Сладость

Прошло едва ли три месяца с того дня, как Чонгук поставил Ку метку, и за это время он успел изучить тело омеги в самом интимном плане. Ку же, очаровательная кроха, продолжал стесняться его, а потому переодевался, скромно зажавшись в уголке и не поворачивая головы. Особенно неловко ему было с грудью, Чонгук знал, а потому старался не смотреть в его сторону, хотя так хотелось приласкать взглядом – и не только – сладкие округлости. Дело было в том, что после долгого приёма таблеток и получения метки от альфы, тело Ку претерпело некоторые изменения. Кожа его стала ещё мягче, бёдра будто раздались сильнее, эрогенные зоны, особенно вагина, стали чувствительнее. Скачки гормонального фона привели также к тому, что грудь Ку, хотел он того или нет, слегка увеличилась. Не настолько, чтобы это было некомфортно, и не в таком объеме, как если бы она была полна молока – Ку мог с лёгкостью скрыть свои формы под свободной кофтой или худи. Но изменения всё-таки были: груди омеги округлились, налились объёмом и весом, хоть и остались маленькими, почти не выпирающими бугорками. Осмотревший его врач сказал, что скоро гормональный фон придёт в норму и изменения в теле Ку сойдут на нет, но пока Чонгук мог, он пользовался возможностью потискать чувствительное тело своей конфетки, приласкать её везде, где только мог, и у замечательных грудей тоже. Несмотря на потоки комплиментов, Ку очень стыдился произошедших в его теле изменений и на всякую подобную ласку или слова реагировал смущением или попыткой отстраниться и закрыться. Чонгуку это даже нравилось – он испытывал искреннее удовольствие, раскрывая этот нежный робкий цветок, пытавшийся сложить перед ним свои лепестки. Ладно, Чонгук мог признаться, что организовал эту поездку не только с целью загладить свою вину. Когда Чонгук, уже переодевшийся в лёгкие шорты для купания, увидел, как Ку безуспешно пытается застегнуть свой милый топ, то сразу поспешил на помощь. Омега стоял, опустив голову, а потому не заметил его бесшумного приближения. Ку дёрнулся и издал очаровательный удивлённый писк, когда руки Чонгука обвили его, а затем отпустил застёжку купальника и прижал руки к груди, вжимая расстёгнутый топ ближе, пытаясь закрыться. – Тише, крошка, это всего лишь я, – мурлыкнул Чонгук ему на ухо, ведя руками по мягкому, чутко отзывающемуся на любое прикосновение телу. – Дай-ка я тебе помогу, м? С этими словами он отстранился и ухватился за застёжку топа, застегнул его, а потом развернул к себе одетого Ку – или же вернее было сказать раздетого? Тот продолжал держать свои руки в районе груди, и вид у него при этом был слегка неуверенный. Чонгук прихватил полотенца и потянул омегу за собой, но так, чтобы Ку мог освободиться от его рук, если бы захотел. Ку покорно последовал за ним через коридор, ведущий к душевым. Они кратко ополоснулись и сразу прошли дальше, к большому, эхом отдающему каждый звук помещению с неподвижной чистой водой. Чем ближе они подходили, тем нерешительней становился шаг Ку, пока он не остановился совсем у входа в помещение бассейна. Чонгук остановился тоже, обернулся и обнаружил, что Ку обнимает себя за плечи одной рукой. Его тело было мокрым после душа и едва дрожало – возможно ему было холодно, или он нервничал, или всё вместе. В любом случае, Чонгук был уверен, что вода успокоит его детку, оставалось только подтолкнуть её сделать первый шаг. Чонгук отпустил руку Ку и отступил с дороги, открывая тому проход в помещение бассейна. Омега поднял голову. Встретив его удивлённый опасливый взгляд, Чонгук улыбнулся и сказал: – Зайди в воду. Я не зайду, пока не скажешь. Если совсем не разрешишь – посижу рядом, но в воду не спущусь. Тогда ты поплаваешь и поедем домой. Он говорил ровно, спокойно и уверенно. Ку застыл во внимании, глядя на Чонгука едва заворожённым взглядом, а когда осознал смысл его слов, то растерянно поморгал. – Но разве ты не хочешь… тоже поплавать? – спросил он. Чонгук пожал плечами: – Это не так важно. Я же сказал, сегодняшний день для тебя и этот сюрприз – тоже. Я хочу, чтобы тебе было комфортно. Как ты скажешь, так и будет. Ку глядел на него ещё пару мгновений, а затем чуть кивнул, будто сам себе, и подарил Чонгуку осторожную улыбку. Ах, если бы он мог, Чонгук бы эту медовую булочку точно сожрал целиком, заглотил бы одним махом. Омега продвигался к бассейну небольшими шажочками, до сих пор обнимая себя за плечи, но напряжение постепенно уходило из его тела. Чонгук наблюдал за ним, не двигаясь с места, не желая отвлекать внимание омеги от воды и ведущей в бассейн лестницы. Вокруг было тихо, только эхо шагов Ку разносилось вокруг. Помещение было большим и хорошо освещённым, бассейн – просторным и спокойным, не скованным преградами, а вода в нём отсвечивала ярким голубым из-за цвета плитки на дне. Ку остановился у самой лестницы и обернулся на Чонгука, вопросительно приподняв брови. Не хотел действовать без разрешения. – Забирайся, детка, температура отрегулирована, – ободрил Чонгук. Только тогда Ку повернулся к нему спиной. Он был очень красивым, Чонгук со своего места имел прекрасный обзор на его почти обнажённую фигуру. У омеги были округлые, пропорциональные фигуре плечи, ровная сильная спина и чарующий изгиб тонкой талии, а ещё плотные бёдра, шикарная задница, сочные ноги и – и тут Ку спустился с лестницы, скрывая своё тело под водой. Чонгук удержал вздох разочарования. Он мог вот так любоваться Ку очень долго. Была бы его воля, он бы от омеги ни на шаг не отходил, прослеживал бы изгибы его тела взглядом и прикосновениями, не выпускал бы из своих рук. Чонгук понимал, что такое обсессивное внимание с его стороны не являлось здоровым, но с чего бы ему было не плевать? Чонгук всю жизнь делал, что хотел, получал то, к чему стремился. Ку просто не повезло попасть под прицел его внимания. А попавшись Чонгуку, он не смог больше от него вырваться. Погрузившись в воду, Ку издал тихий удивлённый выдох и пару раз трогательно повёл руками, очевидно ощущая неуверенность от пребывания в воде. Чонгук наблюдал за ним со своего места, желая, чтобы омега оставался полностью сосредоточенным на своих ощущениях. Тот некоторое время не двигался, только скованно водил руками по водной глади, но затем осмелел, поплыл вперёд и вскоре достиг середины бассейна. Ку замер там, и тогда Чонгук, тихо ступая, подошёл наконец ближе. Он обошёл бассейн сбоку, потому что видеть Ку со спины ему было недостаточно. Тот как будто даже не заметил приближения Чонгука или того, как он раскладывал полотенце и устраивался на нём, скрестив ноги, чтобы затем поймать омегу в прицел своего взгляда. Задумавшийся о чём-то своём, Ку глядел на идущую бликами от его движений воду и медленно двигал руками, удерживая себя на поверхности. Чонгук наблюдал за ним молча и как всегда пристально, фокусировал своё внимание на омеге, будто если бы сосредоточился достаточно, то смог бы прочитать плывущие в чужой голове мысли. О, как же ему хотелось разгадать, о чём Ку думал, когда, едва покачиваясь на водной глади, скользил по ней отрешённым взглядом. Часто Чонгуку удавалось разгадать эмоции Ку по тому, насколько экспрессивно их отражало его лицо, но вот мысли… Мысли его омеги были чем-то иным, зачастую недоступным, а потому до дрожи необходимым. Чонгук пялился на Ку так, словно хотел вскрыть взглядом его черепную коробку и заглянуть внутрь, ведь свои мысли и переживания тот обычно держал при себе. Омега никогда не лгал, если Чонгук чем-то интересовался, но сам не стремился раскрывать ему себя. Чонгук не знал, как с этим быть. Раньше, до получения метки, Ку доверял ему больше – теперь он был для Чонгука как закрытая книга. Чонгук мог обладать им, прижимать к себе и подчинять, Ку принимал это – и всё равно каким-то уголком души оставался для Чонгука недосягаемым. Некоторое время они оставались в таком положении: задумавшийся омега посреди бассейна и наблюдающий за ним с неутомимым вниманием Чонгук – но затем Ку будто опомнился. Он резко повернул голову и вновь замер, словно взгляд Чонгука пригвоздил его к месту, заставив позабыть любые намерения и желания. Спустя несколько долгих мгновений Ку моргнул и сказал: – Ты… ты можешь прийти. Ко мне. Ты можешь, я – я не против. Голос его был тихим, но помещение прекрасно разносило его, и Чонгук разобрал каждое слово. – Я ведь сказал, что всё будет происходить по твоему желанию. Если ты не уверен в том, чего хочешь, не надо заставлять себя, – улыбнулся в ответ Чонгук, но взгляда не отвёл. Ему нравилось пытаться разгадать реакцию омеги ещё до того, как он ответит. Ку едва нахмурился и проронил: – Но я хочу – то есть я уверен. Улыбка Чонгука стала шире. – Тогда скажи это так, чтобы я поверил. Ку нахмурился сильнее, переваривая сказанное, а потом лицо его разгладилось, приобрело уверенное выражение. – Альфа, иди ко мне. Чонгук подчинился в то же мгновенье. Он скользнул в воду легко и плавно и подплыл к зависшему на середине бассейна Ку. Желание сжать его тело в своих руках стало невыносимым, а потому когда он наконец заключил Ку в объятия, то не рассчитал, и они по инерции сдвинулись ближе к противоположному краю бассейна. Ку удивлённо выдохнул, инстинктивно вцепился в плечи Чонгука, а тот решил не останавливаться на достигнутом и подтолкнул их дальше, а потом ещё дальше, пока Ку не упёрся спиной в бортик бассейна, зажатый между гладкой плиткой и телом Чонгука. Омега выдал какой-то смущённый звук, удобнее устроил руки на плечах Чонгука и поднял на него взгляд. Чонгук смотрел в ответ, никак не мог насытиться видом омеги у себя в руках. Ку был его. Чонгук сделал его своим, Ку стал его парой. Больше он никуда от Чонгука не денется, и чёрт, как же сладко было им обладать. Чонгук увидел, как по телу Ку бегут мурашки, но взгляда омега не отвёл. Чонгук ласкающим движением провёл по его бедру, омега последовал за бессловесным указанием, развёл бёдра и обхватил ими Чонгука за талию, несмело прижимая к себе. В воде движение вышло более плавным, неторопливым. Чувственным. – Хочу знать, о чём ты думаешь, – заявил Чонгук. Ку помедлил, глядя на него будто спугнутый оленёнок, и сказал: – Я, ну, о том, что в воде будет неудобно. Чонгук прищурился. Ку смутился и опустил взгляд, но что-то в его выражении лица насторожило Чонгука. – Ты увиливаешь, – с удивлением обнаружил для себя он. – Не увиливай. Ку пробормотал что-то неразборчивое в ответ. Чонгук вжался в него так плотно, что тот пискнул, наверняка испытывая дискомфорт от того, как его вдавливали в гладкую плитку. Чонгук не собирался прекращать. Вместо этого он наклонился к самому уху омеги и низко, почти шёпотом попросил: – Расскажи мне. Потому что приказать не мог, не хотел, не в этот раз. – Я д-думал, – запинаясь, выдавил Ку, – думал об альфе? Чонгук мурлыкнул прямо в чужое ухо, отчего по телу омеги прошлась волна дрожи. – И что же ты думал обо мне? Чонгук не сдерживал довольной улыбки, потому что знал: ему понравится услышанное, что бы это ни было. – Я думал о том, что альфа… м-мой? – закончил Ку вопросительно. Мурчание Чонгука стало громче, и он кратко потёрся об ухо Ку. – Что ещё? – Что альфа сильный, внимательный и всё – что он всё замечает, – послушно продолжал Ку. Чонгук издал одобрительное «м-м», и омега добавил совсем тихо: – Что альфа хочет – хочет… – Да? – легко подтолкнул Чонгук, и Ку прошептал, уткнувшись ему в шею: – Хочет меня. Глубокое согласное урчание, что Чонгук издал в ответ, исходило даже не от него, а от его альфы, который с большой охотой подтверждал сказанное. Он отстранился и поцеловал Ку. Тот ответил, сначала робко приоткрывая рот, а затем смелее, сплетаясь с языком Чонгука, позволяя контролировать темп. Чонгук издал поощряющий стон и оторвал наконец омегу от бортика. Помогая друг другу и обмениваясь влажными поцелуями, они добрались до ведущей из бассейна лестницы, выбрались из объятий друг друга и поднялись, капая водой на гладкий пол. Там они начали целоваться снова, кое-как дошли до оставленного Чонгуком полотенца, иначе пришлось бы укладываться на полу. Когда так накатывало возбуждение, Чонгук совсем не умел ждать. Разложив свою прелестную мокрую омегу на полотенце, Чонгук смог наконец отстраниться настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Дыхание Ку участилось, взгляд подёрнулся поволокой возбуждения, к щекам прилила кровь. – Какой же ты хорошенький, – восхитился Чонгук. Ку сфокусировал на нём свой взгляд и выдал просящее: – Альфа. – Альфа здесь, – успокоил Чонгук, взялся за мокрую ткань трусиков бикини и потянул их вниз. – Альфа твой, детка, только твой. – Мой? – наполовину вопросительно отозвался Ку. Теперь на нём остался только мокрый от купания топ, прикрывавший сочную грудь, но его Чонгук снимать не спешил. Вместо этого он взглянул омеге в глаза и подтвердил: – Конечно, крошка. Я твой альфа, твоя пара. Ку глядел на него пару мгновений, словно обдумывая сказанное, после чего прикрыл глаза и сомкнул губы в небольшую уточку. Он часто так делал, когда просил поцелуев. Чонгук улыбнулся и подчинился желаниям своей прелести. Поцелуй вышел мягким, неторопливым, почти изучающим, будто они открывали друг друга заново, хотя целовались далеко не в первый раз. В какой-то миг Чонгук сжал Ку в крепкой надёжной хватке и перевернул их так, что Ку оказался лежащим на нём сверху. Омега издал удивлённый звук, отстранился и окинул Чонгука растерянным взглядом. Во всех позах, что они пробовали до этого, контроль полностью принадлежал Чонгуку. В основном это было потому, что ему нравилось руководить процессом и брать омегу согласно своим желаниям, но ещё и потому, что Ку редко проявлял инициативу, когда речь шла о близости и особенно о сексе. Его омега, несмотря ни на что, оставалась невинной булочкой, и даже сейчас, прижимаясь своей горячей вагиной к твёрдому члену, – потому что Чонгук конечно тоже успел обнажиться, – Ку глядел на него с чистым чувством в больших глазах. Желание омеги было незапятнанным несмотря на то, что прямо сейчас он пачкал Чонгуку член своей смазкой. Чонгук уложил руки на чужие бёдра, сжал плотные мышцы и, не отрывая взгляда от Ку, сказал: – Ты ведь хочешь этого, омега. Я знаю, что хочешь. Видишь, я даю тебе зелёный свет – можешь взять от меня что пожелаешь. Взгляд Ку с удивлённого перетёк в непонимающе-смущённый, даже слегка испуганный. Омега уже открыл рот, но Чонгук его опередил: – Не бойся, детка. Просто делай то, что захочешь, мне понравится в любом случае. Разве тебе не хочется немного меня потрогать? Ты всегда такой робкий, такой стеснительный. Не стесняйся, куколка, сегодня я весь твой. Ку ожидаемо покраснел и опустил взгляд, но не запротестовал и со своего места на Чонгуке не сдвинулся. В конце концов омега выпрямился, соскальзывая Чонгуку на живот, и потянулся рукой к его груди. Ку опять метнул на него взгляд, спрашивая разрешения, и Чонгук ответил ему спокойным, приглашающим выражением. Тогда только Ку осмелел настолько, чтобы коснуться. Он провёл мягким прикосновением от ключицы Чонгука к его груди, ниже к животу, едва надавил, и Чонгук инстинктивно напряг мышцы. Ку выдохнул, неожиданно нежно погладил выступающие мышцы пресса, а потом приподнялся и передвинулся ниже, усаживаясь на бёдра Чонгука, открывая себе вид на его вставший член. На животе Чонгука, где Ку сидел своей вагиной, остался небольшой след его смазки. Омега заметил, выдал смущённый звук и потянулся, чтобы стереть его. Чонгук отозвался предупреждающим ворчанием, а Ку одёрнул руку и поднял голову. – Не стирай. Мне нравится быть помеченным твоей смазкой. Ку открыл рот, закрыл, покраснел и кивнул, во взгляде у него засветилось что-то довольное, почти гордость. Затем омега опустил наконец взгляд к лежащему на животе Чонгука твёрдому члену. – Ты можешь потрогать, – подтолкнул Чонгук, видя, как Ку сомневается, прижимает руки к груди и нервно их сминает. Ответом ему послужил краткий взгляд тёмных глаз из-под полуопущенных ресниц и последовавшее за этим лёгкое прикосновение к головке его члена. Чонгук выдохнул, прикрыл глаза, как только Ку осмелел и накрыл его член всей ладонью. Он явно не знал, что сделать и как приласкать, но одно то, как омега вжимал свою раскрытую ладонь в его вставший член, так невинно и неумело, наполняло Чонгука вязким удовольствием. – Он горячий, – почти прошептал Ку себе под нос. – И твёрдый. Кожа такая нежная и – и мягкая. Он будто разговаривал сам с собой, вылавливал детали одну за другой, чтобы составить из них единое целое. Чонгук позволял, хотя так сильно хотелось толкнуться в раскрытую ладонь, заставить Ку обхватить его сильнее и сильнее, до боли, а потом надрачивать член так, чтобы цветные круги пошли перед глазами. Но Чонгук проявлял терпение, потому что в конечном итоге цель была в том, чтобы удовольствие получил его омега. И если тому хотелось трогать и мять член без того, чтобы давать нужную стимуляцию, Чонгук мог ему это позволить. Сегодня он позволит своей детке всё, что угодно. После своего осмотра Ку снова поднял голову, проверяя, дозволено ли ему трогать так, как он только что трогал. Чонгук смотрел в ответ взглядом полуприкрытых глаз, дыхание слегка участилось, а руки непроизвольно сжимались на коленях Ку, куда Чонгук опустил их ранее. Ему ужасно хотелось подмять омегу под себя и наконец вставить ему, но Чонгук только облизнул губы и спросил: – Ну что, нравится? Он получил маленький кивок в ответ и отозвался удовлетворённым мурчанием. Его пара находила Чонгука привлекательным, его омеге нравилось Чонгука касаться. – Чего ты хочешь теперь? – поинтересовался Чонгук. Он немного лукавил с этим вопросом, потому что ясно читал желание Ку в его запахе, во взгляде, в том, каким мокрым омега был. Но ему хотелось услышать это от самого Ку. Омега в ответ на вопрос ожидаемо смутился, опустил взгляд и закусил губу. Мурчание Чонгука стало громче – он просто не мог удержаться, когда Ку был такой сахарной конфеткой, такой вкусной прелестью, и его так сильно хотелось съесть кусочек за кусочком. Он явно хотел Чонгука, но не мог решиться напрямую об этом сказать. – Я, м-м, я хочу… тебя? – совсем тихо, полувопросительно выдал Ку спустя несколько мгновений. Тело Чонгука от этих слов пробрала тягучая дрожь удовольствия. Его омега прямо заявил о своём желании – что могло быть лучше? – Ты можешь взять то, что хочешь, – выдал Чонгук побуждающим к действию неразборчивым урчанием, поглаживая колени чудных ног, ведя прикосновением выше к бёдрам Ку. Лицо омеги теперь открыто отражало желание – искреннее, сильное и до сих пор такое невинное, хотя то, что они собирались делать, невинным не являлось по определению. Ку приподнялся и переместился, нависая над Чонгуком, после чего обратил на него растерянный взгляд круглых глаз. – Как мне – как будет лучше… это сделать? Чонгук правда не должен был удивляться тому, что Ку побоялся даже произнести слово «секс» или «член», хотя именно это имел в виду. – Возьми его в руку и направь в себя, – подсказал Чонгук. Он едва удержался от стона, когда его член осторожно обхватили чужие пальцы. Ку опустился ниже, аккуратно ткнулся складочками влажной вагины в головку члена, и тогда застонали уже оба. От долгого возбуждения чувствительность так увеличилась, что даже простое касание отдавало экстатическими вспышками и хотелось большего. Ку видимо тоже устал терпеть, потому что попытался насадиться на член Чонгука активнее, резко опустился и в тот же миг застыл, подавившись вдохом. Чонгук же издал протяжный, полный терпкого удовольствия стон: от неосторожного движения его член скользнул внутрь и оказался в сжимающем влажном жаре сразу наполовину. Так как Ку не озаботился растяжкой, он был поражающе тесным, а ещё очень горячим и мягким внутри. Его восхитительный жар обхватывал Чонгука так нежно, так услужливо предлагал свою обжигающую глубину, что Чонгук ухватил бёдра Ку покрепче и бесцеремонно дёрнул его вниз. Тот тонко вскрикнул, соскальзывая ниже, принимая больше. Бёдра у него дрожали мелкой дрожью от напряжения, дыхание сбилось, вагина подрагивала и сокращалась вокруг большого, втиснутого в неё члена. И всё же Чонгук пока не был полностью внутри. Он знал, что мог сделать омеге больно, когда тот был таким нераскрытым и зажатым, а потому не стал насаживать его на себя полностью. Вместо этого он вкрадчиво рыкнул: – Ну же, детка, покачайся на мне, – на что Ку отозвался жалостливым стоном и, ведомый Чонгуком, покорно приподнялся. Гладкие мышцы его влагалища поддались, выпуская Чонгука миллиметр за миллиметром, и у него вырвался очередной стон от тугого неторопливого скольжения. Прежде чем Ку смог соскользнуть полностью, Чонгук усилил хватку на его бёдрах и заставил опуститься вниз, принять увлажнённый смазкой член обратно в свою глубину. Ку выдал жалобный скулёж, приоткрыл повлажневшие глаза и подарил Чонгуку взгляд глубоких, тёмных, умоляющих глаз. Чонгук чувствовал, как пульсирует вокруг него жар влагалища омеги – или же это пульсировал наслаждением его собственным член? – Ты такой узкий, крошка, так не пойдёт, – ласково заурчал Чонгук, хотя сам Ку наверняка хотел, чтобы его отпустили, дали передышку. – Давай-ка разработаем тебя моим членом, м? С этими словами он покрепче ухватился за широкие бёдра и дёрнул омегу вниз, сопровождая это собственным коротким толчком. Ку высоко вскрикнул, принимая член на всю длину, задрожал и расслабился, привыкая к распирающему его тяжёлому весу. Он тяжело дышал, а Чонгук давал ему возможность прочувствовать, как глубоко входил в него член в новой позе, и только легко гладил по мягкому животу. Через несколько мгновений прикосновения Чонгука спустились ниже. Он легко коснулся клитора омеги, на что Ку вздрогнул, издал краткий несмелый стон. Омега не отрывал от Чонгука взгляда, а тот тем временем передвинул руку и потёр место, где они были соединены. Тонкая кожа там натянулась, а прямо под ней чувствовалась горячая твёрдая длина его члена. Чонгук увлажнил пальцы собравшейся у влагалища смазкой и размеренно втёр её в клитор, отчего Ку содрогнулся и сильнее сжал его член в себе. Омега не двигался, явно не привыкший быть ведущим, да к тому же в незнакомой для себя позе, но Чонгук был пока вполне доволен обволакивающим его член жаром и влагой чудесной вагины. Хотя возбуждение подталкивало к тому, чтобы начать двигаться, в том, как Ку грел его член собой, тоже что-то было. Особенно когда он постанывал и сокращался сильнее от того, как Чонгук потирал его клитор. Ку склонился над ним, сжал бёдра и сгорбил плечи, будто всем существом пытался устремиться к центру затапливающих его приятных ощущений. Его склонённая поза с приподнявшимися плечами давала Чонгуку идеальный обзор на скрытую тонкой тканью бикини грудь омеги. Чонгук потянулся к ней свободной рукой, продолжая неторопливо ласкать клитор Ку, периодически скользя ниже, чтобы пройтись прикосновением по натянутой вокруг члена нежной коже вагины. Почувствовав прикосновение к своей груди, Ку дёрнулся и распахнул глаза. Чонгук успокоил его тихим: «Ш-ш, вот так, детка, расслабься», – и отодвинул в сторону успевшую подсохнуть ткань. Правая грудь Ку легла ему в руку так, будто была создана для его ладони. Чонгук застонал, во рту тут же скопилась слюна, альфа внутри завыл желанием сомкнуть на мягкой округлости свои зубы – но осторожно, не причиняя боль. Чонгуку хотелось укусить Ку за грудь, вот чёрт. В такой позе было бы сложно дотянуться, и только нежелание вынимать из Ку свой член остановило его от того, чтобы попробовать. Вместо этого Чонгук сжал тёплую, вельветово-нежную грудь в своей руке, чувствуя твёрдость маленького вставшего соска. Ку отозвался сдавленным стоном и стыдливо прикрыл лицо руками, но не выдал протестов. Омега продолжал ронять эти маленькие, наполовину жалобные, наполовину сладостные стоны, прикрывшись, а Чонгук так увлёкся ощущением бархатной кожи его груди, влажностью клитора и сжимающей тугостью вагины, что не сразу заметил, как в стоны его прелести вклинились всхлипывания. Чонгук немедленно оторвался от груди омеги и потянулся, чтобы отвести руку Ку от его лица. Оно покраснело, на ресницах дрожали слезинки, а взгляд светился обескураженным расстройством. – Ну что же ты, зайка, что такое? – спросил Чонгук как можно мягче и погладил омегу по мокрой щеке. Ку вновь всхлипнул, уголки его красивых губ поползли вниз, рисуя несчастную гримасу. Даже в таком виде его омега был самой очаровательной булочкой, и Чонгук едва сдерживал рвущееся наружу умилённое урчание. – Моя г-грудь, – сокрушённо выдал Ку. – Она… она… – Она прекрасна, – закончил за него Чонгук довольным урчанием. Ку глянул на него почти испуганно, будто Чонгук не должен был говорить таких вещей, а тот продолжал: – Такая мягкая, нежная и круглая, полная для меня. – Не говори – альфа не должен говорить такие вещи! – захныкал в ответ Ку, а Чонгук вскинул бровь. – Почему? Он действительно не понимал. – Это… это н-неправильно, она не должна – не должна быть такой, – закончил омега совсем тихо и икнул от плача. Он попытался вытереть слёзы, но только размазал их по своим щекам. Ку выглядел как расстроенный ребёнок, которому отказали в угощении. – О, детка, но я её обожаю. – Чонгук хорошенько выделил интонацией последнее слово и опустил руку вниз, проскользнул под бикини, чтобы снова упоительно сжать грудь Ку в своей руке. Тот пискнул и едва дёрнулся, расстроенное выражение не сходило с его лица, так что Чонгук продолжал: – Я хочу её съесть. Хочу взять в рот и укусить. – Когда омега ожидаемо вздрогнул, Чонгук поспешил успокоить: – Но не так, чтобы тебе было больно. Так, чтобы было приятно. Ты не представляешь, как сильно я обожаю тебя и твоё тело, Ку. – Н-но она – она же – она стала больше, – закончил Ку с нажимом, хотя его голос был не громче полушёпота. – Это не нормально, м-мне это не нравится. Он звучал так, будто опять был на грани слёз. – Посмотри на меня, Ку, – сказал Чонгук твёрдо, и когда омега подчинился, продолжил: – Это скоро пройдёт. Сейчас твоё тело выглядит так, но оно прекрасно в любом случае. – Тут его губы растянула довольная, обнажающая резцы улыбка. – И доказательство того, что я нахожу его прекрасным, сейчас в тебе. Глаза Ку распахнулись шире, а потом он стыдливо покраснел, будто только сейчас вспомнил о распирающем его члене. Омега инстинктивно сжался на нём, напоминая о теплящемся под кожей возбуждении. – Сделаешь альфе приятно, Ку? Ты так хорошо греешь и сжимаешь меня, но я хочу больше. С этими словами Чонгук едва толкнулся вверх, хотя уже был полностью внутри омеги и не смог бы войти глубже. Ку в ответ на это прикрыл глаза и раскрыл в стоне розовый рот. – Я сделаю тебе приятно тоже, – мурлыкнул Чонгук, касаясь влажной от смазки рукой клитора Ку. Тот издал дрожащий вздох, брови свелись к переносице, на лицо наползло в выражение сосредоточенного удовольствия. А потом он начал двигаться. Сначала Ку приподнимался на нём осторожно, со скромной амплитудой, хорошо скользил по влажному от смазки члену, вырывая из них обоих стоны и вздохи наслаждения. Привыкнув, Ку ускорился – он двигался вверх-вниз, приземляясь с мокрым звуком, затем наполовину выпускал из себя член и насаживался снова, сопровождая это высокими постанываниями. Одной рукой Чонгук продолжал держать чудесную грудь Ку и периодически её сжимать, чему тот больше не противился, а второй старался, насколько мог при постоянном движении, ласкать его клитор. Эхо в помещении прекрасно разносило звуки их совокупления, но Ку настолько потерялся в несущих блаженство движениях, что ничего вокруг не замечал, а Чонгуку даже нравилось слышать говорящие сами за себя влажные, громкие звуки. Ку очень хорошо объезжал его член, скакал на нём, самозабвенно жмурясь, словно это было лучшее ощущение в его жизни, и давно бы уже кончил, если б ласка Чонгука не была такой прерывистой, а сам Ку не был таким влажным. Член скользил в нём слишком легко, и омега никак не мог достичь финальной грани своего удовольствия. Чонгук всё равно давал ему взять своё, наслаждался скольжением и жаром влагалища Ку, однако прекрасно знал, что долго его прелесть не продержится. Так и произошло. Дыхание Ку участилось, бёдра задрожали от напряжения, темп сбился. Ку опустился в последний раз, упёрся руками Чонгуку в грудь, поддерживая себя, и застыл, тяжело дыша. Омега разомкнул веки, чтобы посмотреть на Чонгука влажными глазами со слипшимися ресницами. Щёки у него раскраснелись, лицо выражало неудовлетворение и обиду. – Я не м-могу, – выдал он, тщетно пытаясь восстановить дыхание, а потом пожаловался: – Альфа, я больше не могу, я устал. Чонгук заурчал – этот звук должен был выражать умиление, но стал глубже от возбуждения и в итоге вышел грудным рычанием. – Моя бедная прелесть, – начал приговаривать Чонгук, – так старательно скакал на моём члене, что совсем вымотался, да? Хорошо тебе было? Так хорошо, что никак не мог остановиться? Он устроил обе руки на бёдрах Ку и снял его со своего члена с восхитительным громким звуком. Ку издал протестующий стон, его бёдра задрожали сильнее, и он покачнулся – детка совсем вымоталась. Ничего, Чонгук ей поможет. Хватка Чонгука оставалась крепкой и надёжной, когда он приподнялся и аккуратно уложил Ку обратно на полотенце. – Так лучше? – поинтересовался он, накрывая омегу своим телом. Тот развёл колени, пустил Чонгука ближе и кивнул, застенчиво отводя взгляд, будто не объезжал только что член своего альфы с самым искренним упоением. Ну что за трепетная прелесть. Чонгук просунул руку омеге под спину и завозился с застёжкой топа. Ку не воспротивился, но издал недовольный звук и вновь прижал руки к груди. Та всё ещё вздымалась в неровном дыхании, и Чонгуку не терпелось обнажить омегу, так что продолжил своё занятие, тихо урча: – Ш-ш, просто хочу посмотреть на тебя, куколка. – Тут застёжка поддалась. Чонгук переместил руку, слегка дёрнул за лямку купальника, встретился с Ку взглядом. – Позволишь? Губы омеги капризно дрогнули, но в конце концов он опустил взгляд и расслабил руки, позволяя Чонгуку стянуть лёгкий топ. Чонгук довольно хмыкнул и прошёлся оценивающим взглядом по призывно разложенному для него телу. Ку был такой нежный, раскрытый, с ровной розовой кожей, со стоящими от прохлады и возбуждения сосками круглых грудей, милым мягким животом и потемневшими от прилившей крови, набухшими от секса складочками прелестной вагины. Его ноги были уязвимо раскрыты для Чонгука, а замечательные сочные бёдра так и просились под касания и поцелуи. Ку был весь такой вкусный, и Чонгук не раздумывая наклонился к его груди. Прежде чем он успел накрыть её своим ртом, Ку выставил руки перед собой, останавливая Чонгука. Когда тот поднял взгляд, Ку смотрел в ответ, нервно закусив губу. Чонгук мягко улыбнулся и сказал: – Красивая детка, какая же красивая. Мягкая, милая, вкусная – дай мне сделать тебе приятно, зайка. – Т-только не – не грудь. – И грудь тоже, – возразил Чонгук. – Хочу тебя всего. Ку стыдливо пискнул, отвернул голову, но на этот раз не остановил Чонгука, когда тот потянулся вниз. Он коснулся языком соска Ку, вобрал его грудь в рот, и омега выдал мелодичное «ах!», чистой нотой отдавшееся от высокого потолка помещения. Одну руку Чонгук положил на свободную от его рта круглую грудь, а вторую повёл вниз, вжал пальцы в жаркое, мокрое место у Ку между ног. Он без труда нашёл набухший клитор и одновременно с первым прикосновением к нему начал мерно посасывать заполнившую рот мягкость с твёрдым маленьким пиком соска. Ку тонко вскрикнул, бёдра его задрожали и напряглись, а мгновенье спустя он расслабился, подставляясь под ласку, подчиняясь ей. Уловив момент, Чонгук сомкнул на груди Ку свои зубы и застонал, чувствуя поддающуюся зубам упругую мягкость, безропотно меняющую форму даже от лёгкого давления. Омега пискнул и напрягся в ответ на действия Чонгука, выдал неразборчивое «мнх!», явно испугавшись. Чонгук с влажным чпоком выпустил грудь из своего рта и выдохнул: – Тихо-тихо, я легонько, видишь? Совсем чуть-чуть укушу тебя, детка, совсем немного покусаю и не причиню никакого вреда. Ку отозвался очередным неразборчивым хныкающим звуком. По коже его от дыхания Чонгука прошлись мурашки, на влажной коже обозначился след от зубов, а вставшая горошина тёмного соска будто затвердела ещё сильнее. Чонгук посчитал свои заверения достаточными и, не в силах выпустить восхитительную грудь так надолго, вновь взял её в рот. Ку кратко заскулил, а осознав, что Чонгук не собирается больше кусать, вновь расслабился. Чонгук начал играться с соском языком, посасывать шелковистую мягкость кожи, отчего Ку растёкся под ним послушным вкусным зайкой. В своей ласке Чонгук скользил по влажности половых губ Ку, потирал вельветовую кожу и не обделял вниманием клитор, а также грудь, лежащую в его руке, и вторую, заполняющую рот. Ку не переставая стонал от перекрывающих друг друга ощущений, а Чонгук продолжал доставлять ему удовольствие, увеличивая темп, давая больше и больше – и конечно совсем скоро его милая детка затрепетала оргазмом, выстанывая непрерывное: «Ах-ах-ах, да, да! Ах, м-м-ах!» Ку был таким громким, он запрокинул голову и изливал своё удовольствие чередой стонов и сладостных вскриков, ронял их в отдающее эхом пространство бассейна, дрожа и конвульсивно содрогаясь под Чонгуком, раскрывая ему всего себя. Чонгук длинно застонал тоже, его член, так надолго оставленный без стимуляции, отдавал почти болезненным возбуждением, однако на уме у него в данный момент было нечто другое. Обычно Ку не очень хорошо реагировал на укусы, особенно после получения метки – его детка была такой чувствительной и мягкой, – но сейчас лучшего приглашения и быть не могло. Пока его омега терялась в накатывающих волнах оргазма, Чонгук, не переставая стимулировать клитор, куснул её за грудь ещё раз. Потом он выпустил её и, не теряя времени, прошёлся цепочкой собственнических укусов ниже и ниже, от груди прямиком к животу. Следы от зубов расцветали вслед за тем путём, который проложил себе Чонгук по чужому телу – они раскрывались на нежной коже будто прелестные красные цветы, шепчущие о принадлежности. Чонгук оставил финальный укус на тазовой косточке своей обожаемой омеги – он вышел чуть более жёсткий, чем предыдущие, и Ку жалобно вскрикнул, на что Чонгук отозвался успокаивающим урчанием. – Ну ничего-ничего, ты молодец, ты же моя замечательная послушная омега, – заворковал он, когда приподнялся и заметил слёзы в чужих глазах. – Альфа м-меня укусил, – пожаловался Ку дрожащим голосом, но он кончил совсем недавно, и нега в теле вкупе с урчанием Чонгука быстро его успокоили. Чонгук улыбнулся, видя вновь ставшее расслабленным личико, передвинулся выше и чмокнул омегу в губы. – Чтобы все знали, кому ты принадлежишь, – сказал он и вошёл наконец во влажное растянутое влагалище. Возбуждённое напряжение во всём его теле сначала слегка спало, а затем вернулось с новой силой. Чонгук вбивался в омегу методичными сильными движениями, легко скользил в дрожащей вагине, приближая тем самым собственный оргазм. Ку принимал от него всё, сжимался на члене, из влажных глаз периодически выкатывались слёзы – его очаровательная красота была слишком чувствительной после наступившего оргазма. Но Ку не протестовал, только стонал тонко и умоляюще, совсем разбито, и расслабился лишь когда Чонгук с длинным стоном кончил, замерев внутри него. Отдышавшись, Чонгук вышел из тела омеги, на что тот отозвался слабым стоном. Чонгук оглядел его, снесённого удовольствием, вымокшего от смазки и немного – от слюны, покрытого укусами, каждый из которых символизировал его полновластное владение. Чонгук довольно хмыкнул, прижал разгорячённую расслабленную омегу к себе, чтобы взять на руки. Ку издал недовольный скулёж, не желая двигаться, но затем обнял его в ответ. – Вот так, детка, какой же ты молодец, справился так хорошо для меня, – мурлыкнул Чонгук. Ку вжался в него плотнее, застенчиво ткнулся носом в шею, будто спрашивая разрешения. Чонгук чуть поднял голову, не прекращая мурчать, и Ку кратко обнюхал его, выдавая собственное тихое, бархатистое мурчание. – Какая же ты ласковая нежность, Ку, – пробормотал Чонгук, наклоняясь, чтобы потереться лицом о лицо и шею омеги, где мог дотянуться. Ку издал смущённый звук, лицо его потеплело от того, как Чонгук тёрся о него, оставляя свой запах, но он принял ласку и замурчал активнее. Его омега явно была довольна. – Не так уж плохо принадлежать мне, правда? – прошептал Чонгук низко и вкрадчиво. Ку выдал очередной робкий звук, ничего по сути не означающий, но то, как безропотно он расслабился у Чонгука в руках и как доверчиво вжался в него, говорило о многом. Медленно, но верно Чонгук приведёт свою омегу к мысли о том, что принадлежать ему – это лучшее, что только могло с Ку случиться. Потому что так оно и было. Это было единственное, самое верное развитие событий, осталось только заставить Ку увидеть и принять такую картину вещей. А уж с этим у Чонгука, очевидно, проблем не будет.