — Мы так долго правим, Мирена, — убедительно произнесла Кассандра, сжав плечи сестры. — Так долго смотрим в будущее. Пришло время будущего смотреть на нас.       Мирена, скинув руки Кассандры с плеч, нервно прошлась туда-сюда и остановилась. — Да на кой ляд нам такие проблемы, Касси?! — рявкнула Мирена, полыхнув белыми глазами. — Зачем рисковать?! Ребенок — угроза! — Ага, — хмыкнула Смерть. — Для твоей короны.       Ах, как же страшит неизвестность. Поистине — это путь к безумию. Кассандра сделала глубокий вдох. — Видит Вселенная, я пыталась по-хорошему, — Смерть потерла пальцами переносицу. — Значит, так, слушай меня, — алые глаза вонзились в профиль Жизни. — Ребенок родится: хочешь ты того или нет. — Я не дам ему жить! — огрызнулась Жизнь. — А я не дам ему умереть! — рявкнула Смерть.       Охренеть и не выхренеть. Сёстры озлобленно уставились друг на друга. — Так, угомонитесь-ка, дамы, — первым пришел в себя Влад. — Это, в первую очередь, мой ребенок. Мой и Адалин. — Выродок, а не ребенок! — пришла в бешенство Мирена.       А вот это зря. Глаза вампиров жгуче почернели. — Воу-воу-воу! — махнула руками Кассандра. — Спокойно! Здесь Адалин!       Не успели все сорваться, как остановились. Обернулись на Ленни, которая еле держала себя в руках, ненавидяще таращась на Мирену. Плохая идея — устраивать разборки с могущественным соперником в одном помещении с беременной женщиной. Это отрезвило. — Стоять, где стояли, — холодно приказал Влад.       Послушно сдержались, впаявшись в пол, как изваяния. — И это Жизнь, — уничижительно выплюнула Елизавета. — Да она по определению дрянь, — отмахнулась Смерть. — Правда, сестрица? — С тобой бесполезно говорить, Касси, — ледяно отбрила Мирена. — Может, Дракула окажется разумнее. — Пойдешь убалтывать Влада после того, как назвала его ребенка выродком? — Кассандра ехидно приподняла брови. — Ну-ну. Удачи.       Смерть, хмыкнув, вернулась в кресло и достала флягу, закинув ногу на ногу. — Я кое-что проясню, а то вы все тут ослеплены счастьем от пополнения в семействе, — Мирена повернулась к Владу.       Вампир набрался терпения. Убить ее он все равно не может, так что придется слушать. — От вашего ребенка неизвестно, чего ждать, но это уже наши с Касси дела, — Мирена уперла руки в бока. — Я объясню, что ждет конкретно твою жену. — Валяй, — Кассандра, зевнув, откинула голову на подголовник кресла. — Блесни ораторством. — Организм вампира не предназначен для вынашивания ребенка. Физически, — в голосе Мирены мелькнула колкость. — Основа ваших тел — вампирская кровь. Она отвечает за все процессы в ваших телах: в том числе, и за регенерацию.       Мирена смотрела прямо на Влада. И говорила это исключительно ему, а не Адалин, которая стояла прямо за ним в пределе алого защитного круга. — Твой ребенок будет расти и ломать кости твоей жене, а они будут срастаться обратно. И так снова и снова, раз за разом, — чеканя слова, цедила Мирена. — Регенерация будет делать свое дело: кости и органы будут сдавливать плод, пытаясь встать обратно. Организм будет отторгать его, потому что это не вписывается в его застывшую вампирскую форму.       Кассандра оторвала голову от подголовника. Фырча, отхлебнула из фляги. — Беременность станет для нее адом. И чем больше будет становиться ребенок, тем ей будет хуже, — Мирена указала в сторону вампирши. — Ей будет больно каждую минуту. Больно дышать, больно сидеть, лежать, ходить. Больно даже моргать.       Мирена едко сузила глаза. Влад молчал, не шевелясь. Черт, хреново это признавать, но она знает, на что морально надавить. — Она справится, — Кассандра постучала когтями по подлокотнику. — Я помогу. — Ребенок сильнее нее, — остро бросила Мирена. — И он будет ее продавливать под себя, под свои потребности. Смещение всех органов и костей, внутренняя агония — каждую минуту, каждую секунду! И в итоге, — слова режущим острием прямо в глотку, — твой ребенок убьет твою жену.       Влад, не изменившись внешне, внутренне окаменел. И совершенно застыли все, кто стоял на правой стороне гостиной.       Теоретически, Мирена права: организм вампирши не предназначен для вынашивания ребенка. Практически — никто не знает.       Адалин оцепенела. Ее страшат не слова Жизни, а то, что Мирена настраивает Влада против ребенка, пытается внушить, что младенец — угроза. Пытается поставить Влада перед выбором: жена или ребенок. Играет на его страхе за нее.       Но страшно не это. Страшно то, что Влад молчит. — Ты готов на это пойти? — белые глаза Жизни пристально смотрят в лицо вампира. — Готов пожертвовать женой ради ребёнка? — Мирена понизила голос почти до свиста. — М? Что думаешь, владыка? — Что ты пытаешься сову на глобус натянуть, — отрезал Влад. — Это не твое дело.       Кассандра расплылась в улыбке, довольно качнув флягой. Адалин расслабленно выдохнула. — Это всё, что ты можешь сказать? — усмехнулась Мирена. — Я еще кое-что скажу, — ожила Адалин, решительно шагнув вперед к краю круга.       Влад обернулся на жену, Мирена тоже перевела на нее взгляд. — Ты давишь Владу на больные места, заставляешь его сомневаться, играешь на его страхе за меня, — вампирша озлобленно ткнула пальцем в сторону Жизни. — Пытаешься заставить его поверить, что ребенок — угроза, которую надо ликвидировать, — Адалин, не моргая, сверлила Мирену потемневшими глазами. — Да, может быть, физически всё будет идти непросто, — признала она, — но мы уж как-нибудь разберемся с моей регенерацией и питанием!       Кассандра выпрямилась в кресле. Влад неотрывно смотрел на жену. А та распалялась всё сильнее. — У меня есть семья, полный дом ведьм и ведьмаков, мой муж владыка нечисти, а в кресле сидит Смерть, — отрезала Адалин, — но даже если они не помогут, то я сама справлюсь! Смогла забеременеть — смогу и родить! — Да ты сдохнешь от боли! — взъелась Мирена. — Мне не впервой! — разъярилась Адалин.       В янтарных глазах отразилось бешеное алое пламя, а невидимая энергетика чуть не снесла с ног, и Мирена интуитивно отступила на полшага. — Я ж говорю, — просияла Кассандра. — Справится.       Владу не раз доводилось видеть ее вспышки эмоций, но сейчас на его лице возникло выражение, как будто он всё время был слеп, а сейчас вдруг прозрел, и его вынесло на залитую солнцем поляну. Остальные тоже, не моргая, смотрели на Адалин. — Ты тут пела о своем могуществе, но из всемогущего я пока вижу только всемогущий маразм. Ты похищаешь, угрожаешь, нападаешь, ставишь ультиматумы и пытаешься манипулировать моим мужем, настраивая его против его же ребенка! — быстро, четко и без запинок. Горящие гневом глаза сверлят Мирену. — Вертишься, как уж на сковородке, пытаясь запугать нас болью. Нас, и болью! Да что хоть ты вообще знаешь о жизни, Жизнь?       Кассандра улыбнулась в ладонь, сделав вид, что почесывает нос. Мирена осуждающе покачала головой.       Тут важно понимать одну вещь. Всё, что сказала Мирена, вогнало в ступор и (чего уж скрывать) в страх. Волнение и за Ленни, и за ребенка эмоционально задавило.       Но с предельно ясной головой оставались двое: Рафаэль, для которого Адалин — это только подруга сына и жена владыки нечисти. И Стефано, который всегда мыслит рационально, а не под гнетом эмоций.       Вот они двое соображали относительно ясно и понимали, что запугать тяжелой беременностью каждый баран может, поэтому… — Я извиняюсь, госпожа Жизнь, — Рафаэль деловито оперся на спинку дивана. — А по делу сегодня что-то будет? — Соглашусь с месье де Веллером, — чинно кивнул Стефано. — У вас есть какие-то веские аргументы?       Всеобщее внимание переместилось на ведьмака и драуга. Влад хмыкнул, Адалин широко улыбнулась, Кассандра просияла. Мирена моргнула, приподняв брови. — Не подумайте, что мы настаиваем на вашем уходе… — скупо продолжил Стефано. — Настаиваем-настаиваем, — Рафаэль сложил руки на груди. — Настаиваем, — согласился Стефано. — Госпожа Дракула уже 20 минут стоит на шпильках в круге огня. Это утомительно в ее положении. — И наверняка она голодна, — предположил Рафаэль. — Безусловно, — кивнул Стефано. — Поэтому мы попросили бы вас удалиться, госпожа Жизнь, — Рафаэль тактично указал в сторону двери. — Нам нужно позаботиться о ребенке и его матери, — дополнил Стефано. — Это дело семейное, и нам, при всем уважении, не до гостей.       Кассандра чуть не лопнула от удовольствия. Что ее прельщало в этой династии, так это взаимодействие: в случае, когда эмоции выбивают пробки разума, среди них всегда найдется кто-то, кто вытащит остальных и приведет в чувства.       И словно в доказательство этого… — Да, если ты закончила со страшилками, то до свидания, — Локид шустро обошел диван, приблизившись к Владу. — У нас куча дел, — спохватилась Фиона, кинувшись следом. — Боюсь представить объем работы, — запричитал Лео, идя за ними. — И начнем с детской кроватки, — со всей важностью изрекла Елизавета. — Влад, ты ее, как бизнесмен, купишь? Или, как отец, своими руками сделаешь?       Общий сбор по бокам от Влада и стеной перед Адалин.       Улыбаться в лицо Смерти нелегко. Но попробуйте улыбнуться в лицо Жизни: из них двоих именно она отличается регулярностью подзатыльников разного калибра. Смерть бьет редко, но метко. Жизнь — постоянно.       Кассандра, не переставая улыбаться, откинулась в кресле и забросила ногу на ногу с видом: «Сожрала, сестра? Не подавись». Мирена опешила, не поверив своим глазам и ушам. — Вы что, идиоты? — поразилась Мирена. — Ты кому планету доверила? — она развернулась к сестре. — У тебя разум вообще есть? — Конечно, есть, — Смерть безмятежно отхлебнула из фляги. — Только обидно, что он соображает за двоих, — она указала на себя и сестру. — Неужели только я понимаю, насколько всё серьёзно? — повысила голос Мирена, укоризненно зыркнув в сторону сестры. — Да все понимают, Мирена, — закатила глаза Кассандра, поднявшись из кресла, — но реагируют нормально. И только тебе одной с утра задницу скипидаром намазало и ты понеслась убивать ребенка Дракулы, — она поморщилась. — Иди отсюда уже. — Посмотрим, что скажет Высший совет! — гаркнула Мирена. — Ой, да хоть… — Кассандра не успела договорить: яркая белая вспышка, и Мирена исчезла. — Ай, ну тебя, — отмахнулась Смерть.       Кассандра повернулась к вампирам. — Вот это вы, мать вашу, даёте! — она всплеснула руками. — Потрахались на радость всей галактике. — Это ты поругала или похвалила? — уточнил Влад.       Смерть не ответила. Покачала головой, улыбаясь. Все удивленно приподняли брови: они готовы поклясться, что никогда не видели Кассандру такой… искренней. И никогда не видели в ее алых глазах столько неподдельной радости.       Но все окончательно потерялись от потрясения, когда Кассандра стремительно преодолела расстояние и порывисто обняла Влада, радостно рассмеявшись. Махнула рукой, убрав защитный круг. — Ленни, девочка моя, — вместе с Владом она схватила Адалин, чтобы притянуть в свои объятия.       Но стоило Смерти и вампиру коснуться Адалин, как Влад интуитивно отпрянул, а Кассандра отдернула руку. И застыли, вытаращившись на Ленни.       Не то, чтобы больно, но неожиданно. Прикосновение к ней как будто током шарахнуло. Исходя из их сущностей, для вампира удар оказался ощутимее, чем для Смерти. — Тебе не больно? — хором выпалили Влад и Кассандра.       Адалин удивленно округлила глаза. — Что?       Да твою ж за ногу, что ещё не так. Локид быстро коснулся плеча Ленни, но тоже тут же отдернул ладонь. И Фиону, и Лео, и Лиз, и Стефано, и Рафаэля постигла та же участь.       Все, кто касался Ленни, испытывали одно и тоже: кусачую судорогу, как от разряда. — Да хватит лапать мою жену! — взъелся Влад. И, сбавив обороты, уже мягче обратился к жене: — Ленни? Больно?       Адалин отрицательно помотала головой, попятившись. Обхватила себя руками. — Это не я, — прошептала Ленни. — Не ты, — согласилась Кассандра. — Это ребенок.       Все повернули голову к Смерти. И хором: — В смысле? — Но мы касались Адалин, — нахмурился Стефано. — Все было нормально. — Было, пока Мирена не напала, — вздохнула Кассандра. — Моя сестра попыталась его убить. Теперь ребенок защищается. — Смысл всё ещё не ясен, — протянул Лео. — Вот беременна она, а деградируете вы, — Смерть уперла тонкие руки в бока. — Я вам что, внештатный гинеколог? Раф! — она махнула ведьмаку. — Объясни им. — Я? — удивился отец Локида. — Ты-ты, — покивала Кассандра. — Ты же тут врач. Более-менее, — она упала обратно в кресло. — Две моих беременности консультировал.       Ни хрена себе. Локид приоткрыл рот. Его отец консультировал саму Смерть? А Рафаэль, сосредоточившись, почесал висок и пожал плечом. — Это защитная реакция, скорее всего, — отец Локида придирчиво посмотрел на притихшую Ленни. — Бывает такое у сверхсуществ, что плод активизирует инстинкт самозащиты. Это может произойти, если на мать совершено нападение, — он вдумчиво потер подбородок. — Что, собственно, и случилось, когда Мирена атаковала Адалин. Теперь ребенок защищается и отталкивает любую потенциальную угрозу. — Но мы не угроза! — выпалила Фиона. — Я не договорил, — продолжил Рафаэль. — На данном этапе развития, у ребенка нет осознания, кто ему враг, а кто друг. Для него все вокруг — это потенциальная угроза, — он что-то мысленно прикинул и уточнил: — Все, кроме матери, естественно. — То есть ребенок защищает мать? — осведомился Локид. — Скорее, себя, — поправил Рафаэль. — Если никто не может дотронуться до матери, то и риск того, что навредят ему, снижается. — Это нелогично, — чинно встрял Стефано. — Атаковать можно и на расстоянии. — Нелогично, — хмыкнув, передразнила Смерть. — Ребенку это объясни. — Какому ребенку?! — воскликнула Елизавета. — Первая неделя беременности! Там ничего не сформировано еще, — она указала на живот Ленни. — Там даже не плод, а эмбрион: малюсенький, как горошинка, — она пальцами изобразила маленький кружок. — Елизавета, — осек Лео. — Эта горошинка, на минуточку, шарахнула нас всех, включая своего отца и Смерть. — Так будет всю беременность?       Все обернулись на негромкий вопрос Адалин. Влад молча и обеспокоенно взирал на жену, а та вопросительно смотрела на Рафаэля, по-прежнему обхватывая себя руками. — Вряд ли, — голос Рафаэля приобрел более профессиональный оттенок, как у врача при общении с пациентом: — Адалин, послушай, для тебя сейчас самое главное — это успокоиться. Нападение Мирены — это сильнейший стресс и для тебя, и для малыша. — Я спокойна, — возразила Адалин. — Нет, не спокойна, — хмуро проговорил Влад, рассматривая ее. — Напряжена, — подтвердил Рафаэль. — Это адреналин и стресс.       Влад шагнул к Ленни. — Нет-нет! — Адалин испуганно отпрыгнула. — Не трогай меня. Опять ударит.       Влад, вздохнув, взял ее за локоть и, притянув к себе, обвил руками. Прижал к своей груди и успокаивающе погладил по волосам. — Не бьет? — поинтересовалась Смерть, выпрямившись.       Бьет. Просто вампир, напрягшись, терпит. Ребенку, может, и не нравится прикосновение к матери, но сейчас это именно то, что больше всего нужно Адалин. — Тебе же больно, — проворчала Адалин. — Ерунда, — Влад поцеловал ее в макушку. — Так ты чувствуешь защитную реакцию ребенка на прикосновение к тебе? — профессиональным тоном осведомился Рафаэль. — Это как пощечину влепить кому-то, — буркнула Ленни в плечо Влада. — Не больно, но покалывает.       Пустились в обсуждения. Рафаэль что-то важно вещал об инстинктах младенцев, все слушали, уточняли. И хоть бы один спросил, как такое вообще возможно, что у вампиров появится ребенок — нет, восприняли как данность. Новое безумие. Но такое, которое принять только за радость.       Влад и Ленни тоже вникали в то, что говорил отец Локида, но вампир еще параллельно и буравил взглядом Кассандру.       У меня к тебе серьезный разговор, Кассандра.       Кассандра поморщилась.       Ну, всё. Началось. Дракула узнал о беременности жены. Теперь «владыка» — пост сдан, «курица-наседка» — пост принят.       Смерть до ручки доведет своими требовательными вопросами. Мысленными. Вслух он ничего не произносит, чтобы не нервировать Адалин, которая только начала успокаиваться. — Пацан будет, — тем временем ответственно заявил Локид. — Только сын может так агрессировать на всех и защищать мать. — Девочка, — парировала Фиона. — Шибко эмоциональная. — А я говорю: мальчик, — Локид воинственно повернулся к Фионе. — Собственник — весь в отца. Адалин его, и точка! — А я говорю: девочка! — звонко повысила голос иеле, враждебно надвинувшись на ведьмака. — Еще не родилась, а уже всех на уши поставила и вредничает — вся в мать.       Елизавета и Кассандра переглянулись. И, как матери, пренебрежительно закатили глаза. Локид и Фиона принялись отстаивать свою точку зрения, а Влад продолжил мысленно атаковать Смерть.       Ребенок угрожает жизни Адалин?       Смерть, вздохнув, неохотно перевела взгляд на Влада.       Влад, ты глухой или как? Я же сказала, что помогу, — она отвечает немой красноречивой мимикой, которую он считывает.       Это не ответ на мой вопрос, — мысленно продолжает напирать вампир.       Затрахаешь, не раздеваясь, — укоризненно сверкает глазами Смерть. — Уймись, Влад. — В натуре: кому я доверила планету, — проворчала Кассандра, отхлебнув из фляги. — Может, уже кто-то догадается дать еду Адалин? — Да, давай-ка ужинать и в расслабляющую ванну, — Влад отстранился от жены. Ей пора отдохнуть, а им с Кассандрой обстоятельно поговорить. — Чем ужинать-то? — с досадой произнесла Ленни. — Мой организм отторгает донорскую кровь. — Рафаэль? — Стефано обратился к отцу Локида. — Какое питание нужно обеспечить Адалин? — Я такую беременность ни разу не вел, но давайте размышлять логически…       Локид неверяще покрутил головой. У них тут похоже новый семейный доктор в лице его отца. — Адалин ведь обычный обращенный вампир? — Не совсем, — Локид сел на подлокотник дивана. — Она обращена от крови Влада, которая была пропитана кельтским заклинанием. — То есть от крови, пропитанной магией? А-а, — Рафаэль щелкнул пальцами. — Ну, тогда можно попробовать предложить ей магическую кровь. — Лиз и Локида? — Лео указал на ведьму и ведьмака. — Я не буду вас есть, — оторопела Адалин, уставившись на них. — Будешь, если надо, — успокоил Влад. — Я тебе лично Локида нашинкую, — он улыбнулся. Ведьмак хохотнул. — А я помогу, — обрадовалась Фиона. — Да я сам себя нашинкую, — рассмеялся Локид. — Просто возьмите донорскую кровь и пропитайте ее магией, — усмехнулся Рафаэль. — Сейчас всё будет, — Стефано отправился на кухню. — Елизавета, поможешь?       Пока драуг и ведьма отсутствовали, Кассандра неотрывно рассматривала Адалин. Читала ее мысли, сканировала ее и, наконец, упрекнула: — Не делай так. — Как? — не поняла Адалин. — Не игнорируй свои потребности, — нахмурилась Кассандра. — Устала? Сядь. Голодна? Поешь. Хочешь спать? Иди и ложись спать. Это нормально. — Ты спать хочешь? — всполошился Влад. — Так что ж ты молчишь? — возмутился Лео. — Тебя усыпить, пузик? — спохватился Локид.       Больше не бусинка? Адалин улыбнулась Локиду вместе с этим критически осмотрев мужа и друзей. — Хотя да, я бы тоже молчала, — признала Смерть. — Эй, курицы-наседки, — свистнула она. — Успокойтесь и идите лучше паковать чемоданы. — Куда? — удивилась Фиона.       Кассандра улыбнулась. — В Басарабию.

***

      Адалин, выбравшись из ванной, накинула на себя шелковый пеньюар и приблизилась к зеркалу, попутно просушивая волосы полотенцем. Ванна и правда подействовала расслабляюще, а донорская кровь, пропитанная магией, воспринялась без отторжений.       Теперь вампирша сыта. И спокойна — настолько, насколько это возможно в их ситуации.       Адалин взяла расческу, проводя зубьями по прядям. Интересно, зачем они должны лететь в Басарабию, если город еще не открыт? Впрочем, ладно, не надо строить догадки: Влад вернется с «собрания», которое проходит на первом этаже, и она спросит.       Взгляд остановился на собственном отражении.       Она опустила голову, кончиками пальцев коснувшись шелковой ткани. Касаясь низа живота — аккуратно, чуть дрожа. И зачем-то перевела взор на свои руки. Смотрит так же, как смотрела на свои руки в ту ночь, когда поняла, что обращена и становится вампиром.       20 лет. Это было 20 лет назад.       20 лет назад она в тиши комнаты стояла напротив зеркала, смотрела на свои руки, изрезанные черными венами и медленно, но верно осознавала, что это… новое.       Что как прежде уже не будет. Что отныне всё будет иначе. Что прежняя она только что канула в прошлое. И впереди только новая она. Другая. Не та, что раньше.       Мама. Ты будешь мамой.       Эта мысль обездвижила.       Она никогда не думала о себе в таком ключе. Да и зачем? Зачем рисовать воздушные замки, зная, что они не станут реальностью, пока они с Владом топчут эту грешную Землю.       Это всё равно, что мечтать взлететь, не имея крыльев. Ведь к чему пустые мечты? Они не сбудутся, так что нужно принять ту реальность, которая есть, и смириться. Поэтому, когда у Алекс появился Тедди, а Лиз заговорила о приемных детях в разговоре с вампиршей, та лишь посмеивалась и отмахивалась. Но то была речь о приемных детях.       А сейчас… С ума сойти.       Ребенок. Под ее сердцем. Её родной ребёнок. Ее и Влада.       И вместе с окончательным осознанием стала накатывать волна, которую она не успела остановить: она же — вот кошмар! — совсем не знает, как всё это… должно быть. Она же ничего не умеет! Ни пеленать, ни укачивать, ни кормить. Чем вообще кормить младенца-вампира, кто-нибудь знает?       Адалин окаменела от немого ужаса. Она не умеет быть матерью.       Я буду ужасной матерью. — Чушь.       Адалин вскинула голову, повернувшись к Владу, который плечом подпирал дверной косяк, сложив руки на груди. Давно он там стоит? — Что? — охрипшим шепотом спросила Ленни. — Тебе до ужасной матери, как пешком до Альфа Центавры, — улыбнулся Влад.       Она вслух, что ли, это сказала? Похоже, да. — Я не умею, Влад, — дрожа, признала Адалин. — Я не умею быть мамой. — А я не умею быть папой, — непринужденно ответил Влад. — Ничего, научимся. — Ты умеешь, — возразила Адалин, крепче вцепившись в расческу. — Ты заботливый, умный и очень ответственный, а я… — Самоотверженная и очень любящая, — вкрадчиво произнес Влад, не переставая улыбаться. — И ты будешь прекрасной мамой. Мы с тобой оба это знаем.       Вампир перенесся к ней и забрал расческу из ее одеревеневших пальцев. — Адалин, — убедительно проговорил Влад. — Ты создала целый город, которому нет равных; пересекла пол-Вселенной, чтобы спасти мужа; и час назад чуть самой Жизни глотку не перегрызла. Чего ты вообще боишься?       Ленни нервно дернула уголком губ вверх.       Если она сейчас скажет, что не знает, как пеленать, укачивать и кормить, Влад точно пальцем у виска покрутит. И будет прав. Не знаешь — спроси у того, кто знает. В YouTube посмотри на крайний случай, хоспаде. Хотя там вряд ли есть совет, как пеленать младенца-вампира. И как его укачивать. — А дети-вампиры вообще спят? — брякнула Адалин. — Понятия не имею, — спокойно отозвался Влад. — А что они едят? — Адалин нервно зашагала по ванной туда-сюда. — Не молочные же смеси. И сколько длится беременность у вампирши? В «Сумерках» Белла быстро родила. Но она же человеком была. — Ты смотрела «Сумерки»? — удивился вампир. — Влад, вот тебя сейчас это волнует?! — огрызнулась Ленни.       Влад рассмеялся. — Да, смотрела, — выдохнула Ленни. — Ты был в командировке, и мне было скучно.       Она всё ещё вышагивает туда-сюда, взъерошивая мокрые волосы. — Так. Надо… — Ленни попыталась сосредоточиться. — Что нам надо? Нам надо проконсультироваться с Кассандрой. Что едят новорожденные вампиры? Как растут? — взволнованно затараторила Адалин под смешливым взглядом вампира. — А мы будем отдавать ребенка в детский сад? А в школу? Или будем обучать на дому? Нет, стоп. Мы же будем жить в Басарабии. Вот там и пойдёт — и в детский сад, и в школу. А с институтом что?       Так, всё. Пора вмешаться, пока Адалин не расписала жизнь ребенка вплоть до правнуков. — Любовь моя… — Что?! — взъелась Ленни. — Хватит улыбаться, Влад! Нам надо всё выяснить. И еще оформить детскую! И… — И успокоиться, — припечатал Влад.       Адалин замерла. Села на край ванны. Выдохнула.       Так много вопросов и так мало ответов. Ей пока неизвестно, о чем Влад разговаривал с Кассандрой, но выглядит он гораздо расслабленнее, чем был, когда отправил жену отдыхать. Или делает вид, что расслаблен, предпочитая оставлять свои тревоги и переживания за дверью, а не тащить их к беременной жене.       Вот и ей надо успокоиться и взять себя в руки: они все постепенно выяснят. Влад же рядом. А рядом с Владом ничто не страшно. И нерешаемых проблем нет, когда есть Влад.       Он присел на корточки перед женой, но стоило ему едва коснуться низа ее живота, как ребенок «огрызнулся» особенно сильно. Поглядите-ка, всё ещё дерётся. — Нечестно! — возмутился Влад, убрав руку и обратившись к животу Ленни. — Ты как с отцом обращаешься?       Адалин хохотнула, поднявшись на ноги. — Вот родится, и предъявишь претензии. — Непременно, — пообещал вампир. — Никакого уважения, — проворчал Влад. — Еще не родился, а уже условия ставит.       Адалин, посмеиваясь, вернулась в спальню. Влад, бубня что-то о детском непослушании, направился за ней. — Не очень-то это и весело, — посерьезнела Адалин, взбивая подушку на кровати. — Если он тебя всю беременность ко мне подпускать не будет, то… — … то без наследства останется, — ехидно перебил Влад. — Хотя… — он тоже посерьезнел. — Мы поговорили, — вампир кивнул в сторону двери. — Ребенок защищается сам и защищает тебя. С одной стороны — это неплохо. — А с другой — я как вне планеты, — с губ Ленни сорвался тяжелый вздох. — Никого не могу коснуться, не причинив боль, — она бросила подушку в изголовье. — Нападет Мирена еще раз, и атакует меня с расстояния, а ребенок будет своих «кусать», которые попытаются защитить. — Поэтому мы летим в Басарабию.       Адалин вопросительно выгнула бровь. — Кассандра поставит там защиту, — Влад откинул край одеяла. — Мирена не сможет попасть в город. — Защиту над целым городом? — изумилась Ленни. — Да, — кивнул Влад. И, предвосхищая следующий вопрос, добавил: — Ложись спать, Ленни. Хватит тебе стресса для одной ночи: утром всё расскажу.       Адалин послушно забралась на кровать. — Позову Локида, — вампир направился к двери. — Влад, — остановила Адалин. Он обернулся. — Вообще-то… — с сомнением протянула она. — Мне кажется, что я сама усну. Без магии.       Влад удивленно приподнял брови. Правда? Уснет без магического воздействия?       Вампир щелкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму. Только лунная дорожка нарушает мрак, врываясь бело-серебристым потоком в спальню.       Ленни легла и повернулась на бок. Влад лег рядом и тоже повернулся на бок. Лицом друг к другу, но между ними сбитое покрывало. Их руки лежат на этой ткани, но не соприкасаются: только видно полоски брачных уз на запястьях.       Столько всего произошло в эту ночь Хэллоуина, а все их разговоры и действия из разряда «почту принесли». Потому что для каких-то откровений не было ни времени, ни места. Но сейчас есть. Сейчас они одни, и мысли вырываются вперед.       Но они молчат. Смотрят друг на друга и молчат.       А в кристально-голубых и янтарных глазах целый вихрь чувств — того и гляди затянет в водоворот, из которого не выбраться. — Скажешь, о чем думаешь? — ее шепот утопает в тиши спальни.       Она и так видит. Но хочет слышать его голос.       Он не торопится с ответом. Все переживания он, и правда, оставил за дверью спальни. В тиши комнаты только он, она и их ребенок. По-настоящему.       И сейчас, смотря в ее янтарные глаза, в сознании проносятся хаотичные воспоминания: не те — болезненные, а другие.       Снова и снова он смотрит на ее отражение в зеркале лондонского музея. Снова и снова видит, как она оборачивается в зале его замка, а он произносит: «Добро пожаловать». Снова и снова ловит ее голубой шарфик на обрыве Холодного леса.       Снова поднимает взгляд, смотря, как она спускается по лестнице в вечернем платье. И снова прижимает к себе в танце на благотворительном вечере, чувствуя ее дыхание.       Снова чувствует ее тепло и холодный ливень, когда он хватает ее за руку и, разворачивая к себе, впивается в ее губы поцелуем. Снова сходит с ума, сдергивая с нее блузку в стенах своего офиса.       Снова ловит ее в объятия, когда она бежит по лестнице ему навстречу. И снова впивается клыками в ее шею в темнице, беря ее целиком и полностью — тело, кровь, душу.       Снова охотится с ней и убивает с ней. Снова дает ей свою кровь и снова надевает кольцо на безымянный палец. Снова ждет ее у алтаря Смерти под навесом Вселенной.       Снова и снова проживает с ней каждый день: ссорится с ней, целует ее, слушает ее смех, любуется ее красотой, ловит ее улыбку, выискивает ее шаги.       Я влюблен в тебя. Я давно тебя люблю. И я давно в тебя влюблён.       Я думал, что это никогда не изменится. Но это изменилось.       Сегодня.       Сегодня я узнал, что под твоим сердцем наш ребенок. — Думаю, что был идиотом, когда считал, что не смогу полюбить тебя еще сильнее, — его бархатный голос бросает ее в дрожь. — И влюбиться в тебя еще сильнее.       Это правда. Я считал, что сильнее некуда. Я ошибся. — Скажи это еще раз, — его тихая просьба.       Она мягко улыбается в ответ. Так невероятно, так до невозможности красиво.       Янтарные глаза отражают лунный свет и, кажется, что в этом янтаре застыла Вселенная. Она смотрит прямо в душу, и ее шепот проникает прямо под его кожу, до мурашек. — Ты станешь папой, Влад.       Сердце, можно. Взлетай. Падай. Бейся. Живее уже не стать.       Сердце прыгнуло в голову и, ударившись, рухнуло в пятки, отдавшись галактическим взрывом в сознании. Вампир не пошевелился. Кристально-голубые глаза сверкнули в темноте, и Адалин, не выдержав, рассмеялась и расплакалась одновременно.       Влад, обхватив ладонью ее затылок, порывисто прижался к губам. Игнорируя возмущенные отбрыкивания ребенка, который упорно не желал никого подпускать к матери. — Влад, — Адалин заерзала, улыбаясь в поцелуй. — Ему не нравится, когда меня трогают.       Влад, тяжело вздохнув, отстранился. — Я тоже не в восторге, когда тебя кто-то трогает, — проворчал вампир. — Но мне-то можно. Слышишь? — он наклонил голову, обращаясь к животу. — Она не только твоя, но и моя. — Поссорьтесь еще, — издала смешок Адалин. — Утром, — улыбнулся Влад. — Если кое-кто не уступит.       Он завел руку за ее голову, и Адалин устроилась удобнее. Не притронулась, но легла максимально близко к нему, почти уткнувшись кончиком носа в его грудь. — Как это будет звучать на других языках? — шепотом спросила Ленни.       Влад улыбнулся в ее макушку: он не прикоснулся, но его губы чуть задевали темные пряди, разметанные по подушке. И негромко стал перечислять.       А Адалин тихонько засыпала под фразу «У нас будет ребенок», которая плавно убаюкивала, звуча бархатом на всех языках мира, которые он знал.